Современная электронная библиотека ModernLib.Net

"Магия" – энциклопедия магии и колдовства

ModernLib.Net / Медицина / Кандыба Виктор Михайлович / "Магия" – энциклопедия магии и колдовства - Чтение (стр. 27)
Автор: Кандыба Виктор Михайлович
Жанр: Медицина

 

 


Не так давно другой исследователь, Виктор Эндереби, написал книгу, в которой он анализирует отчет Ходжсона пункт за пунктом, опровергая каждый из них. Эндереби цитирует заключение независимой графологической экспертизы, противоположное заключению экспертов, нанятых Ходжсоном. Так что этот случай продолжает оставаться неразрешенным и до сих пор. Существование Махатм ни доказано, ни опровергнуто, а мнения авторитетов расходятся как в отношении поди линности физических феноменов, так и в отношении "законнорожденности" самой теософской доктрины. Не исключено, что Елена Петровна, подобно многим другим одаренным медиумам, способным производить подлинные феномены, в отдельных случаях мошенничала..

Ученые отмечают, что сочинения Блаватской при ближайшем рассмотрении оказываются попросту объемистой (одна лишь "Тайная Доктрина" содержит более 2000 страниц) компиляцией – плагиатом множества других, более академических работ. Неизвестно, однако, где она могла с этими работами ознакомиться, поскольку у нее никогда не было большой библиотеки. Создается впечатление, что ее писания появились автоматически, – как она говорила, под диктовку Махатм. Не исключена и возможность того, что она переписывала уже опубликованные работы посредством ясновидения, – подобные феномены наблюдались неоднократно и называются психографией.

Как бы там ни было, теософское учение оказало огромное влияние на европейскую культуру, в связи с чем труды теософов неоднократно цитируются в этой книге.

Одним из самых выдающихся физических медиумов в истории психических исследований была Юзэпия Палладино, простая неаполитанская крестьянка. Просвещенная же публика узнала о ней благодаря сеансам, которые она давала совместно с выдающимся итальянским со циологом Чезаре Ломброзо. В 1894 году французский психолог Шарль Рише пригласил Юзэпию дать несколько сеансов на его собственном острове в присутствии Фредерика Майерса и сэра Оливера Лоджа. Рише полагал, что на острове она не сможет воспользоваться помощью сообщников, причем во время сеансов исследователи на всякий случай держали Юзэпию за руки и за ноги. Наблюдалось большинство феноменов, о которых сообщалось ранее: левитации, материализации, свечения, стуки, прикосновения, бой часов, ароматы и музыка.

Майерс, Лодж и Рише засвидетельствовали подлинность демонстрируемых феноменов и вскоре предоставили Юзэпии возможность повторить их перед членами ОПИ в Кембридже. Опять наблюдался ряд феноменов. Однако по настоянию Ходжсона кембриджская группа ослабила контроль над руками я ногами Юзэпии, чтобы посмотреть, не будет ли она мошенничать. В этих условиях Юзэпия провела несколько сеансов, демонстрируя исключительно псевдофеномены, из чего Ходж-сон заключил, что все остальные ее феномены также не были подлинными. Другие исследователи подтверждали, что она мошенничает, как только представится возможность, однако в строго контролируемых условиях производит подлинные феномены.

В ОПИ решили не принимать во внимание феномены, демонстрируемые медиумами, уличенными в систематическом надувательстве.

Поэтому члены Общества получили рекомендацию игнорировать любые будущие сообщения об экспериментах с Юзэпией. И все же в 1909 году ОПИ опубликовало сообщение о серии сеансов, проведенных ею совместно с группой экспериментаторов, известных своими разоблачениями ряда медиумов-обманщиков. Они наблюдали несколько левитации и материализации в условиях хорошей освещенности. Сеансы проводились в средней комнате трехкомнатного гостиничного номера, снятого наугад с тем, чтобы исключить возможность участия сообщников. Весьма подробный отчет минута в минуту записывался профессиональным стенографом. Однако за прошедшие годы способности Юзэпии, если таковые вообще существовали, заметно поблекли, и проводить с ней дальнейшие исследования было уже попросту слишком поздно.

Большинство исследователей, не принимавших личного участия в опытах, отказываются признавать физические феномены медиумизма и в настоящее время – благо тому способствует множество разоблачений. Интерес к передаче мысли на расстояние сохранился, однако, до сих пор. Ментальный медиум Кэйт Вингфилд встретилась с Фредериком Майерсом в 1884 году. Посредством автоматического письма она принимала сообщения, исходящие якобы от умерших лиц. Временами из-под ее пера появлялись материалы, которые можно было считать достоверными. Она славилась также своей способностью диагностировать заболевания присутствующих на сеансе. Кэйт утверждала, что, всматриваясь в кристалл (эта техника стала со времен Джона Ди классической) она могла видеть отдельных лиц и целые сцены на большом расстоянии. В дальнейшем она научилась пользоваться таким типом видения и без применения кристалла.

Проблематичность данной формы медиумизма состояла в том, что информация, самопроизвольно исходившая от медиума, ранее могла храниться в его бессознательной памяти. Подобное допущение оказалось бы несостоятельным лишь в случае медиума, способного выдавать точную информацию в любой момент и без предварительной подготовки – по запросу. Миссис Леонора Е. Пайпер из Бостона, штат Массачусетс, полностью соответствовала этим требованиям. Ее медиумизм раскрылся самопроизвольно, – после того, как она вошла в транс на сеансе другого медиума в 1884 году. Вначале действующий через нее дух несколько претенциозно заявлял, что он Бах и Лонгфелло. Затем явился самозваный французский доктор, назвавший себя Фенюи и говоривший хриплым мужским голосом. Хотя речь его была полна галлицизмов, грубого негритянского и американского жаргона, он тем не менее давал верные диагнозы заболеваний и предписания по их лечению. Зачастую через миссис Пайпер с присутствующими на сеансах беседовали их покойные родственники.

В 1886 году Уильям Джеймс анонимно посетил один из ее сеансов. Слова миссис Пайпер произвели на него сильное впечатление: она сказала, что он присылал к ней под псевдонимом около двадцати пяти других людей. Действительно, пятнадцать из них докладывали Джеймсу, что она сообщала им такие имена и факты, которых просто никак не могла знать.

В том же году Джеймс направил в ОПИ отчет об этом феномене; сам он, впрочем, более им не занимался, будучи занят в то время другими неотложными делами. Однако на следующий год, разгромив мадам Блаватскую, в Бостон прибыл Ричард Ходжсон, возглавивший американское отделение ОПИ. Он был поражен, когда миссис Пайпер сообщила ему ряд подробностей о его семье в Австралии. Будучи скептически настроенным исследователем Ходжсон даже приставил к ней и членам ее семьи частных детективов, неотступно следивших за ними в течение нескольких недель. Джеймс и Ходжсон решили, что неплохо бы проверить миссис Пайпер в условиях другого окружения, исключающего возможность помощи со стороны друзей и сообщников. И вот в 1889 году ОПИ пригласило ее посетить Англию.

В Англии миссис Пайпер показала неоднозначные результаты. В благоприятные дни она ошарашивала присутствующих, сообщая массу подробностей об их личной жизни. В неблагоприятные дни манеры вселявшегося в нее Фенюи были несносны он без конца бормотал какой-то вздор, занимался пустой болтовней, откровенно пытался выпытать сведения о присутствующих и вообще всячески их провоцировал. В этих случаях Фенюи не давал никаких поводов для того, чтобы считать его чем-то отличным от второй личности самой миссис Пайпер.

Во время одного из сеансов миссис Пайпер предоставила сэру Оливеру Лоджу значительное количество сведений, касающихся его дяди, умершего двадцатью годами ранее. Для наведения справок Лодж направил посыльного к близким дяди, с которыми жил последний. Тому понадобилось для этого три дня, причем всех необходимых сведений он собрать так и не смог. Однако в конце концов родственники подтвердили все эти сведения.

В 1890 году миссис Пайпер вернулась в Соединенные Штаты, где начала тесно сотрудничать с Ричардом Ходжсоном, изучавшим ее медиумизм в течение последующих пятнадцати лет. Нэндор Фодор приводит следующий эпизод этих исследований. Еще живя в Австралии, Ходжсон полюбил одну девушку и собирался на ней жениться. Однако ее родители из религиозных соображений не дали согласия на их брак. Ходжсон уехал в Англию и так никогда и не женился. Однажды на сеансе эта девушка через миссис Пайпер сообщила, что она недавно умерла. Это сообщение вскоре подтвердилось.

Сперва Ходжсон полагал, что знание приходит к миссис Пайпер телепатическим путем. Однако во время сеанса в марте 1892 году в нее вошел новый дух, назвавший себя Джорджем Пеливом, достаточно известным в Бостоне молодым человеком, убитым несколькими неделями ранее. В1887 году он анонимно посетил один из сеансов миссис Пайпер, причем случайно с ним был знаком также и Ходжсон. В конце концов Пелив вытеснил из миссис Пайпер Фенюи и прочно занял место посредника между присутствующими и духами их умерших друзей. Причем он выполнял свои функции настолько безупречно, что произвел на Ходж-сона впечатление чего-то явно большего, чем просто второй личности миссис Пайпер. Он знал обо всех интимных связях подлинного Джорджа Пелива, узнавал принадлежавшие ему вещи и делал отдельные замечания в связи с ними. Из 150 представленных ему посетителей он узнал именно тех тридцать человек, с которыми Пелив был знаком при жизни. С каждым из них он говорил по-иному и обсуждал иные темы, выказывая тем самым удивительное знание их интересов. Ошибался Пелив очень редко.

Миссис Пайпер ни разу не была уличена в какой-либо нечестности. Подлинность ее телепатических способностей признал даже Фрэнк Подмор, самый большой скептик в ОПИ, а критически настроенный Ричард Ходжсон в результате анализа материалов Пелива перешел на спиритические позиции. Защищая спиритизм, он исходил в своих аргументах в основном из того, что значительная часть подтверждаемых фактов, о которых говорил Пелив на сеансах, не была известна никому из присутствовавших в помещении, и, следовательно, никем из них не могла быть передана мисс Пайпер телепатически.

В восьмом томе "Записок Общества психических исследований" (1897 г.) Ходжсон опубликовал отчет, в котором сделал ясные выводы из своей работы с миссис Пайпер:

"В настоящее время я не могу не признать, что нисколько не сомневаюсь в том, что основные корреспонденты, упомянутые мною на предыдущих страницах, в действительности являются теми лицами, за которых они себя выдают, и что они пережили перемену, называемую нами смертью, и что с нами, называющими себя живыми, они могут непосредственно общаться при помощи погруженного в транс организма миссис Пайпер".

В эти первые годы своего существования ОПИ изучило и многие другие феномены. Попытка синтезировать всю массу собранного материала была предпринята Фредериком Майерсом в изданной посмертно (в 1903 г.) книге "Человеческая личность и продолжение ее существования после смерти тела". Этот труд отражал его увлечение психоанализом – Майерс был первым писателем, еще в 1893 году представившим работы Фрейда вниманию британской общественности.

Майерс полагал, что человеческая личность состоит из двух активно взаимодействующих потоков мыслей и чувств. Те, которые лежат над обычным порогом сознания, называются супралиминалъными, а те, которые лежат ниже него – сублиминальными. О существовании суб-лиминального Я свидетельствуют такие явления, как автоматическое письмо, параллельные личности, сны и гипноз. Указанные феномены выявляют более глубокие уровни личности, не наблюдаемые в обычных условиях. Во многих случаях глубинные уровни представляются автономными и независимыми от супралиминального Я. Например, во сне или под гипнозом могут обнажиться воспоминания, недоступные сознательному уму в обычном состоянии, а некоторым гениям являлись во сне даже законченные художественные произведения. Временами с помощью автоматического письма можно поддерживать сразу две беседы, одну независимо от другой.

Тщательно изучив все эти явления, Майерс почувствовал, что они представляют собой часть континуума, простирающегося от необычных личностных проявлений (например, истерия, гениальность), через телепатические взаимодействия, ясновидческие путешествия и одержимость духами вплоть до сохранения сублиминальных уровней личности после смерти тела. Он почувствовал, что любой единичный опыт в этом спектре органически связан с другими состояниями бытия.

Майерс начал свой анализ с рассмотрения случаев, в которых личность подвергалась распаду. Навязчивые идеи и вытесненные страхи ведут к истерическим неврозам, в которых контроль над некоторыми телесными функциями переходит от супралиминального к сублиминальному уму. Градация расстройств такого типа смыкается со случаями так называемых параллельных личностей. Майерс отмечает, что сублиминальные личности нередко обладают достоинствами, отсутствующими у нормального сознательного Я.

Таким образом, мы естественно переходим к рассмотрению гениальных людей, в случаях с которыми, по словам Майерса, "супрали-минальную жизнь орошают отдельные ручейки, пробившиеся к ней из скрытого потока". Он приводит примеры математиков и музыкантов, чьи произведения внезапно, в готовом виде возникали у них в сознании. Здесь же можно упомянуть и удивительные открытия, посещавшие ум Томаса Эдисона и Николы Теслы. Широко известен также случай с периодической системой элементов, приснившейся Менделееву.

К гениям Майерс относит и святых, чьи жизни впитали "силу и благость из источников близкого и неисчерпаемого".

От невроза, гения и святости мы переходим к состоянию бытия, переживающемуся каждым индивидом – ко сну, который он определяет как временное отсутствие супралиминальной жизни и освобождение жизни сублиминальной. В гиппологическом состоянии погружения в сон и гшгнопомпическом состоянии выхода из сна усиливается, например, способность к визуализации. Майерс описывает также увеличение силы памяти и разума, имевшее место в некоторых снах, а затем случаи телепатии и ясновидения во сне. Он приводит случаи, напоминающие "психические нападения" духов как живущих, так и уже покойных лиц, совершаемые ими во сне. И он склоняется к тому, что сон представляет собой "врата для выхода в духовный мир" – врата, которыми обладает каждый из нас.

Гипноз определяется как экспериментальное исследование сновид-ной стороны человеческой личности. Необыкновенные явления, наблюдаемые во время гипноза, приписываются способностям сублими-нального Я, привлекаемого таким состоянием. Сублиминальное Я появляется, чтобы насладиться властью над телом, – большей, чем у супралиминального Я. Кроме того, Майерс указывает на общность гипноза и таких явлений, как исцеление верой, использование магических заклинаний и т.п. Он придает особое значение экспериментальным работам по телепатическому гипнотическому внушению на расстоянии, а также телепатии, ясновидению и предвидению, наблюдаемым у загипнотизированного субъекта.

От гипноза мы переходим к зрительным и слуховым галлюцинациям, названным исследователями психических явлений сенсорным автоматизмом. Когда звук, цвет и т.д. ассоциируются у нас с образами, порождаемыми другими чувствами, отличными от слуха, зрения и т.д., процесс этот разворачивается в мозгу и называется поэтому энтэнцефа-лическим. Стадии, ведущие от восприятий такого типа к обычному видению, включают энтоптические восприятия, возникающие в результате раздражения зрительного нерва и глаза, а также остаточные образы, которые образуются на сетчатке. Стадии, более глубокие по отношению к энтэнцефалическим картинам, включают образы памяти, сны, образы воображения и галлюцинации. Майерс приводит ряд случаев, когда галлюцинации несли информацию, подтверждавшуюся впоследствии. Другие галлюцинации приносят людям ряд очевидных преимуществ и никоим образом не ассоциируются с болезнью. Одним из случаев использования галлюцинаторных способностей человеческого ума является гадание с помощью "магического кристалла". Своеобразными галлюцинациями являются и рассматривавшиеся выше призраки живых и мертвых.

oИ От сенсорного автоматизма мы переходим к моторному автоматизму автоматическому письму и "говорению на языках". Источник большинства этих феноменов может быть приписан сублиминальному уму, пребывающему в границах мозга самого психика. Некоторые случаи, однако, заставляют нас предполагать вмешательство телепатии и возможную связь с духами умерших. Таковыми являются, например, случаи автоматического письма, воспроизводящего почерк покойного. Одержимость другой личностью, не имеющей ничего общего с субли-минальным Я, может рассматриваться как следующая степень этого процесса. Впрочем, случаи одержимости духом весьма трудноотличимы от случаев с обычной параллельной личностью. Личная идентичность такого духа может быть установлена лишь путем тщательного изучения его памяти и характера.

Исходя из рассмотренной непрерывности опыта и доказывал Мейерс способность сублиминального Я действовать независимо от мозга, а также от времени и пространства, в котором живет супралиминальное Я. Подобно тому как сублиминальное Я способно управлять физиологическими функциями организма, что особо отчетливо проявляется в опытах с гипнозом, – оно способно прилагать силу и к физическим объектам, производя феномены левитации, материализации, стуков и т. п.

Один ученый заметил как-то, что всякий "неклассифицированный остаток" предполагает широкое поле для новых открытий. В любой науке вокруг проверенных и упорядоченных фактов клубятся, подобно некоему облаку пыли, необычные наблюдения событий незначительных, непостоянных и редких, событий, игнорировать которые оказывается гораздо легче, чем принимать во внимание. Идеалом всякой науки является полная и завершенная система истины. Очарование большинства наук в том и состоит, что они, казалось бы, именно такой формой и обладают. Отсюда создается впечатление, что в каждой из наших "rov гни" уже есть полочка для классификации любого явления, возможного в охватываемой ею области; и что раз уж такая последовательная и слаженная схема была однажды осознана и принята, то другой схемы просто нельзя себе представить. Признание каких-либо альтернатив, как полных, так и частичных, становится невозможным. Явления, не поддающиеся классификации в данной системе, обретают статус парадоксальных нелепостей и, следовательно, вынуждены рассматриваться как не соответствующие действительности. Когда же они вопреки всему наблюдаются, то об этом сообщают как-то между прочим и весьма туманно; они вторгаются в нашу жизнь подобно чудесам, подобно диковинкам, не имеющим ничего общего с вещами серьезными – и все лучшее, что есть в научном сознании человека, отвергает их. Лишь прирожденные гении позволяют себе заниматься этими из ряда вон выходящими исключениями, не успокаиваясь до тех пор, пока не возвратят отбившихся овец к стаду. Все наши Галилеи, Гальвани, Пуркинье и Дарвины были озадачены и привлечены именно такими малозначительными вещами. Всякий человек, сознательно и последовательно обратившийся к "не правильным" явлениям, обновляет и оживляет свою науку. И нередко в формулах обновленной науки гораздо сильнее звучит голос исключений, а не того, что почиталось правилом.

Пожалуй, ни один из неклассифицированных остатков не одаривался большим радушием и презрением со стороны научных кругов, чем масса явлений, в целом называемых мистическими. Физиология не желает иметь с ними ничего общего, Ортодоксальная психология поворачивается к ним спиной. Медицина отметает их или же, непременно в анекдотическом ключе, определяет некоторые из них как "эффекты воображения" то есть формулировкой, которая в данной связи является попросту отпиской. И тем не менее явления эти существуют на протяжении всей истории человечества. К какой эпохе ни обратиться – мы обнаружим указанные явления под именем прорицаний, вдохновений, одержимости бесами, видений, трансов, экстазов, телесных исцелений, наведения порчи и таинственных сил, дающих отдельным индивидам власть над другими людьми и окружающими их вещами. Мы полагаем, что "медиумизм" зародился в Рочестере, штат Нью-Йорк, а "животный магнетизм" обязан своим возникновением Месмеру; однако едва лишь перелистав страницы официальной истории, частных мемуаров, юридических документов, народных преданий и т.д. и т. п., вы обнаружите, что во все времена об этих вещах говорили не меньше, чем сейчас. Мы, высокообразованные господа, для которых не существует иных ценностей, нежели ценности космополитической культуры, нередко сталкиваемся с некоторыми издавна выходящими журналами и весьма плодовитыми авторами, нашими земляками, чьи имена не услышишь в нашем кругу, но чей круг читателей насчитывает подчас до четверти миллиона человек. Мы всегда испытываем легкий шок, обнаруживая для себя згу массу человеческих существ, которые не просто живут, игнорируя нас и наших богов, но еще к тому же и читают, пишут, размышляют – нисколько не принимая в расчет наши каноны и наши авторитеты. Далее, публика не менее многочисленная сохраняет и передает из поколения в поколение традиции и практику оккультизма; академическая наука, однако, интересуется этими верованиями и мнениями не более чем вы, уважаемый читатель, интересуетесь читателями журналов для бойскаутов. Ни одному типу мышления не дано усмотреть всю полноту истины. Нечто ускользает даже от лучших из нас-и не случайно, а систематически – ибо все мы не без изъяна. Научно-академическое мышление я мышление женственно-мистическое избегают друг друга не только в том, что касается отношения к фактам, но и в том, что касается конкретных фактов. Факты существуют лишь для тех, кто испытывает по отношению к ним ментальную симпатию. После того как факты установлены окончательно, критический и академический ум оказывается по своей природе наиболее подходящим для их интерпретации и обсуждения, ибо перейти от мистики к научным рассуждениям для него все равно, что перейти от безумия к здравомыслию; но, с другой стороны, если история человечества что-то и обнаруживает, так это чрезвычайную медлительность, с которой обычный критический и академический ум признает существование фактов, представляющихся дикими, нигде не прописанными или же угрожающими благополучию принятой системы. Где бы ни решался спор между мистиками и учеными, – в психологии, физиологии, медицине, мистики обычно оказываются правы в том, что касается фактов, ученые же выигрывают в части теории. Классическим примером тому может служить "животный магнетизм", факты которого академическая медицинская наука всего мира упорно отридала как сплошное надувательство-до тех пор, пока для них не была найдена немистическая теория "гипнотического внушения"; и тогда явление сразу же было признано настолько распространенным, что для пресечения использования его лицами, не имеющими медицинского образования, пришлось принимать специальное уголовное законодательство. Подобным же образом стигматы, мгновенные исцеления, одержимость бесами и вдохновения свыше, которые еще вчера определялись в кулуарах науки как "суеверия", сегодня как ни в чем не бывало и даже, пожалуй, с несколько излишней жадностью, наблюдаются, описываются и т.д. – под новой вывеской "случаев истероэпилепсии".

Философствование (как правило, самодовольное) в духе мистицизма может быть просто невыносимо, однако даже при этом оно в большинстве случаев описывает определенные формы феноменального опыта. К такому заключению автор этих строк вынужден был прийти за несколько последних лет; в данное время он полагает, что лучший способ помочь философии состоит в том, чтобы, обратившись к фактам, столь милым сердцу каждого мистика, рассмотреть их с научно-академической точки зрения. К подобному же выводу, похоже, приходят отдельные научно настроенные умы во всех странах мира, и это является добрым знаком. Одним из путей объединения усилий науки и оккультизма оказалось возникшее в Англии и Америке Общество психических исследований; полагая, что оно призвано сыграть не последнюю роль в становлении человеческого знания. Я рад предоставить вниманию читателей краткий отчет о деятельности Общества.

Если верить газетам и салонным сплетням, то объединяет членов этого Общества их идиотическая доверчивость и размягчение мозгов, а его динамическим началом является своебразное "чудопомешатель-ство". Однако более близкое знакомство с ведущими членами Общества выявляет несостоятельность подобных представлений. Председатель Общества профессор Генри Сайджвик благодаря своему несгибаемому критицизму известен как один из самых скептических умов Англии… В числе наиболее активных сотрудников "Записок Общества…" стоят такие люди, как видный английский физик профессор Лодж и видный французский психолог профессор Рише; продолжив список членов Общества, мы встретим много имен, всемирно известных своими научными достижениями. И если бы меня попросили указать научный журнал, в котором бдительность и неусыпное внимание по отношению к возможным источникам заблуждения было бы представлено особенно ярко, я думаю, что мне, пожалуй, пришлось бы указать на "Записки Общества психических исследований". Обычный поток статей, скажем, психологической тематики в других профессиональных изданиях характеризуется, как правило, значительно более низким уровнем критического сознания. Строгие критерии доказуемости, предъявляемые к заявлениям некоторых "медиумов", послужили даже причиной тому, что несколько лет назад от Общества отошел ряд спиритов. Стэнтон Мозес и А. Р. Уэллс, как и многие другие, полагали, что если во всех случаях выдвигать столь завышенные требования, то у любых опытов, основанных на чисто зрительной оценке, вообще отсутствуют какие-либо шансы быть признанными…

ОПИ проделало огромную работу в качестве своеобразного бюро погоды по сбору сведений о таких атмосферных явлениях, как призраки. Нельзя сказать, чтобы в экспериментальном отношении это предприятие вполне оправдало надежды своих основателей. Однако даже' если бы здесь не проводилось никакой экспериментальной работы вообще и если бы ОПИ было не более, чем бюро погоды по бесхитростной ловле спорадических привидений и т. п., я все же склонен был бы считать такую его функцию в научном организме необходимой. Если бы кто-либо из моих читателей, подталкиваемый мыслью о том, что так много дыма без огня не бывает, обратился бы в своих поисках к существующей литературе о сверхъестественном, то он понял бы, о чем я хочу сказать. Эта литература огромна, однако в доказательном отношении она не имеет никакой практической ценности. Конечно, здесь приводится достаточное количество фактов; но описание их столь ненадежно и несовершенно, что в большинстве случаев вызывает стремление не засорять ими свой ум.

С другой стороны, в "Записках" ОПИ преобладает противоположная тенденция. Не просто количество, но качество информации, – вот что в первую очередь принимается во внимание. В каждом отдельном случае, по возможности, лично опрашиваются свидетели и выявляются сопутствующие факты; таким образом, каждый рассказ получает свой коэффициент достоверности, определяющий весомость содержащихся в нем свидетельств. Мне не известно ни одной систематической попытки взвесить достоверность сверхъестественного, помимо той, что содержится в "Записках". Это придает им исключительную ценность; и я совершенно уверен, что в дальнейшем, по мере расширения тематики, "Записки" постепенно будут вытеснять остальные источники информации о явлениях, традиционно называемых оккультными. Молодые антропологи и психологи, которые вскоре придут нам на смену, почувствуют, сколь постыдным для науки является тот факт, что огромная масса человеческого опыта брошена ею на произвол судьбы между смутной традицией и легковерием, с одной стороны, и непримиримым догматическим отрицанием – с другой, – при полном отсутствии кого-либо, способного к компетентному изучению предмета со всей строгостью и терпимостью. Если Общество просуществует достаточно долго для того, чтобы публика привыкла к нему настолько, что докладывала бы его сотрудникам о всяком привидении, доме или личности, окруженной необъяснимыми шумами или другими аномальными физическими проявлениями, как о чем-то само собой разумеющемся, то мы, несомненно, в конце концов получим достаточное количество фактов и для теоретических разработок. Следовательно, первоочередная задача Общества состоит в том, чтобы, работая непрерывно, четко выполнять свою функцию регистрации, не смущаясь отсутствием на первых порах обобщающих материалов. Все наши научные общества начинали свою деятельность не менее скромным образом…

А теперь подошло время для краткого обзора содержания этих "Записок". Первые два года были заняты, в основном, опытами по передаче мысли на расстоянии. Большинство ранних опытов проводились с дочерьми священника Крири: Бэльфор, Стюарт, Баррет, Майерои Гар-ни засвидетельствовали, что девочки обладают необъяснимой способностью угадывать имена и названия предметов, задуманных другими людьми. Когда двумя годами позже Сайджвик и Гарни проводили опыты с теми же девочками, они заметили, как последние подавали друг – другу знаки. Однако условия большинства ранее поставленных опытов исключали такую возможность, и вполне вероятно, что обман сам собой привился к первоначально подлинному феномену. Все же Гарни счел уместным предоставить читательскому скептицизму все серии опытов. Многие из критиков ОПИ, похоже, знакомы только с этой его работой. Существует, однако, более тридцати отчетов о подобных опытах с другими испытуемыми, причем в трех случаях опыты проводились в широком масштабе на протяжении двух лет…

По общему мнению участников этих последних опытов, в них были исключены любые возможные источники сознательного или непроизвольного обмана, а высокий процент правильного воспроизведения ио пытуемыми слов, рисунков и ощущений, которые являются продуктами сознания другого человека, не может быть объяснен случайностью. Свидетели происшедшего настолько утвердились в подлинности явления, что понятие "телепатии" стало свободно появляться в статьях "Записок", а в книге Гарни о призраках оно уже рассматривалось как vera causa (истинная причина), на которой могли строиться дополнительные гипотезы. Однако никакого рядового читателя нельзя порицать за то, что для принятия столь революционной веры он требует более веских-свидетельств и доказательств, чем те, которые были представлены до сих пор. Конечно, каждый день могут появиться Новые свежие эксперименты по отгадыванию картинок. Следует заметить, однако, что даже при отсутствии таковых существующие данные усиливаются, так сказать, с флангов, – любыми наблюдениями, подтверждающими возможность иных родственных явлений, таких, например, как телепатическое внушение, ясновидение или так называемый "медиумический тест". Признание более широкого рода явлений естественно распространяется и на более узкие их виды.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50