Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Механик её Величества

ModernLib.Net / Иващенко Валерий / Механик её Величества - Чтение (стр. 11)
Автор: Иващенко Валерий
Жанр:

 

 


      Малышка, что едва приползла с занятий по фехтованию - ибо первую же удачно выкованную небольшую шпагу хозяин подарил ей - бросила взгляд в окно и кивнула:
      – Да сезон дождей пришёл, ваша светлость. Неделю будем водой с неба маяться, - и со вздохом плюхнулась на постель. Посмотрела на стену, с которой на неё неодобрительно смотрел плечистый усатый дядька с двуручным мечом в руках, вздохнула снова и отвернулась.
      – Подъём, - буркнул ей Александр, ломая голову над оказавшимся неожиданно сложным чертежом обычных настенных часов-ходиков. - Таблица умножения, забыла?
      Ответом ему оказались демонстративные стоны и бодрые проклятия. В конце концов пришлось уже в третий раз вспотевшему от своих размышлений старлею раздеть девчонку и устроить ей хороший массаж. С удовольствием чувствуя под руками чуть окрепшие мускулы вместо прежних тряпочек, он только усмехнулся, когда не удержавшаяся Тиль уткнулась мордашкой в подушку и от души сыпанула оханьями и воплями. Громко нельзя - но втихомолку-то, между своих, как тут удержаться?
      Пока девчушка улыбалась, утирая с лица слёзы и блаженно постанывая от окончания мучений, Александр вымыл руки от аптекарской мази и шлёпнул её по попке стопкой листов пергамента.
      – И чем быстрее выучишь, тем быстрее я нагружу чем-нибудь новым. Но пока не станешь образованной куда там знатной леди, в мою сторону даже не смотри.
      И несчастная Тиль, горько проклиная одного благородного дона, свою несчастную судьбинушку и заодно весь белый свет скопом, опять вгрызалась в эти жутко непонятные премудрости. Ну ничего, хозяин, посмотрим, как завтра кое-кто будет болтаться в седле…
 
      Этой ночью неистовой стихией на всё небо разразилась гроза. Среди ясного неба - если бы такое увидал Александр, то немало удивился бы. Но он спал так крепко, что взрагивающая на его плече от яростных белых разрядов Тиль лишь попискивала что-то девчоночье во сне и крепче обнимала такое крепкое и надёжное плечо…
      Часовой на башне даже не успел ничего понять, как неведомая сила сдёрнула его с места и вышвырнула наружу, на смутно сереющий далеко внизу булыжник. Его напарник тоже так и не сообразил, отчего собственная голова вдруг отделилась от тела - и отправилась в самостоятельный полёт, разбрызгивая чёрную, отблёскивающую алым жидкость…
      – Они точно выпили тот кувшин? - две встретившиеся на стене тени стали перешёптываться.
      – Да точно, вельд - всё сонное зелье вылакали. Я ж им в вечернее питьё сыпанул, как вы и велели… - вторая тень угодливо согнулась и протянула лапку за вознаграждением.
      Но это оказалась её ошибка - первая тень рубанула по склонённой шее чем-то неуловимым - и исчезла.
      А Александр, среди ночи вдруг проснувшийся от какой-то неясной тревоги в мутной и раскалывающейся от тупой боли голове, заметил, как на стенах ожили фигуры - и склонились над ним. Словно скорбные ангелы, прошептали что-то неслышное - и воспарили, унося с собою прочь святую и грешную душу…

* * *

      Маленький Флисси никому никогда не делал зла. Скитался себе по свету, прячась от нескромных взоров, питался всякой дрянью, но упрямо искал свой дом. Ведь что надо порядочному домовёнку из хорошей семьи? Свой угол под лестницей или в чулане, да поменьше зуботычин от больших и шумных человеков. А уж работу по хозяйству он себе всегда найдёт… Однако последнее время не везло - поселения в здешней степи куда-то пропали, а идти в самое большое и вонючее под названием Изек он не решился. Неправильно оно как-то…
      И до того дошёл горемычный Флисси, что от отчаяния поселился в старых развалинах у реки, от которых прежде и взгляд-то брезгливо отворачивал. Жил бы тут хоть кто-нибудь из человеков, да хоть дед слепой или бабка столетняя - тогда да, бегом побежал бы! А так, без хозяина, вроде забубённого призрака какого - от тоски хоть по ночам на луну вой.
      Только вот, два дня назад, когда погружённый в горестные раздумья Флисси окучивал среди лопухов свой маленький огородец с чудом сохранившейся репой и парой кочанов тощей капусты, выловили его злые человеки верхом на конях. И сразу, злыдни, пытать давай - где клад, мол? Да откуда ж в развалинах сельской хаты золоту быть-то, разве ж оне подумают, прежде чем железом калёным прижигать? Шкурка-то своя, да и больно, больно-о-о как!
      А то ещё надумали ради забавы к морде лошадиной подносить! Стра-ашно - вона какие зубищи у коняк-то! Цапнет такой, от бедного домовёнка только лохмотья и полетят. Пищишь, орёшь, трепыхаешься из последних силёнок - а они ржут что твои лошади, зубы скалят.
      Потом в мешок вонючий сунули, да повезли куда-то. Вытряхнули словно непотребство какое, сапожищами отпинали с хохотом. Да в пещеру энтую и бросили. Хорошо, хоть не посреди голой степи - вона как снаружи потоп хлещет! Ажно сюда заливает. Горе без укрывища в великий ливень оставаться - а уж беззащитному домовёнку и подавно…
      Флисси отвлёкся от своих невесёлых размышлений. Натёкшая сверху лужа колыхнулась, снаружи послышались голоса. За решётчатой загородкой мелькнул свет, послышались грубые голоса человеков, и грязный домовёнок сжался, старательно забившись в дальний угол и пытаясь занимать как можно меньше места. Однако оказалось, что это вроде не за ним, и жарить да поедать бедного Флисси будут позже. На самом деле четверо человеков принесли пятого… ого - вона какой большой! Может, они и его потом тоже того… на вертел? Слыхал он, что с голодухи кое-где в глухомани и такое бывало.
      Но человеки бросили свою ношу посреди лужи. И тотчас же ушли, не обратив на скукожившегося домовёнка никакого внимания. Закрылась загородка, свет факелов потускнел. И в скудном отблеске света дождливого дня снаружи, трясущийся от страха и холода Флисси заметил, что большой человек крепко связан и вроде как спит…
      Очнулся Александр резко и внезапно. Повернул отозвавшуюся вспышкой боли голову, и в щёку тотчас же плеснуло чем-то холодным. Не без усилия открытые глаза особой ясности не принесли - почти полный мрак. Только и слышно, как снаружи полоскает ливень… да вроде как хныкает кто-то неподалёку. Мало того, куда более неприятным открытием оказалось то, что руки-ноги связаны. Причём добротно, на совесть - то старлей признал сразу. Не подёргаешься, и в то же время кровь не сильно пережимает. Умеючи кто-то вязал, гнида…
      С трудом пересиливая бухающую в виски боль и подкатывающую к горлу тошноту, он перевернулся набок. Поёрзал в мелкой луже, вертясь на манер большого червяка - а всё же удалось как-то сесть, ощущая спиной грубо обработанный камень. Пещера, выходит?
      Пока из головы постепенно, словно нехотя, уходила застящая всё пелена боли, Александр кое-как ощупал путы. Нет, тут дохлый номер - толстые волосяные верёвки. Даже если бы был нож, пришлось бы повозиться. А уж о камень тереть и пробовать нечего - только лохматятся, и всё.
      Это что ж выходит, кто-то его по голове приголубил да в тюрягу бросил? Однако сопоставив кое-какие воспоминания да ещё оставшийся на одежде запах лошадиного пота… а ведь ливень снаружи, да и всё это больше на пещеру похоже! Ладно, обдумаем на досуге.
      И он решительно открыл слегка привыкшие к темноте глаза. Да, определённо пещера, разбитая на клетушки деревянными решётками, и в одном из закутков обретается нынче он, Александр Найдёнов. Да уж, положеньице куда там губернаторскому… Он пошарил взглядом по сторонам и вздрогнул - уж слишком явственно из самого тёмного угла на него блеснули два полыхающих колдовским зелёным огнём глаза.
      – Эй, ты кто? - хриплый голос вышел едва слышным.
      Но тот, в углу, услышал - уж слишком явственно дрогнули огоньки. И чуть ли не подпрыгнул. Ребёнок, что ли? Ах, сволочи…
      – Иди сюда, - изо всех сил, отгоняя так и норовящую отобрать восприятие дурноту, прошептал он. - Вдвоём теплее.
      Сидеть в жидкой грязи, постепенно перерастающей в лужу, да ещё и где-то в подземелье, удовольствие ещё то. Однако и Александру упорства не занимать - он кое-как переполз на крохотный пятачок относительно сухой земли у самой загородки. Да и опираться спиной на толстые деревянные брусья как-то теплее, чем на стылый камень. А потому он снова позвал:
      – Ну, иди сюда, не бойся!
      И тут его изрядно отросшие, грязные и спутанные волосы зашевелились на голове - ибо из тёмного угла, осторожно чавкая по грязи, к нему приблизилось нечто. Больше всего оно оказалось на большой всклокоченный комок меха, невесть зачем вставший на… ну да, задние лапки у этого существа определённо имеются - вон как топает по жиже. Росточком существо выглядело чуть выше колена. С симпатичными, небольшими заострёнными ушками, трясущимися от холода. И с большущими, смертельно перепуганными глазищами.
      Как оказалось, у существа имеются и верхние лапки на манер наших рук, а само оно - что-то вроде плюшевого медведя неимоверной лохматости. Ибо подошедший осторожно коснулся лапками, чирикнул что-то негромкое, но определённо не похожее на человеческую речь.
      Флисси боялся. Просто трясся от ужаса. Но сидеть одному в тёмном и мокром подземелье оказалось ещё невыносимей. И когда большой, просто огромный человек позвал его, маленького испуганного домовёнка, тот не услышал в его голосе злобы. И доверчиво поковылял навстречу, прижавшись всем наголодавшимся по теплу и спокойствию тельцем к этому великану.
      – Ну молодец, - шепнул большой человек, от которого так и исходило тепло. И ещё какая-то добрая, спокойная сила. - А теперь, залезай ко мне на колени - всё ж теплее.
      Флисси осторожно вскарабкался, всеми силами уговаривая себя не трястись так от страха. Ведь великан сейчас ударит его и захохочет грубым громким голосом - так с человеками было всегда. Однако время шло и шло, а большой человек только сидел и равномерно дышал. А, ну да - он же канатами опутан весь!
      Домовёнок осторожно коснулся лапкой этих стягивающих великана пут и тут же отдёрнул. Вжав голову, недоверчиво посмотрел в смутно блестящие человековские глаза.
      – Что? - Александр вновь обратил внимание на непонятное существо, так недвусмысленно коснувшееся верёвок. - Перекусить сможешь?
      Существо поворочалось неуверенно, то ли принюхиваясь, то ли примеряясь - а затем, к вящей радости, стало потихоньку грызть. Ну ничего себе, так впору и в чудеса поверить! Определённо не человек, но речь понимает. А если отмыть да расчесать свалявшуюся шёрстку, то дети всей Земли будут плясать и верещать от радости, лишь бы потрогать такое чудо!
      Хм-м… интересно, какого же оно цвета окажется тогда? Александр только вздохнул - какие же глупости иной раз лезут в голову. И терпеливо ждал, пока сопящее грызущее и отплёвывающееся от лохмотьев верёвки существо не добьётся какого-нибудь успеха.
      А Флисси работал так, как никогда в своей маленькой жизни. Ведь этот большой человек сильный и добрый - хорошо бы он оказался его новым хозяином. Хотя, если вдарит ненароком… останется от домовёнка большой лохматый блин! Но а вдруг и пожалеет - пожалел ведь сейчас? И малыш упрямо вгрызся в противный толстый канат, хотя зубки у него вовсе и не такие большие…
      Когда руки наконец высвободились, Александр первым делом ласково погладил испуганно сжавшееся существо. Прижал к себе, щедро поделился теплом.
      – Спасибо, - шепнул он в недоверчиво пялящиеся глазёнки. - Отдохни, а потом и ноги освободишь, хорошо?
      Существо под ладонями неуверенно вздохнуло - и ощутимо расслабилось. Скрутилось в клубочек, прижалось доверчиво всем тельцем. И замерло. А большой и сильный старлей осторожно гладил его, ожидая пока из головы окончательно уйдёт боль да туман, и можно будет двигаться без риска свалиться кулём.
      А маленький Флисси лежал, всем телом впитывая блаженное тепло. И ещё что-то, от чего хотелось прыгать и кувыркаться.
      ОН - КОМУ-ТО - НУЖЕН!
      И когда крепкая человековская ладонь нашла его ухо и ласково за ним почесала, он не сдержался и радостно заурчал - словно большой и довольный кот.
      Надо же!..
      – Вы, дон Александр, одновременно самая великая ценность и самая страшная опасность в нашем мире. Оттого-то я и приказал выкрасть вас из Изека, - пришедший и назвавшийся вельдом Леком человек в неплохой выделки кожаной одежде и с приятным баритоном не утрудил себя пристально всмотреться в своего пленника.
      А зря, зря он этого не сделал - ибо перегрызшее путы и на ногах существо скрутилось в клубок на коленях Александра, вжавшись всем тельцем в попытке занять как можно меньше места, еле слышно шипело на гостя - надо же, понимает зверушка, кто тут мерзавцем числится… А сам старлей, походив по своей камере, хоть и выяснил, что просто так отсюда не сбежишь, зато размялся малость. Да и согрелся заодно - ибо сырость и холод вкупе со всё более настойчиво урчащим желудком сил и тепла отнюдь не прибавляли. А заставлять доверчиво лежащее на плече существо грызть толстенные и частые деревянные брусья было бы уже совсем дуростью. Эх, бензопилу бы сейчас!
      Но теперь он сидел у стены, старательно придав себе вид связанного и даже для виду набросив на ноги и плечи остатки верёвки. Едва от входа в пещеру донеслись шаги и под сводами разлился красноватый свет факела, Александр предпринял нехитрую маскировку - до поры. И слушал, слушал…
      – Но прежде чем пристрелить вас - ибо равнять с землёй Изек я не хочу, а больше ни для чего другого ваши умения приспособить невозможно, я хотел бы узнать - если у вас чем поторговаться за жизнь? Да и поговорить хотелось бы… - вельд Лек оказался не столь многословен, сколь утомителен.
      Причём и вовсе не оригинален. Сколько было и будет таких вот наполеончиков, одержимых одной лишь целью - пусть мир хоть провалится в тартарары, лишь бы я с того что-то поимел… Ну ладно, говори пока - там посмотрим…
      Старлей угрюмо молчал, для виду напустив на себя слабый и утомлённый вид. И скрепя сердце приготовился ещё долго слушать эти бредни, как события понеслись вскачь.
      Издав сдавленное восклицание, Лек вскочил на ноги. И осторожно повернувший голову Александр явственно почувствовал, как сердце его чуть не выскакивает из груди. Ибо оказалось, что посреди пещеры стоит бледная и серьёзная до немогу Тиль. В мокрой одежде, неподвижно под затрепетавшим пламенем факела.
      – Чего тебе, сучка? И вообще, кто ты такая? - заметив, что девчонка презрительно и как-то странно молчит, вельд потянулся к висящему на боку пистолету.
      Однако случилось то, чего Лек не ожидал - да честно говоря, и Александр тоже. Тиль вытащила из-за спины правую руку, и в ней тускло сверкнула сталь. Змеёй скользнула вперёд хорошо знакомая шпага - и вельд дёрнулся, с воплем выронил своё оружие. И старлей поклялся бы, что остриё клинка прошло плечо насквозь.
      Девчонка шагнула вперёд, вдавив кургузый револьвер в грязь. Лек попятился, зажимая рану и глухо шипя сквозь зубы. Только не заметил он, что почти прижался спиной к деревянной решётке. А может, попросту не ожидал каверз и с этой стороны. Между нами говоря, зря он это сделал… ох, зря.
      Александр, согнав с коленей лохматую зверушку, бесшумно крадущимся по джунглям тигром скользнул вперёд - и его просунутые сквозь решётку руки стальным капканом ухватили незадачливого разбойничьего атамана за глотку.
      – Попался! - тот только задёргался от испуга, да пошёл от него эдакий специфический запашок. Ну да, от такого кто не обгадится…
      – Привет, дон Александр! - устало заявила Тиль и, взмахнув шпагой, шагнула ближе.
      И тут всё опять пошло наперекосяк. Испуганный её движением Лек заорал, дёрнулся - и поскользнулся на раскисшей глине. И не успел Александр не то чтобы разжать ладони, но даже и что-то осознать, как падающий вельд косо, всем телом обрушил свой вес на хрустнувшую в железных ладонях шею. Дёрнулся, и обмяк - навсегда.
      И первое, что сделала всем телом упавшая на загородку мокрая Тиль, так это побледнела, словно собралась помирать - и забрызгала поспешившего обнять её старлея содержимым желудка. Вновь и вновь её тело сотрясалось в спазмах, пока Александр не решился легонько похлопать её по щекам. Белобрысая головёнка дёрнулась влево-вправо, ещё раз - пока девчушка не решилась слабо запротестовать. По правде говоря, ему и самому стало не по себе, когда в его руках буднично и так пошло обрвалась человеческая жизнь. Но что ж тут поделаешь - вон он, только что сильный и уверенный в себе вельд лежит, неестественно выгнув вывернутую шею и укоризненно глядя потускневшими глазами…
      – Ну и, долго ещё будете сопли по щекам размазывать? - от входа в глубину пещеры шагнула та, кого старлей меньше всего ожидал увидеть сквозь застящие взгляд непрошенные слёзы.
      Лючике. Красивая, как дразнящая взгляд малолетнего сироты новогодняя игрушка в витрине ГУМа - и грозная, как сметающий всё на своём пути атомный взрыв.
      – Моё почтение дону Александру, - она осмотрелась, легонько потрогала сапожком тело, одобрительно усмехнулась. Подобрала обронённую Тиль шпагу - и принялась пилить верёвки, на которых за неимением железных петель крепилась дверь загородки.
      Вздрагивающая девчушка покосилась на неё, всхлипнула ещё пару раз. И, вытащив из-за голенища кинжальчик, принялась помогать. Однако, крепкая порода…
      Первым делом Александр обнял мокрую от дождя Тиль, уже на бегу приложился к холодным пальчикам Лючике, а сам вытащил из грязи револьвер.
      – Много их там снаружи? - он лихорадочно пытался хоть как-то рукавом отчистить оружие от грязи в надежде, что уж револьвер-то куда надёжнее пистолета - лишь бы не разорвало ствол…
      – Мой дон, там никого нет… - медленно и как-то печально начала было девчушка, не спеша размахивать оружием и рваться крошить супостатов.
      – Так сколько? - Александр взглянул в сторону входа, решив что оружие вроде подвести не должно, и уже прикидывая, удастся ли прорваться. И только сейчас до него дошёл смысл слов.
      – Что за?..
      – Дон Александр, - устало сообщила Лючике на удивление безжизненным и тусклым голосом. - Там, снаружи, никого нет… живых.
      И как-то так убедително у неё это вышло, что старлей вот так сразу поверил ей. Сел в опустошении, потёр ладонью лицо и вновь поднял его.
      – Да ведь должно быть около трёх десятков, как сказал покойник, - он взглянул на лежащее тело и против воли передёрнулся.
      Лючике хотела что-то сказать, но всё же передумала, и Александр только сейчас сообразил - что же не давало ему покоя. Женщина оказалась абсолютно сухой. Словно и не выходила из-под надёжной защиты добротного здания. И это невзирая на беснующийся снаружи ливень?
      – Я - ведьма, - женщина странно напряглась и еле выдохнула это немудрёное признание.
      Александр взглянул на неё с усталой улыбкой и пожал плечами.
      – Ну-у… каждая порядочная женщина немного ведьма.
      – Это да, - на строгом личике мелькнула всего лишь тень улыбки. - Только вы не поняли, дон. Я - Ведьма.
      Старлей подавился недоумённым вопросом, едва лишь заглянув в эти притягивающие взор глаза. Ах-х! Не иначе, как сам дьявол пляшет в неистово сверкающем пламени этого взгляда! Почувствовав обжигающее саму душу дыхание неведомого доселе огня, человек шагнул раз… другой… ревущий костёр, одним лишь своим прикосновением способный испепелить полмира, услужливо раздвинулся в стороны. Крепкая мужская рука гневно ударила в обнаружившуюся там незримую стену, походя разнося неодолимую преграду. И едва лишь осколки разлетелись прочь, как человек увидел…
      Ветер неистовствовал в ночной тьме. Завывал бездомным псом в каменных останцах, раскиданных по выжженной до каменного звона степи. Бился раненой дикой кошкой в широкую грудь редких скал, выл на сиротливо болтающийся в небе огрызок оранжевой луны, исполнившись злобой от равнодушного взгляда округлившейся до состояния серебряной монеты луны голубой. Снова и снова взывал к древним богам всей своей невидимой силой. И таки добился своего - в полночь атмосферное электричество сгустилось до такой степени, что чаша терпения этого мира переполнилась.
      И, упав с ясного звёздного неба, непроглядный мрак расколола ослепительно белая молния. Прихотливо извиваясь, кичась своей силой, она гневно ударила в неприметную точку степи, от чего в стороны, словно диковинное потомство мезальянса Неба и Земли, из горячей воронки разбежались маленькие огненные человечки остаточных разрядов. За первой небеса тут же изрыгнули из себя вторую пылающую стрелу, третью. Затем они полились потоком - и через малое время словно белые демоны огня плясали над всей великой землёй свой дикий и извращённый танец. Если бы кто-то ничтожный, оказавшийся столь безрассудно смелым дабы задержаться и стать очевидцем такого, к этому времени уцелел - он бы пал ниц. И сошёл бы с ума от столь яростного и величественного зрелища, прежде чем заключённый в бешеное пламя грохот вырвался на свободу и разметал невесомый пепел - всё, что осталось от дерзкого безумца.
      И когда дочери первородного огня насытили свою неуёмную ярость, с полуночи ветер уже нёс чёрныё, сытые и набрюхшие влагой тучи. Словно поспешающая за кавалерией пехота, они ринулись закрыть собою всё небо.
      Но всё же они не успели. На восходе уже алела полоска рассвета, когда по прихоти повелителей небес ветер стих - и лишь вдаль унёсся завывающий звук удирающей в подворотню скулящей шавки. И вымахнувшие из-за виднокрая лучи солнца осветили мириады устремившихся к земле капель, породив широкую полосу радуги…
      Продрогший в предутренней сырости часовой, что стоял в предусмотрительно вырубленной в скале нише, поёжился от зябкого ощущения исполинской мощи небес. И всё же он не удержался и улыбнулся, когда ещё несмелые лучи светила коснулись его, согревая, а на полмира разлёгся переливающийся всеми цветами волшебной красоты мост…
      Только что, ещё один взмах ресниц назад, здесь никого больше не было - лишь простирающаяся во все стороны степь, безжалостно высвеченная прорвавшимся в полосу чистого неба солнцем. И всё же они предстали перед ним, словно две фурии подземного мира. Одна высокая, ослепительно красивая, чуть склонила голову, отчего чёрные волосы коснулись плеча. Другая ещё совсем ребёнок - но от одного только взгляда белобрысой малявки часовой почувствовал, как у него захолодели внутренности. Чёрное и белое - две грани мира, две дороги судьбы…
      – Ч…т…о?.. - кое-как просипел он, пытаясь нашарить прислонённое к скале ружьё.
      Однако темноволосая лишь обожгла его насмешливым взглядом чёрных глаз. Подняла руку, обвела пальчиком силуэт человека - и тот ощутил, как седеет от ужаса. Ибо его тень, доселе беспрекословно следовавшая за хозяином и покорно повторяющая его движения, отныне ему не принадлежала - она вдруг зажила своей собственной, непонятной и таинственной жизнью.
      Он сделал шаг назад одеревеневшими ногами, уперевшись спиной в камень скалы. Но тень, словно уловив это движение, прыгнула к нему.
      – Аррг-х! - бок и бедро взорвались ошметьями плоти, брызнув в воздух алыми, искрящимися в утреннем солнце бусинками.
      И всё же, он был ещё жив, когда призрачная тварь принялась с жадным урчанием пожирать его печень…
      …
      Лючике каталась по грязи, завывая словно впавшая в транс прорицательница и трясясь всем телом. И бросившийся удержать её Александр почувствовал, что ещё немного - и даже его немалой силы не хватит удержать эту бушующую в стройной красавице ярость.
      – Зачем?! - с воплем из алых губ вылетели брызги попавшей в рот грязи. - Зачем ты разбил Хрустальную Стену?!!
      Воспользовавшись секундной паузой, старлей оторвал женщину от глиняного пола. Поднял, прижал к себе - всем телом защищая и принимая удар непонятных сил на себя. Лючике вцепилась в него с силой, которую трудно было бы ожидать от миловидной белошвейки. Впившись зубами в его плечо, завыла - громко, яростно и неудержимо.
      И всё же в ней что-то надломилось в неуловимый миг. Сломалось, и вот уже просто женщина плачет в полумраке пещеры, обняв этого сильного человека. Вздрагивая в конвульсиях, она рыдала безудержно и неутешимо, словно потерявший мечту ребёнок. А Александр просто обнимал её и гладил, гладил по спине и шелковистым, испачканным в грязи волосам.
      – Зачем ты сделал это? - она внезапно подняла к нему заплаканное и всё равно прекрасное лицо. - Я немало сил потратила, воздвигая Стену, чтобы не пустить тебя в своё сердце… Ведь ещё тогда, в первую встречу, я поняла что наша встреча просто так мне не сойдёт!
      Два сердца стукнули не в лад, а затем забились в унисон, когда во взгляде усталого и сурового мужчины засветилась неожиданная нежность.
      – Я сделал бы это, даже если бы под стеной стояли стражей все демоны ада… Ведь это судьба… Ты - моя, а я - твоя.
      Лючике покачала головой, и со скривившихся в горькой усмешке уст сорвалось:
      – Люди боятся и ненавидят ведьм. Если не могут убить - просто изгоняют. Зачем ты обольщаешь меня пустыми словами? Ведь ты будешь презирать меня так же, как и остальн…
      Он закрыл её губы своими, прервав поток пустых слов. К чему они, когда молчанием можно сказать так много? В чёрных глазах сначала полыхнуло недоверчивое изумление, затем постепенно оно сменилось робкой надеждой. И когда нега уже сомкнула пушистые ресницы, из-под них напоследок полыхнуло радостное сияние иных миров.
      А в углу пещеры, прижимая к себе доверчивое лохматое существо, Тиль изо всех сил впилась зубами в свою руку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы задушить в себе крик, не завыть от горечи и отчаяния во весь голос.
      "Мой дон… как же это больно - вновь потерять тебя, едва нашла…"
      Часть четвёртая. Всё страньше и страньше…
      Кобылка мчалась так, словно за ней неслась стая голодных волколаков. Будто неким образом стыд и горечь всадницы передались и бедной лошади. А ещё что-то грозное, взлетающее выше звёзд и заставляющее с жалобным ржанием лететь выпущенной из лука стрелой - словно удирая от самой себя. То, что кони очень не любят - липкий и душный, обволакивающий ужасом разум и заставляющий нестись стремглав запах колдовства. И когда чаровница ночь вышла прогуляться по степи, взмыленная лошадь захрипела, поводя взмыленными боками. Заржала тоненько и жалобно, спотыкаясь всё чаще. Умеряя шаг, пока наконец не остановилась совсем, подрагивая сведёнными в судорогах ногами.
      Но спрыгнувшая прямо в чавкающую землю наездница ни в чём не винила загнанное животное. Хотя и ободряюще похлопать по шее ей даже не пришло в голову. С глухими рыданиями молодая растрёпанная женщина шагнула вперёд. Колени её подогнулись, и ушли в податливую сырую землю, где степные травы ещё только набирались сил.
      А дальше была ночь и спасительное забытьё…
      – Что ж, леди… признаю, что проиграл спор, - лорд Эрлик выглядел не столь удручённым, сколь задумчивым.
      Они находились на окраине Изека, куда он в сопровождении леди Ульрики прибыл, как только патрулирующие после окончания ливней отряды доложили, что в город едут трое. Вернее, трое с половиной - ибо разобраться, что или кто же такое лохматое едет на одном коне с девчонкой, толком никто не смог.
      Однако знатная леди, которая на спешно созванном Совете после похищения чудесным образом предсказала возвращение дона Александра целым и невредимым и к которой первым делом поспешил возглавляющий гильдию воинов и заодно городское ополчение лорд, только очаровательно улыбнулась в ответ. Тонко и великосветски, как умеет только одна она. А затем распорядилась собрать все вещи дона и его… гм, сестры. Приготовить к дальней поездке обоих чёрных коней, уже застоявшихся в конюшне гильдии - и взять с собой на состоявшуюся на околице встречу. Лорд удивился несказанно, но всё же спросил о причине.
      И леди Ульрика ответила такое, что лорд Эрлик потом ещё долго удивлялся и изумлялся, не в силах найти ответ. И даже предложил спор на десять серебряных монет, что если белошвейка и уедет из Изека, то дон Александр за ней не последует.
      Земля только-только начала просыхать от ежемесячно обрушивающихся на неё ливней, потому они остановились, едва подковы перестали звонко цокать по булыжнику. Здесь уже начиналась степь. Широкая, раздольная и полная опасностей. И вот оттуда, из повисшей над равнинами сырой влажной дымки, к городу вышли три лошади, везущие на себе деланно спокойную Лючике, немного волнующегося отчего-то Александра - и неожиданным образом подружившихся Тиль с мохнатой зверушкой.
      Однако леди Ульрика ничуть не подумала проявлять радость по этому поводу, или хотя бы приветливость. Пристально, строго посмотрела в глаза побледневшей молодой красавице - и та лишь опустила черноволосую головку.
      – Я поняла, леди, - еле слышно молвила она.
      Лорд Эрлик верно рассудил, что именно Лючике неким таинственным образом причастна к спасению дона, и на правах дворянина и члена Совета потребовал объяснений.
      – Она ведьма. И не так давно колдовала почти в полную силу. В Изеке ей не место, - буднично ответила леди и в упор посмотрела на взметнувшего брови собеседника. Затем одарила небрежным взглядом смутившуюся Лючике. - Или будете оспаривать, милочка?
      Когда взоры двух женщин - величавой леди и черноглазой растрёпанной красавицы - на миг скрестились, старлей мог бы поклясться, что в воздухе пронёсся лёгкий треск. Словно от высоковольтного трансформатора, ощутимо запахло грозовой свежестью. Но ведьмочка только сердито блеснула глазами. Вздохнула легонько, и дёрнула за поводья, поворачивая заляпанную глиной лошадь прочь.
      – Подожди, - Александр ожёг знатную леди таким взглядом, что та попятилась вместе со своей гнедой кобылкой и даже вынуждена была закрыть глаза ладонью.
      – Подожди, Лючике, я с тобой! - крикнул он вслед удаляющейся ведьмочке. Затем пару секунд буравил лицо лорда Эрлика невидящим взглядом и бросил. - Да пусть ваш Изек хоть под землю провалится…
      По мановению руки леди, слуга вывел из переулка подготовленных к путешествию лошадей и подвёл сюда.
      – Всё готово к дальней поездке, дон Александер, - в обычно холодном и высокомерном голосе знатной дамы неожиданно прорезалась участие и даже вроде нотка извинения. - И не обижайтесь, когда поймёте… Прощайте.
      Изумлённая таким поворотом дел Тиль, уже предвкушающая полную бадью горячей воды и кувшинчик мыла - а затем настоящий обед, а не кое-как приготовленные над костром невкусности, только вздохнула тихонько, посмотрев на своего хозяина. Однако пересадила на чёрного конька своего лохматого друга, перелезла сама. Поймала за поводья второго, подвела к Александру.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27