Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Неотразимая (Том 1)

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Кауи Вера / Неотразимая (Том 1) - Чтение (стр. 8)
Автор: Кауи Вера
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      - Конечно, жиголо с опытом ценится высоко, но что ты собираешься делать, когда твоя красота вся изойдет?
      - Ну да, - поддержала ее Касс, - если ты всю ее растратишь? - Она с мягкой улыбкой встретила его взгляд.
      - Марджери права, - сказал Дан, не вступая в пререкания с Касс. Действительно, нехорошо со стороны Харви, что он держит ее так долго под покровом тайны.
      - А ты бы тут же затащил ее под другие покровы? - вкрадчиво спросила Касс.
      Он задумчиво посмотрел на нее.
      - Когда-нибудь, дорогая моя Касс, тебя повесят за твой язычок. Улыбка раздвинула его губы. - И по заслугам.
      Касс покраснела, а Дан довольно рассмеялся. Марджери хихикала, довольная, что на этот раз досталось не ей.
      - Сознайся, неужели у тебя на этот случай ничего не припрятано в кармане? - лукаво спросила она.
      - Припрятано, да не там, - пробормотала Касс, все еще в обиде на Дана.
      - Да, у меня есть планы... - Дан решил не заводиться.
      - Я так и знала! - воскликнула Марджери. - Давай, рассказывай.
      - Но пока я не увидел ее, я не знаю, каким именно воспользуюсь. Видишь ли, все зависит от того, что она собой представляет.
      Касс фыркнула:
      - Ричардова дочь!
      - Даже она. Не стоит забывать, что существуют две различные теории относительно преимущественного влияния среды или наследственности, но в данном случае, если нам известно, что можно было унаследовать от Ричарда, мы имеем очень слабое представление о ее среде.., только то, что приют, где она росла, наверняка мало похож на этот дом, который, насколько я могу судить, потрясет ее совершенно! - Он удобно скрестил ноги. - Представь себе, каково обнаружить, что ты больше не безымянный ублюдок, а Темпест хотя и внебрачный ребенок - и что твоим отцом был Ричард, "король" Темпест, суперзвезда и миллиардер. Все это, я думаю, надолго собьет ее с ног. А когда она окажется здесь и увидит все это великолепие, она тут же созреет. - И он с удовольствием принялся обдумывать этот вариант.
      - Но как? - заинтересованно спросила Марджери.
      - Мы дождемся момента, когда она будет выведена из равновесия, - и собьем ее с ног! При этом мы станем обращаться с ней как следует обращаться с тем, кем она стала, - с богатейшей женщиной мира.
      Рот Марджери приоткрылся. Со страхом и благоговением она смотрела на сияющую улыбку Дана.
      - Конечно! Как же я об этом не подумала? Это то, что надо!
      - Начнем с Парадных апартаментов, я думаю. - Дан взглянул на Хелен. Ты согласна?
      Хелен вышивала, склонив голову над рукоделием, лица ее не было видно.
      - Теперь это ее дом. Она может делать здесь все, что захочет. Приглушенный голос звучал ровно.
      - Так, да не совсем! Она должна быть очень взволнована. Всем известно - и она не может не знать, - что Мальборо - это твой дом, Хелен.., он тобой создан.
      Она будет лежать в постели не шевелясь, чтобы не потревожить всего этого зелено-золотого великолепия.
      Марджери всплеснула руками.
      - Она будет испугана до смерти!
      - А когда она придет в себя и оглянется кругом, что она обнаружит?
      - Кинжал под лопаткой? - предположила Касс.
      - Семью. - Он снова не обратил на Касс внимания. - Оставшихся без денег членов семьи, отверженных, израненных, но не склонивших головы, мужественно переносящих бедствия.., благородно-трагические, отказавшиеся от всего, но полные решимости пройти весь путь до конца. Да ей просто повезет, если она сумеет это выдержать!
      - Мы все читали "Ребекку", - сказала Касс.
      А Марджери, неспособная воспринимать иронию, серьезно подхватила:
      - Ну конечно! Обыкновенный человек испугается денег в таком количестве, которое досталось ей. Не будет в состоянии распорядиться ими. Ведь то и дело слышишь о людях, которые проматывают целые состояния, растрачивают деньги на какие-нибудь дурацкие религиозные культы и даже кончают банкротством! Огромное богатство - это огромная ответственность, добавила она добродетельно, при том, что сама никогда не была отягощена богатством. - Если мы хорошо разыграем свои карты, она будет только благодарна, что мы помогаем ей нести это бремя.
      - Разумеется, мы должны разыграть свои роли, - предупредил Дан. - Это означает быть вежливыми, любезными - в благородно-трагическом стиле. Печальный вздох, укоризненный взгляд.., но не больше, ни одного слова протеста. И никакого жеманства. Я имею в виду вас, графиня. Никаких кислых мин. Только твоя собственная добросердечная натура. Крошка Марджери Боскомб из Небраски, чья матушка вышла замуж за "короля" и была вознесена в его замок. Что же, наша маленькая мисс Никто внезапно становится большой мисс Все. Да под ней ноги будут подгибаться.
      От такого потрясения она размягчится, и мы сумеем без труда заронить в нее свои идеи. Затем взрастить их - и получить урожай! Но первый шаг предоставьте сделать мне. Такова моя цена.
      - Ха! - Касс выпрямилась, блестя глазами. - Понятно! Что ты собираешься делать? - промурлыкала она. - Соблазнить ее?
      Дан удостоил ее ледяным взглядом:
      - Ты сомневаешься?
      Она покачала головой.
      - Ни одной минуты. Я думаю, ты справишься с ней раньше, чем она успеет достать из багажа зубную щетку.
      - Что же, ради большой цели следует идти до конца, - ответил Дан. Если это, конечно, не твой собственный конец. Но так далеко я идти не намерен.
      - А как насчет нее? - лукаво спросил Дейвид. - Ты уверен, что она не успела набить руку в любимых тобою играх и развлечениях?
      Дан улыбался, прищурив глаза.
      - Развлечения ее, игры - мои.
      Негромкий стук возвестил появление Мозеса, дворецкого. Его черное лицо было спокойно, но глаза горели от волнения.
      - Только что звонили с посадочной полосы, мэм, - обратился он к Хелен. - Самолет мистера Грэма должен приземлиться через пять минут. Я выслал туда автомобиль.
      Хелен подняла взгляд, руки ее замерли, затем она отложила рукоделие.
      - Спасибо, Мозес. - Она посмотрела на часы. - Я думаю, ужин сегодня будет попозже... Скажем, в восемь тридцать.
      - Очень хорошо, мэм. - И Мозес исчез.
      Марджери вскочила на ноги, нервно теребя пальцами бусы.
      - Сядь! - резко скомандовал Дан. - Давайте соблюдать всю мыслимую вежливость, но не будем забывать, кто мы! Никакой враждебности, я прошу вас, но и никакой униженности! Несмотря на свои только что обретенные деньги, она, в сущности, осталась ублюдком, лишенным имени, и у нее масса причин, чтобы нервничать. Она приходит к нам, а не наоборот. Ей надо будет свыкнуться с новыми обстоятельствами, обстоятельствами, которые уже давно составляют часть нашей жизни. Держитесь этой линии и не отступайте! Неважно, кем она стала сейчас, мы остаемся теми, какими были, и если вы прислушаетесь к моим советам, и дальше будем такими же! Помните об этом! Для нее мы богаты и сильны.
      ***
      "Она очень высокая, - писал Дейвид, - с золотисто-белокурыми волосами и потрясающе красивая. Помнишь, как Теннисон писал о Мод? Это в точности про нашу Элизабет! Отнюдь не податливая, робкая и неуверенная девица. Мы заполучили крепкую штучку, острую, как иголка, и, надо тебе сказать, она знает, как кольнуть побольнее!
      О Дэв, если бы только видел, как все происходило!
      Это же готовый сценарий! Поглядел бы ты только на их лица! Все мы видели ее фотографию, но из всех один я знаю, как фотокамера может лгать. Потому что во плоти она действительно потрясает. Как она идет! Как в торжественной процессии. При всем при этом она вполне Темпест... Забавно, правда? Относительно этого не может быть никаких сомнений. Ричард не совершал ничего случайного.
      Но возвращаясь к ней... Я никак не могу начать, хотя мне просто необходимо рассказать кому-нибудь.
      Ее самообладание переходит все границы. Мне понадобится твоя помощь, Дэв. Очевидно, нужно гораздо большее, чем унаследованные миллионы, чтобы затронуть ее. Уже стало ясно, что она не польстилась на продемонстрированный перед нею шарм Дана и не согнула шею под тяжестью богатства Темпестов.
      Ее история - это чистый Диккенс. Таинственная мать (кто, черт побери, это мог быть?). Воспитывалась в приюте, с шестнадцати лет предоставлена самой себе и, Бог мой, неплохо справилась! Она не даст задурить себе голову ни нам, ни кому другому. И ей на всех наплевать. Она не нуждается в одобрении либо согласии.
      Никаких подходов, никакого желание снискать доверие. Вот она здесь. И ты должен подойти к ней. Но, Бог мой, к ней стоит подойти! Что за лицо! Ты поймешь, о чем я, когда узнаешь, что я пытался запечатлеть его на холсте.., не смейся, я действительно пробовал! Она необыкновенно привлекательна - и непостижима. Знаешь, как иногда в магазинах мебель покрывают пластиком? Примерно то же самое с ней, только она-то покрыта не пластиком, а листовым стеклом. Удивительное сочетание противоречий. Безымянная (до сегодняшнего дня) незаконная дочь выглядит как потомок тысячелетиями старательно подбиравшихся родов. Но тепла в ней не больше, чем в сверкающем бриллианте. И когда подходишь ближе, тебя обдает холодом. Стоит ли говорить, что Дана слегка прихватило морозцем.
      В одном можно быть уверенным. Ричард знал, что делает. Единственно, чего мы не можем понять, - почему? Касс, конечно, ходит крутом и мрачными предсказаниями словно старается оправдать свое имя.
      Ударили в гонг... Пора идти переодеваться к ужину.
      Мы устраиваем в ее честь великосветские приемы. Ты представляешь Парадные апартаменты, королевская пышность, сервизы Людовика XVI.., и так далее. Подожди. Я вернусь так скоро, как только смогу".
      Дан одевался к ужину, завязывая галстук идеальным узлом, когда дверь его гардеробной распахнулась и ворвалась разъяренная Марджери, что, однако, не помешало ей быть одетой с убийственным шиком в черный атлас, с тремя рядами жемчужных бус.
      - Чего теперь стоят твои прекрасные планы? - прошипела она.
      Дан кивком головы отправил прочь лакея, и тот немедленно исчез.
      - Я думаю поменять планы, - весело проговорил он, нисколько не сбитый с толку и не обеспокоенный.
      - Подонок! - выведенная из себя, закричала Марджери.
      - Шлюха!
      - Ну скажи, чего она, по-твоему, стоит?
      - Многого - гораздо больше, чем я думал.., или рассчитывал. - Он засмеялся. - Представляешь, что она сказала, когда я показал ей Парадные апартаменты? "Как красиво. Зеленый - мой любимый цвет..." - Дану это казалось удивительно забавным. Он взял со стола часы, почти вовсе лишенные толщины, чистого золота, марки "Эгерле Кутюр".
      - Она не отдаст ни пенни, - простонала Марджери. - Тебе не удастся ничего выцарапать у нее из кармана - либо из какого другого места.
      - Если бы я надеялся, что ты в состоянии расплатиться, я бы побился с тобой об заклад...
      - А если бы я выиграла, как бы ты сумел расплатиться? Твое досье, как и мое, черным-черно.
      - Однако моя репутация не в таких клочьях... Ну, ну, потише. - Он перехватил за запястье ее поднятую для удара руку, завел ее назад так грубо, что она задохнулась от боли. Пока она пыталась освободиться, он потянул носом воздух. - Что-то мне мерещится запах бренди, заглушенный ароматом "Джой". - Он злорадно рассмеялся. - Что, достала она тебя?
      Марджери выдернула руку с такой силой, что откачнулась назад и ударилась о ручку комода.
      - Ой! - На глазах ее выступили слезы. - Ублюдок! Надеюсь, тебе не перепадет от нее ни цента!
      - Ну, мне нужно гораздо больше! - Он пригладил перед зеркалом блестящие волосы, взял оправленную в серебро щетку, несколько раз провел по волнистым волосам. - Ты забываешь, что она женщина. - Он опустил щетку и задумчиво взглянул на свое отражение. - Во всяком случае, надеюсь... - Он снова прибегнул к щетке. - А мне ли не знать женщин? - Он улыбнулся ей в зеркале. - И тебе ли не знать об этом?
      Марджери бросила на него сердитый взгляд. Дело было давно. И ничего хорошего из этого не вышло.
      Дан засмеялся. Угадать реакцию Марджери ничего не стоило. Ей хотелось выругаться.
      - Оставь слова дуракам, - посоветовал Дан. - Нежная улыбка творит чудеса. Мужчина не может устоять перед улыбкой женщины.
      Губы Марджери дрогнули.
      - Уж ее-то улыбка способна заморозить океан!
      Дан чуть нахмурился.
      - Да, разумеется, ее легкой добычей не назовешь.
      Но будь уверена, дорогая, какова бы она ни была, я скоро это выясню.
      - Тогда дай мне знать, ладно? - встрепенулась Марджери.
      Дан положил в карман чистый носовой платок, зажигалку, ключи.
      - Предоставь это мне, - посоветовал он доверительным тоном. - Я знаю, что делаю.
      Великолепные двери Парадных апартаментов открылись на его стук, и одна из горничных, Линетта, провела его в гостиную. В этот момент Элизабет Шеридан вышла из своей спальни, поправляя жемчужную серьгу.
      - О, замечательно! - реакция Дана была непосредственной, теплой. - Вы возникли на пороге совершенно волшебно. Я даже испугался, что вас может сдунуть, когда дверь откроется...
      - Разве она еще не открылась?
      Он восхищенно рассмеялся.
      - О, вы действительно мне нравитесь! - воскликнул он. - Какая освежительная перемена.
      - Вы хотите сказать "освежающая"?
      - Разумеется, вы правы. Но, Боже, как вы похожи ни Ричарда!
      - Да, мне часто говорят об этом.
      - Но это правда. Поверьте мне, я понимаю в таких вещах. Даю вам слово - как правило, мое слово здесь последнее.
      - Ну так пусть там и остается...
      Она видела его насквозь. Сука! - подумал он, продолжая лучезарно улыбаться.
      - Знаете, я на вашей стороне.
      - Почему?
      - Я думаю, вы выиграете.
      Ее глаза остановились на нем, и он почувствовал себя мелким, ничтожным под увеличительным стеклом микроскопа.
      - Да... Я думаю, вы всегда выбираете выигравшую сторону.
      Из спальни вышла Линетта и подала Элизабет вечернюю сумочку того же глубокого темно-зеленого, почти черного цвета, что и платье, о котором Дан с пониманием заметил:
      - Сен-Лоран?
      - Копия. У меня больший, чем у манекенщиц, размер.. Но я неплохо шью.
      - Так вы его сами сшили! - Это произвело на него впечатление. Вряд ли Марджери в состоянии даже вообразить такое.
      - Нас учили шить в приюте Хенриетты Филдинг.
      Предполагалось, что нам это может пригодиться.
      Он слушал невнимательно.
      - Но теперь вы можете позволить себе покупать оригиналы - причем в любых количествах. Очевидно, что вы обладаете вкусом. Теперь же у вас будут еще и деньги.
      Платье было из тонкого шелкового джерси, облегающего фигуру, обрисовывающего грудь и талию, перехваченную поясом, отделанным полоской бледно-розового атласа, который завязывался спереди мягким узлом. Узкие рукава доходили до запястий, к глубокому V-образному вырезу была приколота изумительная темно-красная роза.
      - Вы вполне гармонируете с окружением, - похвалил ее Дан, обводя рукою зеленое и золотое великолепие комнаты. - Вам здесь удобно, я надеюсь? - В голосе Дана звучала забота, словно администратор отеля разговаривал с важным постояльцем.
      - Вполне удобно, спасибо.
      - Может быть, спустимся вниз?
      - Конечно, пожалуйста.., но на чей уровень?
      Ох, остра на язык, думал он злобно, ощущая, как сжимаются кулаки, чувствуя, как ему трудно владеть собой. Она вызывала у него желание показать зубы. И проверить их остроту на ее косточках.
      Гостиная, куда он сопроводил ее, была выдержана в желтых тонах и отделана белым. Ковер, портьеры, мебель были белыми, сверкали зеркала и две огромные, в несколько ярусов, люстры, комнату украшали картины и масса белых цветов. Платье Элизабет Шеридан резко выделялось на фоне затянутых шелком стен и тяжелых бархатных портьер с фестонами и кистями.
      - Теперь, - сказал Дан, - кажется, пришло время мартини.
      - Можно я посмотрю, как вы смешиваете мартини?.
      Мне всегда хотелось научиться.
      - А я всегда готов учить.., чему угодно.
      Он подвел ее к великолепному портрету жившего в восемнадцатом веке Темпеста. Фрэнсис Темпест, гласила золотая доска, которую Дан открыл, как дверцу. За ней находился полностью укомплектованный бар. Дан достал большой кувшин и чашку с кусочками льда и высыпал лед в кувшин. Затем, взяв бутылку "Noille Prat", налил столько, что жидкость закрыла лед целиком. Покрутил кувшин так, что его бока покрылись маслянистой пленкой. Затем слил жидкость. Залил лед джином "Tanqueray". Размешал серебряной ложкой с длинной ручкой. Взял два бокала для мартини на длинных ножках и наполнил их. Последним штрихом был ломтик лимона, который нужно было чуть сдавить, прежде чем бросить в бокал. Дан вручил ей один.
      - Вот, - сказал он, - это мартини. Если вам приготовят его по-другому - не верьте, а главное - не пейте.
      - Выглядит убийственно. - Она критически приглядывалась к своему бокалу.
      - Так и есть. Но только до тех пор, пока вы не научитесь пить, не пьянея, в то время как все остальные не выдерживают... - И, как бы демонстрируя это, Дан сделал глоток.
      Она только пригубила.
      - Я чувствую только лед.
      - Зато сейчас ощутите тепло.
      Он подвел ее к мраморному камину, над которым висел еще один чудесный портрет Хенриетты Темпест, в платье из тончайшего шелка и изумрудах, стоивших целое состояние, датированный 1817 годом.
      - Элизабет - могу я называть вас Элизабет? Вы - девушка моей мечты.
      - Я думаю, вы мечтаете о моих деньгах.
      Его рука, державшая бокал, не дрогнула. Что она, радаром пользуется, что ли?
      - Я живу надеждами, - скромно ответил он и добавил печально:
      - Теперь...
      - Да, это все, что он вам оставил.
      Она села в уголок изящного дивана времен Людовика XVI, позолоченного и обтянутого лионским шелком яркого, солнечного желтого вдета.
      Он весьма небрежно уселся рядом.
      - Кстати, вы представляете, что он вам оставил?
      - Очень много.
      - Слишком скромно сказано. Он оставил вам все!
      Сейчас вы могли бы купить благодаря вашим деньгам целую страну или даже две. Рокфеллеры, Ротшильды... - Дан посмотрел на ее бокал. - Пейте! поторопил он ее. - Теперь, когда вы умеете делать мартини, вам надо научиться его пить. И что" же вы собираетесь делать со всем вашим богатством?
      - А вы что посоветуете?
      - Тратить, разумеется.
      - Как вы?
      - Я отлично это умею.
      Она глотнула мартини.
      - Почему вы так сосредоточены на деньгах?
      - А что еще есть на свете?
      Как это мы так далеко зашли, подумал он.
      - Я хочу сказать, что вы без этих денег?
      - Бедна, - ответила она.
      - А с ними вы - все...
      - Вы так понимаете мою теперешнюю ситуацию?
      Ох, и сука же она. Такая же холодная и жесткая, как ее глаза. Он просто должен одолеть ее.
      - Будет правильно, если вы будете так считать, - сказал он серьезным тоном. - Обычно люди в вашем положении.., очень уязвимы. Нуждаются в совете. Ноя не думаю, что вам когда-нибудь понадобится совет.
      - Не понадобится.
      - Да... Вы кажетесь женщиной, которая дает себе отчет в собственных мыслях. - И в моих тоже, подумал он. - Это необычно для женщины. Но... Глаза его смеялись, в то время как язык жалил. - Вы ведь не слишком женственны, правда?
      Он был ошеломлен тем, что она восприняла его реплику всерьез.
      - Да, - ответила она. - Не женственна.
      - Вы действительно не подходите под это определение, - пробормотал он, разглядывая ее пристально, будто хотел снять мерку. - Но я должен сказать, что с расстояния, которое делит нас, вы выглядите безупречно.
      - Как ваши манеры, - ответила она, допивая бокал.
      - Я знаю свои возможности, - скромно заметил он, взяв у нее пустой бокал.
      - Прекрасно. Я тоже.
      И еще как! Он кипел, заново наполняя их бокалы.
      Ничего не выходит. Она каждый раз ухитряется опередить его. Хуже того. Она совершенно точно видит, что он делает, и ей наплевать. Он не привык к равнодушию.
      Волнения, желания, предвкушение или сомнение - но не равнодушие! Это выводило его из себя. Он не представлял себе, как это может быть. Впервые в жизни он не производил никакого впечатления.
      - Как вы на все это смотрите? - спросил он доверительно, подавая бокал.
      - Беспристрастно.
      Дан глотнул мартини. Он чувствовал, что с трудом сохраняет спокойствие.
      - Вам, наверное, все окружающее кажется ненастоящим, - настаивал Дан, - но, поверьте мне, это ужасающе реально.
      Увидев ее улыбку, он понял, что и этот выстрел прошел мимо цели.
      - Я уже поверила...
      Он чувствовал, что возненавидел ее. Он готов был отдать жизнь, чтобы разделаться с ней. И не только из-за денег. Но пока - он поднял бокал.
      - Пейте... Первый бокал зажигает огонь, второй - дает тепло... Жгите свечку с обоих концов. Как ни говори, вы можете себе это позволить.
      - Вы опять вернулись к деньгам. - В голосе ее слышалась скука.
      - Нет, я просто не могу оставить этой темы.
      - Вы пробуете оставить меня без денег.
      - Если предоставится возможность, - сказал он самым любезным тоном.
      Она смотрела на него поверх бокала. Глаза казались драгоценными камнями.
      - Что он обещал вам? - вопрос был поставлен прямо, без обиняков.
      - Разделить на всех поровну.
      - Почему же он не сдержал обещания?
      - Это уже другая история. Сначала докончим вашу.
      - Уверяю вас, моя история лишь следствие.
      - Ну... О мертвых не говорят плохо.
      - Почему? Они же не слышат вас.
      Снова безжалостная логика. Нет, определенно не женственна. Как искушена в словесной игре! Даже в этом доме, где слова то и дело становились оружием, с которым все умели ловко обходиться, она без затруднений вела беседу.
      - Вы чувствуете себя обманутым?
      - Я и был обманут. Все мы были обмануты. Все досталось вам, - напомнил он ей. - В том числе и его долги. - Затем чарующе добавил:
      - Считайте меня накладным расходом.
      - Сомневаюсь, могу ли я себе это позволить, - ответила Элизабет, чуть улыбнувшись.
      - Не можете не позволить. - Это прозвучало как предупреждение, краткое и мрачное. Затем он продолжал с любопытством:
      - Правда ли, что вы выросли в приюте?
      - Да.
      - Но вы не всегда были такой, как сейчас?
      Она поняла, что он имеет в виду.
      - Нет.
      - Выучились?
      - Вся сила - в знании.
      - Нет. В деньгах.
      Он сел поглубже, чтобы видеть ее профиль. Он был само совершенство. На фоне горящих в камине яблоневых поленьев - хотя нужды в этом не было, Хелен всегда настаивала на том, чтобы разжигали камин, - ее профиль казался вычеканенным на монете.
      - Вы должны выглядеть, как Рапунцель, когда распустите волосы, заметил он, глядя на тяжелый узел волос на ее затылке. - Вы когда-нибудь распускаете волосы?
      - При случае.
      - Случай найдется! Мальборо, как вы видели, первоклассное место для подобных случаев...
      - Это изумительно красивый дом.
      - А вы - изумительно красивая женщина.
      Никакой реакции.
      - Вам, разумеется, уже не раз это говорили.
      Ее голос нисколько не изменился:
      - Мое лицо было моим богатством, пока я не унаследовала этого.
      Сука! Но есть же способы укрощать и таких.
      Дверь отворилась, и в комнату легким и быстрым шагом вошла Касс, одетая в платье, явно купленное на какой-то распродаже старья.
      - О!.. Вы начали без меня, - запротестовала она.
      И голос, и взгляд выдавали ее живейший интерес.
      - Боже упаси! - Дан встал с места с готовностью и, что удивительно, с облегчением. - Ты ведь у нас душа общества... - Он налил ей мартини, и она, выпив бокал одним глотком, протянула его за другой порцией.
      С полным бокалом в руке она устроилась на диване, стоявшем напротив, достала сигареты, придержала руку Дана с зажигалкой.
      - Ну, что новенького? - спросила она, выдыхая дым. - Кроме мисс Шеридан, конечно.
      - Я чем-то беспокою вас? - вежливо спросила Элизабет.
      Касс фыркнула.
      - Вы чересчур невозмутимы.
      - Слишком сильные эмоции неприятны, наподобие холодного чая или теплого пива.
      Касс уставилась на нее.
      - В этом вы правы.
      Еще одна уступка. Ну же, Касс, подумал Дан.
      Давай. Срежь ее хорошенько.
      - Возможно, я ошибаюсь, - сказала Элизабет, - но таково мое мнение.
      - Которых у вас, разумеется, полный набор, - сладко протянула Касс, и согласно которым вы живете сами.
      Женщины смотрели друг на друга. Глаза их горели.
      Дан наблюдал со стороны. Это может оказаться довольно забавным, подумал он, но тут же нахмурился, взглянув на Элизабет. Впервые он заметил на ее лице проблеск интереса. Глаза Дана смотрели то на одну, то на другую. Возможно ли? Он снова присмотрелся к Элизабет. Так это больше похоже на дело...
      Элизабет начала разговор.
      - Мистер Грэм сказал мне, что вы проработали с моим отцом тридцать лет.
      - Это правда, - ответила Касс с большим достоинством.
      - И что вы знаете об Организации Темпестов больше, чем кто-либо другой.
      - Касс и есть Организация, - вставил Дан.
      - И поэтому вы не одобряете, что отец оставил ее мне?
      - Не одобряю! Да это все равно что поручить шестилетнему ребенку пост президента США!
      Дан сдержал ухмылку. Продолжай в том же духе, Касс, мысленно подбадривал он ее.
      - Возможно, он справился бы лучше, чем некоторые из тех, кто занимает высокие посты.
      Перепалка продолжалась, Дан посматривал то на одну, то на другую.
      - Касс, как всегда, драматизирует. - Дану страшно нравилась их стычка.
      - Драматизирует! Да никакому драматургу и не снилось ничего подобного!
      - Но это все же не причина для того, чтобы допускать худшее.
      - Допускать? Что вы имеете в виду?
      Ну, замечательно, молча наслаждался Дан.
      - Вы не правильно рассуждаете, - спокойно объясняла Элизабет.
      - Какого черта! Как ни рассуждай, все пути ведут к пропасти, и придется мне прыгать! - Она взглянула на Элизабет. - Назовите хоть одну причину, которая остановила бы меня.
      Элизабет назвала.
      - Я.
      Выражение лица Касс заставило Дана прикусить губу.
      - Боже, до чего вы уверены в себе!
      - А у меня больше никого нет.
      - Не по моей вине!
      - Я не обвиняю вас. Но и вы не выносите мне приговора, не выслушав.
      - В чем же будет состоять ваше заявление? - мгновенно отреагировала Касс. - Попытка самозащиты?
      - Нет. Попытка изложить собственный интерес.
      Я должна позаботиться о себе.
      - Вы замечательно преуспели в этом!
      Между женщинами шла настоящая схватка. Дан с удовольствием наблюдал. Можно надеяться, что Касс рассчитается с ней за то, что Дан до сих пор еще считал своими деньгами.
      - Почему бы нам не поговорить обо всем? - спокойно спросила Элизабет. - Выложим карты на стол...
      - Не надо! - воскликнул Дан, изображая испуг. - Касс опасный противник в покере.
      - Здесь нечего терять, - продолжала Элизабет, - все давно потеряно. Ее улыбка была холодной. - При мне вся эта кутерьма прекратится на деле...
      Касс снова застыла в изумлении, затем чувство юмора возобладало у нее над всеми остальными.
      - Боже, - сказала она, - вот так шутка!
      - Да, все это довольно смешно.., как вы только что сами заметили, последовал невозмутимый ответ.
      - Кто же смеется? - горько спросила Касс.
      - Мне превозносили вас как даму, в высшей степени обладающую здравым смыслом, - терпеливо продолжала Элизабет. - Почему бы вам не прибегнуть к нему?
      - Что общего у здравого смысла и совершенно дурацкой ситуации?
      - Тут-то он как раз кстати.
      Касс, озадаченная, смотрела на Элизабет. Вот это действительно противник.
      - Чего вы хотите? - спросила она прямо.
      - Информации... Я многое хочу узнать... Мне хотелось бы также воспользоваться вашим опытом.
      Во взгляде Касс мелькнул ужас.
      - Для чего?
      - Чтобы руководить Организацией, разумеется.
      "...Только что окончились очередные наши игры, - писал Дейвид, продолжая письмо. - Атмосфера несколько напряженная, как ты легко можешь вообразить. У Касс скорбная мина, Дан, напротив, выглядит, как будто на обед съел пинту взбитых сливок, Хелен движется как марионетка. Благодарение Богу, у нас есть Харви! Хелен меня беспокоит. Она смотрит на Элизабет как кролик на удава. Завороженно и испуганно...
      Не сводит с нее глаз. Но как бы там ни было, она одна не истекает кровью. От Касс я знаю, что Дан потерпел неудачу, но, что гораздо серьезнее, опять же, если верить Касс, - наша сводная сестрица собирается руководить Организацией. Касс просто взорвалась. Кстати об играх и развлечениях. Она, конечно, олимпийский чемпион во всем этом, Дэв. Да, похоже, она сошла прямо с Олимпа. Есть что-то нечеловеческое в ее красоте.., в ней самой. Она не подвластна человеческим слабостям, не знает ни слез, ни сомнений. Да, песенка наша спета, но жизнь кое-как влачится..."
      ***
      Когда на следующее утро Харви вошел в Южную гостиную, он застал там только Касс, мрачную, окруженную облаком сигаретного дыма.
      - А где все? - удивленно спросил он.
      - Прячутся!
      - Ну же, Касс... - Но он понял, что придется завтракать наедине с Кассандрой.
      Он направился к буфету освидетельствовать, что лежит на серебряных блюдах. Напевая что-то себе под нос, он щедро наложил на тарелку нарезанный ломтиками бекон, яичницу, грибы, помидоры и крошечные сосиски. Увидев его тарелку, Касс спросила:
      - Что, приговоренных принято кормить плотно?
      Харви брал нож и вилку и ответил не сразу.
      - В самом деле, Касс, это не конец света.
      Касс фыркнула.
      - Ты настроена ждать самого худшего, верно?
      - Что значит - ждать?
      Он протянул чашку, чтобы Касс налила ему кофе.
      - Что, Дану не удалось добиться того, чего он ожидал?
      - Это прежде всего его ошибка - чего-то ждать.
      Ему просто доставляет удовольствие делать то, чего ты не ждешь. К примеру, вести себя, как будто ничего не случилось.
      - Ничего и не случилось, - сказал Харви, как бы не понимая, о чем она.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15