Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дьявол (№1) - Ночь с дьяволом

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Карлайл Лиз / Ночь с дьяволом - Чтение (стр. 17)
Автор: Карлайл Лиз
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Дьявол

 

 


– Заткнись, черт бы тебя побрал! – услышал он в ответ. – Я могу сам позаботиться о своей жене.

Кэм прищурил глаза.

– Ты это неоднократно утверждал, – сдержанно заметил он. – Прошу тебя, докажи это на деле и отнеси ее в постель. А я пошлю за доктором.

– За доктором?

Ярость стала отступать перед реальностью. Фредерика висела на его руках мертвым грузом. Им овладел ужас. Ее глаза были закрыты, кожа бледна как пергамент. Он почувствовал, как она шевельнулась и застонала. Прижимая ее к себе, он торопливо выбежал из комнаты. Его брат, напряженно выпрямив спину и сжимая кулаки, уже шагал по коридору. Бентли начал подниматься по лестнице, шагая через две ступеньки.

– Бентли? – прошептала Фредди. – Я… я могу идти сама.

– Нет! – возразил он.

– Что произошло? – Она с трудом приподняла голову. – Почему вы кричали друг на друга?

– Помолчи, Фредди, – попросил он, одолевая последний пролет. – Сейчас мы уложим тебя в постель.

– Нет, нет, я не больна, – запротестовала она. – Я просто… Кажется, у меня закружилась голова.

– Это из-за ребеночка, – сказал он. – И ты оказалась в таком положении по моей вине. – Он неуклюже распахнул дверь коленом, уложил ее на кровать, но Фредерика все порывалась сесть. Тогда он снова уложил ее, ругаясь себе под нос.

– Со мной все в порядке, – утверждала она, гладя его лицо. – Со мной и раньше случались обмороки. Во время беременности это естественно.

Это правда. Разумом он все понимал, но эта мысль больше его не успокаивала. А вдруг не в порядке что-нибудь другое? Он поднес к губам руку Фредди. Ему вдруг вспомнилось пророчество синьоры Кастелян и ее неспособность ответить на простой вопрос. От него тогда не укрылось встревоженное выражение на лице старой женщины. Бентли похолодел от ужаса. «Нет, Господи, – мысленно взмолился он. – Только не это!»

В это мгновение в комнату вбежала Хелен.

– Я встретила Кэма, который сломя голову несся низ по лестнице, – объяснила она, наклоняясь над кроватью. – Бедняжка Фредди. У тебя закружилась голова?

– Немного, – призналась Фредерика.

Хелен бросила встревоженный взгляд на Бентли.

– Боже мой! Надеюсь, кровотечения не было? Фредерика покраснела.

– Нет, – смутилась она и снова попыталась сесть, надеясь убедить их, что с ней все в порядке. Но Хелен пресекла ее попытку, приложив руку к ее лбу.

– Нет, лучше полежи спокойно, дорогая моя. Кэм послал за доктором Клейтоном. Будем надеяться, что все обойдется.

И все действительно обошлось, как заверил их доктор Клейтон. Они стояли за дверью, ведущей в комнату Фредерики – Бентли, Хелен и доктор, – и разговаривали взволнованным шепотом. Но Бентли не мог унять дрожь в руках. Он был в ужасе от сознания того, что она заболела. Ему вдруг пришло в голову, что доктор скрывает от него правду. Он не знал, что будет с ним, если что-нибудь случится с женой или с ребенком.

– Не заставляйте ее чувствовать себя инвалидом, мистер Ратледж, – посоветовал доктор. – Я действительно не вижу никаких причин для беспокойства.

– Значит, с ней все в порядке? – спросил Бентли. – И с ребенком тоже? Вы в этом уверены?

Доктор Клейтон улыбнулся:

– Уверен, насколько это возможно, мистер Ратледж. Первые месяцы беременности всегда связаны с риском, но у миссис Ратледж было всего лишь головокружение. Пройдет еще неделька-другая, и все эти неприятные явления прекратятся.

– Вы уверены? – спросил его низкий, встревоженный голос. Бентли оглянулся и увидел в сумраке коридора своего брата. Он был так поглощен разговором с доктором, что не услышал, как Кэм подошел к ним.

– Она сейчас отдыхает, Кэм, – сказала Хелен, обращаясь к мужу. – Ты ведь знаешь, что такое иногда случается.

– Что правда, то правда, милорд, – подтвердил доктор Клейтон, похлопав рукой по своему кожаному чемоданчику. – Если вас что-нибудь будет тревожить, мистер Ратледж, сразу же посылайте за мной.

– Непременно, – пообещал Бентли. – Спасибо.

– Да, спасибо вам, доктор Клейтон, – улыбнулась Хелен. – Я вас провожу.

Они вдвоем направились по коридору к лестнице. Бентли остался стоять в молчании рядом со своим братом и чувствовал себя, надо признать, крайне неуютно. Взглянув на Кэма, он наклонил голову.

– Прости меня, пожалуйста, Кэм, за все, что я тебе наговорил, – с усилием произнес он. – Мне нет оправдания.

Его брат долго стоял молча, заложив руки за спину. Поза у него была напряженной.

– Отнесем это на счет твоего беспокойства о своей жене, – наконец проговорил Кэм. – А теперь извини, меня ждет работа.

С этими словами брат Бентли удалился, а разделявшая братьев брешь недоговоренности и обиды стала еще шире.

Боже милосердный, что он натворил? Бентли хотелось изловчиться и пнуть себя в зад. Однако по совершенно необъяснимой причине ему хотелось также пнуть и Кэма. Ударить его. Задушить. Ему почему-то казалось, что его брат тоже виноват. Не в этом. Но в чем-то виноват наверняка.

Нет, он не прав. Это его вина. Это он всегда напрашивался на неприятности, буквально притягивая их самим своим существованием. Разве не так?

Черт возьми, видно, он совсем спятил! Ему хотелось что-нибудь крикнуть вслед Кэму, хотя он и сам не знал, что именно. Но вместо этого Бентли изо всех сил стукнул кулаком по стене. Треснула штукатурка, из разбитого кулака на ковер капнула кровь. Но он не почувствовал боли. Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов. Чтобы не вскрикнуть.

Это ему удалось. Он не вскрикнул.

* * *

В конце концов Фредерика решила не спускаться вниз к ужину, что отчасти объяснялось ее смущением из-за того, что она стала причиной стольких хлопот. Члены семьи целый день забегали к ней справиться о ее. здоровье. Куинни прислала из буфетной еще какое-то зелье, а миссис Наффлз испекла лимонный бисквитный торт, чтобы стимулировать аппетит Фредерики.

Несмотря на ее протесты, Бентли гнал прочь всех, кто стучал в дверь спальни. Он почти не отходил от нее и требовал, чтобы она лежала в постели, а сам либо читал ей, либо смотрел на нее, когда она дремала. Хотя она считала такую заботу чрезмерной, ее трогала его доброта. Казалось, что связывающее их чувство мало-помалу видоизменяется и становится глубже.

Она чувствовала, что отношения между Бентли и его братом следовало наладить, причем чем скорее, тем лучше. Она считала, что им проще будет сделать это в ее отсутствие. Поэтому ближе к вечеру Фредерика попросила принести в ее комнату поднос с ужином и отправила Бентли вниз ужинать вместе со всей семьей.

Бентли, растянувшийся на кровати рядом с ней, рассмеялся, отложил роман, который он ей читал, и неторопливо поцеловал ее в губы.

– Неблагодарная девчонка, – пробормотал он. – Тебе не удастся так просто отделаться от меня.

Фредерика почувствовала, как по телу пробежала горячая волна желания.

– Ты еще не сошел с ума, сидя здесь взаперти со мной целый день?

Бентли лишь снова расхохотался и принялся покусывать ее нижнюю губку. Вскоре его губы скользнули по горлу, опускаясь все ниже и ниже, дразня и покусывая, пока она наконец не попыталась оттолкнуть его.

– Отправляйся, – приказала она. – И не пытайся отвлечь мое внимание.

Опытной рукой он развязал ленточки на горле ее ночной сорочки, которую ей, как больной, пришлось надеть по его настоянию.

– С твоей стороны бессердечно использовать меня, а потом оттолкнуть за ненадобностью, – пробормотал он, не отрывая губ от ее пышной груди.

– Наверное, ни одна женщина не отталкивала тебя за всю твою жизнь, Бентли Ратледж.

Оторвав губы от ее груди, он взглянул на нее сквозь упавшую на лицо прядь черных волос.

– Разве я могу оставить свою жену, когда она явно нуждается в моей помощи? – прошептал он, бросив взгляд на затвердевший сосок под тканью сорочки.

Фредерика зажмурила глаза.

– Ты пытаешься отвлечь меня, – угрожающим тоном повторила она. – Отправляйся ужинать!

Он пристально взглянул на нее яркими темными глазами.

– Ладно, – наконец согласился он. – Только обещай мне быть в постели, когда я вернусь.

– Обещаю.

Он начал подниматься с постели, но она неожиданно остановила его:

– Извини, Бентли, что я так тебя напугала. Он присел на краешек кровати.

– Но ты ведь этого не хотела, Фредди, – нежно сказал он, гладя ее по голове. – Извини, что из-за меня ты попала в это трудное положение.

Фредерика покачала головой и судорожно глотнула воздух.

– Какое же это трудное положение, если я… если я так сильно люблю тебя? —прошептала она. —Я люблю тебя, Бентли. Теперь я в этом уверена. Поразительно, правда?

Он как-то странно посмотрел на нее.

– Фредди…

Она не дала ему говорить.

– Нет, не смотри на меня так! И не улыбайся, будто я милое заблуждающееся дитя, слышишь?

Он долго смотрел ей в глаза, потом, словно очнувшись, встряхнул головой, наклонился и, поцеловав ее с бесконечной нежностью, поднял голову и встал, но она снова поймала его за руку.

– Бентли!

Он тут же обернулся.

– Ты… ты ничего от меня не скрываешь? У него потемнели глаза.

– Значит, вот для чего предназначались эти слова любви? – грубовато спросил он. – Эмоциональный подкуп, Фредди? Не выйдет.

Но Фредди стояла на своем:

– Просто ответь на мой вопрос.

Он покачал головой и выругался себе под нос.

– Что, скажи на милость, могу я скрывать от тебя? – спросил он. – В чем ты меня подозреваешь? Разве я не ухаживал за тобой, как самый преданный любовник?

– Ухаживал. – Фредерика надула губки. – Но я не это имею в виду.

У него смягчился взгляд.

– В таком случае у тебя есть ответ на все важные вопросы, Фредди. – К нему вернулось его беззаботное настроение. Чтобы подтвердить это, он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

– И еще, Бентли… – Она сжала его руку. – Наладь, пожалуйста, отношения со своим братом. Обещай, что попытаешься.

– Это не так-то просто, любовь моя, – слегка насмешливо ответил он.

– Почему? Члены семьи должны ладить друг с другом. Он взглянул на нее очень печально.

– Теперь ты моя семья, Фредди, не так ли? – сказал он и, взяв ее за плечи, снова поцеловал в губы – то ли для того, чтобы отвлечь ее внимание, то ли для того, чтобы отвлечься самому. Но на сей раз это был не сладкий, нежный поцелуй. Нет, это был требовательный, страстный поцелуй искусителя. И ему, черт бы его побрал, удалось отвлечь ее внимание! Все серьезные мысли улетучились из головы Фредерики, и все ее внимание сосредоточилось на ожидании его прикосновения.

Чтобы помучить ее, Бентли несколько раз провел языком по ее сжатым губам, и когда она не выдержала и раскрыла губы, со стоном проник в ее рот. Медленными, вкрадчивыми движениями его язык обследовал его глубины до тех пор, пока руки Фредерики не скользнули за его спину и она не прижалась с мольбой к его телу.

Тогда он с печальной улыбкой медленно отодвинулся от нее.

– Взгляни на часы, Фредди, – произнес он. – Этак ты заставишь меня опоздать на ужин.

– Ах ты негодяй! – вскричала она, а он в ответ фыркнул. – Неужели ты не можешь побыть серьезным даже пять минут?

В ответ Бентли лишь пожал плечами. Одевшись к ужину, он отправился вниз, задержавшись на мгновение, чтобы поцеловать ее снова. Испытывая желание поразмяться, Фредерика встала и принялась наводить порядок в комнате. Ее платье, рубашка и кружева все еще лежали на кресле, куда их бросил Бентли. Фредерика понесла их в гардеробную и только тут обнаружила, что потеряла жемчужную булавку.

Фредерика расстроилась. Булавку подарила ей на день рождения Уинни. Вдруг она вспомнила, что откалывала ее, чтобы помочь Ариане отпереть замок. Не долго думая она набросила халат и вышла в коридор. К тому же, пока она лежала целый день наедине со своими мыслями, ее все сильнее разбирало любопытство насчет содержимого сундучка.

Все находились в столовой, поэтому она беспрепятственно прошла по коридору и спустилась по лестнице. Она без труда добралась до комнаты, хотя в коридоре царила полутьма, потому что единственным источником света был фонарь на лестничной площадке. Однако в самой комнате оказалось совсем темно. Запнувшись о сундук Фредерика выругалась и, наклонившись, ощупала все вокруг. Булавку она нашла там, где ее уронила, и аккуратно воткнула в отворот халата.

Она выпрямилась, но, подумав, снова наклонилась и подняла крышку сундучка. Запустив руку под старые одеяла, она извлекла оттуда тетрадки Кассандры Ратледж и лежавшие на дне книги. Она чувствовала себя слегка виноватой, но ей захотелось узнать побольше о первой жене лорда Трейхорна. Интересно, что она любила читать? Как протекала ее повседневная жизнь? Ариана, судя по всему, не слишком грустила по своей матери. Но какой бы она ни была и что бы ни натворила, Кассандра Ратледж теперь была мертва. Так что едва ли кому-то есть дело до того, что она от скуки перелистает старые книги.

Никого не встретив по дороге, Фредерика вернулась в свою комнату. Сложив книги посередине кровати, она присела рядом. Первая книга оказалась довольно потрепанным экземпляром старинного готического романа. Отложив его в сторону, Фредерика взяла вторую книгу, это был французский журнал мод десятилетней давности. Она перелистала его, посмеиваясь над завышенными талиями, плюмажами и высоко поднятыми бюстами, потом и его отложила в сторону.

Она принялась за третью книгу, которая была большого формата, но не толстая. Книга была переплетена в сафьян пронзительно-красного цвета, а название на ее корешке давно стерлось. На форзаце была надпись почти двадцатилетней давности, написанная витиеватым женским почерком:


Моему очаровательному Рэндольфу

Б Париже много развлечений, и одно из них я привезла с собой для тебя. Пусть оно служит источником соблазна и вдохновения.

Навеки в восторге от тебя, Мари.


Какая странная надпись. Значит, книга принадлежала совсем не Кассандре. Какая-то женщина по имени Мари подарила ее отцу Бентли. Пожав плечами, Фредерика раскрыла ее наугад посередине, и глаза ее округлились от удивления.

Силы небесные! Это была книжка с картинками: собрание цветных иллюстраций, производство которых, должно быть, стоило целое состояние. Все рисунки были вопиюще непристойными. На них изображались леди и джентльмены в момент полового акта. Ничего более бесстыдного и порочного Фредерика и представить себе не могла. Она перелистнула еще несколько страниц, и сердце ее учащенно забилось от ужаса и чувства вины, а также естественного человеческого возбуждения. Черт возьми, подумала она, разглядывая одну из картинок, неужели человек действительно способен проделывать такие штуки?

Лицо у нее разгорелось, Она хотела было выбросить книгу в окно, но побоялась, что все узнают, что она ее рассматривала. И она продолжала смотреть картинки. Фредерика не была воспитана в строгих правилах, но только после замужества она начала понимать, что существует много способов, с помощью которых любовники могут доставить друг другу удовольствие. По правде говоря, она даже думала, что ее мужу известны все способы, изображенные в книге, и что он уже научил ее большинству из них. Но когда она перевернула еще страницу и наткнулась на изображение пышнотелой парижской леди, ублажающей двух мужчин сразу, причем с использованием таких отверстий, о которых и не подумаешь, Фредерика начала сомневаться в том, что даже Бентли видел все приемы, показанные в книге.

Следующий рисунок загипнотизировал ее окончательно. На нем была изображена женщина, сидевшая верхом на своем любовнике, который лежал плашмя на кровати, заложив руки за голову, и наблюдал, как она прикасается к своим грудям и между ногами. Джентльмен смотрел на все это с явным одобрением. На следующей странице был изображен сидящий мужчина, который пил шампанское, в то время как его любовница стояла на коленях между его ногами, держа во рту его напряженный член.

С каждым рисунком удивление Фредерики все возрастало, и, как ни стыдно было в этом признаться, она с нетерпением ждала возвращения своего мужа. Но как отнесется Бентли к тому, что она рассматривала рисунки в такой книге? Книга, конечно, шокировала ее, но в то же время заставила почувствовать себя совсем неумелой. Она наверняка многого еще не знала о том, как доставить удовольствие мужчине. Может быть, такие вещи должна была подсказать ей интуиция? Что, если она разочаровала своего мужа?

Фредерика медленно закрыла книгу. Ей предстояло о многом подумать. Пыльная старая тетрадь больше не вызывала у нес интереса. Собрав все книги, Фредерика засунула их поглубже в дальний угол шкафа в гардеробной. Затем, переодевшись в самую изящную ночную сорочку, она забралась под одеяло и стала ждать возвращения мужа.

Глава 18,

в которой наш герой приходит в недоумение

Насколько было известно Бентли, свет не видывал более хладнокровного и непреклонного человека, чем его брат. Герцог Трейхорнский, по-видимому, родился святым, а с возрастом стал еще хуже. При всем этом он был трудолюбив, умен, великодушен и обладал множеством других качеств, которые обычно считаются положительными, но Бентли они действовали на нервы. Он все равно никогда не смог бы достичь такого же совершенства, так стоило ли Пытаться? Фраза «Стоит ли пытаться?» стала его девизом с раннего детства, причем такое отношение полностью одобрялось их отцом.

Кэм, похоже, был равнодушен к такому отношению Бентли. Возможно, это объяснялось тем, что Кэм все равно был не в состоянии что-то изменить. Однако в глубине души Бентли считал, что брату следовало бы попытаться. Но попытаться сделать что? Этого он не знал. Разница в возрасте у них составляла более двенадцати лет. Кэм всегда казался ему взрослым мужчиной, причем, как совершенно правильно сказала о нем Джоан, слишком высоконравственным. Иногда Бентли казалось, что после смерти матери Кэм вообще перестал обращать на него внимание. Он в то время был слишком озабочен тем, чтобы жениться на богатой леди и приструнить их папашу.

Печальная правда заключалась в том, что и то, и другое было необходимо, чтобы спасти семью от разорения. И все же иногда казалось, что Кэм изо всех сил старается сохранить лицо семьи, но не заметил глубоких трещин, образовавшихся в ее фундаменте. Бентли не завидовал своему брату. Нет. Он был просто зол на него. И чувствовал, что его как будто отверг тот, кому следовало бы, скажем, хотя бы уделять ему внимание. Ну вот, наконец-то он сформулировал эту мысль, подумал Бентли, медленно поднимаясь по лестнице. Но формулировка была такой неубедительной и звучала так трогательно, словно это была жалоба заблудившегося мальчика, которую он никогда не осмелится произнести вслух. Он никогда не просил у Кэма ни помощи, ни любви, ни внимания и, черт возьми, не собирался делать этого сейчас. И все же приближающееся отцовство будило в его голове странные мысли.

Ужин в тот вечер был неудачным. Кэм был холоден и держался отчужденно, тогда как Хелен, словно для того, чтобы компенсировать его холодность, раздражала его своим весельем. Ариана добрых полчаса рассказывала о письме своей подруги Генриетты, и от ее болтовни, которую Бентли с трудом терпел, ему захотелось кого-нибудь придушить. Даже приготовленная миссис Наффлз еда оказалась не очень вкусной: мясо было жестким, как седельная кожа, а поданные на гарнир овощи слишком долго тушились.

Для Бентли единственная надежда спасти неудачный вечер заключалась в том, чтобы подняться наверх и заняться любовью с женой. Он молил Бога, чтобы Фредди достаточно хорошо себя чувствовала. Черт возьми, а ведь он действительно попал в зависимость от этой малышки. С Фредди он мог забыть обо всем плохом и думать только о будущем.

Может быть, он поступает неправильно, выплескивая свои эмоции внутрь тела своей жены? А-а, не имеет значения. Пока она его не прогнала, он не прекратит это. До сих пор он редко отказывался от того, что доставляло ему облегчение, удовольствие или приносило удовлетворение, пусть даже после этого приходилось испытывать чувство вины. Ему повезло, что Фредди всегда откликалась с готовностью на его вспышки страсти. Более того, с нетерпением. Она была поразительно чувственным созданием. С самого начала ее страстность радовала его, а невинность очаровывала.

Когда он вошел в комнату, она не спала. Бентли весело чмокнул ее в щеку, выпил глоточек коньяку и опустился в кресло у камина, чтобы снять штиблеты. Немного сонная, с мило растрепанными волосами, она выскользнула из-под одеяла и подбежала к нему. К его удивлению, она опустилась на колени возле его кресла и принялась помогать ему.

– Как прошел ужин? – спросила она.

– Из рук вон плохо, – признался он, сняв первый ботинок.

– Жаль, – сказала она, принимаясь за второй, потом вдруг взглянула на него и лукаво улыбнулась: – Не могу ли я что-нибудь сделать, чтобы заставить тебя забыть об этом?

Заинтригованный гортанными звуками ее голоса, Бентли приподнял бровь и пристально взглянул на нее. Он обладал немалым опытом общения с женщинами и разбирался в тонких нюансах женского поведения, поэтому понимал, что Фредди посылает ему какие-то сигналы. Ее волосы не были заплетены в косы, а ниспадали черным водопадом на плечи, как ему особенно нравилось. Ее пухлые губки выглядели очень соблазнительно, а в глубине темно-карих глаз он заметил нечто такое, отчего у него перехватило дыхание. Она переоделась в изящную ночную сорочку из тончайшего белого маркизета, сквозь который просвечивала ее грудь, ставшая за последние несколько дней полненькой и округлой. Напряженные темные соски чуть приподнимали ткань.

– Фредди, любимая, – пробормотал он, – такая грудь, как у тебя, может заставить мужчину забыть даже собственное имя.

Фредерика улыбнулась и одарила его озорным взглядом. Она окончательно потрясла его, когда, постанывая от удовольствия, провела ладонью по внутренней стороне его бедер.

– Ммм, – простонал он, – остановись, Фредди. Но она и не думала останавливаться. Наоборот, она наклонилась к нему так, что ворот ночной сорочки широко распахнулся. У Бентли пересохло во рту. Он смотрел, как покачиваются ее полные груди, когда ее руки скользнули выше, а подушечки больших пальцев массировали мышцы бедер, заставляя его пенис подергиваться от удовольствия.

Казалось, кто-то засунул в его брюки двуствольный дуэльный пистолет. Но когда ее руки скользнули еще выше и она принялась массировать его сквозь ткань брюк, Бентли даже испугался, что может не сдержаться и оскандалиться прямо в одежде.

– Фредди, любимая, – хрипло попросил он, поймав ее руку, – лучше подожди меня в постели.

Она бросила на него лукавый взгляд:

– А что, если я не могу ждать? Бентли закрыл глаза.

– Позволь мне хотя бы раздеться, – прошептал он. – А потом, милая, клянусь, все будет так, как ты захочешь.

Это ее не устраивало. Фредди приподнялась, закинула руку ему на шею и страстно его поцеловала. Медленными плавными движениями ее язык вторгся в его рот, и его дыхание стало прерывистым. Потом она присела на корточки и улыбнулась.

– Я не хочу ждать, пока ты разденешься, – прошептала она, поигрывая застежкой его брюк. – Что, если сегодня мы попробуем что-нибудь новенькое?

Услышав это, он отпустил ее руку. Ему было любопытно узнать, как далеко намерена зайти эта озорница и что за бес вселился в нее. Рука Фредди скользнула вдоль ширинки, подержала в ладони его пышущие жаром гениталии, тогда как другая рука умело расстегнула пуговицы. Он попытался снова схватить ее за руку.

– Тпру-у, Фредди! – выдохнул он. – Ты хоть знаешь, что делаешь?

Она ответила ему кокетливой улыбкой, потом высвободила его «дуэльный пистолет» – твердый, горячий, поднявшийся вверх и рвущийся в бой. К его изумлению, она провела изящной ручкой по всей его длине, полностью освободив головку.

Бентли задрожал всем телом.

– Боже всемогущий! – простонал он.

Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Она ласкала его сначала нежно, подражая его движениям, когда он двигался внутри ее тела. О, его красавица жена была хорошей ученицей! Ее прикосновения становились с каждым разом все требовательнее. Одна ее рука ласкала разгоряченную плоть, а другая принялась массировать гениталии. Он все еще намеревался остановить ее. Хотел остановить, но в суматохе его брюки спустились до щиколоток, а сам он соскользнул на самый краешек кресла, полностью открывшись для ее манипуляций.

Было что-то необычайно порочное в том, как он сидел у камина, верхняя половина его тела была в безупречном смокинге, в руке он держал бокал отличного бренди, а его жена стояла на коленях между его ногами в покорной позе. Он понимал, что нельзя позволять Фредди, нежной, благовоспитанной девочке, производить эти вульгарные действия. И нельзя хотеть, чтобы она продолжала, чтобы взяла его в рот. А если вдруг ему приходило в голову доставить себе такое удовольствие, то всегда были женщины, которые делали это за хорошую плату. Но ему было так невероятно хорошо! Она плотно обхватила пенис, стянув вниз кожу, и Бентли вздрогнул.

– А-ах! – простонал он и запрокинул голову.

В этот самый момент, когда он не смотрел на нее, его жена наклонила голову и погрузила его глубоко в такое чувственное тепло, ощущение от соприкосновения с которым невозможно описать словами.

– О, Фредди! – хрипло воскликнул он, каменея от напряжения.

Он резко вскинул голову, расплескав бренди на ковер, и вцепился свободной рукой в подлокотник кресла, как будто цеплялся за последние крохи здравомыслия. На мгновение он позволил себе роскошь полюбоваться тем, как ее соблазнительные губки скользят по его набухшей плоти. Потом неохотно поставил бокал и осторожно взял ее лицо в ладони, заставив ее поднять голову.

– Фредди, любимая, – все-таки умудрился он сказать, – тебе не следовало бы…

Она удивленно распахнула глаза.

– Я что-нибудь делаю неправильно?

Неправильно? Нет, черт возьми. Вид пениса, поблескивающего и влажного, только что побывавшего у нее во рту, чуть не доконал его окончательно. Он закрыл глаза и осторожно отвел ее руки.

– Нет, но такие вещи… – Он помедлил, подыскивая подходящие слова. – Нам просто не следует этого делать.

– Вот как? – Он уловил нотку сомнения в ее голосе. – Разве это не доставляет тебе удовольствия?

Бентли открыл глаза и заставил себя взглянуть на нее. Губки у нее стали ярче и припухли, а взгляд округлившихся глаз был невинным и бесхитростным. С рассыпавшимися по плечам темными волосами, в ночной сорочке, спустившейся с одного плеча, она была воплощением невинности. А он отчаянно хотел ее. Хотел взять ее лицо в свои ладони и наблюдать, как он проникает в глубь ее горла. Пока не… пока не…

Нет, только не это. Так дело не пойдет. Его пенис подергивался в нетерпении. Бентли судорожно глотнул и собрался с силами.

– Фредди, любимая, мне это всегда доставляет удовольствие, – признался он, – но тебе не следует… – Он не знал, как объяснить ей. – Послушай, Фредди, жены этого не делают.

Фредди недоверчиво взглянула на него и вдруг все поняла.

– Дни твоего распутства закончились, Бентли Ратледж, – произнесла она угрожающе-спокойным тоном. – Запомни это и либо получай удовольствие здесь, либо обходись без него.

Бентли испуганно замотал головой:

– Нет, нет, любимая, об этом не может быть и речи!

– Значит, ты должен позволить мне. – Лукаво усмехнувшись, она опустила голову и довольно чувствительно укусила внутреннюю поверхность его бедра.

– Ой! – вскрикнул он. – Черт возьми, Фредди, не кусайся!

– Можно мне поступать с тобой по-своему? – Шепот ее был таким жарким, что и стекло расплавилось бы.

Судя по всему, она была настроена весьма решительно. Он закрыл глаза и, взяв ее лицо в ладони, направил ее губки туда, где они уже побывали. Она медленно вобрала в рот его целиком. Он смаковал ощущение от прикосновения ее влажных губ, остреньких белых зубок и бархатистой поверхности языка. Теперь он был полностью в ее власти. Это было опасно. Эротично. И греховно.

Его жена знала свое дело и делала это умело. Это продолжалось довольно долго, пока наконец он не почувствовал, что вот-вот утратит над собой контроль. Он понимал, что следует остановиться… остановиться немедленно.

– О Боже, Фредди! – Он извлек свой член из ее рта и, взяв ее за плечи, заставил лечь на коврик перед камином. Потом он опустился рядом, сделав это неуклюже, потому что его брюки все еще болтались на щиколотках. Ночная сорочка Фредди задралась до живота. Он грубо задрал ее еще выше, услышав, как рвется ткань. Тогда он сорвал ее совсем и забросил куда-то в темный угол. Раздвинув коленом ее ноги, он с торжествующим криком вторгся в нее.

Она была под ним, словно расплавленная огненная масса. Обхватив его ногами за талию, она приподняла бедра ему навстречу. И прижалась к нему, дрожа от нетерпения.

– Прошу тебя, ну пожалуйста… – умоляла она.

И Бентли старался удовлетворить ее желание, хотя сам был на пределе и дрожал всем телом. Фредди на редкость быстро достигла оргазма. В свете пламени он наблюдал, как она, прерывисто дыша, выгнулась под ним и наконец вскрикнула. Потом еще. Потом в третий раз. И тут, забыв обо всем на свете, он выплеснул свое семя внутрь тела своей жены.

«Силы небесные, как же я ее люблю!»

Это была первая здравая мысль, которая пришла ему в голову, когда к нему вернулось сознание. Он чуть было не произнес это вслух, но момент показался ему неподходящим. Он лежал на коврике перед камином, уткнувшись носом во взлохмаченную гриву ее волос. Он глубоко втянул в себя запах душистого мыла и женской страсти. Одна нога Фредди все еще обнимала его за талию. Он не мог понять, что на нее нашло и чем он заслужил все это. До сих пор он считал, что позволять ей проделывать с ним такое – это неуважение к ней, к тому же и вульгарно. Но так ли это? Он не знал. Она ведь наслаждалась этим. О нем и говорить нечего. Так в чем же дело?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21