Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дэверри (№4) - Чары дракона

ModernLib.Net / Фэнтези / Керр Катарина / Чары дракона - Чтение (стр. 20)
Автор: Керр Катарина
Жанр: Фэнтези
Серия: Дэверри

 

 


– Что-нибудь случилось?

Он кивнул и показал пальцем.

– Я не понимаю.

Гном схватился руками за голову и топнул ногой. Когда Джилл опустилась на колени на вымощенную камнями дорожку, гном отошёл на несколько шагов, затем медленно и целенаправленно направился к ней, одновременно показывая на юго-запад.

– Кто-то едет сюда с той стороны?

Он кивнул с очевидным облегчением, затем его лицо сморщилось – он пытался думать.

– Едут плохие люди?

«Нет», – показал гном, продолжая думать.

– Значит, друзья?

На этот раз – «да». Поскольку Джилл не могла представить ни одного человека на островах, которых можно было бы назвать друзьями, то она очень удивилась.

– Послушай, – наконец сказала она гному, – не мог бы ты каким-нибудь способом изобразить имя этого человека?

Гном грустно покачал головой.

– В этом и проблема, да? У этих людей – не простые имена, типа Блейн или Родри, чтобы ты мог их представить.

Гном закивал.

– Это мужчина или женщина из Бардека?

«Нет».

– Кто-то из Дэверри?

Хотя на сей раз гном кивнул, она едва могла поверить в это.

– Но как они смогли добраться сюда зимой? Никто ведь не может… о, конечно! Ты имеешь в виду, что к нам приближается Невин?

Гном запрыгал и захлопал в ладоши, одновременно улыбаясь и кивая. Испытывая невероятное облегчение, Джилл уже собралась было беспомощно, как ребёнок, расплакаться, а маленькое существо взобралось к ней на колени и стало гладить её по щеке, пытаясь успокоить девушку.

Когда после ухода стряпчего Саламандр вернулся в гостевой дом, и Джилл сообщила ему новость, тот отреагировал столь же бурно. Он сидел и сопел носом, а Джилл смотрела на него и, кажется, впервые поняла, насколько же он был испуган все это время и с каким трудом поддерживал маску болтливого дурака. Наконец Саламандр вытер глаза, высморкался в шёлковый носовой платок и изобразил на лице одну из своих типичных пустых и глупых улыбок.

– В таком случае, все очень хорошо, моя магическая малиновка. Похоже, нам всем удастся прожить немного подольше, чтобы ещё чуток пораздражать богов. А гном сказал, как далеко находится старик?

– Такие вещи, как расстояние, ничего не значат для дикого народца.

– Правильно. Давай надеяться, что он рядом. Сомневаюсь, что безопасно заниматься дальновидением, поэтому не стану даже пытаться. Мы можем подождать здесь в относительной безопасности и позволить ему найти нас. Не сомневаюсь, именно это он и сделает. Надеюсь, что это произойдёт скоро. И очень надеюсь, что быстрее, чем слишком поздно. О, какая радость! Похоже, я был прав, придумав последнюю и самую удачную хитрость.

Джилл застонала в голос:

– О, нет! Что ты сделал?

– Ничего нового. Я имел в виду наём стряпчего и подачу официального заявления против Барумы. У нас должно быть основание оставаться в храме как можно дольше. Если ты хочешь потратить время других людей, Джилл, моя дикая голубка, то нет лучшего способа, чем судебный процесс.


Люди архонта не знали, что человек, которому они хотели вручить повестку с требованием явиться в суд, находился всего в десяти милях от Пастедиона, хотя в юридическом смысле Барума не вполне мог за себя отвечать. В горах к востоку от города Главный Ястреб и два его помощника укрылись от беспрерывных дождей в убежище, предоставляемом караванам, которое обеспечил архонт Пастедиона. Поскольку на центральном плато летом часто шёл дождь, это общественное место отдыха представляло собой длинную крышу, поддерживаемую каменными колоннами вместо стен над полом. Плиты пола были выше в середине, чем по краям, чтобы вода, которая попадала внутрь во время дождя, могла свободно вытекать. Устроившись на середине, в более высоком месте, путники могли оставаться относительно сухими. Хотя ястребы настолько привыкли к физическим трудностям, что это укрытие было для них роскошью, Барума чувствовал себя несчастным. У него болели все мышцы, и он устал. Однако к тому времени его разум начинал оживать и сражаться против заговора.

У него все ещё отсутствовала собственная воля в истинном смысле, однако в нем жила ненависть, скрытая в потайном уголке его разума. Страх перед Главным Ястребом заставлял её таиться. Хозяин часто отправлял Баруму в эфир, чтобы парить над Пастедионом и храмом в поисках следов варваров. Время от времени Барума видел серебряную горящую ауру эльфийского колдуна, который спешил по улицам в компании одного или двух обычных людей; но Барума ни разу не видел ни Родри, ни женщину, ни Гвина. Главного Ястреба в особенности беспокоил Гвин – конечно, не потому, что он так волновался за своего человека, а из простого страха, что Гвин предаст гильдию, под пыткой выдав все её секреты. В потайном уголке души, где пряталась ненависть, Барума надеялся, что Гвин сделает именно это.

Ночью, когда ущербная луна поднялась всего за несколько часов до рассвета, Главный Ястреб отправил Баруму дальше, чем обычно, заставляя летать кругами по расширяющейся спирали с Пастедионом в центре. Здесь, в слабо населённой местности, Барума практически ничего не видел, за исключением диких гор, которые уходили во все стороны в ржаво-коричневом свечении. Быстрорастущая трава покрывала их вплоть до самых вершин, серебряно-голубых и мрачных под вечным снегом. Барума чувствовал, как воля хозяина вещает у него в сознании, она направляла его на юг вдоль реки. Вначале Барума скулил и сопротивлялся. От воды вверх вздымалась серебряная пелена простейшей силы, вращающийся турбулентный двойник наводнения, которое имело место на физической плоскости внизу. Подобное наводнение представляло реальную опасность для слабой души, которая летела по чьей-то воле, а не своей собственной. Но шёпот Главного Ястреба сулил страшные пытки, и в конце концов Барума полетел на юг.

Когда мог, он отклонялся от угрожающей пелены со щупальцами тумана, которые, казалось, нарочно вытягивались, чтобы схватить его и потянуть вниз, на верную гибель. Он так был занят рекой, что прошло какое-то время перед тем, как он понял, что у него есть туманный спутник. Барума увидел его уголком глаза – сразу за собой и слева. Это была просто тёмная туманная форма, которая следовала за ним. Когда бы Барума ни повернул голову, чтобы рассмотреть таинственного спутника получше, туманная форма бросалась в сторону и исчезала. Его страх стал набухать, как вода во время наводнения, и он услышал свой собственный лопочущий голос, обращающийся к хозяину.

– В таком случае тебе лучше вернуться, – ненавистный голос хозяина никогда не звучал так приятно.

Барума полетел прочь от реки и стал кружить, направляясь назад, и столкнулся лицом к лицу с тёмной фигурой в чёрных одеждах, отмеченных святящимися красными сигилами и перехваченных на поясе верёвкой с несколькими отрубленными головами. Его лицо было едва различимо под тяжёлым капюшоном. Когда Барума вскрикнул, фигура подняла туманную руку и откинула назад иллюзорный капюшон, чтобы продемонстрировать мрачные глаза Старца.

– Значит, я нашёл свою потерянную маленькую ласточку, не так ли?

Барума только что-то путано пролопотал. Он улавливал голос Главного Ястреба, в котором слышался страх. Главный Ястреб хотел знать, кого видит Барума, но его голос казался очень далёким. Когда подобие Старца подняло обе руки, появилась линия сероватого света, которая протянулась между ними. По мере того, как Старец работал руками, линия удвоилась, затем извилась змеёй, подобно брошенной верёвке, и окружила их обоих. И «змея» разбухла, протянулась вверх и вниз и превратилась в стену грязного света, который лихорадочно дрожал и окружал Старца и его жертву со всех сторон.

– Тот, кто пленил тебя, не сможет пробраться через эту преграду, – Старцу было весело. – Когда ты вернёшься в своё тело, он, конечно, станет тебя расспрашивать. Скажи ему правду. Я хочу, чтобы он точно знал, против кого пошёл. Надеюсь, он у меня попляшет, собака!

– Хозяин, пожалуйста, спаси меня!

– После. Возможно. Сейчас ты полезен там, где ты есть. Где он поймал тебя?

– На Индиле. Я был на пути к вам.

– Чего он хочет?

– Родри.

– Что? Что этому болвану нужно от Родри Майлвада?

Смутно Барума знал, что полное имя Родри важно, но испуганный и заговорённый, он мог только смотреть широко открытыми глазами и выглядел, как полный идиот.

– Не знаю, учитель, – вымолвил он наконец. – Или… подождите! Главный Ястреб хочет знать, что вы делаете. Или что-то в этом роде. Я не понимаю.

– Несомненно, он не стал делиться с тобой своими секретами. Конечно, нет, – внезапно подобие лица улыбнулось, это было жуткое зрелище – бескровные губы расползлись в стороны, открывая чёрную пропасть рта. – Очень хорошо, малыш Барума. Скажи ему все, что знаешь. Сообщи ему также, что Мастер Эфира находится здесь, в Бардеке.

Последовала слепящая вспышка голубого света, и Старец исчез. Стена грязного света мгновение оставалась висеть, затем растаяла, превратившись в ничто. За ней в ожидании стояло нависающее подобие Главного Ястреба, его лицо выражало ярость и набухало над его кроваво-красной одеждой.

– Это был Старец, хозяин.

В потайном уголке ненависти Барума рассмеялся, увидев, как сжался Главный Ястреб – буквально сжался в эфире. Затем подобие его повелителя снова выросло до размеров, превышающих нормальные, и заставило Баруму встать на колени.

– Что? – голос Главного Ястреба грохотал сквозь голубой свет. – Он начал против нас войну?

– Нет, хозяин, нет. Он велел сказать вам правду о Родри Майлваде, и также о Мастере Эфира.

Образ Главного Ястреба висел в неподвижности и казался хрупким, как тонкий фарфор.

– Мастере Эфира?

– План заключался в том, чтобы завлечь его сюда и убить. Он здесь, следовательно, план сработал. Теперь я должен рассказать вам все, хозяин, все, не надо меня пытать! О, пожалуйста, не причиняйте мне боль!

– Не буду, маленький гадёныш. Возвращайся со мной, и мы поговорим. Очень долго поговорим.


Благодаря помощи владык Стихии Воздуха, «Надёжный доход» добрался до Индилы за поразительно короткое время, к большому облегчению лошадей и Перрина. Руководя разгрузкой животных на каменный причал, Невин заметил, как его добровольный слуга украдкой встал на колени, поцеловал твёрдую землю и похлопал по камню, как по любимой собаке. Как это уже не раз случалось в самые неожиданные моменты, Невин задумался об истинной природе Перрина. Старик никогда не видел никого, кто обладал бы такой инстинктивной антипатией к воде, но на сей раз Невин резко отогнал в сторону эти мысли. Поразмыслим потом, когда вернёмся в Дэверри…

– Вот и последние, – объявил Элейно, подходя к Невину. – Нам придётся купить лошадь для меня на рынке.

– Я думал, что тебе лучше остаться здесь.

– Что? И пропустить самое интересное?

– Ничего подобного… надеюсь. Вызволив из беды Джилл и всех остальных, я намерен отступить как можно быстрее. В первую очередь мы должны доставить домой Родри, и только потом думать, как растоптать наших врагов. У меня нет желания прискакать назад сюда только того, чтобы обнаружить твой корабль сожжённым или повреждённым каким-то другим образом, а всех других капитанов в порту – заражёнными загадочным нежеланием отвезти нас домой.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – Элейно положил огромную руку на рукоятку меча. – Мы с моими парнями и раньше отражали атаки пиратов. Мы будем готовы снова сделать это, если потребуется.

– Хорошо. Возможно, и потребуется. Не забывай ставить свои астральные печати. Может, они заставят наших врагов понервничать, если ничто другое их не убедит.

Поскольку они прибыли вскоре после рассвета, Невин решил трогаться в путь со своим небольшим отрядом прямо в этот день. Они заглянули на рыночную площадь, чтобы закупить припасы, но он не стал тратить время на официальный визит к архонту Индилы, который бы отнял много времени. Примерно в полдень они подъехали к северным воротам. К тому времени Перрин вполне ожил. Он был абсолютно уверен в том, что Джилл все ещё находится в прежнем месте.

– Эта дорога приведёт нас прямо в Пастедион, но она идёт вдоль реки, – сказал Невин. – Путешествие так близко к воде не помешает тебе чувствовать её?

– Нет, мой господин. Э, м-м… почему оно должно помешать?

– Вода иногда мешает двеомеру.

– О, но я-то не владею двеомером.

– Знаешь ли, я начинаю думать, что ты совершенно прав – не владеешь. Но то, что у тебя есть, – величайшая загадка из всех, с которыми мне пришлось столкнуться за многие годы.

Вместо ответа Перрин просто принял несчастный вид, словно винил себя за свою странную ментальную природу – наследие ненависти к себе, полученное от его дяди Беноика, как предполагал Невин. Старик предпочёл оставить эту болезненную тему.


Когда Старец решил, что Главный Ястреб уже достаточно подумал о горькой правде, то связался с Барумой – вместо того, чтобы встречаться со своим врагом на эфирной плоскости, где можно устроить некое подобие засады. Старец обнаружил сознание своего бывшего ученика таким затуманенным, что им было легко завладеть даже через зеркало для дальновидения, и посмотреть через его глаза. Насколько Старец мог сказать, пользуясь умением поместить себя в тело другого, Барума стоял на коленях на груде одеял, которые использовались в качестве конской попоны, и бросал прутики в небольшой костёр. Рядом находились двое мужчин – ястребы, как предположил Старец – которые играли в кости, в то время как третий, Главный Ястреб, которого Старец нанимал год назад, сидел, скрестив ноги и повернувшись спиной к другим, и неподвижно смотрел на омываемый дождём горный склон. Возможно, он медитировал или проводил какой-то вид ментального упражнения, но что бы он ни делал, он достаточно был этим увлечён.

Старец заставил голову Баруму повернуться и посмотреть из стороны в сторону, но больше не увидел ничего интересного – только несколько каменных колонн и дождь. Медленно и осторожно он заставил тело Барумы встать, немного покачиваясь, пока не завладел им полностью. При этом движении оба ястреба автоматически подняли головы, затем вернулись к своей игре. Хотя Главный Ястреб даже не пошевелился, не дёрнул ни одним мускулом, Старец был готов поспорить: он ясно осознал движение пленника. Старец облачился в тело Барумы, как в доспех, и отправился в нем в дальний конец укрытия, затем повернулся, прошёл несколько шагов и вообще подвигался, чтобы попрактиковать контроль над позаимствованным физическим средством передвижения. Частью своего сознания он осознавал Баруму: тот плакал, испуганный тем, что его столь внезапно вынудили отправиться в эфир, но это почти не отвлекало Старца.

Когда Старец был готов, то двинулся назад к костру, и с проклятием, состоящим из злых имён, заставил саламандр взметнуться вверх в столбе пламени. Все трое ястребов вскочили на ноги и развернулись, чтобы смотреть на него. Внезапно у них в руках оказалось оружие.

– Я – Старец, не Барума. И если вы убьёте это тело, то умрёт он, а не я.

Главный Ястреб щёлкнул пальцами, и оружие его подчинённых тут же исчезло в складках их одежд. Медленно, с выразительным презрением Главный Ястреб убрал свой кинжал в потайные ножны.

– Я слышал, что такие вещи возможны. Зачем ты здесь?

– Чтобы поговорить. Или даже заключить сделку. Мастер Эфира – хитрая птичка, которую сложно поймать в сети. Я могу захотеть снова нанять тебя.

– Понятно. – Главный Ястреб позволил себе коротко усмехнуться. – По крайней мере, если я захочу взять твои проклятые деньги. Из-за твоего плана трое моих лучших людей мертвы, а четвёртый взят в плен.

– Из-за моего плана? А я просил тебя выхватывать приманку у меня из капкана? Ты следовал за варваром, руководствуясь собственными целями. Не пытайся убеждать меня в обратном. Не вини меня, если, у тебя что-то пошло не так.

– Хорошо, не буду. Хотя это «что-то» не менее опасно, чем ты или я.

– Будь иначе, стал бы я тут пытаться заключить с тобой сделку? В дело вовлечён ещё один мастер двеомера, не так ли?

– Вот именно – человек, который спас Родри. И я согласен, что нам лучше работать вместе. Если я собираюсь убить Мастера Эфира в пути, то мне нужна информация, которую ты можешь мне дать.

– Убить?.. – впервые за много лет Старец рассмеялся. Это был глубокий смех, идущий из самого нутра, что заставило его позаимствованное тело трястись на грани выхода из-под контроля. – Ты наглый идиот! Ты? Убить Мастера Эфира, словно ты – простой бандит, а он – мелкий купец? Я поражён. Я ошарашен. Это не поддаётся описанию.

На тёмном лице Главного Ястреба проступила опасная краснота.

– Если я могу убить архонта в его дворце, когда каждая дверь и окно, и даже щели в потолке кишат охранниками, я, черт побери, могу…

– Ты ничего не можешь сделать с Мастером Эфира! Оставь его мне. Приезжай ко мне в усадьбу – Барума знает, где она. Мы подготовим для него капкан там.

На лицо Главного Ястреба медленно вернулось обычное выражение, и он улыбнулся:

– О, приеду обязательно. И привезу с собой голову Невина. Я кое-что смыслю в капканах.

– Глупец!

Старец выскользнул из тела Барумы и позволил душе истинного владельца этого куска плоти броситься внутрь как раз в тот миг, когда Главный Ястреб шагнул вперёд и влепил ему пощёчину. Барума завыл, запричитал и упал на колени, в то время как Старец убрал своё сознание и вернулся через зеркало в своё собственное тело, которое сидело дома, в усадьбе, в его уютном кабинете.

Как только Старец полностью проснулся, то снова рассмеялся. Главный Ястреб заглотил наживку точно так, как он и надеялся. Неважно, как пройдёт сражение, Старец все равно окажется в прибыли. Если каким-то чудом Главный Ястреб все-таки убьёт Невина, то Старец без труда сможет убрать наёмного убийцу, в любое другое время. Конечно, гораздо более вероятно, что ястребам удастся убить сопровождающих старика, включая этого мага меньшей силы, перед тем как Невин наконец будет вынужден начать действовать и уничтожит их. К тому времени его положение будет значительно ослаблено – он останется один, без союзников, на чужой земле, и Старец сможет выйти ему навстречу и убить его.


После того, как Старец исчез, ярость Главного Ястреба также внезапно прошла. Значит, старый дурак думает, что его, Главного Ястреба, можно побудить броситься в безрассудную атаку, как простого ученика, не так ли? Старикан очень удивится, когда ястребы окажутся у его ворот, целые и невредимые и заручившиеся союзниками. Главный Ястреб долго ходил взад и вперёд, удивляясь себе и своим амбициям, в то время как Барума ёжился и хныкал, а подчинённые наблюдали в молчаливом ожидании, словно знали, что им предстоят великие дела.

Придётся проявлять очень большую осторожность, сказал себе Главный Ястреб. Нужно удостовериться, что его амбиции не превышают его возможностей. Много лет Тёмное Братство охраняло знания о двеомере подобно тому, как какой-нибудь толстый богач сидит с испачканным жиром подбородком на пиру и бросает нищим у двери жалкие кусочки чёрствого хлеба и обглоданных хрящей. Поскольку ястребы были полезны Братству, они получали эти кусочки. Поскольку они были также опасны, то получали только кусочки. Но в усадьбе Старца имеются книги и священные предметы, а возможно – также захваченные в плен духи, которые по приказу расскажут о чёрной магии. Если всем этим завладеет Главный Ястреб, разве к его ногам не соберутся все наёмные убийцы на островах, прося своей доли? Разве не станут они платить золотом и поклонением, чтобы узнать то, что знает он? А после того, как ястребы хорошо освоят тёмное искусство, Братства больше не будет – останутся только ястребы.

Раньше никто не осмеливался атаковать Старца из страха наказания, но теперь он впустил на острова опасного врага. Несомненно, другие члены Братства согласятся: любой, кто намеренно привёл сюда Мастера Эфира – и вместе с ним одного из его учеников – явно страдает старческим слабоумием. Вряд ли Братство согласится, чтобы ястребам достались книги Старца, но Братство может не соглашаться, сколько пожелает. Его члены могут, если посмеют, попытаться забрать магические предметы и книги у ястребов.

Конечно, остаётся проблема Мастера Эфира. Хотя Главный Ястреб не намеревался атаковать его, он сделает так, чтобы никто на протяжении многих миль не стал добровольно помогать Невину и его ученику. В конце концов, Старец и Мастер Света сойдутся на поле брани. Неважно, кто из них победит, в любом случае Главный Ястреб получит прибыль. Или Старец будет мёртв и потерпит поражение, или Старец победит, но в таком случае окажется серьёзно ослаблен. Если же верх одержит Невин, то Главный Ястреб просто разграбит усадьбу Старца и исчезнет. Или – и тут изящество плана доставляло Главному Ястребу бесконечное удовольствие – если он убьёт усталого после сражения Невина, разве не станет Братство бояться его ещё больше и позволит ему спокойно изучить книги?

Однако имелась одна последняя большая трудность: а что если Главный Ястреб так и не обнаружит Невина после той последней битвы? Главный Ястреб слышал, что мастера магии могут убивать друга на эфирной плоскости, в то время как их физические тела находятся на расстоянии многих миль друг от друга. Главный Ястреб хотел, чтобы они встретились на физической плоскости, и чтобы он потом смог наброситься на победителя. Чтобы это обеспечить, он должен каким-то образом пометить путь, чтобы привести Мастера Эфира прямо к двери Старца. Все это звучало очень разумно. Разумно… и, что ещё лучше, сулило прибыль.

Главный Ястреб улыбнулся сам себе и повернулся к своим людям, которые терпеливо сидели рядом.

– Уведите Баруму в лес – нет, не надо причинять ему зло! Убери этот нож, идиот! Просто подержите его на расстоянии, чтобы он не мог меня услышать. Барума для нас очень важен. Он знает путь к усадьбе Старца. На самом деле, маленький свиненыш, я прослежу, чтобы ты сегодня вечером хорошо поел. Съешь все, что захочешь…

Барума улыбался и смотрел затуманено. Главный Ястреб похлопал его по голове, затем подал сигнал другим, чтобы увели того прочь. Он собирался связаться с возможными союзниками – в этой части острова имелось несколько опорных пунктов гильдии – и не хотел предоставить Старцу ни малейшего шанса узнать об этом.


В тот же самый вечер, сразу же после заката Саламандр вернулся после дневных дел в судах с новой головной болью. Поскольку Гвин и Родри отсутствовали – они рубили дрова для храма, раз не было никакого лучшего занятия, чтобы убить время – Джилл в одиночестве сидела в гостевом доме, куда он вошёл, волоча ноги, и рухнул на кровать. Не дожидаясь, пока Саламандр попросит, Джилл налила ему вина.

– У нас отсрочка, не так ли?

– Какая ты чувствительная, о моя проницательная куропатка, – Саламандр сделал большой глоток и вытер рот рукавом. – Они говорят о том, чтобы пригласить Бриндемо для дачи показаний.

– Это займёт несколько месяцев!

– Точно. Если наш толстый друг проживёт достаточно долго, чтобы добраться до зала суда. Идея в том, чтобы мы отказались от обвинения. – Он допил вино и протянул кубок, чтобы Джилл наполнила его заново. – Мудрый архонт этого справедливого и усеянного фонтанами города, кажется, очень не хочет преследовать Баруму в судебном порядке.

– Несомненно, он боится ястребов.

– Конечно. Меня многократно заверяли, что если бы это был простой вопрос освобождения Родри из рабства, после чего мы отправились бы своей дорогой, то вопрос можно было бы решить, не моргнув глазом. Даже намекали на значительное снижение обычной судебной пошлины, чтобы компенсировать необычно долгое время, в течение которого мы были вынуждены ожидать решения рутинного вопроса. И тут передо мной разыграли целое представление из значительных подмигиваний и многозначительных взглядов со стороны всех присутствующих чиновников.

– Ублюдки! – Джилл наполнила кубок себе. – Хотя предполагаю, что Родри будет рад отозвать обвинение. Он хочет убить Баруму сам. Ему также не понравится, если большое количество простолюдинов начнут указывать ему, что делать.

– Какой простой должна казаться жизнь тем, кто подобен моему любимому младшему брату! – Саламандр улыбался, но его пальцы так крепко сжимали кубок с вином, что Джилл боялась, как бы он не переломил ножку. – Однако думаю, у нас нет особого выбора.

– Почему? Я думала, весь смысл этого судебного процесса – потянуть время.

– Да, но потеря времени не включает в себя потерю ещё одной жизни. Если архонты пошлют за Бриндемо, то ястребы убьют его, тем или другим способом, если не в Милетоне, то где-нибудь по пути. И, пожалуйста, не начинай мне говорить, что Бриндемо этого заслужил, потому что хотя он и небезгрешен и обладает изъянами, но он все равно – человеческая душа и дитя богов и так далее, и тому подобное.

– И он также отказался послать Родри в шахты. Этого для меня достаточно.

– Ты – практичная душа до самой своей основы, не так ли? В таком случае, хорошо. Мы попросим его преосвященство провести завтра торжественный обряд по освобождению Родри, а через день после этого – понимаешь ли, нужно подождать день и ночь, что только к лучшему в нашем рискованном случае, находящемся на рассмотрении, и опасном затруднительном положении – мы зарегистрируем все у архонта, а затем… Ну, на самом деле, что затем? Как ты думаешь, можем ли мы рискнуть и попытаться с помощью дальновидения связаться с Невином?

– А ястребы узнают, если мы это сделаем?

– Скорее всего.

Джилл потягивала вино и размышляла над мрачными альтернативами. С глубоким вздохом Саламандр встал и, держа свой кубок, отправился к аналою, где была приготовлена длинная и толстая свеча, надетая на железную пику. Он щёлкнул пальцами и зажёг свечу, нахмурился, снова щёлкнул пальцами и загасил её, затем взмахнул рукой в воздухе и вызвал чисто золотой свет в форме свечи, который завис над свитком, что лежал на аналое.

– Почему ты сейчас читаешь эту ерунду? – рявкнула Джилл. – Мы должны думать о беде, в которую попали.

– Ну и отвратительный же у тебя характер! Я уже подумал о беде и пришёл к выводу, что решения нет. Как у пастуха в древней легенде, что угодил между львом и волком, – неважно в какую сторону побежишь, все равно попадёшь кому-нибудь на обед.

– Бывают моменты, когда мне хочется тебя придушить.

– Не сомневаюсь. – Саламандр склонился над свитком, но читал он на самом деле или нет, Джилл не могла сказать. – Бывают моменты, дикая голубка, когда моя болтовня действует на нервы даже мне. И сейчас наступил как раз такой момент.

Первую ночь вне Индилы Невин и его люди остановились в небольшом городке рядом с дорогой, в котором имелась гостиница и большой участок для караванов прямо в центре. Однако на вторую ночь он запланировал остановку в определённом месте, в храме Отца Волн высоко в горах, который скорее представлял собой убежище для пожилых жрецов, чем действующий храм. До него был день езды верхом, двадцать миль от Пастедиона, – достаточно далеко, чтобы обеспечить уединение обитателей, но достаточно близко к большому городскому храму, чтобы молодые священники могли время от времени навещать старших братьев и проверять, не требуется ли им что-то.

Комплекс храма состоял из низких, беспорядочно разбросанных белых зданий и большого сада. Храм находился на вершине скалы, примерно в трехстах ярдах над рекой и дорогой, идущей вдоль реки. Единственным путём наверх служила тропа, выбитая на скале, где запросто можно было свернуть себе шею. Когда Невин и его люди остановились внизу, солнце садилось. Невин посмотрел наверх, лениво размышляя о том, как их усталые лошади поднимутся к храму. И тут уходящее солнце омыло здания нежным розоватом светом. Внезапно Невин похолодел, потому что свет вдруг в его глазах превратился в реки крови.

– Что не так, мой господин? – спросил Амир. – Вы побелели, как снег.

– Пока не знаю, парень, но готов поспорить: случилось что-то очень серьёзное. Оставим большую часть людей здесь внизу с лошадьми, а мы с тобой поднимемся наверх и посмотрим.

– Вы думаете, нас там ждут враги?

При этих словах у ног Невина появилась толпа дородных пурпурно-чёрных гномов. Они, очевидно, были возбуждены, морщили лица в страхе и прыгали вокруг, однако в ответ на вопрос Амира молчаливо затрясли головами. Чтобы на всякий случай обезопасить себя, Невин также взял наверх Прейда. Все трое тяжело дышали, поднимаясь по тропе, а гномы бежали впереди. Наконец они оказались перед деревянными воротами и смогли посмотреть вниз, где остались маленькие фигурки людей и лошадей рядом с крошечной рекой.

Невин постучал в ворота, которые со скрипом приоткрылись под его кулаком на несколько дюймов. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть пожилого человека, чьё лицо искажала мука. Он лежал на земле, протянув одну руку к двери. Вокруг него засыхала лужа крови, запекаясь в его белых, как снег, волосах.

– О, боги! – крик Невина скорее прозвучал, как стон. – Соберитесь с силами, парни.

Они толкнули дверь и вошли. На клумбах посреди мощёного двора цвели красные и жёлтые цветы. Первый мертвец почти добежал ворот, двое других упали у входа в святилище, расположенное через двор. Всех троих закололи. Троих путников вели Дикие. Невин и два парня обнаружили ещё двух мертвецов – за баней, а последних трех – в кухне, где те очевидно вместе занимались скромным трудом, готовя вечернюю трапезу из хлеба и тушёных овощей. Пока они искали, Невин чувствовал себя странно бесчувственным. Ему было немного холодно, но он оставался абсолютно спокойным.

Поскольку Невин знал, что жрецы хотели бы упокоиться рядом со своим святым алтарём, он велел парням отнести их в узкое, побелённое святилище и положить их там на выложенный плиткой пол перед огромным блоком отполированного камня. За ним на стене красовалась фреска с изображением Отца Волн, свободно парящим над освещённым солнцем океаном, – точно так же, как надеялся Невин, души убиенных сейчас парят в Единственном Истинном Свете.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30