Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Василий Скопцов (№4) - Школа боя

ModernLib.Net / Боевики / Казанцев Кирилл / Школа боя - Чтение (стр. 1)
Автор: Казанцев Кирилл
Жанр: Боевики
Серия: Василий Скопцов

 

 


Кирилл Казанцев

Школа боя

Некоторое время назад

Они уходили... Под треск красивых, но пустых речей, под медный гром духовых полковых оркестров, под бурные аплодисменты и радостные вопли толпы. Толпа – она везде толпа. Что в российском райцентре Косопузово, что в немецком Нойбранденбурге или Темплине...

Они уходили... Оставляя обжитые и обустроенные не одним поколением солдат городки, полигоны, стрельбища. Оставляя обильно политую кровью отцов и дедов землю потомкам бесноватого фюрера. Уходили в неизвестность, в никуда... Что их ждало на родине? Выжженные солнцем степи? Сырая и темная тайга? Тесные комнаты в полуразрушенной общаге? Или вообще палаточные городки?..

Конечно, "провожающая" сторона, вне себя от радости, что избавилась от столь беспокойного соседства, готова была оплатить обустройство выводимых частей и соединений Группы войск в Германии на родине, в Союзе. Но командный состав Группы, люди циничные и достаточно опытные в такого рода делах, прекрасно понимали – никто из них этих денег не увидит. Они пойдут на счета министерства, а там одних генералов, имеющих слишком тесные дачи, десятки. А ведь еще имеются влиятельные полковники, у которых условия для отдыха тоже заставляют желать лучшего...

Был и еще один немаловажный момент... Офицеры Советской армии всегда стремились попасть служить за границу. И не просто за границу, не в "братские", но такие же, как и родная страна, полудикие Болгарию или Румынию, а сюда, в европейскую по-настоящему Германию.

Конечно, ГСВГ – войска "первого удара", и в случае начала войны жизни им отводилось всего несколько часов. Но когда она будет, та война? И будет ли вообще?.. А сейчас командный состав Группы войск получал многое. Двойной оклад, всевозможные льготы... Плюс свободный доступ к германским магазинам, в которых за смешные, по сравнению с "союзными", деньги и безо всяких очередей можно было приобрести одежду, мебель, бытовую технику настоящего европейского качества.

Собственно, сюда и стремились только для того, чтобы хорошенько "упаковаться" для дальнейшей жизни в Союзе. Три-пять лет до замены – вполне достаточный срок...

Но только теперь, с поспешным выводом войск, получалось так, что этих нескольких лет не было. Конечно, при наличии денежных средств хватит и нескольких дней. Но только где же их взять, эти самые марки?..

Общеизвестно, что один переезд равнозначен трем пожарам. Это если переезжает обычная советская семья. А если переезжает целая Группа войск? Кто там потом будет искать утраченное в процессе переезда имущество? Кому это надо? Спишут...

И командный состав Группы, начиная главкомом и заканчивая самым молодым прапорщиком, только что покинувшим стены школы в Фарцине, очертя голову бросился в "коммерцию". Распродавалось все – горючесмазочные материалы, танковые аккумуляторы, дизельные двигатели, караульные тулупы, постельное белье, обмундирование, пайковые сигареты... Да что уж говорить о материальных предметах! Военные секреты, ум, честь, совесть – все стало объектом купли-продажи!..

Боевая учеба, которой всегда славились части Группы, была полностью свернута. Некогда, знаете ли... Успеть надо так много, а времени – так мало... "Срочники", предоставленные самим себе, брошенные отцами-командирами в казармах, ожидали команды на погрузку и маялись дурью...

Старший сержант Ромоданов, заместитель старшины разведроты мотострелкового полка, не спеша шел по расположению, меж ровных рядов двухъярусных коек. Только что он провел вечернюю поверку, лениво подрессировал "духов" и "лимонов" – солдат первого и второго периода службы – на "подъем"-"отбой"... И теперь ему было скучно...

Старший сержант прекрасно высыпался и днем. Дембельский альбом, перешитая "парадка" – все уже было готово. Постарались "духи", молодцы! Крышку чемодана украшало изображение идущего на взлет лайнера. Под крышкой тоже кое-что имелось... С молчаливого благословения старшины роты, прапорщика Кузьмина, Ромоданов принял посильное участие в разграблении армейского имущества и благодаря этому плотно "затарился" иноземными подарками для всей своей многочисленной родни.

– Леха! – послышалось из темного угла. – Ромоданыч!.. Хады на мой сторона, да!

Старший сержант узнал говорившего по голосу – "зема", ефрейтор Толя Колядин. Тоже почти гражданский человек, "дедушка" Советской армии. Почетное звание... Ромоданов все с той же неспешностью уважающего себя ветерана направился на голос...

В узком проходе между двумя койками стояла пара табуреток, заменявших обеденный стол. На импровизированном столе – кружки, несколько грубо вспоротых банок сухпая, ломти белого хлеба... В бачке золотится жареная картошка – "цивильное" блюдо, доступное в полку только старослужащим и только в ночное время суток.

За "столом", на нижнем ярусе коек – несколько "стариков". "Деды" и приближенные к ним "черпаки"... В центре компании – Толян, весельчак и балагур...

– Накати, зема! – Ефрейтор вытащил откуда-то из-за спины бутылку водки, щедро набулькал в одну из кружек, которую протянул Ромоданову. – За дембель!..

– ...Который неизбежен, как крах капитализма! – подхватил кто-то из "дедов".

Заместитель старшины поболтал налитую в кружку жидкость, понюхал зачем-то... Скривившись, выплеснул содержимое в рот, шумно проглотил... Громко хек-нул, поставил пустую кружку на табурет.

– Закуси, Леха! – Толян уже протягивал алюминиевую ложку. Ромоданов подцепил немного картошки, пожевал...

– Садись, Ромоданыч!.. – Повинуясь повелительному жесту Колядина, чуть приняли вправо и влево двое "черпаков", – Фули делать?.. Посидим, поболтаем... Родину вспомним...

– Бля, а ведь скоро дома будем! – поддержал ефрейтора другой "дед", наводчик-оператор БМР Старинов. И фальшиво пропел: – Будем пить и гулять, будем женщин е...ть и про службу свою вспоминать!.. Ха-ха! Скоро!

Ромоданов недовольно поморщился... Разумеется, он не был поклонником изящной словесности. Сам не обходился без мата. Но и подобной вульгарщины не принимал.

– Ну че, хлопцы?.. – Толян опять разливал водку по кружкам. – Еще по одной?.. За дембель?..

– За дембель! – Кружки с легким лязгом сдвинулись над "столом".

– А ведь дембель-то в опасности... – закусив, бросил Ромоданов. В животе медленно разливалось тепло... Начинал неметь кончик языка. Заместитель старшины быстро хмелел – редко позволял себе спиртное...

– Это еще почему?!. – озадаченно спросил Толян.

– А потому! – набычился Ромоданов. – Кто знает, когда приказ на погрузку будет?..

– Да никто толком и не знает... – отозвался один из "черпаков". – Даже писари в штабе – и те не в курсе...

– Во! – назидательно поднял вверх указательный палец старший сержант. – Никто не знает! Он, может, завтра будет... А может, через месяц! И этот самый месяц нам с вами придется переслужить... Потому что никто нас отсюда теперь самолетами вывозить не будет... И уволят нас только в Союзе... Понятно?

– Да уж... – обескураженно пробормотал кто-то из сослуживцев Ромоданова. – Во попали...

Повисло тяжелое, напряженное молчание. Говорить никому не хотелось.

– Э, да ладно вам! – Толян вытащил очередную бутылку немецкой водки с названием "Русская". – Все нормально будет! Давайте еще выпьем!

С этими словами ефрейтор свернул бутылке "голову", разлил водку по кружкам...

– Поднимаем!..

Выпили... Закусили... Ромоданов, чувствуя, как глубоко внутри разливается тупая, черная злоба, почти с ненавистью посмотрел в сторону входа в расположение, возле которого традиционно спали молодые.

– Вот мы с вами два года, семьсот тридцать дней умирали в этой гнилой Германии... Родине служили... – рассуждал изрядно захмелевший старший сержант. – А салаги службы не видели... И скоро в Союзе тащиться будут... Увольнения, посылки, отпуска...

– Да-а... – поддержал кто-то заместителя старшины. – Несправедливо...

– Ну, ничего! – Ромоданов завелся. – Я им напоследок устрою службу!..

Старший сержант встал с места, начал расстегивать пуговицы на курточке "пэша".

– Да оставь ты их, Леха! – попросил Колядин. – Пусть спят! Им еще завтра пахать!

– Ты вспомни, как сам "духом" был!.. – Заместитель старшины сбросил курточку, оставшись в неуставной тельняшке. – Вспомни сержанта Мазитова! До хера ты у него тащился?! До хера спал?! Но не умер! И человеком стал! Солдатом!

Толян сокрушенно махнул рукой. Да, было такое... Но давно... Он уже и забыть-то про это успел. Ну по крайней мере старался забыть...

– Дневальный! – Заместитель старшины вышел на середину расположения.

Бегом – руки высоко подняты и согнуты в локтях – прибежал дневальный из молодых, громко топая сапогами. Изможденное лицо, впалые щеки, какое-то застарелое отупение в воспаленных глазах... На затянутом до предела ремне болтается штык-нож...

– Товарищ старший сержант! Дневальный по роте рядовой!..

– Отставить! – негромко буркнул Ромоданов. – Знаю, что дневальный... Слушай приказ: "духам" и "лимонам" – подъем. Строиться в сушилке через три минуты, форма одежды – номер один. Время пошло!

– Есть! – Дневальный развернулся через левое плечо и бегом бросился выполнять команду. Уже через минуту по полутемному расположению замелькали тени полуодетых людей.

Старший сержант не спеша, на ходу разминая кисти рук и слегка поводя широкими плечами, вышел в сушилку. Остановился перед реденькой шеренгой наголо остриженных исхудавших пацанов.

– Равняйсь! Сми-ирна! – Подбородки качнулись в сторону и вернулись назад. – Вольно... Товарищи разведчики!..

Сейчас старший сержант явно подражал кому-то из офицеров роты. Вполне возможно, что замполиту.

– ...Вы являетесь элитой армии! И в любой момент должны быть готовы выполнить боевой приказ командования и Родины! В любое время суток вы должны быть готовы вступить в бой с противником! Поэтому сейчас мы с вами проведем внеочередное занятие по рукопашному бою!

Заложив руки за спину, Ромоданов прошелся вдоль строя, заглядывая в лица солдат...

– Свободный спарринг со мной! Тот, кто меня сделает... Короче, будет жить "дедом"! Добровольцы есть?..

Добровольцев не было. "Рукопашка" была коньком старшего сержанта, еще до армии занимавшегося в секции карате. И связываться с ним себе дороже...

– Добровольцев, значит, нет... – с недовольством отметил заместитель старшины. – Никто не хочет жить "дедом"... Ссыте, салабоны?!

Ответом ему была тишина. Молодые стояли опустив глаза. Они действительно боялись... То, что заместитель старшины называл "свободным спаррингом", как правило, превращалось в обычное избиение. А Ромоданов "берегов" никогда не видел. И жалости не знал.

Старший сержант еще раз прошелся перед строем. Взгляд его упал на одного из молодых.

– Рядовой Горный!

– Я! – Солдатик вздрогнул и втянул голову в плечи.

– Выйти из строя!

– Есть! – Босые ноги звонко зашлепали по бетонному полу сушилки.

– Рядовой Горный, сейчас перед вами не я... – старший сержант ткнул себя пальцем в грудь, – сейчас перед вами – военнослужащий блока НАТО! Убей врага!

Солдатик колебался. Ему очень не хотелось быть избитым...

– Ну!!! – Заместитель старшины поднял руки на уровень груди.

Горный тоже принял какое-то подобие боевой стойки... Он уже понимал, что его в любом случае поколотят. И собирался оказать хоть какое-то сопротивление.

Хищно ухмыльнувшись, старший сержант сделал быстрый скользящий шаг вперед. Этот салабон ему не нравился с самого начала. Слишком умный, городской... Слабосильный, но ставит что-то из себя, чмо...

Горный, широко размахнувшись, неловко махнул кулаком. Было заметно, что драться он совсем не умел...

Ромоданов, нырнув под руку рядового, стремительно и точно пробил по корпусу, в печень и селезенку. Солдат задохнулся и скрючился от нестерпимой боли. А старший сержант, захватив его голову, дважды ударил коленом в лицо, вкладывая в эти удары всю свою силу и злость... Отшвырнул вырубленного рядового в сторону – тот тяжело упал на кипу старых шинелей.

– Вот так, – сказал Ромоданов. – Ни хрена вы ни к чему не пригодны, чмошники. Только "чернягу" хавать...

Наверное, он бы продолжил избиение молодых – глаза уже искали следующую жертву, – но в сушилку вошел Колядин. Полуобняв земляка за плечи, тихо зашептал ему на ухо:

– Слышь, Леха, кончай, а?! Пойдем еще по пять капель тяпнем... Там еще осталось...

– Подожди... – Старший сержант подошел к заворочавшемуся на шинелях Горному. – Слушай сюда, боец! Ты проиграл... Поэтому сейчас ты оденешься и принесешь бутылку водки и пачку "цивильных" сигарет! Тебе на это час. Время пошло, солдат!..

Горный приподнял голову. Окровавленное лицо, бессмысленный, "плывущий" взгляд...

– Ты понял, солдат?! – Ромоданов норовил вывернуться из цепких рук "земы". – Время пошло!

– Понял, товарищ старший сержант... – Горный встал на ноги, но его слегка "штормило".

– То-то... – Ромоданов позволил земляку увести себя, но напоследок бросил: – Горный – умыться и вперед! Время идет... Остальные – отбой!

Рядовой Иван Горный прошел в умывальник, поплескал холодной водой в лицо... Саднили разбитые губы, распухший нос не дышал...

– Сука! – На глазах молодого проступили слезы. – Сволочь!

Скобливший бритвенным лезвием писсуар дневальный отвернулся – он не желал становиться соучастником "преступления". Обзывать "старого", даже за глаза, – это, знаете ли, чревато...

Горный не спеша оделся, взял в сушилке бушлат. Вышел из казармы... На улице моросил мелкий противный дождик, дул неласковый ветер. Пронизывал до костей – сырая страна Германия. Чужая, совсем чужая...

Втянув голову в плечи, ссутулившись, солдат направился в сторону кочегарки, где было легче всего преодолеть забор...

Добыть "цивильные" сигареты и выпивку можно было только одним способом – пробираться в город, прячась от патрулей, прогуливающихся офицеров и "вольняг". Немцы за долгие годы фактической оккупации научились вполне прилично "шарить" по-русски. "Припаханный" "стариками" молодой вставал у какого-нибудь гаштета и клянчил у входящих и выходящих немцев то, что от него требовали в родном подразделении. И частенько бывало так, что разжалобившийся замурзанным, жалким видом просителя немчик угощал его... Или давал немного денег...

Однако это можно было проделать днем. А сейчас, глубокой ночью... Да где бы он что взял?!

Но Горный прекрасно понимал, что если он не принесет искомое, то будет избит еще более жестоко... Невыполнение распоряжения "старого" – заявка на бунт. А такого рода бунты в Советской армии подавляются беспощадно. Выхода, казалось, не было...

Солдат остановился у двери кочегарки. Оттуда тянуло теплом и еще каким-то родным, почти домашним запахом... Помявшись, Горный воровато огляделся по сторонам и нырнул внутрь приземистого здания...

Забившись в дальний темный угол, за кучу угля, он устроился у теплой кирпичной стены, прислонившись к ней спиной. "Только погреюсь немного – и пойду..." – сам себя успокаивал солдат. Пригревшись, незаметно для себя он задремал...

Проснулся он только утром... Сладко потянулся, зевнул – впервые за немногие дни службы ему удалось выспаться по-человечески... И тут он вспомнил все то, что произошло вчерашним вечером... Все страхи навалились с новой силой.

Он не выполнил приказа Ромоданова! Он не принес требуемого! Мало того! Он не ночевал в расположении роты...

Теперь его не просто изобьют – его будут "чморить" по полной программе, так, что небо с овчинку покажется... Причем не только "старики" – свой же призыв, пацаны одного с ним срока службы, с молчаливого одобрения "дедов" будут над ним издеваться...

Даже не задумываясь, что и зачем он делает, солдат перебрался через забор и пошел в лес... Отойдя метров на триста, оглянулся на серый бетонный забор части, постоял... Потом отчаянно махнул рукой и бросил: – А пошли бы вы все!..

Сориентировавшись на местности, молодой разведчик Иван Горный потуже запахнул бушлат и направился на запад...

* * *

Ромоданова, уже под утро задремавшего в каптерке роты, поднял на ноги басовитый рык старшины, прапорщика Кузьмина:

– Спишь, ерш твою медь?! Подъем, бля! Тревога!

Старший сержант подскочил на месте, бессмысленно лупая красными припухшими глазами...

– Опять водку жрали, бля! – недовольно пробормотал старшина. Впрочем, без особой злости – "старому" многое можно. – Давай поднимайся, рыло мой. Команда на погрузку поступила...

Что такое погрузка мотострелкового полка – лучше не рассказывать. Суета, беготня, поиски проволоки и колодок, которые готовили заранее, но которых никогда не хватает... Боевые машины не хотят выходить из парка, ломаясь в самый неподходящий момент, и многотонную технику приходится затаскивать на платформы чуть ли не на руках...

Короче, отсутствие рядового Горного было обнаружено только в Союзе, на новом месте постоянной дислокации части. И старшина роты, и его заместитель, не желая быть наказанными, в один голос утверждали, что видели солдата в эшелоне... Молодые единодушно подтвердили сказанное...

Разумеется, были проведены поиски силами подразделения, потом всего полка... После того, как солдата не нашли, было возбуждено уголовное дело по факту самовольного оставления части. Проведено формальное расследование, по окончании которого рядовой Иван Горный был объявлен во всесоюзный розыск...

Наши дни

Глава 1

<p>1</p>

Поздняя осень... Грачи улетели... Да и других птиц слышно не было. Тоже улетели. Вслед за влекомыми куда-то холодным ветром полотнищами туч, которые цеплялись за горные вершины, а из образовавшихся прорех сыпалась на землю ледяная кашица, смесь дождевых капель и мелкого сырого снега. Недавняя "зеленка" сейчас стояла бесстыдно-голая и не могла уже служить укрытием, как летом...

Полевой командир отряда чеченских "непримиримых", в недавнем прошлом инженер-строитель Салаутдин Даудов, стоя на склоне горы неподалеку от убежища своего отряда, задумчиво глядел на низкое небо и думал о том, что пора ему уходить. На зимовку, в Грузию...

Насчет "недавнего прошлого" Даудова сказано, конечно, несколько громко... Последнее, что им было построено за последние десять лет, – убежище-схрон, в котором сейчас находился костяк его отряда. А в совсем уже недавнем прошлом полевого командира была война... Только война, и ничего больше...

Не за веру, не за идею мирового джихада или за суверенитет республики, которую не на всякой карте-то можно было найти... Правоверный мусульманин и природный вайнах, Даудов вовсе не был фанатиком. И в войне его привлекали не идеи. А те деньги, что платили за участие в боевых действиях. Такая уж это была война...

Человек трезвомыслящий, он прекрасно понимал, что одними молитвами сыт не будешь. Хоть пять раз в день молись, хоть двадцать пять. И к идее суверенитета относился скептически. Хорошо, получат они самостоятельность... Отгородится Россия, богатый сосед, которого они привыкли "доить" с 1991 года, "колючкой" и пограничными постами... И как же тогда зарабатывать на жизнь?! Грабить грузин?! Так это они и их заокеанские хозяева сегодня такие добрые, пока неспокойная Чечня создает очаг напряженности на окраине "империи зла". А вот если чеченцы обратят "благосклонные" взоры на их собственные богатства... Да кому это понравится?!

Кроме того, каждый вайнах – сам себе режиссер. Никто из чеченцев не желает подчиняться своему же соплеменнику. Значит, встает проблема дележа власти, при которой рано или поздно, но неминуема гражданская война... И не надо говорить про мирный созидательный труд, к которому так стремятся вайнахи после десятилетней войны! Даже те, кто когда-то и умел работать, давно разучились! А выросшей за это время молодежи такое слово – "работа" – вообще незнакомо. Зачем упираться с утра до вечера, зарабатывая какие-то копейки, если можно просто взять автомат и отобрать у кого-нибудь из ближайших соседей столько денег, сколько необходимо для достойной жизни?!

Короче говоря, Даудов прекрасно понимал, что победа его земляков-единоверцев и в этой, второй чеченской войне ни к чему хорошему не приведет... Наоборот. Отбросит республику на много лет назад, на границу Средневековья...

Поэтому полевой командир не связывал своего будущего с мятежной республикой. Нечего здесь делать... Тем более что за много лет войны он нажил себе массу врагов. И не только из числа федералов...

Сразу после окончания института Салаутдин вынужден был пойти в банду, которая занималась грабежом проходящих по территории республики поездов и автокараванов. Не потому, что с детства был склонен к разбою, как, впрочем, каждый второй нохчо. Просто другой работы не было... Строительством никто не занимался, разве что удачливые бандиты строили себе роскошные дома в своих аулах. Но инженеру там делать было нечего...

Потом была первая чеченская... В той войне Салаутдин не только выжил, но и сумел немного "приподняться". У него появился собственный отряд. Или, проще говоря, банда. Десяток "отмороженных", но прекрасно умеющих обращаться с оружием бойцов.

После Хасавюртовского соглашения, когда Россия признала свое поражение в этой войне, в жизни Даудова возникли некоторые проблемы. Привыкший жить разбоем, он вдруг обнаружил, что грабить некого... Нет, можно, конечно, ходить в дальние рейды на Ставрополье или в Дагестан. Но только там можно и остаться... Возрождающееся Терское казачье войско добровольно взвалило на себя обязанности по охране границ земли Русской. И частенько теперь случалось так, что такие походы обходились без прибыли, но с потерями...

Поэтому пришлось немного "крутиться" внутри республики. Жить по закону сильного. Сегодня у меня больше людей и оружие в руках – значит, ты мне плати! Власть администрации законно избранного Масхадова дальше Грозного не распространялась. А в районах каждый местный амир творил то, что считал нужным и правильным...

Аллах знает, чем бы это все закончилось – много врагов нажил себе Салаутдин. Многие оскорбленные бойцами полевого командира жаждали увидеть его кровь и внутренности. Но только тут началось вторжение в Дагестан. Проще говоря, новая война...

Конечно же, и сам Салаутдин, и его люди встали под зеленое знамя... Что, впрочем, не мешало им в перерывах между стычками с федералами, установками фугасов, обстрелами колонн заниматься старым добрым грабежом и разбоем...

На этот раз Даудов был умнее. Большая часть поступающих к нему долларов уходила на заграничные счета. Нет, не в Европу – там тоже побаиваются террористов, а имя полевого командира оставалось в "черном" списке российских спецслужб. И не в Америку – поддерживая, "подогревая" террористов из-за океана, "янкесы" вовсе не стремились переселять их в свое узаконенное благополучие. На расстоянии чернобородые воители выглядели как-то пристойней – ну, типа борцы за свободу и справедливость... Гордые и независимые моджахеды... А вблизи – бандиты бандитами. Беспредельщики. Хуже отвязных негров из Гарлема...

Турция... Нормальная мусульманская страна, но в то же время европейская, не настолько дикая, фундаменталистская, как Эмираты. И к чеченцам здесь относились спокойно. Особенно к денежным чеченцам. А деньги у Салаутдина были...

Сейчас, поздней осенью, когда военный сезон был закончен, Даудов большую часть отряда распустил на зимовку, по домам, в родные села... Этим людям ничего не грозило. Они не нажили себе столько врагов, сколько нажил он. И местная администрация ничего им не сделает. Можно говорить и обещать Москве все, что угодно. Но нохчо никогда не предаст другого нохчо. Особенно в том случае, когда он способен немного заплатить за спокойствие...

Так что люди Салаутдина спокойно перезимуют в теплых домах, со своими семьями, а весной, когда деревья и кустарники покроются молодой клейкой листвой, когда пресловутая "зеленка" будет в полной мере соответствовать названию... И, что самое главное, когда в республику потоком пойдут "зеленые", собранные братьями-мусульманами (да и не только ими) всего мира на эту войну... Вот тогда отряд Салаутдина опять соберется в условленном заранее месте и продолжит партизанские действия. Во имя торжества ислама во всем мире и... во имя собственного кармана...

– О чем задумался, командир?.. – Вопрос у самого уха прозвучал неожиданно, и Салаутдин с трудом сумел удержать себя в руках, не дернуться. Узнал голос спрашивающего... Руслан Хабаев, Русик... Ближайший помощник, незаменимый разведчик и дальний родственник командира.

– Скоро снег в горах ляжет, Русик... – не поворачивая головы, поделился своими мыслями Даудов. – Пора уходить...

– Пора... – эхом откликнулся Хабаев.

Он тоже не мог оставаться на родине. Зимовка для него закончилась бы также плачевно – он слишком давно был рядом с командиром, принимал участие во многих его делах. И благодаря этому имел не меньшее число кровников...

Было еще несколько человек, которым зимовка здесь могла выйти боком. Салман и Лечи, два бойца из числа наиболее доверенных, а также Михась и Серега, наемники-хохлы... Последним двоим было все равно, куда отправляться... Ни родины, ни флага, как говорят русские...

Эта пятерка и являлась костяком отряда Салаутдина. Вполне естественно, что и платили им побольше, чем остальной "пехоте". И было за что платить... Ну, Русик – разведчик. Это понятно... Салман и Лечи не блистали особыми талантами, но с оружием – автоматами, пистолетами и ножами – обращаться умели виртуозно и обычно выступали в роли телохранителей командира... А Салман еще к тому же отменный повар... Михась – взрывотехник... Причем не талантливый самоучка, нахватавшийся верхушек на войне, а настоящий диверсант – в свое время хохол прошел подготовку в лагере самого Хаттаба. Да и в армии, еще в Советской, был сапером... Ну а Серега – снайпер... Вот такая команда из числа наиболее доверенных бойцов, с которой Даудов собирался уходить горными тропами на зимовку в дружественную Грузию.

– Там Хамид пришел, – сообщил командиру Руслан. – Говорит, что ты нужен... Срочно.

Хамид – племянник Салаутдина. Сын его младшей сестры, Халиды, которая сейчас жила с мужем в ближайшем селе. Вторая сестра, старшая, Пасихат, еще в первую войну уехала в Россию, в Сибирь. Рано овдовевшая женщина спасала своего единственного сына, увозя его подальше от взрывов бомб и снарядов.

– Иду. – Даудов развернулся. Стоящий за его спиной Руслан почтительно отступил в сторону, освобождая проход командиру. Пропустив его мимо себя, пристроился сзади. Шаг разведчика был неслышен... Вроде и не человек идет, а дух бестелесный плывет над землей...

"Хороший воин, – с удовольствием подумал Салаутдин. – Достойный моджахед..."

По едва заметной тропке боевики прошли к схрону, своего рода бункеру, оборудованному по примеру "лесных братьев" послевоенной Западной Украины... Еще в раннем детстве Даудов видел такие в кинофильмах и, когда пришло время искать надежное укрытие, в полной мере использовал свою фантазию и образование для обустройства убежища...

Входная дверь, скорее люк, был замаскирован под большой старый пень. Имелся и второй, "аварийный" выход. Через почти стометровый подземный тоннель, начинавшийся в самом темном, дальнем углу схрона, можно было попасть в густо поросшую кустарником ложбину на обратном склоне горы.

Пенек, с виду неподъемный, крепко вросший в землю, легко откинулся в сторону на хорошо смазанных дверных петлях. Из открывшегося круглого светлого отверстия пахнуло теплом...

По короткой лесенке Салаутдин спустился вниз. Вслед за ним легко, как большая и сильная кошка, спрыгнул Руслан.

Большая комната с дощатыми полом и потолком, опоры вдоль стен из деревянного же бруса. В центре комнаты – стол, который использовался моджахедами как для приема пищи, так и для чистки оружия. Над ним – керосиновая лампа по типу "летучая мышь". Слава Аллаху, с керосином, пусть и паршивого качества, в мятежной республике проблем не наблюдалось. За столом, с кружкой горячего чая в руке, сидел двенадцатилетний Хамид...

Увидев дядю, мальчик поставил кружку на стол, встал с места. Сделав шаг вперед, поздоровался:

– Ассалам алейкум, дядя.

– Ваалейкум салам... – ответил командир, протягивая племяннику руку.

Тот уважительно взял ее двумя худенькими ладошками, несколько раз встряхнул.

– Как добрался? – поинтересовался Салаутдин, устраиваясь за столом напротив племянника. – Как здоровье родителей? Как дела дома?

– Слава Аллаху, все здоровы, – солидно ответил мальчик. – Добрался хорошо, федералов по дороге не встретил. А вот дома...

Тут ребенок немного смутился.

– Что-то случилось? – пришел ему на помощь Даудов.

– Не знаю... – сейчас мальчишка выглядел растерянным. – Мать послала к тебе, сказала, что ей срочно нужно тебя увидеть. И больше ничего не сказала...

Чеченские дети взрослеют рано. Еще пара лет – и малец займет свое место в отряде дяди... То, что его не посвятили в суть каких-то семейных проблем и отправили на ночь глядя в горы, было дурным знаком. Значит, действительно случилось что-то серьезное и Халиде нужна помощь брата...

– Хорошо, – решил Салаутдин. – Этой ночью я приду в село... Ты с нами пойдешь?..

– Нет, – беспечно отмахнулся мальчик. – Я сам добегу...

– Смотри, как знаешь... – Салаутдин с равнодушным видом пожал плечами. Но про себя любовно отметил: "Мужчиной растет. Настоящий джигит! Волчонок..."

Считая разговор законченным, Хамид вышел из-за стола и направился к ведущей наверх лесенке. Остававшийся у входа Руслан помог мальчику взобраться, после чего прикрыл крышку люка. Оглянулся на командира – ну, что теперь?..

Командир поманил разведчика к себе. Когда тот приблизился, сказал ему вполголоса:

– Проводи мальчишку... Только так, чтобы он не видел. Заодно посмотришь дорогу – мы выйдем следом за тобой, через полчаса.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22