Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездные войны (№178) - На грани победы-1: Завоевание

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Кейес Грег / На грани победы-1: Завоевание - Чтение (стр. 8)
Автор: Кейес Грег
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Звездные войны

 

 


Явин закрыл солнце и скатился с неба, и Энакин опять оказался в полной темноте. Он уже изрядно вымотался и подумывал о коротком отдыхе, когда услыхал странный шум. Сперва он решил, что это ему показалось, поскольку в Силе ничего не чувствовалось, но шум становился все громче, и Энакин открыл глаза и осторожно повернулся посмотреть, что это такое.

Рядом с ним, метрах в пятидесяти, двигалось что-то большое и темное. Что-то не существовавшее в Силе вообще.

— Ах ты, ситово семя, — выдохнул Энакин, однако тут же замер, следя за этой штуковиной. Она летела совершенно параллельно его курсу, что не могло быть случайностью.

Штуковина была не столь велика, как коралл-прыгун, но и ненамного меньше. Аналог спидера, что ли? Что-то более приспособленное для полетов в атмосфере, чем те корабли, которые он до сих пор видел? Энакин не мог различить ее силуэт, было только поверхностное ощущение размера. И здесь, опять же, он мог ошибаться.

Они думают, что он их еще не заметил, или выясняют, кто он такой?

Он получил ответ на свой вопрос через несколько мгновений, когда корабль слегка изменил курс и их траектории начали сближаться.

— Это нехорошо, — пробормотал Энакин.

Он повернул рычаг высоты на две трети от себя и нырнул вниз, туда, где заметил маленький просвет в верхушках деревьев. Спидер задел одним краем за ветку и потерял управление, и, так как на нем не было гироскопа, который бы откорректировал движение, Энакина швырнуло к земле. В отчаянии он развернул аппарат Силой, подбросил его обратно вверх, не мудрствуя лукаво применив грубую силу — именно за это его обычно ругал старший брат. «Сила — это тебе не горелка для сваривания обшивки», — сказал бы Джесин.

Конечно, без такого макроутюга Энакин лежал бы сейчас на земле мешком сломанных костей. Сила ведь годилась для всего, разве нет?

Стабилизировав полет где-то под средним пологом леса, Энакин оказался в еще более полной темноте — сюда не проникал даже свет звезд. Он чуть сбросил скорость; руль был слишком грубым, чтобы летать на полном газу между огромными деревьями. Энакин позволил Силе направлять свои руки, сжимающие руль, и стал всматриваться во тьму, пытаясь как-то обнаружить преследователя.

Но и на этот раз его предупредили уши. Сзади что-то с грохотом рванулось сквозь верхушки деревьев, и волосы у Энакина на затылке встали дыбом. С чем он встретился? С живым кораблем? Со зверем?

Он рухнул вниз и заложил резкий поворот, промчавшись между двумя стволами и задев один из них. На мгновение ему показалось, что это сработало, но тут источник шума повернул следом за ним.

«Как оно видит?» — удивился Энакин. Улавливает инфракрасные лучи? Или, судя по тому, что йуужань-вонги использовали исключительно живую технологию, наверное, оно чуяло его запах. В любом случае оно определенно висело у него на хвосте. И оно было быстрее его, хотя из-за своего большего размера хуже маневрировало среди деревьев.

Энакин уже думал, что почти ушел, когда рядом с его ухом что-то просвистело — не ветка и не что-то видимое в Силе. В отчаянии он удвоил усилия, крутясь и вертясь, проходя так близко рядом с деревьями, насколько хватало смелости, и по возможности проскальзывая в самые узкие места.

Мимо него проносились темные предметы, рассекая листья, и вдруг что-то крепко вцепилось в спидер, намертво остановив его в воздухе.

Энакин, впрочем, не остановился. Инерция движения, похищенного у его летательного аппарата, со всей силой швырнула его в ночь, словно ракету из плоти и костей.

Он подогнул ноги и повернулся вдоль оси, замедлив свое падение с помощью Силы, и свалился на ветку, которая была в обхвате толще его самого.

Энакин обернулся и понял, что смотрит в дыру в ночи.

Тонкое щупальце вырвалось из этой штуки и обвило его запястье, до боли сдавив его. С хриплым воплем Энакин включил светомеч и ударил, как раз когда жгут начал затягиваться еще туже, словно наматываясь на него. Невероятно, но жгут — он был не толще большого пальца — не поддался первому удару, хоть и уступил второму.

В этот момент Энакина сдернуло с ветки, и он снова полетел вниз.

Закрыв глаза, он подкорректировал свое падение в направлении другой ветки и затем использовал ее в качестве трамплина, отправившего его к следующей невидимой посадочной площадке. Но он так туда и не добрался. Еще один жгут поймал его в воздухе. Энакину удалось вывернуться и обрубить его, но тут же к нему устремилмся следующий. Энакин сумел отсечь и его, но при этом заметил, что отделенные куски не отваливаются, а продолжают держать его. Если это будет продолжаться…

Теперь Энакин совершенно четко знал, что надо делать. В следующий раз, когда его ноги коснулись ветки, он прыгнул вверх и в сторону, почувствовав кожей дуновение воздуха от нескольких жгутов, прошедших под ним и рядом с ним. Он нацелился с помощью Силы прямо в дыру.

Проблема, конечно, была в том, что он не мог почувствовать место посадки. Энакин приземлился на крышку аппарата, но поверхность была неровная, и он поскользнулся, разок подпрыгнул на его огузке и съехал вниз. Падая, он ухватился за выступающую часть, и на короткий миг ощутил странную потерю ориентации, как будто внутреннее ухо вдруг сообщило ему,что «низ» находится в двух разных направлениях. Словно он стоял на разделительной линии между двумя разными центрами притяжения.

Вдруг Энакин понял, что это должно означать. Чем бы эта штука ни была, но, подобно другим кораблям йуужань-вонгов, она приводилась в движение довином-тягуном — существом, которое каким-то образом генерировало гравитационную аномалию. Он висел рядом с двигателями аппарата.

Флайер сделал резкий рывок и перевернулся. Энакин не удержался, но теперь у него был ориентир в виде источника гравитации. Йуужань-вонги и их создания могли не существовать в Силе, но гравитация-то существовала.

Падая, Энакин швырнул вверх светомеч, направив его с помощью Силы. Тот вошел прямо в сердце гравитационной аномалии, и на фонарь кабины посыпались искры. Пролетая сквозь первый слой листьев, Энакин увидел, как светомеч вспыхнул ярко-фиолетовым пламенем.

Сосредоточив свое внимание на оружии, Энакин налетел на ветку и рухнул вниз, как тряпичная кукла. Пытаясь сконцентрироваться вопреки боли, он ударился о землю, оттолкнулся от нее, оттолкнулся…

…пока она не оттолкнула его в ответ. У Энакина тут же перехватило дыхание, и он сложился пополпм, ловя ртом несуществующий ветер…

Когда взошло солнце, оказалось, что Энакин почти полностью покрыт синечерными пятнами, но все еще живой. В тусклом свете он осторожно вылез из своего укрытия в дупле большого дерева и огляделся вокруг.

Йуужань-вонгский аппарат лежал на земле, где-то в восьмидесяти метрах. Он показался Энакину похожим на какое-то плоское, крылатое морское существо, хотя на вид был выращен из того же материала, что и кораллыпрыгуны. Корабль врезался в дерево. Кабина представляла собой прозрачный пузырь, выпирающий из макушки. Пилот внутри нее был мертв.

Энакин отметил, что пилот сидел поблизости от довина-тягуна. Довин грубо напоминал виденные им раньше более крупные экземпляры, только в нем зияла огромная сочащаяся рана. Светомеч валялся неподалеку. Когда Энакин поднял его и попробовал активировать, страхи его подтвердились — ничего не произошло.

— Отлично, — пробормотал он вслух. — Вообще без оружия. Отлично.

Он нашел обломки своего спидера, все еще охваченные кабелем, змеившимся от йуужань-вонгского корабля. Не нужен был длительный осмотр, чтобы понять, что на этот раз ему не удасться собрать из них ничего.

Дальше ему придется идти пешком.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Нен Йим смотрела, как корабли-дамютеки садятся среди чужих деревьев, и изо всех сил старалась скрыть головокружение. Демонстрация эмоций, особенно таких детских, не поощрялась. Формовщик был осмотрителен; формовщик обладал аналитическим умом. Формовщику не пристало таращить глаза с изумлением и восторгом и, забывшись, теребить свою прическу.

Так что Нен Йим ничего этого не делала. Но, великие боги, ей казалось, что она ведет себя совершенно неподобающим образом. Это была планета! Пусть формально луна, но все равно мир, неведомый мир! От незнакомых запахов, непредсказуемого движения воздуха, невообразимо странной гравитации, которая была совершенно неправильной, ее разум гудел. Но настоящая причина волнения была внутри нее. Подобно толстотрубчатому дамютеку, она была семенем, обретшим подходящую почву, чтобы прорасти в ней.

Почва. Нен Йим наклонилась и зачерпнула горсть жирной черной грязи. Ее запах был ни на что не похож — ну, немного напоминал аромат сточного канала под бассейнами, где разводили мернипов, или дыхание моу луура большого корабля-мира. Последний с помощью своей обширной капиллярной сети собирал отходы и разлагал их на питательные вещества, металлы и воздух. В детстве Нен Йим часто стояла там, где выдыхал моу луур; до сих пор это был единственный ветер, который она знала.

— Первый раз в настоящем мире, адепт?

Нен Йим обернулась, думая увидеть одного из своих приятелей-адептов, и вдруг встала на колени и принялась почтительно поправлять прическу, увидев, что это вовсе не низкое существо, а ее новая наставница, Межань Куад.

Наставница дождалась, когда она закончит, и знаком разрешила ей повернуться.

— Можешь поднять глаза, адепт.

— Да, мастер Межань.

Межань Куад была женщиной, приближающейся к последней границе молодости. Не будь она формовщицей, она могла бы уже выносить ребенка, но это, конечно, была одна из разновидностей формовки, запретных для мастеров их касты. Она была худощава, но до сих пор обладала формой зрелой женщины, несмотря на свой высокий статус. На ее широком скуластом лице были нанесены ритуальные шрамы ее домена, а ее правая рука была рукой мастера с пальцами для боя. Прочие ее преобразования, в соответствии с эстетикой формовщиков, были более сдержаны. Знаки ее жертвоприношений не были внешними, как к тому стремились члены других каст. На ней был облегающий тело узит мастера, его крошечные реснички переливались неуловимыми оттенками, вылавливая из атмосферы чужие микроорганизмы и поедая их.

— И ответь на мой вопрос, — продолжала наставница.

— Да, мастер. Я никогда не была нигде за пределами нашего корабля-мира.

— И каковы впечатления?

— Наши корабли-миры строились на века, а может, и на тысячелетия. ЙунЙуужань создал планеты и луны на миллионы и миллиарды циклов. Ресурсы выходят наружу из недр луны медленно, при тектонических процессах, или с участием живых существ, приспособившихся к их нехватке.

Нен Йим снова посмотрела на грязь под ногами.

— Но у меня такое чувство, что я стою на каком-то странном, невообразимом богатстве! А живые существа! Они отличаются от нашей, они разнообразны, и ни одно из них не создано, чтобы служить нам!

Глаза мастера-формовщицы сузились.

— Они созданы, чтобы служить нам, — негромко сказала она. — Такова воля богов, чтобы жизнь служила нам. Тебя этому учили.

— Конечно, мастер, — сказала Нен Йим. — Я лишь имела в виду, что мы еще не оформили его. Но мы это сделаем.

— Да, сделаем, — согласилась Межань Куад. — Я подчеркиваю, именно мы. Ты знаешь, почему ты адепт, Нен Йим? Ты знаешь, почему ты здесь, а не корректируешь изменения в метаноулавливающих рекам-фортепах разлагающегося моу луура?

— Нет, мастер.

— Потому что я видела твою работу в эндокринной галерее корабля-мира Баану Кор'н.

Нен Йим потупилась и придала прическе выражение смущения.

— Я лишь сделала то, что нужно было сделать, — сказала она.

— Ты все сделала оптимально. Многие ограничились бы стандартной процедурой тии, но ты пошла дальше. Ты применила протокол Вал Эг, хотя он никогда не использовался в эндокринной галерее.

— Я подумала, что это улучшит проницаемость внешних осмотических мембран…

— Да. Традиция и соблюдение правил имеют абсолютную важность для нашей работы, и все же чрезмерное увлечение этими качествами может привести к ограниченности мышления. Мне нужны изобретательные адепты, которые смогут использовать священные, неизменные знания по-новому. Ты понимаешь?

— Надеюсь, мастер, — осторожно ответила Нен Йим. В горле возник маленький комочек страха. Что, если мастер знает?

Но она не могла знать. Если бы она знала, что Нен Йим погрязла в ереси, она никогда бы не стала продвигать ее. Разве что она сама…

Нет. Только не мастер Межань. Это невозможно.

— Не надейся, — сказала наставница. — Знай, и пойдешь далеко. Видишь? Как ты сказала, по прошествии многих поколений мы держим сегодня на кончиках пальцев целую новую галактику, полную жизни. Настало время продемонстрировать, для чего именно Йун-Йуужань предназначил нас.

Нен Йим кивнула, снова засмотревшись на дамютеки. Они уже проклевывались сквозь защитные оболочки и начинали расширяться, чтобы вырасти в высокоспециализированные поселения формовщиков.

— Идем, адепт, — сказала наставница. — Пришло тебе время получить руку.

— Так скоро? — спросила Нен Йим.

— Наша работа начинается завтра. У нас есть один из джиидаи, ты знаешь. Всего один, но должно быть больше. Сам верховный владыка Шимрра тщательнейшим образом следит за тем, что мы здесь делаем. Мы его не разочаруем.

Нен Йим ступила из церемониальной купели в затемненный узит. При ее прикосновении он туго обвился вокруг ее стана, и она ощутила покалывание, когда его усики вошли в ее поры. Это был не узит для всей кожи, а укороченное одеяние, оставлявшее руки и большую часть ног открытыми. Нен Йим пригладила назад короткие черные волосы и протянула перед собой правую руку, глядя на нее словно в первый раз, а не в последний. Затем она позволила служителю отвести себя в темный грот Йун-Не'Шель, где ожидала наставница.

В гроте пахло солью и смазкой. Он был тесный и влажный и слегка реагировал на прикосновения. Грот был дальним родственником йаммоска; все, что вы чувствовали в этой камере, усиливалось и возвращалось к вам обратно.

Так и теперь, и от ее рвения, и от тревоги кровь стучала у Нен Йим в жилах, когда она стала на колени перед пастью грота — дырой величиной с кулак, окруженной массивным кольцом мускулов. Без колебаний и дрожи она сунула руку в отверстие.

Какое-то время ничего не происходило. Затем из трубок выскользнули зубы — восемь штук — и впились в ее запястье.

Капли пота выступили на челе Нен Йим, и она подчинилась боли, когда зубы с неторопливостью ледника погрузились в мягкую ткань и заскрежетали о кость. Губы время от времени смыкались, чтобы слизать кровь. Грот послал ей обратно усиленную боль, и ее дыхание прервалось. Нен Йим потеряла чувство времени; каждое нервное окончание в ее теле было обнажено, как будто усики ее одеяния превратились в терзающие иглы.

Но наконец зубы встретились в центре ее запястья; она почувствовала, как они клацнули. Нен Йим сделала долгий успокаивающий вдох-выдох, чтобы приготовиться к тому, что будет дальше.

Это случилось быстро. Внезапно пасть повернулась на девяносто градусов. Ее рука дернулась следом всего на градус или два, и затем кисть оторвалась, оставив кровавую рану. Нен Йим подняла культю вверх и уставилась на нее в тупом удивлении. Она почти не осознавала, что служитель обнял ее за плечи и ведет к темному бассейну в центре грота.

— Я могу это сделать, — прошептала Нен Йим. Она стала на колени у края бассейна, голову мотало из стороны в сторону. В воде плавали темные существа — пятиногие твари, жадно бросившиеся на запах ее крови. Она опустила кровоточащую культю в воду.

Нен Йим думала, что ее тело не может чувствовать большей боли, чем та, что уже была. Она ошибалась. Боли в руке не было вовсе, а был мощный спазм, выгнувший ее тело дугой и заставивший ее корчиться на полу. Нен Йим не видела тварь, вцепившуюся в ее запястье. В какой-то ужасный момент она даже не хотела, чтобы это случилось. В голове взорвалась яркая вспышка света, и дальше она не помнила ничего.

Нен Йим очнулась, и из глаз полились слезы стыда. Сквозь них она увидела стоящую над ней наставницу.

— В первый раз еще никто не выдерживал этого без кратковременного сбоя, — сказала Межань Куад. — В этом нет никакого позора, в том, что произошло. Если ты когда-нибудь получишь руку мастера, все будет по-другому. Но ты будешь готова.

Рука. Нен Йим поднесла ее к глазам.

Она все еще усаживалась на свое место, и густой зеленый секрет обозначал границу между нею и ее запястьем. Она имела четыре узких пальца и один большой палец, все они торчали из тонкого, но гибкого щитка, служившего теперь тыльной стороной ее ладони. Пальцы и ладонь покрывали тысячи крохотных сенсорных узелков. Два самых удаленных от большого пальцев заканчивались маленькими щипчиками. Ближайший к большому палец имел тонкий, острый выдвижной коготь.

Нен Йим попробовала пошевелить пальцами; ничего не произошло.

— Понадобиться несколько дней, чтобы срослись нервные окончания, и потом еще некоторое время, чтобы твой мозг привык к сделанной модернизации, — сказала наставница. — Радуйся, Нен Йим — теперь ты воистину адепт. Ты поможешь мне формировать джиидаи и принесешь славу нашей касте, нашему домену и йуужань-вонгам.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Энакин залез еще глубже под корни болотоедного дерева и погрузился в воду по самый рот, вглядываясь сквозь переплетенные ветви в обманчивое небо.

Долгое время он думал, что, может, он ошибся, что шум наверху — это плод его воображения, но потом увидел, как какая-то тень, слишком большая, чтобы принадлежать любой местной птице, прошла над зловонным U-образным озером, где он скрывался.

Рука потянулась к бесполезному светомечу — и упала.

Уже три дня Энакину удавалось избегать йуужань-вонгских «спидеров». Ему помогало знание всех звуков покрытой джунглями луны; раздраженные крики вуламандеров вдалеке или пролет стаи мелких пернатых хищников стали его лучшими друзьями, предупреждавшими его о приближавщихся флайерах за много километров, задолго до того, как они проходили у него над головой. Однако по мере приближения к академии поисковые спидеры стали появляться с большей регулярностью. Энакин не думал, что это случайные полеты — скорее они были частью расширяющейся поисковой сети, и эта сеть раскручивалась от места, где лежал флайер, который он сбил светомечом.

Ну, в следующий раз он будет осторожнее, рубить довина-тягуна было не самым лучшим решением. Судя по всему, клинок прошел через или очень блико к тому органу животного, который искривлял тяготение; кристал в оружии Энакина слегка деформировался и затем был расплавлен энергией, которую генерировал. Это была одновременно и хорошая новость, и плохая; фокусирующие кристаллы раньше находили на Явине 4, в старых храмах массасси, и их можно было использовать в светомечах. К сожалению, в последнее время храмы массасси были в дефиците.

Вздохнув, он снова сжал в руках самодельную палицу, которую ему удалось вырезать перочинным ножом. Энакин сильно сомневался, что она как-то пригодится против йуужань-вонгского панцыря, но это было все же лучше, чем ничего. Перед этим он пробежал через заросли взрывчатых грибов-гранат — местного растения, которое, если его высушить, могло взрываться с приличным грохотом. Но в данный момент они были недосягаемы. Прежде чем спрятаться здесь, Энакин сложил их в сухом месте.

Так он и сидел, ожидая возвращения тени и стараясь не думать о том, что будет, когда он наконец доберется до Тахирай и ее похитителей. Сколько йуужань-вонгов на луне? Почему они все еще здесь?

Хорошие вопросы, и все они станут чисто академическими, если по пути Энакин Соло будет убит или захвачен в плен.

Конечно, он сможет получить все свои ответы достаточно скоро. По его подсчетам, он был всего в двадцати километрах от академии.

Энакин так увлекся наблюдением за небом, что лишь в последний момент заметил приближавщуюся по воде пенистую дорожку.

Даже тогда он сначала подумал, что это большая рыба-ползун, одно из безобидных ракообразных, служивших ему едой с тех пор, как он оказался на земле. Когда она приближалась, Энакин уловил отблеск света от ее пестрого панциря.

Но рыбы-ползуны были всего-то с метр длиной, а длина этого существа, как он вдруг понял, составляла порядка трех метров.

Энакин быстро опустил в воду заостренный конец своей палицы, и тут же что-то очень сильное рвануло ее у него из рук. Голова вынырнула опять — кошмарное видение с челюстями и кривыми щупальцами, тянущимися к нему. На мгновение страх и шок охватили большую часть его сознания, затем Энакин схватил эту массу с помощью Силы и отшвырнул прочь. Когда ее бросило назад и вверх, ему удалось хорошо ее рассмотреть: она была плоская, широкая, многосегментная и с тысячами ножек.

Рыба шлепнулась вниз, сделала круг и снова устремилась к нему. Энакин быстренько вылез из воды.

Сзади кто-то закричал, на языке, которого он не понимал. Энакин обернулся и увидел один из йуужань-вонгских кораблей с открытой стенкой. Оттуда как раз собирался выпрыгнуть йуужань-вонгский воин.

Воин на секунду заколебался и шагнул обратно в корабль. Когда он поднялся в воздух, Энакин коротко выругался и побежал, остановившись только подобрать свой рюкзак.

Флайер по-прежнему висел над ним, однако сохранял дистанцию. Адреналин стучал у Энакина в крови, но его разум был на удивление спокоен. Он бежал зигзагами через заросли, высматривая пещеру, руины храма, любое место, которое скрыло бы его от наблюдателя. Усталость исчезала, словно мертвые клетки в бакта-камере, и Сила плыла сквозь него, как река — дикая, почти пугающая своей стремительной, радостной мощью.

Это было состояние, которого он прежде никогда не достигал — полная осведомленность обо всем вокруг. Явин 4 был таким живым! И в этой матрице живой, пульсирующей Силы флайеры казались пузырями пустоты. Джедаи научились обнаруживать йуужань-вонгов, не обнаруживая их, но всегда перед этим нужно было о них знать. Нужно было посмотреть на предполагаемого йуужань-вонга, и если не чувствовалось ничего, значит, это он и был.

Но здесь все было по-другому. Словно вдруг замечаешь промежутки между словами.

Это было хрупкое ощущение, вероятно, Энакин никогда не достиг бы его специално, и оно могло исчезнуть, если бы он стал слишком много об этом думать.

Но в тот момент он особо не раздумывал. Он знал наперед, что первый йуужань-вонг, мимо которого он проходил, был именно там. Воин спрыгнул сзади с дерева, держа длинный, змееобразный жезл в защитной позиции. Ему не хватало суставов на двух пальцах, а ухо было изрезано в бахрому. На его тулове был обычный панцырь из краба-вондууна, а на роже — выражение удовлетворения.

Энакин взялся за ветку громадного дерева, уже трухлявого и больного, и обрушил его на воина с силой, большей, чем сила тяжести. Йуужань-вонг был быстр и почти увернулся, но «почти» оказалось недостаточно, потому что половина метрической тонны древесины вдавила его в землю. Энакин не знал, что с воином — мертв ли он, жив, ранен или просто отделался легким испугом. Он не стал смотреть, а побежал еще быстрее, уходя от пузырей пустоты, которые сползались на периферии его расширенного восприятия, затягивая вокруг него широкое кольцо.

Следующий йуужань-вонг застал его врасплох, выдвинув свой змеежезл поперек тропиы, и Энакин схлопотал удар ниже колен. Боль была яркой линией на его голенях, но он окунулся в лесную жизнь, прыгнул вверх и приземлился на три метра дальше. Йуужань-вонг уже ждал его там, он втянул свое оружие, но был готов снова нанести удар. Энакин повернулся к нему лицом и стал отступать, уходя от атаки, пока противник не хлестнул с характерным щелчком по его запястью. Ни гибкий, ни жесткий, змеежезл обвился вокруг плеча Энакина, ядовитые клыки нацелились в определенную точку в нижней части спины.

Энакин не пытался парировать удар — змеежезл только обовьет палку и все равно найдет свою цель. Вместо этого он прыгнул вперед и влево от воина, так быстро сократив дистанцию, что змеежезл больно стукнул его по плечу. Все же голова слегка цапнула его, но в тот же миг Энакин резко пригнулся, направив кончик своего оружия воину в подмышку. При помощи Силы он оттолкнулся вместе с палицей от земли, и сила отдачи швырнула воина на три метра вверх, почти вертикально.

И снова Энакин не стал не дожидатся результатов. Поспешно открыв рюкзак, он метнул несколько сушеных грибов, собранных накануне. Он не позволил им упасть, а мягко поднял их с помощью Силы и разбросал вокруг и прямо над собой. Два взорвалось, потому что он сжал их Силой слишком крепко, и Энакин снова оказался в зоне, в которой было все, кроме йуужаньвонгов.

Следом за тем на него напала пара воинов, но Энакин лишь чуть-чуть притормозил. Каждый получил по врывчатому грибу-гранате. Один из йуужаньвонгов ухитрился блокировать сфероид своим змеежезлом, но взрыв сломал его концентрацию, и следующий угодил ему в голову. Его приятелю тоже досталось, и он хрипло завопил от ярости.

Кольцо сжималось, но выход все же был. Энакин чувствовал зазор в их охотничьем построении. Он рванулся вперед, послав настоящее облако из камней и палок вслед за оставшимися грибами. Он был словно холодным ураганным ветром, что рвется свкозь деревья.

Затем что-то тупо ударило его в левое плечо, Энакин споткнулся. Ноги отказались ему служить, и Энакин грянулся оземь, недоумевая, что же случилось. Лес гремел взрывами его гранат-грибов, рвавшихся при ударе о землю.

Он попытался сесть и вдруг увидел кровь, забрызгавшую сухие листья и рукав его летного комбинезона.

Из зарослей вышел йуужань-вонг, в руках у него было что-то вроде карабина — трубка, расширявшаяся в некий приклад или магазин.

Энакин со стоном поднялся на ноги. Вся левая сторона как-то странно онемела. Он ощупал спину и обнаружил отверстие, пробитое в плече. В отверстии сидело что-то твердое. Он вытащил его наружу.

Это оказалась масса раздавленного хитина.

Ноги угрожали подогнуться опять. Йуужань-вонг приближался, держа его на прицеле. Энакину было слышно, как со всех сторон подбираються остальные враги.

Как ни странно, он тем не менее не чувствовал ни страха, ни гнева. Он не чувствовал практически ничего, только Силу.

И знакомое присутствие, совсем рядом. На самом деле даже не одно, а числом в легион.

— В эту игру можно играть вдвоем, — прошептал Энакин.

Он бросил оружие и поднял руки вверх.

— Хороший ход, — сказал он йуужань-вонгу. — Ты выстрелил мне в спину жуком. Очень храбро.

Периферийным зрением он теперь видел троих или четверых.

Энакин не ожидал, что воин ответит, но тот ответил — на бейсике:

— Я полевой командир Синан Мат. Я салютую твоей отваге, джиидаи. Я вынужден отказать тебе в возможности принять смерть в бою. За это я извиняюсь.

Чуть ближе, подумал Энакин. Если только они не собираются меня убить…

— Сразишся со мной, Синан Мат? Только ты и я?

— Таково мое желание. Это не может случиться. Я должен доставить тебя к формовщикам живьем.

— Мне очень жаль это слышать. И… ладно, я бы чувствовал себя из-за этого нехорошо, если бы ты не выстрелил мне в спину, но… прости меня.

Мат нахмурился и потрогал свое ухо.

— Тизовирм не знает такого слова — «прости». Что…

И тут его глаза полезли на лоб. Лес распевал песнь смерти.

Жуки-пираньи тучей упали на йуужань-вонгов. Синан Мат выронил оружие и схватился за лицо, разрываемое на куски жестокими челюстями.

Жуки-пираньи не пощадили и остальных йуужань-вонгов, и хор боли и ярости вторил скрипучему пению насекомых.

Энакин подобрал свою палку и заковылял прочь, зная, что ноги не унесут его далеко. Ему нужно было найти место, чтобы спрятаться.

Через десять минут он тяжело привалился к дереву. Вдалеке прожорливые жуки-пираньи заканчивали свое дело, и теперь, наконец, Энакин почувствовал, что его контроль над Силой ускользает. Плечо в конце концов поняло, что с ним сделали, и боль была словно горящая жидкость, капавшая ему на ребра и вытекавшая из груди и из одной стороны головы. Каждый шаг вызывал новую волну слабости и тошноты.

Энакин попытался сделать еще шаг и понял, что не может. Вздохнув, он опустился на мох. Немного отдохнуть, и потом…

Сверху упала чья-то тень. Энакин поднял глаза и увидел двух пялившихся на него йуужань-вонгов — очевидно, они были не из того отряда, который он только что уничтожил.

Он призвал всю свою энергию, пытаясь опять найти жуков-пираний, но они были далеко и заняты обжорством, их было непросто привлечь к новой пище по воле Энакина.

Из леса за спинами двух первых воинов появился третий. Этот выглядел иначе — он был изуродован, как и другие виденные Энакином раньше йуужаньвонги, но на удивление гротескно. В отличие от двух других, он ничего в руках не держал.

Пришелец что-то рявкнул на своем языке, и остальные повернулись к нему.

Дальше Энакин стал подозревать, что он таки задремал и все это ему сниться. Два первых воина что-то процедили третьему в ответ. Энакин раньше слышал этот тон — когда йуужань-вонги говорили о машинах и других вещах, которые они считали мерзостью. Это был тон полнейшего презрения.

На миг показалось, что пришелец съежился под этой бранью, но затем он усмехнулся, язвительно и недобро. После этого он заехал одному из воинов по шее ребром закованной в перчатку ладони. Другой воин издал хриплый возмущенный крик, опустил змеежезл и бросился на забияку. Безоружный воин поймал змеежезл за древко, взвился в воздух и ударил воина, державшего змеежезл, обеими ногами в лицо.

Первый воин уже поднимался на ноги, держась за горло. Безоружный схватил его за волосы, запустил прямые пальцы глубоко ему в глаза и поднял его над землей, держа за глазницы. Воин замер неподвижно и, когда пришелец отпустил его, рухнул на землю, дергаясь в конвульсиях.

Воин, получивший удар в лицо, не вставал. Энакин подозревал, что у него была сломана шея. Безоружный йуужань-вонг был единственным, кто стоял на ногах. Он присел на корточки возле Энакина и уставился на него своими глазами, похожими на заросшие водорослями пруды.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16