Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Коплан - Засада в сумерках

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Кенни Поль / Засада в сумерках - Чтение (стр. 1)
Автор: Кенни Поль
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Коплан

 

 


Поль Кенни

Засада в сумерках

Глава I

В игорном зале на втором этаже хартумского «Гранд-отеля» шла игра в рулетку. Глаза игроков, сидевших вокруг стола, не отрывались от маленького капризного шарика, который плясал и подпрыгивал на красных и черных номерах. Внешне бесстрастный крупье бдительно оглядывал стол.

Вентиляторы с широкими деревянными лопастями не могли разогнать влажный, горячий воздух, насыщенный тяжелыми запахами. Казалось, воздух сгустился от дыма сигар и сырости.

Круг останавливался. Шарик дернулся, замер, потом судьба бросила его в ячейку под номером восемнадцать. Тотчас все взгляды перешли с него на одного из игроков — мужчину лет сорока с жестким профилем.

С безразличным выражением лица, Франсис Коплан даже не стал дожидаться, пока крупье объявит результат. Он встал и оттолкнул стул. Он поставил на семнадцать. Куча жетонов, сложенных стопкой, была увезена лопаткой крупье: тысяча египетских фунтов, или миллион французских франков.

В то время как присутствующие собирались прокомментировать игру, герой вечера, Меллован, слегка пьяноватый, сказал высоким и звонким голосом:

— А мои двести фунтов?

Коплан остановился и посмотрел на него, оценив степень опьянения англичанина.

— Я вам должен, — сказал он холодно, — но, согласитесь, момент требовать их выбран неудачно.

Он раздвинул зрителей, продолжавших смотреть на него со смесью сочувствия и тайной радости, а еще разочарования, потому что его лицо совершенно не отражало внутренних чувств. Выиграв три тысячи фунтов, он все проиграл меньше чем за полчаса.

Он прошел в зал, а игра возобновилась. Меллован, на мгновение опешивший, стал кирпично-красным. Он пристально посмотрел в затылок Коплану злым взглядом и пробормотал неразборчивую фразу, на которую никто не обратил внимания, потому что рулетка снова закрутилась.

Коплан спустился в бар. Его белый смокинг подчеркивал загар лица и ширину плеч. Элегантность костюма никак не соответствовала той черной дыре, в которой он оказался. Кольцо с большим бриллиантом и изящный золотой портсигар были последними предметами былой роскоши.

В баре Коплан встретил Фридела, Якобсена и Гурского. Со всеми ними он поддерживал знакомство, пока жил в Хартуме.

— Виски, — сказал Коплан бармену. — Двойное и неразбавленное.

Он приветливо махнул рукой своим приятелям европейцам, потом взобрался на высокий табурет и облокотился на стойку.

— Разбогатели? — спросил Фридел, держа свой стакан со льдинками возле губ.

Он держался очень прямо, его волосы были сбриты на висках, а левую щеку пересекал шрам. В приоткрытом рту были видны стальные коронки, что еще добавляло суровости его холодному лицу. Причины его пребывания в Судане, как у большинства белых, были довольно неопределенными.

— Проигрался, — лаконично ответил Коплан, доставая сигарету.

Он закурил, выпустил дым и отпил глоток виски, не глядя на троих мужчин, которые, хотя и были удивлены, не показывали своего любопытства.

У Якобсена, северянина с льняными волосами, были мускулатура дровосека и прозрачные глаза, чистота которых почти смущала; рост в метр восемьдесят и необычный цвет мягких волос делали его очень заметным. Рядом с ним Гурский — поляк, прибалт или русский — казался жалким ублюдком. Он выглядел хилым из-за покатых плеч и невзрачной внешности.

Его присутствие в этом тропическом дворце показалось бы шокирующим, если бы в Хартуме уже давно не обосновались самые странные люди.

— Рана, нанесенная кошельку, не смертельна, — заявил Фридел, прежде чем смочить губы в стакане.

— Конечно, — согласился Коплан. — Но пока мне нужно сменить гостиницу и найти работу... У вас ничего нет для меня, Фридел?

Лицо немца сморщилось в гримасе, отдаленно напоминавшей улыбку.

— Вы шутите? — удивленно произнес он. — Неужели вы не можете выкрутиться?

Коплан неопределенно махнул рукой и пожал плечами.

— Выкрутиться всегда можно, — ответил он глухим голосом. — Я ищу только временное занятие... Немного деньжат, чтобы сменить обстановку и начать сначала в другом месте.

Фридел счел возможным нарушить правило, гласившее, что в этом космополитическом обществе, где каждый занимался собственными делами, вопросов не задают.

— А каким бизнесом вы занимаетесь?

Коплан искоса посмотрел на него, потом взгляд его вернулся к виски, которое он собирался выпить.

— Перламутр, кожи, бриллианты, — перечислил он, — но я работаю также и на других рынках, когда представляется случай.

Немец кивнул головой. Якобсен и Гурский, казалось, потеряли интерес к разговору. Никто из них ни на мгновенье не поверил в то, что говорил француз. Если бы такой вопрос задали им, они бы ответили все, что угодно, только не правду.

— Хотите сотню фунтов, чтобы поправить дела наверху? — предложил Фридел, взявшись за свой бумажник.

— Не давайте денег этому идиоту, — произнес вдруг сзади голос Меллована, прежде чем Коплан смог отклонить это любезное предложение. — Он все просадит в рулетку, и вы их больше не увидите.

Коплан неторопливо допил виски, положил сигарету на край пепельницы, потом, развернувшись на табурете, схватил Меллована за ворот, без резкости, но твердо.

— Вы начинаете меня нервировать, — заявил он вполголоса. — Вы слишком часто оказываетесь рядом со мной, и ваши замечания меня раздражают. Идите спать.

Легким толчком он отпихнул англичанина на три шага. Меллован пошатнулся. Он хотел броситься на Коплана, но тяжелая лапа Якобсена схватила его за плечо и пригвоздила к полу.

— Будьте джентльменом, Меллован, — посоветовал скандинав, неподвижный, как скала. — Несчастливый период может быть у каждого.

— Спасибо, Якобсен, — сказал Коплан с насмешливой улыбкой.

Англичанин сохранил достаточно разума, чтобы понять, что его шансы против двух противников такого роста невелики. Бросив презрительный взгляд на маленькую группу, образованную четырьмя иностранцами, он буркнул: «Аll right», поправил свой костюм и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел нетвердой походкой.

— Он мне надоел, — раздраженно сказал Коплан. — Я не могу сделать и трех шагов, чтобы он не оказался позади меня.

— В этом нет ничего странного, — вступил в разговор Гурский с каким-то кудахтаньем, сморщившим все его лицо. — Здесь за каждым кто-то следит по той или иной причине.

Он снова хохотнул и добавил:

— "Хвосты" бывают у крупных хищников.

Его каламбур не имел никакого успеха. Коплан заказал новый стакан виски, потом обратился к Фриделу.

— В Хартуме я больше не поставлю ни пиастра, — продолжил он, как будто забыв инцидент, вызванный Меллованом. — Спасибо за ваше предложение, но пока я не дойду до точки, я ни у кого не займу денег.

Он потушил сигарету в пепельнице, положил измятые деньги на стойку рядом со стаканом, который поставил перед ним бармен.

Он одним глотком осушил второй стакан, сунул сдачу в карман и слез с табурета.

У Фридела, Якобсена и Гурского карманы были набиты наличными и чековыми книжками, и они смотрели на Коплана с некоторым сочувствием. Они знали, что в этой стране опасно остаться без денег, а потерять почву под ногами очень легко.

Коплан пожелал им удачно провести вечер. Выйдя из бара, он пересек холл, где сирийские и ливанские торговцы хлопком спорили, сильно размахивая руками.

Под взглядами людей, присутствовавших при его разорении в игорном зале, Коплан прошел к отделу регистрации и попросил служащего приготовить ему счет. Затем поднялся к себе в номер, переоделся и начал складывать вещи.

Это была довольно трудная работа. Ему пришлось уложить тропические костюмы, охотничье снаряжение, европейскую одежду, белье, купленное во всех уголках света, и кучу предметов (абсолютно бесполезных), которые путешественники таскают с собой.

Когда два маленьких и один большой чемоданы, а также, металлический сундук были наполнены, Коплан снял трубку телефона, чтобы вызвать носильщиков, но в этот момент в дверь его номера скромно постучали.

— Входите! — нетерпеливо бросил он.

Гостя он узнал сразу, едва тот появился: это был директор отеля, араб, одетый по-европейски, с благородным и на редкость изящным лицом.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он, войдя в комнату и заметив краем глаза приготовления клиента к отъезду. — Меня только что проинформировали о том, что вы пережили серьезный проигрыш за игорным столом... Могу ли я вас спросить, не поставила ли эта неудача вас... гм... в стесненные обстоятельства?

Озабоченное лицо Коплана расслабилось в бледной улыбке.

— Я бы солгал, сказав, что это меня не беспокоит, — искренне ответил он. — Однако я еще могу оплатить мой счет.

— Я в этом не сомневаюсь, сэр, — быстро ответил директор, слишком хороший дипломат, чтобы демонстрировать свою радость. — Я просто хотел вас успокоить на случай, если у вас возникла нехватка наличности. Если маленький аванс мог бы...

—...помочь мне покинуть Судан? — договорил Франсис. — Это очень любезно с вашей стороны, но не уладит проблему. Нет, железнодорожный билет, подаренный дирекцией неудачливому игроку, меня не привлекает. Я предпочитаю выкарабкиваться в одиночку, и прямо здесь.

Араб потер руки, слегка поклонился.

— Могу ли я по крайней мере подать вам бутылочку шампанского? — предложил он.

— Не стоит, через полчаса я освобожу этот номер. Я как раз собирался звонить носильщику, когда вы вошли. Может быть, мои финансы позволят мне вернуться в «Гранд-отель» позднее.

— Я был бы очень рад этому, — уверил директор. — Я благодарю вас за то, что вы уклонились от скандала после неудачных слов, произнесенных мистером Меллованом.

Естественно, что он был в курсе. В этом заведении все слова собирались и передавались незамедлительно.

— Эти англичане лишены умения жить, — сказал Коплан с высокомерным равнодушием. — До такой степени нагло вести себя на публике из-за такого пустяка, как две сотни фунтов, — это почти ребячество.

Директор вежливо согласился.

— Мне осталось только пожелать вам удачно провести время в столице, — заключил он. — Надеюсь, что эта неприятность быстро сотрется из вашей памяти.

Он еще раз поклонился и вышел.

Коплан снял трубку телефона, вызвал носильщиков и такси. Спустившись в холл, он заплатил по счету, что пробило серьезную брешь в его последних средствах. Теперь у него оставалось двадцать фунтов.

Когда его багаж погрузили в такси, он велел отвезти себя в Северный Хартум, на правый берег Голубого Нила — предместье, соединенное с центром мостом длиной в семьсот метров. Он нашел там дешевую гостиницу последней категории, приемлемую для белого человека и помпезно названную «Оксфорд».

Коплан сам втащил чемоданы и сундук в невзрачную комнатушку на втором этаже, а потом заполнил регистрационную карточку для полиции. Хозяин заведения, черный, как южная ночь, нубиец, отзывался на имя Донгола. Элегантность одежды клиента произвела на него большое впечатление, и он почувствовал желание повысить обычный тариф, но был врасплох захвачен Копланом, спросившим:

— Стоимость пятнадцать шиллингов в день, не так ли? Если больше, я сразу уеду.

— Да, да, пятнадцать шиллингов, — поспешно подтвердил хозяин гостиницы. — Включая обслуживание.

Коплан кивнул, бросил взгляд на часы, висевшие в холле, и увидел, что уже без десяти одиннадцать. Лучше сразу лечь спать.

Он поднялся в свой номер и с тоской посмотрел на багаж. Разбирать его снова ему вовсе не хотелось. Он ограничился тем, что достал из чемоданов несколько предметов, включил вентилятор и после последней сигареты лег в постель.

Утром следующего дня он нашел ломбард, где заложил свое кольцо и портсигар. Он настойчиво спорил, чтобы получить цену в два раза выше по сравнению с той, что ему предлагал еврей-ростовщик. Наконец они пришли к соглашению на сумме семьдесят пять фунтов, хотя оба предмета стоили втрое дороже.

После полудня Коплан пошел пешком на бульвар Китченера. Он прошел мимо памятника генералу Гордону, убитому в те времена, когда суданцы еще не оценили преимуществ цивилизации.

Сохранение этого памятника было симптоматичным: несмотря на свой уход, англичане по-прежнему имели в стране определенное влияние. Несколько британских советников оставались прикомандированными к местной администрации.

Такого типа, как Меллован, например, не следовало недооценивать. У него были большие возможности, хотя официального поста он не занимал.

На углу Сидар-стрит Коплан вошел в бар, где надеялся увидеть знакомые лица. И действительно, он наткнулся на Якобсена, который вместе с Киффманом и Пиццолато пил целую серию аперитивов, призванных победить жару.

— Хелло! — приветствовал его скандинав. — В каком вертепе вы обосновались? Меллован бегает из гостиницы в гостиницу, чтобы напомнить, что вы должны ему двести фунтов.

— Пусть побегает, — флегматично ответил Коплан. — Рано или поздно узнает, что я живу в полной тараканов хижине в Северном Хартуме: в отеле «Оксфорд».

Он бесцеремонно сел за стол, занятый троицей, и заказал неразбавленный чинзано.

Киффман и Пиццолато были здешними жителями: первый, импортер, имел деловой офис в «Катан билдинг» и дом на юге города на берегу Голубого Нила. Второй, приехавший из Эфиопии итальянец, занимался хлопком и шелком.

Они любили общаться с иностранцами, бывавшими в городе проездом, и уже видели Коплана в «Гранд-отеле».

— "Оксфорд?" — удивился Киффман, пораженный глубиной падения француза.

— Мне нужно растянуть мои сбережения, чтобы успеть связаться с нужными людьми и сделать себе немного денег.

Якобсен нахмурился:

— Значит, то, что вы вчера говорили Фриделу, было серьезно? Вы на мели?

— Полностью. Наступило молчание.

— А вы не можете вернуться на родину? — спросил Пиццолато.

Коплан с иронией взглянул на него:

— Вы что ж, думаете, что если бы я мог вернуться во Францию, то потел бы здесь? Почему вы сами не возвращаетесь в Италию, а Киффман в Германию?

Якобсен кашлянул, его друзья посмотрели в другую сторону. Были темы, намекать на которые запрещала элементарная благовоспитанность.

Коплан выпил свой ледяной аперитив.

— Я что-нибудь придумаю, — заявил он. — Я знаю массу профессий; даже был инженером.

Скандинав подумал.

— Сходите к Махмудие, — предложил он вдруг. — Этот тип занимается многими делами на востоке Африки.

Глава II

Махмудие, богатейший араб родом из Йемена, считался одним из наиболее удачливых коммерсантов Хартума. Одеваясь то как эмир, то в европейский костюм, но с феской на голове, он передвигался исключительно в роскошной американской машине. Чтобы быть принятым такой личностью, Коплану понадобилась серьезная рекомендация. Якобсен дал ее. Роскошный дом Махмудие находился за городом. Это был маленький белый дворец в восточном стиле, с куполом, внутренними двориками и бесчисленными залами, полными слуг-нубийцев.

Встреча состоялась в одной из самых дальних комнат — своего рода салоне, завешанном коврами и обставленном диванами.

Махмудие — мужчина с немного расплывшимся лицом и редкой черной бородой, остановил на госте блестящие глаза.

— Кажется, вы ищете работу? — произнес он гортанным голосом на английском, одновременно указывая Коплану на низкий стул возле стола с медной столешницей.

Небрежность жеста и высокомерный тон, каким был задан вопрос, сразу вызвали у Франсиса антипатию.

— Скажем, что я ищу способ выйти из затруднительного положения, — поправил он. — Я не собираюсь навсегда поселиться в Судане.

Он вел себя не как проситель-бедняк, готовый согласиться на что угодно.

— Вы французский подданный?

— Да.

— Как попали в Хартум?

— Я полагаю, что рассказ о пяти последних годах моей жизни будет для вас малоинтересным. Я проехал по Кении, Эфиопии и собирался отправиться в Египет, но события на Суэце задержали меня здесь на более долгое время, чем я предполагал.

— Что вы умеете?

— Я знаю Африку от Кипра до Кейптауна и знаю, как в ней ведут дела. Умею управлять самолетом и кораблем. Кроме того, я имею диплом инженера по радиоэлектронике и могу чинить большинство моторов, работающих на бензине или мазуте.

На лице Махмудие появилось недоверие.

— Судимости есть?

Коплан пристально посмотрел на собеседника и спросил:

— Это желательно?

— Да, — четко ответил Махмудие. — Я ненавижу всех европейцев, кроме стоящих вне закона.

— Тогда сожалею. В моем активе еще нет ни одной судимости.

Делец подумал несколько секунд, потом проронил:

— Я нанимаю только людей, в которых уверен, людей, которых могу держать в руках и у которых нет холода в глазах.

— Я вас понимаю, — сказал Франсис, — но у меня принцип не давать власть над собой первому встречному. Пусть даже мне придется класть кирпичи...

Он встал. Махмудие, взяв кончиками пальцев палочку с медным наконечником, легко ударил ею в гонг. Вошел слуга-негр.

Араб велел ему проводить гостя, и через две минуты Коплан оказался на улице.

После недолгого раздумья Коплан решил сообщить Якобсену о своей неудаче.

Он вернулся в центр города и, издали увидев Меллована, уклонился от встречи. Самый настырный его кредитор еще не скоро увидит свои двести фунтов.

Убедившись, что англичанин идет не в «Гранд-отель», Коплан пошел чуть быстрее. Через несколько секунд он переступил порог гостиницы, почтительно приветствуемый портье.

Скандинава в баре он не нашел, но Фридел и Гурский были там и освежали себе горло сильно разбавленным джином.

— Вы не видели Якобсена? — спросил их Франсис, прежде чем заказать выпивку.

— Нет, — ответил Фридел. — Наверное, он скоро придет. А что у вас нового?

— Ничего особенного. Я от Махмудие. Это ничего не дало.

Гурский округлил глаза.

— Вы не смогли с ним договориться? — удивленно спросил он. — А ведь ему нужны такие люди, как вы!

— Конечно, — сказал Коплан. — Плохо то, что он слишком далеко заходит в своем любопытстве. Он старается вас исповедовать, чтобы потом лучше держать в руках. Меня это не устраивает.

Он поднял свой стакан за здоровье обоих приятелей и наполовину осушил его.

Фридел заметил, что на безымянном пальце француза больше нет бриллианта. Он обратил внимание также и на то, что тот берет сигареты из пачки, а не из золотого портсигара.

— В этом захолустье не так много возможностей, — заявил он тусклым голосом. — Особенно для иностранца. Если власти узнают, что вы остались без средств, они вполне могут вас выдворить. Почему вы не обращаетесь в ваше посольство?

На лице Коплана появилась циничная улыбка.

— Ваша идея гениальна, Фридел, — усмехнулся он. — Самое странное, что я об этом не подумал.

Он осушил свой стакан, потом добавил:

— Вы заплатите, а? Скажите Якобсену, что ничего не вышло, но я все равно благодарю его.

Махнув на прощанье рукой, он направился к выходу.

Сумерки надвигались быстро, как во всех тропических странах. Дышать становилось легче.

Не обращая внимания на толпу негров, лениво двигавшихся вокруг него, Коплан направился в сторону «Оксфорда».

Теперь, когда он привык к городу и экзотика потеряла очарование новизны, он начал скучать. Даже короткие встречи с другими европейцами становились жутко скучными. В душе он не хотел ничего: ни ходить, ни читать, ни пить. Если бы случай поставил на его пути женщину, он бы даже не попытался ее соблазнить.

Он медленно шел по мосту через Нил. Уже зажглись уличные фонари. Бросив пустую сигаретную пачку через парапет, он спросил себя, где сможет поужинать, потом его мысли вернулись к Махмудие.

Араб говорил довольно откровенно. Явное предпочтение лиц, имевших нелады с законом, давало вполне четкое представление о его моральных принципах и даже о характере «дел».

Уже подходя к своей гостинице, Коплан заметил, что за ним следует человек. Он бросил на него взгляд и увидел, что это негр с губастым лицом, одетый в своего рода платье, перепоясанное веревкой.

— Мистер Коплан? — спросил он.

— Да, — ответил Франсис, не останавливаясь.

— Вы хотите совершить путешествие?

— Почему бы и нет? — произнес Коплан, сунув руки в карманы. — Ты из туристического агентства?

— Нет, мистер, — ответил суданец, открывая два впечатляющих ряда острых зубов, — но если вы любите путешествовать, идите за мной.

— Куда?

— Недалеко отсюда. Всего десять минут ходьбы.

Коплан слегка пожал плечами и кивнул в знак согласия.

Они прошли в Омбурман — квартал столицы, населенный исключительно местными жителями. Посреди улицы вопили голые дети; возмущенная толстая негритянка шлепала своего отпрыска.

Проводник Франсиса продолжал улыбаться, но ничего не говорил. Время от времени он оборачивался и с симпатией смотрел на Коплана, как будто они были старыми знакомыми.

Следуя за своим гидом, француз вошел в глинобитный дом. Висевшая на проводе голая лампа едва освещала коридор. Подойдя к тяжелой дубовой двери, суданец постучал в нее и сказал что-то на непонятном языке.

Дверь открыла старая негритянка под покрывалом. Двое мужчин вошли в комнату с полом из утоптанной земли, но со стенами, украшенными коврами.

Лежавший на диване темнокожий африканец с грязным лицом приподнялся. Он был одет в сомнительной чистоты бурнус и носил тюрбан.

— Masa el-Khair[1], месье Коплан, — церемонно поздоровался он.

Затем он произнес по-английски:

— Не угодно ли вам сесть в моем скромном жилище? Он указал на кожаный пуф, потом отпустил негра. Коплан сел, уперся локтями в колени.

— Вы хотели со мной познакомиться? — осведомился он, не показывая ни малейшего удивления этим странным приемом.

— Это мое самое горячее желание, — уверил африканец, наливая чай с мятой в две крохотные чашечки. — Ходят слухи о ваших неприятностях. Это верно?

— Возможно, немного преувеличено. Я почти лишился денег, но это ничего. Вы филантроп?

Хозяин дома протянул ему чашку и ответил без малейшей иронии:

— В каком-то смысле да. Я оказываю услуги многим людям. Нужно, чтобы они имели хорошую рекомендацию и не поддерживали слишком тесных отношений с полицией.

— За нее или против? — спросил Франсис.

— Не имеет значения. Полагаю, это именно ваш случай?

— М-м... да, — согласился Коплан с крайней сдержанностью.

— Тогда, — продолжил хозяин, — если у вас широкие взгляды и есть минимум инициативы, думаю, я смогу вам помочь поправить положение.

Вдруг он бросил неожиданно суровый взгляд на своего гостя и добавил:

— Примете вы мое предложение или откажетесь, я требую полного молчания. Это само собой разумеется.

— Согласен.

— Готовы ли вы перевезти в Афины маленькую посылку?

Коплан куснул верхнюю губу.

— Полагаю, речь идет не о сахарном песке? — прошептал он, прищурив глаза.

— Пф... Почти! Для почтенного путешественника, чье описание известно таможенным службам, это станет детской игрой. Именно по этой причине я иногда использую одних и тех же курьеров. Кроме того, я должен им очень доверять, понимаете?

Коплан кивнул головой.

— Понимаю, — сказал он. — Кокаин?

— Героин, — поправил суданец, поднося чашку к губам.

— Сколько?

— Килограмм, в пакетиках по пять граммов.

Коплан похлопал себя по карманам, ища пачку сигарет. Видя его движение, хозяин дома протянул ему шкатулку, инкрустированную перламутром. Франсис взял сигарету с белым табаком и закурил ее.

— Очень опасно, — заметил он после первой затяжки.

— Нет, — возразил его собеседник, снова развалившийся на подушках. — Но может стать опасным, если вы попытаетесь меня обмануть, поскольку на обратном пути нужно везти деньги.

— Я не вижу, какую прибыль вы рассчитываете извлечь из этой операции. Количество слишком мало, чтобы окупить путешествие в Европу и обратно, к тому же надо оплатить мои услуги.

— Я покрою расходы, — сказал суданец. — Большего я не прошу. Так всегда бывает при создании нового рынка сбыта. Вы получите сто фунтов, не считая возмещения затрат на дорогу.

Коплан задумчиво почесал щеку.

— Когда нужно ехать? — спросил он.

— Через три дня. Вы сядете на пароход «Атена» в Порт-Судане. Греческую визу вы можете получить за двадцать четыре часа.

После некоторого размышления Коплан наконец решился:

— Ладно, я согласен. Каковы детали операции?

Суданец нагнулся вперед и заговорил вполголоса, живо жестикулируя темными пальцами.

Коплан слушал его, держа сигарету в углу рта. Он несколько раз кивнул головой.

Наконец тот закончил:

— Я дам вам пакетик, чтобы вы могли как можно лучше изучить способы спрятать двести точно таких же. Товар будет доставлен в «Оксфорд» в течение сорока восьми часов. После этого забудьте обо мне. Одно лишнее слово может стоить вам жизни. Вы согласны на этот риск?

— Согласен, — ответил Коплан. — Одна деталь... Как ваше имя?

— Абдул Джабар. По крайней мере, для вас и афинского корреспондента.

Суданец достал белый пакетик, чуть побольше двух почтовых марок, наполненный порошком.

— Вот образец. Не пытайтесь пробовать наркотик: их могут употреблять все, кроме тех, кто продает.

— Я не сумасшедший, — сказал Коплан, убирая пакетик в карман. — Вы дадите мне денег на покупку билетов на поезд и пароход?

Абдул Джабар встал, подошел к инкрустированному шкафчику, отпер замок, достал деньги и отсчитал двадцать купюр по десять фунтов.

— Этого вам будет более чем достаточно. Путешествуйте первым классом: на греческих судах это недорого. Главное, не оставайтесь в Афинах дольше, чем нужно, после того как будет сделано дело и получены деньги. Вознаграждение получите по возвращении.

Коплан кивнул и сунул деньги в карман.

— Спасибо, — сказал он. — Я буду ждать вашего человека послезавтра, около восьми часов вечера.

Вернувшись в гостиницу, Коплан лег на кровать, но свет не выключил.

То, что Абдул Джабар обратился к нему, не очень удивляло его. У него были все необходимые качества, которые могли заинтересовать торговцев наркотиками. Но правильно ли он поступил, согласившись участвовать в этой махинации?

Подумав с полчаса, он вытянул руку, чтобы выключить свет. Поедет ли он в Афины или нет? Точно он этого еще не знал.

Он заснул.

Проснувшись от яростных ударов в дверь, он раздраженно закричал:

— Ну что там?

— Откройте! Полиция! — ответил грубый голос.

Коплан встал, чувствуя, что у него внезапно сжался желудок. Он машинально бросил взгляд на свои часы: шесть утра.

В дверь снова энергично застучали.

— Ладно! Иду, — буркнул он, вставая.

Он надел брюки, набросил рубашку. Чего от него хотели эти полицейские с антрацитовой кожей?

Они вышибли дверь в тот самый момент, когда он отодвинул засов.

Их было трое, все вооружены и с озлобленными лицами. Двое сразу набросились на него и безо всяких предупреждений нацепили на его запястья наручники.

Потом вошел инспектор в штатском, смерил арестованного взглядом и сухо спросил по-английски:

— Где героин?

Коплан вздохнул. Трюк был отлично организован.

— В левом кармане моего пиджака, — устало ответил он. Один из полицейских схватил пиджак, мгновенно обыскал его и достал белый пакетик, который отдал инспектору.

Тот оторвал уголок, высыпал немного порошка на палец, понюхал его и попробовал кончиком языка.

— Высшее качество, — объявил он с мрачным удовлетворением. Потом приказал своим подчиненным: — Уведите. Я приду через полчаса.

Коплана посадили в машину, стоявшую возле тротуара и окруженную толпой любопытных. Несколько ловких ударов дубинками освободили путь. Машина тронулась с места.

Десять минут спустя арестованный был помещен в одну из камер центрального управления полиции. Оставшись один, Коплан опустился на край нар. Теперь все уже ясно: он не поедет в Афины и Абдул Джабар испытает тоскливый ужас. Власти нигде не миндальничают с торговцами наркотиками.

Около восьми часов утра надзиратель принес кофе и хлеб. Он снял с Коплана наручники, не сказав ни слова. После его ухода время, казалось, остановилось.

Ближе к полудню два полицейских вывели его из камеры и отвели в один из кабинетов инспектора Коссабы, арестовавшего его.

Допрос, проводившийся на английском языке, начался с обычных вопросов. Затем инспектор сообщил причину ареста: хранение токсичных веществ.

— Прежде чем передать ваше дело следователю, я бы хотел выяснить один пункт, — сказал Коссаба. — Советую вам ответить честно. Кто вам передал этот пакетик героина?

— Я имел его еще до приезда в Судан, — заявил Франсис. — Мне передали его не здесь.

— Если это правда, я должен добавить к обвинению дополнительный пункт, — заметил инспектор. — Ввоз наркотиков на территорию нашей республики запрещен. Так что подумайте хорошенько.

— Все обдумано. Я получил пакетик не в Хартуме. Коссаба соединил кончики пальцев, и в его глазах загорелся непонятный огонек.

— Мы очень негативно относимся к некоторым видам деятельности, — сказал он фальшиво, добродушным тоном. — Кроме того, мы не любим, когда над нами издеваются. Вы приехали в Хартум не ради удовольствия проиграть тысячу фунтов в «Гранд-отеле». У вас была цель. Какая?

— Спросите типа, который донес на меня. Он, кажется, хорошо информирован о моих действиях, — сказал Коплан. — Если только ловушку не изобрели вы сами.

Лицо суданца посерело.

— На что вы намекаете? — буркнул он.

— Махмудие могущественный человек, — произнес Франсис.

Озадаченный Коссаба не только секунд с яростью смотрел на него, потом взорвался:

— Не впутывайте в дело таких уважаемых граждан нашего города! И не пытайтесь меня убедить, что вы стали жертвой подстроенной махинации! Это не пройдет! Я хочу знать, кто вам дал или продал эти пять граммов наркотика!

— Не рассчитывайте, что я назову вам хотя бы одно имя, — ответил Коплан так спокойно, что инспектор взбесился.

— Нет? — прошипел он. — Посмотрим...


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8