Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Warhammer: Гортек и Феликс (№1) - Победитель троллей

ModernLib.Net / Фэнтези / Кинг Уильям / Победитель троллей - Чтение (стр. 14)
Автор: Кинг Уильям
Жанр: Фэнтези
Серия: Warhammer: Гортек и Феликс

 

 


– Мы не враги, – произнес Феликс. – Мы идем по императорской дороге. И не хотим неприятностей.

Человек рассмеялся, как будто Феликс сказал что-то забавное.

– Тогда вы не туда попали, ребята. Что-то растревожило старых зверолюдов, хотя я не видел их уже много лет. Они ушли из леса в горы, громя все по дороге, а теперь, по вашим словам, разорили и разрушили Кляйнсдорф. Жаль его, если это так. Он мне всегда нравился. А что тамошние солдаты? Они, конечно, что-то успели сделать?

– Умереть, – сказал Готрек, мрачно усмехнувшись. Человек пристально поглядел на него. В его глазах был гнев.

– Не-а, там же был замок. А в нем – около шести сотен солдат. Зверолюды никогда не нападают на укрепления, им умения не хватает. Именно поэтому мы все еще живы в этих проклятых местах.

– Это правда, – произнесла Кэт. – Все, что сказал Готрек, правда. – Девочка была готова расплакаться.

– На вашем месте я бы присмотрел за следующей деревней, – произнес гном, и ехидно пояснил: – На всякий случай, ясное дело.

Месснер повернулся к лесу и гаркнул:

– Рольф, бегом на запад и посмотри, что там. Фреда, марш во Фленсбург к остальным ребятам и жди нас там. Я сам позабочусь об этих приятелях. Дело принимает серьезный оборот.

Ему никто не ответил. Феликс не слышал ни единого шороха в кустах, но почувствовал, что наблюдатели ушли. Он вздрогнул: они могли бы убить его, а он их даже в лицо не видел. Ненависть к лесу вновь охватила его – он предпочитал места, где человек может встретить врагов с открытым забралом.

Месснер жестом приказал следовать за ним.

– Пошли. Вы расскажете мне все, что знаете, по дороге. Тогда к тому времени, когда мы прибудем во Фленсбург, я тоже буду знать, что случилось.

Старик сидел, скрестив ноги, на грубом коврике у дверей дома и курил длинную изогнутую трубку. Он и маленький мальчик играли в кости на расчерченной земле. Старик оторвался от игры, чтобы взглянуть на пришельцев, и в его глазах Феликс заметил обычное подозрение всех лесных жителей к чужестранцам. Потом старик выпустил несколько колец дыма из трубки. Месснер кивнул ему – это было что-то вроде короткого приветствия, и старик в ответ шевельнул дрожащей рукой, то ли защищаясь от дурного глаза, то ли просто разговаривая на языке жестов.

Феликс с любопытством разглядывал маленький городок, обратив особое внимание на двух ражих молодцов с большими двуручными секирами. Их лица покрывали разноцветные татуировки, глаза были прищурены и внимательны. Они стучали по грязным улицам высокими опушенными мехом сапогами со всей уверенностью храмовников Мидденхейма. Иногда они останавливались поболтать с толстым торговцем в меховой шапке или поглазеть на симпатичную девушку, поднимающуюся от реки с кувшином питьевой воды.

Толстобрюхий человек окликнул Месснера, предлагая взглянуть на разложенные перед ним на коврике меха – очевидно, охотничьи трофеи. Месснер приветливо кивнул ему и проскочил мимо, задержавшись только для того, чтобы похохотать над босоногими детьми, охотившимися на свинью.

Они прошли мимо коптильни, перед которой висел ломоть ветчины и здоровенный кусок туши кабана. У Феликса потекли слюнки от запаха коптящегося мяса. С карниза свисали привязанные за шею куры. Феликс вдруг вспомнил, как неловко висели люди на виселицах в Кляйнсдорфе, и отвернулся.

Месснер прошел в дом к писцу и после недолгих переговоров взял перо, чернила и что-то написал на маленьком клочке бумаги. Затем они проследовали к голубятне за большим каменным домом; там сидело шестеро упитанных голубей. Месснер свернул бумагу и просунул ее в стальное кольцо, а затем ловко взобрался на голубятню и достал одну птицу. Он надел ей на лапку колечко, отпустил и смотрел какое-то время, как голубь кружит в небе.

– Ну что ж, долг выполнен, старый герцог предупрежден, – произнес он. – Будем надеяться, что Фленсбург удастся спасти.

Феликс подумал, что это вполне возможно: городок был хорошо укреплен, и в нем находилось примерно семьсот людей. Кроме того, он располагался у излучины реки и скорее напоминал военный лагерь, чем деревню. С двух сторон его окружали рвы и деревянный частокол, а с третьей – защищала излучина реки. С пристаней и мостов сбрасывали срубленные стволы деревьев, чтобы сплавить бревна на какой-то рынок – может быть, на налнский, решил Феликс.

Подойдя ближе, они увидели дюжину квадратных укрепленных деревянных строений, обнесенных забором и напоминающих миниатюрные форты крепкими бревенчатыми стенами и плоской торфяной крышей. Похоже, здесь шла торговля – здания напоминали склады и фактории. На крыше одного из двух брусьев был грубо сложен молот – это был храм Сигмара.

Пройдя сквозь укрепленные ворота, Феликс увидел, что жители городка были ему под стать – такие же суровые, крепкие, деятельные. Большинство мужчин были закутаны в меха – сухощавые, с тяжелыми лицами и тяжелым взглядом. Они недоверчиво поглядывали на чужестранцев – осторожность, казалось, была у них в крови. Многие люди были вооружены топорами дровосеков. У некоторых, в охотничьей одежде, были луки. Женщины одевались поярче: многослойные юбки, стеганые кофты, красные платки на головах. Матери шагали по грязным улицам, неся корзины с товарами, а за ними, как утята, следовали гуськом их дети.

Здесь, у приграничных лесов, люди были пониже ростом, чем в центральных городах Империи, рыжеволосые и крепко сбитые. Феликс знал, что о них ходит слава как о замкнутом, богобоязненном народе, подозрительном, бедном и необразованном. Глядя на местных жителей, он вполне мог в это поверить, но помнил, что столичные обитатели, полные предрассудков, рассказывают только половину правды.

Он не ожидал увидеть здесь эту гордость и бесстрашие. Он думал, что встретит безропотных барских крепостных, а встретил людей, смотревших ему в глаза без страха и открыто противостоявших всем мрачным силам загадочного леса. Он полагал, что Месснер исключение, но теперь понял, что он типичный представитель своего народа. Феликс ожидал увидеть рабов, а нашел свободных людей, и это пришлось ему по душе.

Готрек осмотрел стены и дома и повернулся к Месснеру.

– Лучше созвать ваших людей и растолковать им что к чему. Все это очень плохо.

Феликс смотрел с дозорной башни на вырубку вокруг поселка на краю леса. Теперь и он был одним из его обитателей, и снова к нему вернулся детский страх: враждебный и живой мрак леса служил укрытием для самых страшных тварей на земле. Последние лучи угасающего солнца проникали сквозь ворота. Рядом в дозоре стоял Месснер, внимательно оглядываясь холодными серыми глазами.

– Все это, конечно, выглядит скверно, – сказал он.

– Я думал, что вам часто приходилось сражаться с лесными зверолюдами.

– Да, мы то и дело дрались с ними, с разными изгоями и прочими разбойниками. Но это всегда походило на стычки не более. Они украдут детей – мы убьем нескольких из них Они угонят свиней – мы начинаем на них охоту. Иногда мы обращались к герцогу и снаряжали целый карательный поход, если набеги становились уж очень жестокими. Но ничего подобного тому, что вы описали, раньше не было. Их явно что-то сильно взбудоражило.

– Может, эта женщина, их предводительница?

– Очень похоже на то. Мы слышали о таких в старых сказках – Проклятые Избранники, Воители Хаоса и все такое, – но никогда не думали, что придется с ней столкнуться.

– Боюсь, что в старых историях много правды, – сказал Феликс. – Я повидал много странных вещей во время моего путешествия. И я уже ничему не удивляюсь.

– Истинно так, господин Ягер. Я рад, что такой образованный человек, как вы, признает это. Я тоже видел много странного в лесу. И, ну это, знаете, сказки не врут, я теперь тоже не сомневаюсь. Говорят, что в этих лесах есть Черный алтарь. Он принадлежит Мраку, и там людей приносят в жертву. Говорят, что зверолюды и другие… твари… молятся там.

Они умолкли. Тревожные предчувствия овладели Феликсом. Все эти разговоры о Мраке взбудоражили и насторожили его. Он снова оглядел местность.

Женщины и дети прекратили работы в полях и стали возвращаться домой под защиту деревянных стен; их корзины были полны картофеля и редьки. Феликс знал, что провизию отнесут на склад. Поселок готовился к осаде. Другие женщины, собиравшие орехи и травы в лесу, вернулись на час раньше, когда прозвучал предупреждающий сигнал.

Мужчины уже давно были внутри, проверяя запасы воды, затачивая пики и насаживая железные наконечники на копья. Сзади был слышен постоянный звон стрел, попадающих в железные мишени, – это тренировались лучники.

Феликс подумал, что, может быть, стоило остаться на ночлег в лесу. Тогда бы он мог взять лодку и уплыть вниз по реке. Он не знал, что лучше – быть одному в чаще или оказаться здесь в западне, окруженной силами Хаоса. Он постарался отогнать от себя эти мысли как недостойные, вспоминая слова Готрека о том, что необходимо управлять своим страхом. Но опасность оказаться запертым в этих лесах постоянно терзала его.

Снова выглянув наружу, он увидел, что по полю бежала большая группа охотников. Феликс заметил, что они несут раненых. Кто-то оглядывался назад, ожидая преследования. Две оставшиеся на поле женщины поднялись, чтобы помочь им.

– Это Микал и Дани, – узнал Месснер. – Видимо, они попали в беду. Надо бы выйти и разузнать, что случилось. Оставайтесь здесь и смотрите в оба. Если что-то случится, трубите.

Он сунул большой сигнальный рог в руку Феликсу и, прежде чем тот успел что-то возразить, ловко проскользнул в люк и пробежал уже половину лестницы. Феликс пожал плечами и коснулся холодного металла пальцами. Тяжелая штука, хотя кто знает, как она звучит. Он посмотрел вслед охотнику, впервые заметив сверху его круглую лысину. Феликс снова отвернулся к полям.

Люди бежали к городу, так и не бросив раненых товарищей. Ворота со скрипом отворились, и жители поспешили навстречу во главе с Месснером. Феликс видел, как люди смешно подпрыгивали, стараясь разглядеть его. Месснер был местным вожаком, сразу выделявшимся в собравшейся толпе народа. Мощные лесорубы и старики, пышные домохозяйки и тоненькие девочки безмолвно слушали его веселый бойкий голос, предупреждающий о приближающейся опасности.

Никто не возразил ему и не засомневался в его словах. Когда Месснер сказал, что верит Готреку и Феликсу, больше никто не задавал им вопросов. Они даже почтительно слушали Кэт, хотя она была всего лишь ребенком. Ягер помнил все, что было сказано и сделано после того, как тот закончил говорить. Молчание, мрачные, покорные судьбе лица поселян и солнце, играющее на их затылках. Он помнил, как женщины с детьми повернулись и направились к храму Сигмара. Толпа молча расступилась, чтобы дать им пройти.

И также безмолвно мужчины распределились по отрядам лучников и бойцов на секирах. Казалось, Феликс наблюдает за привычным ритуалом, который эти люди всегда совершают в случае опасности. Месснер спокойно распоряжался. Никто не кричал – в криках не было нужды. Без дисциплины в этих суровых краях было просто не выжить.

Он завидовал им, единству их общества: они могли опереться друг на друга. Насколько он мог судить, никто из них не сомневался в преданности своих товарищей. Это, должно быть, обратная сторона лесного уединения: люди знают друг друга всю свою жизнь, и их узы доверия должны быть очень крепкими.

Какое-то время Феликсу казалось, что сейчас он один словно бы оторван ото всех, но потом заметил Кэт. Она стояла несколько вдали от толпы и выделялась среди прочих детей своими необычными волосами и грязной одеждой. Девочка нравилась Феликсу, и он с тревогой подумал, что же с ней будет. Судя по беседе между Кэт и Месснером на тропинке, девочка была сиротой. Мать Феликса умерла, когда он был еще ребенком, и это лишь усилило его сочувствие к Кэт.

Почему она так нужна Воительнице Тьмы, подумал он? Были ли те зверолюды, с которыми он дрался, просто разведчиками, или же они искали девочку? Уже не впервые ему захотелось узнать больше о Тьме. Зная, что это грешные мысли, он отбросил их от себя.

Внизу послышался стон раненого, которого вносили в ворота.

Кэт поспешила к сторожевой башне, ища уединения. Она очень устала сидеть у большого центрального костра. Даже присутствие Готрека не успокаивало ее. Ей было очень одиноко среди этих деловитых взрослых. Поговорить было не с кем, и девочка впервые поняла, что она никого не знает в этом мире, а дома у нее больше нет. Это пламя слишком напоминало ей костер в Кляйнсдорфе. Галька слегка шуршала под ее босыми ногами. Она бежала, ловкая, как белка, к дозорной башне.

Феликс сидел один, уставившись в темноту. Солнце уже давно село, окрасив горизонт кровавым светом. Большая луна сияла в небе и лила на землю серебряный свет. Легкий ветерок коснулся щечек Кэт, заставил шептаться листву деревьев. Феликс наблюдал за этим как завороженный, погрузившись в собственные невеселые раздумья. Она быстро взобралась к нему и села, скрестив ноги.

– Феликс, я боюсь, – произнесла она. Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Я тоже, малышка.

– Прекрати!

– Что именно?

– Называть меня малышкой. Совсем как Готрек. Он никогда не называет других их настоящими именами, да? Меня зовут Кэт. Вы должны так меня звать.

Феликс снова улыбнулся.

– Хорошо, Кэт. Ты можешь для меня кое-что сделать? Это очень важно для нас для всех.

– Если сумею.

– Расскажи мне о своих родителях.

– У меня их нет.

– У всех есть папа и мама, Кэт.

– А у меня нет. Меня нашла Хейди, жена Карла, в корзинке, когда собирала ягоды. Феликс рассмеялся:

– Так тебя нашли под кустом?

– Ничего смешного, Феликс. Люди говорили, что рядом была демоница. Сельчане убили ее. Они хотели и меня убить, но Хейди им не позволила. – Феликс старался не рассмеяться. Но вся его веселость исчезла, когда он увидел, как серьезно было ее лицо.

– Да, ты права. Это не смешно.

– Они взяли меня к себе и вырастили. А теперь они мертвы.

– А Карл и Хейди что-нибудь говорили о твоих родителях? Ну, хоть что-нибудь?

– Почему ты спрашиваешь, Феликс? Это правда так важно?

– Может быть.

Кэт вспомнился вечер, когда Карл сильно напился. Они с Хейди думали, что девочка уже спит, но та проскользнула на кухню за кружкой воды и услышала их разговор. Поняв, что они говорят о ней, Кэт замерла за дверью. События этого вечера вновь ожили в его мозгу. Она хотела расспросить их побольше, узнать, что они имели в виду, но слишком испугалась. Теперь она поняла, что такой возможности у нее больше не будет.

– Я однажды слышала, как они говорили о молодой девушке в замке с такими же волосами, как у меня, – тихо сказал она, стараясь все хорошенько припомнить. – Ее звали Юстина. Она была дальней кузиной лорда Кляйна или что-то в этом роде – бедной родственницей, которая должна была жить с ними. Она исчезла за год до моего рождения. И никто с тех пор не знал, что с ней случилось.

– Мне кажется, я знаю, – тихо произнес Феликс. Приближались шаги. Лестница заскрипела, и в проеме показалась голова Месснера.

– Вы здесь, господин Ягер? Я пришел сменить вас. Идите вниз и поешьте. Ты тоже, детка. Рольфа не видно? Его все еще нет.

– Я ничего не видел.

– И куда он запропастился?

– Как тебя зовут? – спросила Юстина. Бородач, которого притащили ее ищейки, плюнул на нее. Она кивнула Малору-зверолюду взмахнул кулаком. Послышался треск ребер. Человек пошатнулся и, если бы его не поддерживали два зверолюда, он скорее бы всего упал.

– Как тебя зовут?

Мужчина открыл рот. Кровь текла по его подбородку на кожаную куртку. Юстина приблизилась, провела по крови пальцем и лизнула – кровь была соленой и теплой на вкус. Она почувствовала, как сила вернулась к ней.

– Рольф, – сказал он наконец. Теперь Юстина знала, что человек расскажет ей все, о чем бы она его ни спросила. Она знала и то, что он не один из тех, кто убил спутников Тирелла. Следопыт, выживший в той рубке, рассказал ей все об охранниках девочки.

– У вас находятся гном и белокурый молодой человек. С ними девочка. Расскажи мне о них.

– Иди к демону, что породил тебя.

– Уйду. Когда-нибудь… – произнесла Юстина, по-прежнему облизывая пальцы. – Но ты уже будешь там и выйдешь поприветствовать меня.

Он застонал, когда один из зверолюдов вывихнул ему плечо. Все его тело сотрясла боль, мышцы на шее напряглись. И постепенно история о том, как они повстречали гнома, человека и девочку в лесу, слетела с его запекшихся губ. Наконец человек умолк и стоял перед ней, измученный собственным признанием.

– Отведите его к алтарю! – приказала Юстина.

Человек попытался сопротивляться, когда зверолюды поволокли его к каменной пирамиде Кацакитала, но тщетно: тварей было слишком много, и они были слишком сильны. С ужасом он увидел, что его ждет. Человек куда больше задрожал при виде этой пирамиды и возвышавшегося над ней черного алтаря, чем тогда, когда зверолюды взяли его в плен. "Он знает, что будет", – подумала Юстина. Головы лорда Кляйна и Гуго, казалось, испугали его больше всего.

– Нет! Только не это! – закричал он.

Она легко подняла его за веревку и сама водрузила на алтарь. Войско с радостью наблюдало за происходящим. Как только луна скрылась за облаками, она приказала барабанщикам начинать. Скоро послышались мерные и медленные, как звук сердца, удары.

Она встала на вершине пирамиды и почувствовала, как вокруг сгущается сила. Юстина оглядела зверолюдские морды собравшихся: те были возбуждены, глаза сверкали от нетерпения. Она вытащила свой меч и подняла его над головой.

– Кровь для Бога Крови, – закричала она.

– Черепа для Трона из черепов, – ответный крик вырывался из сотен глоток.

– Кровь для Бога Крови.

– Черепа для Трона из черепов, – крик зверолюдов прозвучал еще громче, громовым эхом прокатившись по лесу.

– Кровь для Бога Крови!

– Черепа для Трона из черепов!

Меч опустился вниз и разворотил ребра Рольфа. Она вытащила оружие и опустила одетую в перчатку руку в жидкое месиво груди человека. Послышался странный звук, когда она вырвала его сердце и высоко подняла над головой.

Где-то в пространстве за этим пространством и во времени за этим временем что-то всколыхнулось и ответило на ее призыв. Оно безмолвно выплыло и сгустилось. Вокруг алтаря начала собираться красная пульсирующая тьма. Она проникла в сердце, которое Юстина держала над собой, и сердце забилось вновь. Женщина шевельнулась и вложила сердце обратно в тело жертвы.

Мгновение ничего не происходило, и все стихло вокруг, но потом крик вырвался из глотки того, кто некогда был Рольфом. Плоть на груди задымилась, срастаясь. Тело село на алтаре, глаза открылись, и Юстина увидела, что в них засветился разум. Этим телом временно овладел ее демонский хозяин Кацакитал.

Дым шел от тела, пока плоть горела под кожей. Запах гниения и жженого мяса заполнил ее легкие. Ум и сила демона переплавляли это бездыханное тело в новую форму – форму, которая больше всего напоминала нечеловеческую красоту Князя демонов. Юстина знала, что тело сгорит через минуту, поскольку оно не сможет удержать бьющуюся в нем силу, но это не имело значения. Ей нужно было всего лишь несколько минут, чтобы пообщаться со своим господином и спросить совета.

Она быстро повторила то, что Рольф говорил ей.

– Я пойду туда и убью всех.

– Сделай это, любимая, – сказал Князь-Демон нежным голосом, который звучал как колокольчик из этого растерзанного тела. И вновь она ощутила уверенность и надежность, как всегда бывало в его присутствии.

– Я убью девочку. Я принесу тебе сердце гнома и человека, если они попытаются защитить ее.

– Лучше убей их быстро. Они опасная пара, отчаянная и быстрая. У гнома оружие, выкованное в давние времена, чтобы убивать богов. Они оба безжалостные убийцы.

– Они оба хороши, когда мертвы. Я защищена твоим предсказанием. Никто не одолеет меня в битве. Если то, что ты говорил, правда.

– Послушай свое сердце, любимая. Ты знаешь, что я никогда не лгу. И знай еще вот что: если ты сделаешь это, то бессмертие и место среди избранных будет принадлежать тебе по праву.

– Я сделаю это.

– Тогда иди с моим благословением. Сей хаос и ужас и не оставь никого в живых.

Его время истекло. Тело упало в грязь и рассыпалось в прах. Юстина повернулась к своим воинам и отдала им приказ наступать.

Феликс разглядывал узорный золотой молот. Солнечные лучи проникали в открытые двери храма, и в свете зари он казался меньше и теснее. Руны, украшавшие навершие молота, напомнили ему узоры, вырезанные на его собственном оружии. Он ничуть этому не удивился. Его мечом владели когда-то лучшие рыцари сигмаритского Ордена Верного Сердца – ничего удивительного, что лезвие было покрыто их знаками.

В храме были и другие люди: пожилая женщина, которая сидела, скрестив ноги на полу, и молилась. Дети и их матери снаружи дышали свежим воздухом, пока это было возможно. Феликс представил себе, как здесь будет душно, когда закроют двери.

Храм был обычным святилищем. Алтарь служил лишь для того, чтобы ударами молота подтверждать бракосочетание и договоры. Сигмар не был столь уж популярным богом здесь. Большинство лесных жителей молилось Таалу, богу лесов, прося у него защиты, но тем не менее культ Молота находил и своих сторонников. Некоторые люди искали его милости. Кроме того, храм обеспечивал связь с далекой столицей: он был символом Империи, ее законов и тех, кто следил за их исполнением. Государственная религия была нитью, связующей разбросанных жителей государства в единый народ.

На стенах не было фресок и гобеленов, как принято в более богатых областях. Даже сам алтарь вырезан из дерева, а не из камня. Ягер очень хотел потрогать молот, чтобы узнать, резьба это или просто краска. "Однако алтарь украшен необычно", – подумал он. Ему понравились завитки по краям и образ первого императора – в кафедральном соборе в Альтдорфе такого нет. Он подумал, кто же сделал эту резьбу по дереву? И еще он подумал, сгорит ли вся эта красота, когда придут зверолюды?

Феликс покачал головой, сделал Знак Молота и принялся молиться. Он молился о том, чтобы город выстоял, и чтобы пощадили его жизнь и жизни его друзей. Ягер тронул рукой молот, а затем свой лоб, чтобы привлечь удачу, поднялся на ноги и потянулся, чувствуя, как трещат суставы. Прошлую ночь он провел в укрепленном доме Фрица Месснера и его семьи. Пол, несомненно, гораздо лучше влажной груды листьев. Юноша подумал, что иногда очень скучает по своей мягкой перине в родном доме в Альтдорфе, что те времена, когда он играл роль сына богатого купца, не так уж и плохи. Например, сейчас Феликс мог бы возлежать на кровати в своих покоях, а не ждать нападения войск Хаоса в поселке, о котором он раньше даже не слышал.

– Феликс… – Это была девочка, бледная и неулыбчивая. – Господин Месснер приказал мне найти тебя.

– Конечно, Кэт. Что я могу для тебя сделать?

– Мне приснился кошмар прошлой ночью. Как будто что-то вышло из леса и утащило меня туда. Мне почудилось, что я потерялась в темноте, и все вокруг пугало меня…

Феликс мог понять страхи девочки. Много раз он тоже видел нечто подобное.

– Не бойся, малышка. Это все неправда. Сны не могут причинить вреда.

– Боюсь, что могут, Феликс. Я видела тот же самый сон в ночь, когда на деревню напали чудовища.

У Феликса внезапно мороз пробежал по коже. Он живо представил себе, как сейчас зверолюды пробираются по лесу, подходя все ближе, неся с собой неизбежную смерть.

Юстина возвышалась в седле на своем вороном скакуне. Над ней собирались грозовые облака, огромные тучи, которые, казалось, отражали кипение крови ее спутников. Эта тропа, часть имперской дороги, была очень удобной. Ее построили много лет назад, чтобы посланники императора могли легко добираться сюда.

Она подумала с усмешкой, что эти же дороги ускорят продвижение темных сил по Империи. Да, посланникам демона будет легко пройти на запад. Она подумала об этих тропах, как о болезни, которая использует кровь самого тела, чтобы распространяться. "Что ж, – подумала она, – Империя умирает, а Хаос – та болезнь, которая убьет ее". Таинства идолопоклонников уже распространились в городах, банды зверей и мутантов наводят ужас в лесах, рыцари Павших Сил бродят у границ Кислева и в пустошах. Она знала, что это не случайные вспышки, а признаки тех же самых сил. Вначале Империя, а потом и все царство людей будет поклоняться им. Нет, она не должна думать о них, как о болезни, приказала она себе. Это священный поход по очищению земли.

Она обернулась на маленькую армию, шагающую за ней. Первыми шли зверолюды, огромные, бесформенные и могущественные, каждый за своим вожаком. За ними катилась огромная черная повозка с ее секретным оружием – Громовержец, пушка с огромным дулом, позволила ей уничтожить ворота замка Кляйна и, может быть, пригодится и для остальных крепостей. Повозку тянули рабы, ведя под уздцы облаченных в черные доспехи лошадей. Замыкала шествие нестройная толпа зверолюдов, которые следовали за ними, как шакалы за львом. Это были мутанты, изуродованные и обозленные люди, которых изгнали из своих домов разъяренные сородичи. Их вели за собой ненависть и готовность мстить человечеству.

Все ее воинство здесь, подумала Юстина. Эта дорога – путь к смерти и разрушению, но это всего лишь часть избранного ею пути. Эта мысль несколько опечалила женщину; сегодня она более чем когда-либо чувствовала себя опустошенной. Словно бы две души поселились в ее теле: одна была мрачной, насыщаемой злобой и кровопролитием – она торжествовала в своей силе и уничтожала все человеческие слабости, в том числе и ее собственные. Она знала, что эту душу Кацакитал взращивает так же бережно, как садовники Парравона питают свои адские цветы. Она сеяла демонское дело и безнравственность. Эта ее часть полностью состояла из ненависти, преданности, упорства и силы.

Но вторая, ненавистная ей душа была слабой. Она страдала от той беспредельной жестокости жизни и хотела прекратить ее. Она чувствовала боль, и боялась ее, и сопротивлялась боли других людей. Она питалась воспоминаниями и радостями ее прежней жизни. Но до смерти Гуго Юстина даже подумать не смела о существовании этой второй ее части. И эта мысль была слишком страшной, а необходимость мстить оказалась слишком горячей и сильной. Она заключила соглашение с демоном семь лет назад и вынуждена была следовать его условиям, чтобы отомстить. А теперь ее мечта исполнилось, и снова появились сомнения.

Сомнения касались ребенка. Она помнила, как вынашивала девочку, как та росла и пихалась в ее животе. Юстина родила ее после долгого и опасного странствия по лесу, когда она питалась ягодами и кореньями, пила воду из источника и спала на мягких листьях под деревьями. Девочка сопровождала ее все время после того, как она бежала из замка от страха и ненависти. Она была частью ее – так же, как голод, тяготы и страх, сводившие ее с ума.

Юстина подумала, что они бы с дочкой никогда не выжили, если бы не примкнули к зверолюдам в лесу, которые охраняли и кормили ее. Она помнила, что те были на удивление скромны и даже добры по сравнению с горрами и унгоррами. Конечно, они просто следовали указаниям своего повелителя-демона, теперь это ясно, но она не была им за это менее благодарна. Зверолюды забрали девочку сразу же после ее рождения, и Юстина ни разу не видела ее до того дня в деревне. Теперь она знала, – вернее, заслужила право узнать, пройдя за многие годы через проверки и битвы, – что это все входило в планы ее господина. Что это был его дьявольский замысел для того, чтобы убить все человеческое в ней и сделать одной из Избранных. Девочка была единственной ниточкой, связывавшей Юстину с людьми, и она ненавидела и любила ее одновременно.

Она вспомнила, как все начиналось. Демоны приволокли ее к лесному Черному алтарю, связали перед черными камнями, исписанными ужасными рунами. Затем ее положили на алтарь и Гринд перерезал ей горло, а потом много раз взмахивал своим острым, как бритва, обсидиановым клинком, произнося молитвы и призывая Бога крови.

Она думала, что умрет, и надеялась, что это положит конец ее страданиям. Но неожиданно она увидела темень новой жизни. Ее кровь хлынула на алтарь. Она каким-то невиданным усилием воли заставила себя подняться на ноги, ярость, гнев и ненависть заполнили ее. Именно тогда она и почувствовала Его присутствие, впервые увидела Его.

В луже собственной крови она вдруг заметила, как демон обретает обличье. Костлявые руки появились из красной жидкости, губы прошептали вопросы, ответы и обещания. Он спросил ее, хочет ли она отомстить своим гонителям. Он объяснил, что мир действительно настолько испорчен и зол, как она его себе представляет. Он обещал ей мощь и вечную жизнь. Он произнес свое заклинание. Она встала, покачиваясь и наполняясь болью, покорная его приказу. Потом она вспомнила, как ее собственная кровь, шипя и дымясь, исчезла с алтаря и влилась в ее вены. Раны затянулись, когда гнев и ненависть вошли в нее.

Четыре дня она горела желаниями новой жизни, пока ее тело изменялось, затронутое демонической сущностью, распространившейся по ее крови. Тьма обступила ее, придавая новую мощь. Во рту выросли клыки, а глаза стали видеть сквозь мрак; мускулы стали гораздо сильнее, чем у простого смертного. Она очнулась от транса, зная, что она не случайно оказалась на этом Черном алтаре в лесу, где закончилась ее прежняя жизнь. Это был рок и воля демона.

Откуда-то зверолюды принесли черные латы, покрытые рунами. И когда Моррслиб стала полной, они повторили ритуал. Вновь ей перерезали горло, и она увидела демона. Ее облачили в латы, и когда кровь снова вернулась в тело, то вены, мышцы и плоть слились воедино, а металл превратился во вторую кожу. Эта процедура ослабила ее. Она вновь забылась, и в этих дремах увидела то, что должна была сделать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18