Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чарльз Диккенс

ModernLib.Net / Публицистика / Ивашева В. / Чарльз Диккенс - Чтение (стр. 3)
Автор: Ивашева В.
Жанр: Публицистика

 

 


      Разорение мелкого собственника в процессе быстрого роста и развития английского капитализма - такова одна из сторон современной жизни, которая постоянно рисуется на страницах романов Диккенса. Наступление мощного делового Сити на мир жалких лавчонок типа "Деревянного мичмана" - тема не только "Домби и Сына". Судьба старого антиквара и его внучки Нелли Трент в "Лавке древностей", старьевщика Крука в "Холодном доме", бесчисленного количества мелких ремесленников и торговцев, действующих в романах Диккенса, отражает явление, типичное для послереформенной Англии, крупнейшей державы капиталистического мира в XIX веке.
      Другая коренная для эпохи закономерность - столкновение между рабочими и предпринимателями - показана Диккенсом в его романе "Тяжелые времена". Противопоставление Баундерби и Блэкпула, изображение забастовки и ее причин - большая заслуга Диккенса как художника, даже если образ чартиста Слэкбриджа тенденциозен, в силу отрицательного отношения автора к политической активности рабочего класса. Заслуга Диккенса тем значительней, что прямое противопоставление капиталистов и рабочих, изображение их как представителей двух социальных полюсов мы встречаем в английской литературе XIX века, помимо Диккенса, считанное количество раз.
      В каждом из своих романов Диккенс раскрывает какую-нибудь новую сторону современной жизни, новую форму общественных отношений, ставит новую, но всегда важную и актуальную проблему своего времени. И каждая новая его книга дополняет другую. Все вместе они дают типическую картину английской жизни XIX века.
      Величие и убожество, роскошь и нищета выступают со страниц романов Диккенса, и чем больше созревает мастерство художника, тем больше изображение этих контрастов придает реалистическую убедительность раскрытию двух противостоящих миров в системе одного общества.
      На протяжении всего своего творчества Диккенс с неизменной горячей симпатией и величайшим сочувствием рисовал простых тружеников, чаще всего обездоленных и угнетенных в современном обществе. Он неизменно показывал их душевное величие, их большую и подлинную человечность.
      В романах Диккенса трудящиеся люди объективно всегда стоят не только выше тех "эгоистов" и "гордецов", какими предстают в них господствующие классы, но обнаруживают такое душевное благородство и подчас величие, какое недоступно людям, знающим только личный интерес и личную выгоду.
      Достаточно вспомнить замечательный образ Марка Тэпли в "Мартине Чезлвите", этого скромного и всегда веселого спутника Мартина Чезлвита-младшего, своими душевными качествами стоящего неизмеримо выше своего господина. Нельзя пройти мимо таких образов, как образ машиниста Тудля и его жены - кормилицы маленького Поля Домби, всех тех "маленьких людей", которые противопоставлены черствому коммерсанту Домби в романе "Домби и Сын". Незабываемы и работница Рейчел в романе "Тяжелые времена" и семья Пеготти в "Дэвиде Копперфилде". Обитатели Подворья Кровоточащих Сердец в "Крошке Доррит" - глубоко трогающие нас герои этого романа, содержащего страницы сурового обличения и острого шаржа.
      Метод Диккенса-реалиста чрезвычайно своеобразен. Он богат оттенками и органически переплетающимися противоречивыми тенденциями. Понять его до конца можно лишь поняв его обусловленность противоречивым мировосприятием художника.
      Какие бы сдвиги ни происходили в сознании писателя, основы миропонимания Диккенса не менялись. Творческий метод Диккенса определяется прежде всего сочетанием в нем реалистического и романтического начал. В нем переплетается трагическое и комическое, строгий реалистический рисунок и неповторимая, ему одному присущая фантастика, точнейшие, граничащие с документацией описания и причудливый гротеск, драматические сцены и эпическое повествование.
      Стремясь охватить всю "правду жизни", все жизненные факты в их сложных проявлениях, Диккенс обращался к различным художественным приемам.
      Художник был полон решимости изобразить действительность "такой, какая она есть", но в то же время пытался приписать ей желательные для него закономерности. Именно поэтому мир диккенсовских образов - это мир, отражающий в одно и то же время и реальную Англию эпохи королевы Виктории и мир идеальных героев, страшных злодеев и смешных чудаков. Скрудж лондонский делец и скряга - и переродившийся Скрудж, несущий богатые подарки и открытое сердце в скромный дом бедного племянника; суровый Домби, живущий по законам наживы и обогащения, и тот же Домби - добрый отец и дедушка, познавший всю сладость раскрывшихся сердец, - возможны только в романах Диккенса.
      "Идеальные образы" в произведениях Диккенса рождались из его убеждения в возможности духовной перестройки людей, не подчиненной законам реальных отношений.
      В первых своих произведениях, писавшихся в середине 30-х годов, Диккенс предстает перед читателем прежде всего как юморист и комедиограф. Нет никакого сомнения в том. что как в "Очерках Боза", так и в "Записках Пиквикского клуба" звучали уже критические интонации, но говорить о сатире в настоящем смысле слова здесь еще нет основания. Рисунок Диккенса не носит еще сатирического характера, обличительная интонация смягчена шуткой и веселым смехом.
      В произведениях 1833-1836 годов Диккенс сглаживает все мрачное и печальное, все жестокое и уродливое. Молодой Диккенс видит изнанку современных парламентских выборов и возмущается ею, но, создавая интенсуиллский эпизод в "Пиквикском клубе", изображает выборы скорее в комическом, чем в сатирическом свете. Он несомненно видит всю нелепость судебной практики и существующего законодательства, но, рисуя процесс Бардл против Пиквика, создает такую картину суда, в которой обличительная интонация ослаблена комичностью изображаемой картины.
      Юмор молодого Диккенса богат разнообразными оттенками, служит различным целям. Порой в его ранних рассказах и романах смех и шутка, комическое изображение людей и событий не только смягчают критицизм, но и сглаживают идеализацию в творчестве писателя.
      Диккенс часто, умиляясь добротой и человечностью того или другого из своих персонажей, тут же подмечает комическую черту в его характере, манерах или поведении и забавно вышучивает его слабости. Недостатки героев уравновешиваются в его комедийной трактовке достоинствами тех же героев, достоинства рисуются наряду с неотразимо комическими слабостями. Смех не дает умилению Диккеяса перерасти в идеализацию. Люди, умственно ограниченные (Пиквик), подкупают моральным величием, трусливые (Уинкль) - добротой и порядочностью. Любуясь человеческими достоинствами основателя Пиквикского клуба, читатель в то же время смеется над его "научными открытиями" и наивным простодушием, позволяющим ему верить в любую небылицу и принимать за достоверную истину грубейший вымысел ловкого проходимца - Джингля.
      Так юмор, в котором Диккенс с первых творческих шагов достиг огромного мастерства, помог ему держаться в рамках реалистического изображения действительности даже тогда, когда он особенно близко подходил к романтической идеализации.
      По определению Н. Г. Чернышевского, комическое - это "внутренняя пустота и ничтожность (имеется в виду ничтожность определенных проявлений жизни. - В. О.), прикрывающаяся внешностью, имеющею притязание на содержание я реальное значение". Комедийные образы, созданные Диккенсом-юмористом, лучшее подтверждение справедливости этого определения. Источник смеха в них - комическое несоответствие формы выражения существу изображаемого. Комизм положений часто вытекает не столько из нелепости поступков действующих лиц, сколько из той нарочитой серьезности, с которой автор о них сообщает. Писатель торжественно и глубокомысленно говорит о вещах, по своей природе не только совершенно незначительных, но часто нелепых, сообщает о самых нелогичных поступках своих героев в тоне полного спокойствия и невозмутимости.
      Так: "На всех лицах изобразился ужас и отчаяние, - сообщает Диккенс, описывая, как мистер Пиквик проваливается в прорубь на катке, - мужчины побледнели, а женщинам стало дурно; мистер Снодграсс и Уинкль схватились за руки и в безумной тревоге смотрели на то место, где скрылся их учитель, в то время как мистер Тапмен, дабы оказать скорейшую помощь, а также внушить тем, кто мог находиться поблизости, наиболее ясное представление о катастрофе, во всю прыть мчался по полю, крича "пожар!".
      Веселая шутка, даже буффонада и фарс, вносимые порой совершенно неожиданно в самое серьезное и даже трагическое повествование, неразрывно связаны в творчестве молодого Диккенса с оптимизмом, который определяет отношение писателя к окружающему его миру в первые годы творчества. Достаточно вспомнить комедийные эпизоды во Флитской тюрьме ("Записки Пиквикского клуба"), в работном доме ("Оливер Твист"), в школе для бедных, руководимой извергом Сквирсом ("Николас Никльби"). Они переплетаются с остро критическими я далеко не смешными эпизодами, постоянно сменяют и даже вытесняют их.
      Однако в романах "Оливер Твист", "Николас Никльби" вместе с усложнением тех задач, которые перед собой ставил автор, метод Диккенса усложнялся новыми элементами - строгим эпическим описанием, морализаторским пафосом. Начали в нем появляться и сатирические мотивы. Сатириком Диккенс становится не сразу, а лишь постепенно; по мере того как мрачнеет общественно-политический горизонт в его родной стране, происходят сдвиги в сознании самого писателя. Подлинным сатириком, смех которого теряет добродушие и мягкость, Диккенс выступает лишь в "Мартине Чезлвите". Только после американской поездки и возвращения на родину в 1842 году сатирические мотивы и образы в творчестве Диккенса становятся ведущими.
      Диккенс-сатирик продолжает пользоваться оружием смеха, но смех его приобретает новую интонацию, существовавшую в ранних романах лишь в намеке.
      Диккенс был убежден в том, что он изображает людей, исключительных по своему моральному уродству, однако на самом деле он рисовал типические характеры в типических обстоятельствах.
      По мере того как вера писателя в конечное торжество, добра все больше колебалась, обличительный голос его звучал все громче, наполнялся все большим гневом и пафосом. В 50-е годы, когда пишутся такие значительные социальные романы, как "Холодный дом", "Тяжелые времена", "Крошка Доррит", Диккенс все чаще прибегает к приему едкого шаржа, сатирического преувеличения и гротеска (Министерство Околичностей и Полипы в "Крошке Доррит").
      Ученые диккенсоведы за рубежом много писали о "статической однолинейности" ("лейтмотивности") образов Диккенса. Многие персонажи в романах Диккенса, в особенности персонажи ранних его романов, действительно часто запоминаются по какой-либо одной основной характеризующей их черте-жесту, манере говорить или двигаться, повадке и т. д.
      Невозможно представить себе капитана Катля без железного крючка, заменяющего ему руку. Микобер немыслим без его поговорки - "что-нибудь да подвернется". Тетушку Бетой Тротвуд нельзя себе представить иначе как прогоняющей ослов, а злодея Урию Хина олицетворяет липкий след, который его палец оставляет на бумаге...
      Изображение того или другого лица через одну характерную деталь подчеркивается и теми именами, которые Диккенс иногда дает своим героям, как лаконичную и меткую характеристику.
      Называя болтливого лгуна Джинглем (от слова jingle - звенеть, тарахтеть), гробовщика - Моулдом (от mould - земля, прах), судебного крючкотвора Фэнгом (от fang - клык), Диккенс самим именем уже предвосхищает основную черту в последующей его характеристике. Одна и та же характерная черта выступает затем не только во всем поведении героя, в его манерах, речи, внешности, но и в той обстановке, в которой он живет, - в его вещах, мебели, доме, даже утвари. Если гуманные и добрые коммерсанты в романе "Николас Никльби" зовутся Чирибль (от cheer-веселые), то и дом, в котором они живут, и улица, на которой этот дом стоит, и сад, который его окружает, дышат весельем и добродушием. Весельем и добродушием веет и от их наружности, и от принадлежащих им вещей, и даже от тех людей, с которыми они связаны. Напротив, Домби - чопорный и черствый, сухой и холодный - живет в таком же чопорном и холодном доме, как и он сам, на такой же холодной и мрачной улице, и все окружающие его вещи холодны, неприветливы, унылы, как и сам Домби.
      "Однолинейность" в изображении характеров, которая в ранних произведениях Диккенса действительно превалирует, со временем все больше вытеснялась более многообразным и полным портретом, в котором психологическая характеристика становилась все более и более развернутой и тонкой. Диккенс подбирает такие реалистические детали, которые раскрывают не только существенные черты определенного социального типа, но и особенности того или другого индивидуального характера. По мере того как в сознании писателя происходили сдвиги, находившие отражение в его методе и стиле, углублялся анализ внутреннего мира героев. Диккенс показывает своих героев в более сложных и многогранных общественных отношениях. Достаточно вспомнить, с одной стороны, Пиквика, Чириблей ("Николас Никльби"), Квилпа ("Лавка древностей") и миссис Чик ("Домби и Сын"), майора Бэгстока и миссис Скьютон ("Домби и Сын"), а с другой стороны - манеру изображения Эстер Саммерсон или ее матери леди Дэдлок ("Холодный дом") или Стивена Блэкпула ("Тяжелые времена)", Мердля или Кленнема ("Крошка Доррит").
      Но как бы ни совершенствовалось портретное мастерство в творчестве Диккенса, он всегда создавал свои образы по одному художественному принципу: писатель всегда пользовался приемом контрастов и повторов, всегда подчеркивал какую-нибудь одну типическую деталь, один типический мотив, который оставался затем ведущим. Благодаря этой черте образы Диккенса приобретали четкость и наглядность и в силу своей огромной выразительности надолго запечатлевались в памяти читателя.
      В зрелых романах Диккенса лейтмотив теряет характер внешней детали и начинает раскрывать сущность образа. Так у сэра Дэдлока ("Холодный дом") частое повторение имени Уота Тайлора - отнюдь не механическая поговорка. Повторение это подчеркивает консерватизм Дэдлока, его боязнь социальных перемен и революционных переворотов. В поговорках Баундерби, не забывающего напоминать всем окружающим, что он "родился в канаве", и неизменно упрекающего всех рабочих в том, что они хотят есть черепаший суп золотой ложкой, заключается не только его индивидуальная характеристика. Философия целого класса метко передана через типический лейтмотив, которым писатель характеризует Дэдлока и Баундерби - этих представителей двух господствующих классов современной ему Британии.
      Герои произведений Диккенса запоминаются благодаря постоянному подчеркиванию их характерных особенностей. С другой стороны, многие образы именно в силу этой лейтмотивности в характеристике приобретают почти аллегорический смысл. Зубы Каркера, которые всячески обыгрывает Диккенс, помогают понять природу хищника, нарисованного им. Черный цвет, связанный с Талкингхорном, вестником смерти, вязанье мадам Дефарж (каждой новой петлей своего непрерывного вязанья вписывающей новое преступление аристократов в свою летопись) - все это способствует раскрытию типических образов.
      Диккенс, мастер широких обобщений, умел блестяще находить те реалистические детали, без которых невозможна полнота и конкретность художественного рисунка. Дело не только в том, что настойчивое повторение характерных деталей - неотъемлемая особенность стиля Диккенса, дело в том, какого совершенства достигает типическая деталь в лучших, наиболее зрелых романах Диккенса. "Мелочи", незначительные на первый взгляд, но на самом деле в высшей степени типические, приобретают в романах Диккенса большую значимость, сообщают образам неожиданную выразительность, расшифровывают то значение, которое им хочет придать автор. Так, говоря о миссис Джеллиби, устремившей свои взоры к далеким островам Тихого океана, жителей которых она намерена просветить светом евангелия, Диккенс как бы мимоходом замечает, что волосы ее не чесаны, а платье на спине расстегнуто. Суетливая и неопрятная, беспорядочная в своей нелепой деятельности носительница "Тихоокеанской филантропии" предстает через эту, незначительную на первый взгляд деталь в том свете, в каком ее видит и хочет представить автор. Не менее красноречивы детали в описании обстановки в доме замкнутого и умеющего долго хранить зловещую тайну юриста Талкингхорна ("Холодный дом"): густой турецкий ковер, заглушающий звуки, свечи, льющие самый слабый свет, книги, ушедшие в переплеты и как бы прячущиеся от людских взоров...
      Особенности мастерства Диккенса обуславливают живость и убедительность созданных им картин. Рисунок его не только предельно выразителен, но и в высшей степени колоритен. Образы обладают почти осязательной выпуклостью. В распоряжении автора огромное богатство изобразительных средств. Особенной экспрессивностью отличаются в его описаниях метафоры - всегда неожиданные и необычные, чрезвычайно яркие и убедительные.
      Молодая мать в одном из "Очерков Боза" чем-то напоминает холодную телятину... Дубовая кафедра в старой церкви покрывается в осенние дни холодным потом... "Слои грязи нарастают на улицах Лондона подобно сложным процентам...", "Снежные хлопья в прокопченном городе одеты в траур по солнцу". Рано утром немногие пешеходы на пустынных улицах "кажутся такими же неуместными в ослепительном свете солнца, как забытые кое-где тусклые мигающие огни фонарей..."
      Уже в первых очерках Диккенса комизм той или иной сцены, того лли другого образа очень часто был всецело обусловлен формой словесного выражения. В романах зрелого периода язык стал еще более мощным оружием великого художника.
      Полнота и богатство словаря, свежесть- и оригинальность выражения отличительные особенности глубоко народного языка Диккенса.
      Диккенс применяет нередко эвфонию, передавая сочетанием звуков настроение персонажей, ритм движения (достаточно вспомнить страницы, посвященные изображению путешествия Домби после смерти сына). Язык Диккенса то лиричный, то приподнято патетический, то разговорный, то торжественный. Разговорная речь в книгах Диккенса насыщена идиомами и народными оборотами его времени.
      Писатель добивается особенной виртуозности в характеристике персонажей через их речь, необыкновенной тонкости в передаче языка комических персонажей. Каждый из персонажей Диккенса говорит не только в собственной, ему одному присущей манере, но обнаруживает ему одному присущие интонации, свой речевой стиль. Речевую манеру Сэма Уэллера в "Пиквикском клубе" немыслимо спутать с манерой речи какого-либо другого персонажа Диккенса. Своим "стилем" обладают почти все сколько-нибудь подробно выписанные персонажи его романов. У каждого свой словарь, и этот словарь особенно красочен, когда писатель рисует портреты людей из народа, представителей наиболее демократических слоев общества. или лондонского мещанства - кокни.
      Объективизм в изображении жизни всегда был глубоко чужд Диккенсу. Именно поэтому не только речь его героев, во и авторская речь никогда не бывает у него бесстрастной. Она всегда насыщена большой эмоциональностью, всегда раскрывает отношение писателя к тому, что он рисует.
      Творчество Диккенса - одного из величайших народных писателей Англии навсегда вписано в историю английской прогрессивной литературы и составляет справедливую гордость английского народа.
      Книги Диккенса не только переведены почти на все языки мира: они до настоящего времени читаются всеми народами мира, до настоящего времени пользуются любовью миллионов людей как на родине, так и далеко за ее пределами.
      Сочинения Диккенса получили в XIX веке в России более широкое распространение, чем в других странах Европы, и слава писателя у нас значительно превысила славу и популярность его в других европейских странах.
      Демократизм и глубокий гуманизм творчества Диккенса был созвучен тому направлению в русской литературе, которое складывалось в те же годы, когда начинал писать великий английский реалист. Произведения Диккенса начали переводиться и распространяться в России сразу после того, как "Записки Пиквикского клуба" сделали имя писателя известным по всей Англии. Русский читатель познакомился с первыми романами Диккенса в начале "гоголевского периода" в русской литературе, то есть тогда, когда в ней уже ярко выявились демократические тенденции. Достоевский справедливо заметил в 1873 году, что русский читатель знает и понимает Диккенса "почти так же, как англичане". "Мы, может быть, - добавляет Ф. М. Достоевский, - любим его не меньше его соотечественников".
      Русские критики еще при жизни Диккенса увидели главную заслугу писателя в осознанной демократической и социальной тенденции его творчества и в порожденной ею силе разоблачения современного ему буржуазного общества. Они же увидели и подчеркнули неразрывную связь художественного мастерства Диккенса с этой тенденцией.
      Белинский, Чернышевский, Писарев высказали глубокие и верные суждения о творчестве крупнейшего английского реалиста; все значение их высказываний можно понять лишь в сопоставлении с тем, что писалось о Диккенсе зарубежными и, в частности, английскими критиками и исследователями. Салтыков-Щедрин, отмечая противоречия в творениях Диккенса, вместе с тем высоко оценивал его реализм, который любил противопоставлять бесстрастному документализму натуралистов.
      Еще при жизни Диккенса английская критика разделилась в оценке его произведений. Наиболее консервативные рецензенты осуждали писателя за критицизм, за обличительные образы.
      Либеральная критика еще при жизни Диккенса нарочито преувеличивала его роль как проповедника христианского всепрощения и сторонника классового мира, тем самым освещая его творчество односторонне и превратно.
      Охотнее же всего буржуазная критика и при жизни Диккенса и после его смерти замалчивала социально обличительную силу мастера критического реализма. Английские буржуазные литературоведы, сделавшие немало по изучению биографии писателя и его произведений, собиранию и опубликованию оставшихся после его смерти документов и материалов. не хотели проникнуть в сущность того, что писал Диккенс. Они много говорят об оптимизме Диккенса, о его веселом смехе, в мягкости его юмора. Более того: они склонны все творчество Диккенса расценивать как творчество юмориста.
      Диккенс на родине официально признан величайшим писателем. О нем написаны серьезные исследования (Ф. Киттон и У. Декстер). Тщательно изучается его наследство. Издаются диккенсовские энциклопедии, создаются диккенсовские клубы. Издается специально диккенсовский журнал ("Диккенсиана"). Однако при парадной отдаче почестей Диккенсу часто оказывается, что изучение его наследия носит поверхностный характер.
      Современная реакционная критика на Западе о Диккенсе либо молчит, либо посвящает ему объемистые исследования, в которых устанавливаются новые, чаще всего "сенсационные", факты из его биографии: разыскиваются новые документы, раскрывающие личную жизнь писателя, его юношеские увлечения, романтические встречи и т.п. В защиту Диккенса выступили английские прогрессивные критики (Джексон, Кетль, Линдсей и др.), подчеркнувшие социальное значение творчества великого реалиста.
      Правдиво отражая жизнь. Диккенс неизменно боролся за человечность в отношениях между людьми. И книги его, насыщенные гневом и возмущением против всяческой несправедливости, против всякого лицемерия, дышащие горячей любовью к человеку и его счастью, помогают и сейчас народам всего мира в их борьбе за прогрессивные идеалы, за счастливую жизнь трудящихся людей.

  • Страницы:
    1, 2, 3