Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ангел по контракту

ModernLib.Net / Ипатова Наталия Борисовна / Ангел по контракту - Чтение (стр. 11)
Автор: Ипатова Наталия Борисовна
Жанр:

 

 


Точнее, это была какая-то игра без правил, с драками и хватанием мяча руками, доставлявшая уйму удовольствия, невзирая на разбитые колени, ободранные руки и то, что мяч поминутно падал в воду, и кому-нибудь приходилось нырять за ним. И Санди, и Джейн было прекрасно видно, что Рэй, сидя в одиночестве у своего кнехта, тем не менее косит глазом в ту сторону. Он был ловчее и сильнее любого из них, и мог бы показать себя в этой достойной его забаве. Но бесовская гордость не позволяла ему проситься в игру, а мальчишки, тоже явно поглядывавшие в его сторону, и не собирались его звать.
      — Заэкранируйся, — попросил Санди, — и погляди на него непредвзято. Не обращая внимания на его роль в сюжете. Без призмы Люитена, через которую он норовит прогнать нас всех. Что ты скажешь?
      Джейн прищурилась.
      — Вот девичья гроза будет, — сказала она со смешком. — Посмотри, профиль какой чеканный… Ох, это еще что за явление!
      На пристани появилось коренастенькое рыжеволосое создание, деловито огляделось и направилось прямиком к скучавшему мальчишке, ловко пробираясь среди портовой сутолоки.
      — Сэсс же ее обыщется! — встревожилась Джейн, но Санди удержал ее за рукав.
      Солли подошла к Рэю, они переговорили, Рэй вынул из ножен Лист. Джейн дико посмотрела на своего друга, но тот лишь улыбнулся. Рэй очертил ножом круг и принялся обучать Солли знаменитой игре в «ножички», не выказывая при этом ни малейшего превосходства из-за сумасшедшей разницы в возрасте. Теперь уже он демонстративно не обращал внимания на мальчишек, позабывших про свой футбол ввиду его виртуозного владения Листом и истекавших слюной от зависти.
      — Пока он с Солли, я не боюсь за дочь, — пояснил Санди. — Пока он в Тримальхиаре, я не боюсь за Тримальхиар.
      — Хотела бы я услышать от тебя то же лет через десять.
      — Жестокость порождает только жестокость, Джейн, и ничего кроме нее. Но любовь порождает любовь. Если вы сейчас его оттолкнете, я могу его уже не спасти.
      — Санди, что ты хочешь сделать из него? Шизофреника, не знающего, какое из его лиц истинное?
      — А если он станет тем орешком, на котором Люитен обломает себе зубы? Джейн, я не позволю причинить ему вред.
      Она пристально посмотрела на него.
      — Тогда ты полностью отвечаешь за последствия, друг мой. Я тоже не люблю Люитена, но дразнить его было бы глупо.
      — Пока я жив, — процедил Санди, — пока я не серый лебедь, у меня есть свобода выбора, свобода навлекать на себя неприятности. Если я должен выбирать между Люитеном и Рэем, я выбираю мальчишку, и будь что будет.
      Паре на пристани явно наскучили «ножички», Лист был спрятан, Рэй взял Солли на руки и двинулся по направлению к дому. От наблюдателей не укрылся жест, которым Солли незаметно, как ей казалось, поправила оборки и растрепавшиеся кудряшки.
      — Маленькая кокетка, — прошептала Джейн, обнаружив, что улыбается.
 
      Сэсс привела в порядок садик и теперь, изнемогая от жары, лежала, едва прикрытая полотняным покрывалом, на краю бассейна с кувшинками. От нескромных соседских глаз ее прятала буйно разросшаяся зелень, Рэй пропадал где-то с гномами, а Солли спала. Время от времени Сэсс окуналась в бассейн, выбиралась на бортик и снова погружалась в тяжелую полудремоту, навеянную жарой. Обед давно был готов, дети накормлены, от Санди пунктуальности в трапезах ждать не приходилось, и Сэсс маялась от безделья.
      Она очнулась от целой пригоршни воды, щедро плеснутой ей в лицо. Санди сидел рядом, в свободных холщовых брюках и такой же сорочке, распахнутой на шее и забрызганной капельками раствора. Бисеринки пота украшали его лоб.
      — Блаженствуешь? — поинтересовался он. — Сейчас я тебя разбужу.
      Она успела только взвизгнуть, и в момент оказалась в воде, с трудом выпуталась из облепившего ее мокрого покрывала и швырнула его в Санди. Зеленые глаза сверкали яростным азартом. Вода доходила ей до пояса.
      — Ах так! — сказала она, медленно приближаясь к бортику и сгибая пальцы наподобие когтей. — О, я отомщу!
      — Ты похожа на русалку, — сообщил ей Санди.
      — Сейчас я стану похожа на гарпию! — Она сделала молниеносный бросок, достойный опытного регбиста, схватила его за щиколотку и что есть силы дернула на себя. Вероятно, добрая половина всей содержавшейся в бассейне воды взметнулась вверх и благодатным дождем обрушилась на цветы и зелень, когда Мастер-Строитель Тримальхиара ухнул в каменную чашу. Потом произошла небольшая драка, перешедшая в любовь, а потом мокрые супруги удалились в спальню, благоразумно выбросив сушиться на балкон пострадавшие в инциденте вещи.
      — Санди, — заявила Сэсс, — я недовольна своей жизнью.
      — Да ну? — Это было откровение. — Послушай, пять минут назад, как мне показалось…
      — Послушай, Санди… и будь со мной хоть капельку серьезен.
      — Не-а.
      — Санди, мне нечего делать. Мне скучно. Моя жизнь состоит в том, чтобы кормить и обшивать тебя и Солли. Этого мало. Я все делаю быстро и целый день жду, когда ты вернешься. Возвращаешься ты заполночь, я тебя почти не вижу, и моя молодая жизнь проходит бездарно.
      — Любовника заведи, — посоветовал Санди, пребольно получил кулаком по ребрам и смиренно согласился, что заслужил.
      — Я же не могу носиться по улицам, как Солли, и искать себе развлечений. У всех есть дело, кроме меня.
      — А почему бы тебе не обучиться грамоте? Разве тебе не стыдно, что трехлетняя Солли умеет читать и писать, а ты — нет? Грамотность откроет перед тобой мир книг… Своего рода мир Могущества.
      — Мне это не нужно, — заявила Сэсс. — Я хочу заниматься тем же, что и ты. Хочу приносить какую-то пользу. Может быть, увидев, что я на что-то способна, ты будешь относиться ко мне с большим уважением, чем сейчас.
      — Сэсс, дорогая, я очень тебя уважаю. Честное слово, мне совершенно не дано летать на метле.
      Она отвернулась от него.
      — Ладно, — услышала она за своей спиной. — Завтра я отведу тебя к Ренти. Может быть, он что-нибудь для тебя придумает. Только… Сэсс, это же строительство, понимаешь? Там нужно быть очень осторожной. Там драконы летают. А строительные леса — это такие очень узенькие досочки, и на них очень легко потерять равновесие. Там все время приходится бегать по лесенкам вверх и вниз. И в юбке тебе там будет очень неудобно.
      — Санди, — Сэсс снова развернулась к нему, — ты с кем говоришь сейчас, со мной или с Солли? Разумеется, я что-нибудь придумаю.
 
      Она «придумывала» всю ночь, а на рассвете предстала перед Санди в брюках из грубой упаковочной ткани, таких узких, что он немедленно задался вопросом: как она в них дышит? Признаться, они наилучшим образом демонстрировали ее длинные стройные ноги. Кроме брюк она надела его старую сорочку и завязала ее узлом на талии. Волосы были убраны в «хвост».
      — Так сойдет? — небрежно спросила она.
      Санди обошел вокруг нее.
      — Сегодня никто работать не будет, — сообщил он. — Мимо тебя невозможно пройти. Представляешь, какой уровень травматизма будет, когда все примутся на тебя оглядываться. Нет-нет, тебе придется работать с гномами. По крайней мере они-то будут оценивать тебя с эстетической, а не с эротической точки зрения.
      — Ревность! — восторженно взвыла Сэсс.
      — Ничего подобного, я просто стремлюсь избежать несчастных случаев на производстве!
 
      Обедать Санди, Солли и Рэю пришлось без Сэсс, она со стройки не пришла. Они изрядно нашутились на этот счет, но после обеда Санди отправился разыскивать жену. Он нашел ее у подножия Замка, на четвертом ярусе, сидящей на пенолитовой плите и увлеченно колдующей над листом бумаги с помощью угольного карандаша. Тут же копошились Ренти и добрых два десятка его подручных и учеников из молодых гномов. Сэсс не заметила мужа.
      — Чем это вы ее так увлекли? — шепотом поинтересовался Санди, глядя на склоненную рыжекудрую голову на высокой гибкой шее. Тонкая кисть Сэсс летала по бумаге.
      — А вот… — Ренти нагнулся и наугад подобрал с десяток валявшихся вокруг листов. — Взгляните, принц. Дело пошло с той минуты, как леди узнала, что уголь, если провести им по бумаге, оставляет след.
      Санди поднял глаза и посмотрел на Сэсс, как на незнакомого человека. Потом снова опустил взгляд к рисункам.
      — Это сделала она? — недоверчиво спросил он. — Это точно не ты?
      Ренти улыбнулся. Санди принялся просматривать листы. Это было нечто новое, нечто такое, чего он в Сэсс и не подозревал. Колос, сопротивляющийся шквальному ветру, уже смявшему его собратьев. Лист, трепещущий под дождем. Невероятной красоты инфернальные ирисы, похожие на умирающих бабочек. Травы, травы, травы… Камыши и вьюнки. Небрежный летящий штрих, лишь обозначающий контуры предметов, стремительный и колкий, словно взгляд через плечо, и вместе с тем сообщающий им узнаваемость. «Королева эльфов», — чуть слышно выдохнул он. Да, это было дыхание ее магии.
      — У леди в голове то же, что и у меня, — сказал Ренти. — Я хотел бы работать с ней. Вот, посмотрите, как это выглядит в камне.
      Для воплощения гном выбрал колос, воспроизведя эскиз скрупулезно точно и не поддавшись искушению прибавить что-то от себя.
      — Вы позволите ее вкусу диктовать убранство Замка, принц?
      Санди кивнул.
      — Непременно.
      Он мягко подошел к Сэсс и заглянул через ее плечо. Она вздрогнула и непроизвольно заслонила рисунок. Взглянула на солнце, ойкнула и вскочила.
      — Господи, Санди, я совсем потеряла счет времени. Вы же у меня голодные.
      — Ничуть не бывало. Мы пообедали. Сэсс, — Санди заглянул в ее смущенное лицо, — Сэсс, если это делает тебя счастливой, занимайся только этим.
      — Тебе нравится?
      — Безусловно. Бери Замок и делай с ним все, что тебе захочется. Это же наш дом, тебе и карты в руки.
      Сэсс вспыхнула и из-под руки окинула взглядом сверкающую громаду Замка, над которым завис с грузами добрый десяток драконов.
      — Правда? — недоверчиво переспросила она.
      — Правда.
      Она потянулась к нему, чтобы поцеловать, но застеснялась, собрала рисунки, вручила их Ренти, «потому что он знает, что с ними делать дальше», и побежала вниз, домой.
      Санди пошел к Замку. Площадь перед ним практически была уже расчищена стараниями Сверчка и Радуги. Остальные драконы с негодованием отвергли позорную, по их мнению, обязанность возить мусор, а драконья молодежь охотно превратила это дело в увлекательную забаву.
      Рууд со своей командой уже заделал чудовищный пролом в стене, и теперь парадная дверь Замка открывалась в просторный холл.
      — Чем ты занимаешься сегодня? — спросил Санди.
      — Монтируем лестницу, — объяснил гном, не прерывая жестов, которыми подавал команды своей артели и видимому благодаря снятой крыше дракону, нависшему над дворцом металлическим брюхом.
      Лестница, как вертикальная ось, пронизывала весь Замок по центру, располагаясь в его центральном стволе. Пролеты извивались зигзагами, с квадратными площадками на поворотах, достаточными, чтобы резко развернулась дама в широких юбках. Каменные перильца были резными, а угловые столбы выполнены в виде витых колонн. Всюду шел паутинно-тонкий цветочный орнамент, и все это изысканное и невероятно сложное сооружение казалось кружевным и невесомым. Санди встряхнул головой и протер глаза. Его воображение сыграло с ним шутку, показав мелькнувшую на долю мгновения на лестнице светлую тень.
      — Она крепкая? — задал он Рууду вопрос. — Прости. Я верю твоему мастерству. Моя мать погибла, когда оборвалась лестница, бывшая здесь до твоей…

ГЛАВА 17
СМЕРТЬ, ТАЯЩАЯСЯ В НОЧИ

      Была ночь, гномский квартал затих, огни его погасли, лишь кое-где раздавался звон одиночного молоточка: там мастер в упоении труда создавал свой шедевр, боясь прерваться, чтобы не упустить вдохновение.
      В полупустой келье Рольфа собрались сам хозяин, Рууд и молчаливый Ренти.
      — Завтра драконы улетают, — сказал Рольф. — Через неделю принц с семьей въедет в Замок, и я вызнал, что люди хотят устроить по этому поводу карнавал. Они будут жечь высокие костры, петь, танцевать и веселиться. Что мы вложим в этот праздник, братья?
      — Но ведь это праздник людей, — слабо возразил Рууд.
      — Это праздник Тримальхиара и всех его граждан, — вмешался вдруг Ренти. — Принц никогда не делал различия меж нами. Он построил Тримальхиар для всех свободных народов Волшебной Страны. И сегодня я видел над Замком жар-птицу.
      Гномы помолчали, переваривая последнее известие.
      — Я хочу сделать подарок, — сказал Рольф. — Я выкую для принца меч. Нет-нет, я знаю, что он больше полагается на Могущество, чем на добрую сталь, и что он не собирается вести войн. Но это будет символ крепости и несокрушимости Тримальхиара впредь. Знак того, что он не рухнет более перед супостатом. Я оружейник, братья. Я хочу показать принцу все свое мастерство, и в этот меч я вложу душу.
      — Я каменщик, — задумчиво произнес Рууд. — Я знаю все об архитектуре. Но драгоценные камни тоже мне подвластны. Я сделаю серьги для его леди. Я так подберу самоцветы, так свяжу их серебряной нитью, что и сама Королева эльфов не постыдится надеть их.
      — Ты украл мою идею, брат, — улыбнулся Ренти. — Что ж, тогда я сделаю подарок для леди Джейн. Я отчеканю для нее гадальную чашу. Ведь леди Джейн вложила в город немало. И она — волшебница. Думаю, ей понравится то, что я придумал.
      — Тогда приступим, братья, — Рольф поднялся. — Днем мы нужны Тримальхиару, так что для наших друзей нам придется поработать ночью.
      Они встали, степенно огладили бороды и по узкой каменной лестнице спустились вниз, в глубокие подземелья квартала, где располагались тайные кузницы гномов. Рольф раздул горн, его глаза сумрачно блестели под тяжелыми бровями, и весь он был — предвкушение любимой работы. Раскалив на углях полосу стали, он ухватил ее щипцами и бросил на наковальню.
      — Бейте, братья!
 
      Карнавал, карнавал! Весть о нем разлетелась по городу, вмиг заполнившемуся суетливыми приготовлениями. Карнавалу в честь заселения Замка предстояло стать первым общегородским праздником, и всю неделю с лиц горожан не сходило таинственное и многозначительное выражение. Санди и его семья, главные виновники торжества, были изолированы от всех приготовлений, и с острым любопытством наблюдали, как устроители со страусиной тщательностью маскируют свои труды.
      Сэсс, впрочем, было не до праздников. Она денно и нощно носилась по Замку, приводя в порядок комнаты, отведенные ею для семьи. Конечно, там еще было очень много работы, пустующими оставались многочисленные помещения для научных занятий, комнаты обслуги и стражи, которой было полно в прежние времена и которую сейчас они не могли себе позволить, а также большие официальные приемные залы. Но несколько комнат Сэсс удалось привести в достойный вид, обставить и даже украсить. Ветер колебал тонкие занавеси, в коридоре экс-Королева посадила бурно разросшийся плющ, и несмотря на то, что снаружи Замок выглядел величественно, грандиозно и даже шикарно, те пять комнат на третьем этаже, что должно было занять их семейство, были достаточно, а может быть, даже излишне скромны для высокого титула принца Белого трона. Сэсс решила, что им будет достаточно детской, спальни, гостиной, кабинета для Санди и комнаты для Рэя, весьма недоверчиво отнесшегося ко всей этой сверкающей белизне. Никто из семьи не был допущен Сэсс в апартаменты до официального новоселья, ей очень хотелось представить плоды своих трудов сюрпризом. Так что карнавальные хлопоты благополучно миновали ее, и лишь утром в день праздника, увидев, как на площадь перед дворцом въезжают возы с дровами, она довольно равнодушно поинтересовалась у Санди, что он тут затевает.
      Потрясенный ее искренним неведением, Санди, который, разумеется, знал все скрываемые от него секреты с самого начала, честно рассказал ей о празднике. Из опустившихся рук Сэсс вывалились все эскизы, и она, не сказав ни слова, бегом бросилась на второй ярус, домой.
      Санди потратил некоторое время на то, чтобы собрать бумаги (он очень дорожил проснувшимся невзначай даром жены), а потом отправился за нею следом. Сэсс сообщила ему, что не ожидала, что он так ее подставит, что она ума не приложит, что ей сейчас делать, что обед он будет готовить сам… Потом она ухватила Солли поперек живота, потащила ее в ванную, где дамы провели очень много времени и вышли сияющие розовым блеском. Затем Сэсс заперлась в спальне, и Санди предположил, что она вскрыла заветный сундучок, а значит до вечера, пока она не перемеряет все платья, он ее не увидит. Он уложил Солли отсыпаться перед праздничной ночью, сам преспокойно оккупировал ванную, вымылся и вычистил одежду, ту самую, в которой являлся по вызову к Люитену. Вид у него во всем этом был весьма достойный, но ожидалось, что Сэсс полностью его затмит. Что касается Рэя, то он забежал в дом на минутку, узнав, по какому поводу суматоха, фыркнул и наотрез отказался предпринять что-либо в отношении своей внешности, схватил пару бутербродов и снова исчез.
      В ожидании вечера Санди взял книгу и уселся с нею у окна. Его немного тревожило то, что в последние месяцы он как будто стал хуже видеть. Возможно, скоро ему понадобятся очки. Но не успел он перевернуть и десяти страниц, как в доме появилась смущенная Джейн. Она тоже ничего особенного с собою не делала, на ней была обычная ее юбка в синюю и белую полоску, чуть укороченная, чтобы не мести пыль подолом, и позволявшая видеть кожаные туфли на низком каблуке, с крупными пряжками. Она одевалась по моде своего портового города, и хотя была крупной судовладелицей, издали ее вполне можно было принять за нарядившуюся к празднику девчонку-рыбачку. Очень красивую рыбачку. Помимо всего вышеупомянутого на ней была сорочка тонкого полотна и туго зашнурованный корсаж. Плечи она кутала в кружевную шаль с большими кистями, а в молодом лице Санди с сочувствием и тревогой уловил легший навечно отпечаток отчаяния и стойкого ему сопротивления. Она всегда была и оставалась его лучшим другом, и посвятила жизнь воплощению его Мечты.
      — Гномы сказали мне, что сегодня вечером они имеют насчет всех нас какие-то планы, — сообщила она, — и настояли, чтобы я отправилась к вам, объяснив, что так нас легче будет собрать вместе. Где Сэсс?
      Санди кивнул наверх.
      — Наряжается.
      — Н-да… Первое украшение Тримальхиара, — признала Джейн.
      — Послушай, ты больше не видела Бара?
      Она отрицательно покачала головой.
      — В нашем городе он больше не появлялся. У тебя были к нему какие-то претензии?
      — У меня есть основания полагать, что он спас мне жизнь. И он мне здорово помог на первых порах. Там, где я раздумывал, он брался и делал. У него была потрясающая самоотдача. По чести, стоять бы ему сегодня рядом с нами. И исчез он как-то странно.
      — Я опасалась его, — призналась Джейн. — Ты знаешь, мы с тобою шарахаемся от любого куста, если подозреваем, что там скрывается Могущество. А он обладал Могуществом.
      — Ты ничего определенного не знаешь насчет него?
      — Не могу даже предположить. Я ожидала от него какой-нибудь пакости.
      — Он исчез тогда, — сказал Санди, — когда я вызвал Сверчка. А потом здесь должны были появиться драконы. На какую мысль тебя это наводит?
      — Черный?
      — Какой смысл Черному отдавать время и силы строительству Тримальхиара вместо того, чтобы попытаться восстановить Черный трон?
      — Весьма дорогостоящая прихоть.
      Санди шевельнул бровью.
      — Сэсс сказала, что он обмолвился о чем-то вроде искупления грехов. Джейн, ты могла бы его мысленно побрить?
      Джейн выпрямилась и смотрела на него, не дыша и не моргая.
      — Это могла быть и шутка, — медленно произнесла она.
      — А если нет?
      — Тогда это сводит круг подозреваемых к одному лицу. Не могу поверить, что я говорила… и даже цапнулась с…
      — С Бертраном?
      — А если бы ты узнал его? Ты позволил бы ему находиться здесь?
      — Не знаю. Я не желаю ему зла, но между нами была бы тягостная напряженность. Хотя он более симпатичен мне, чем Люитен. Джейн, я уверен, что он не хотел убивать мою мать.
      Джейн молча хлопнула его по руке. В этот момент на лестнице появилась Сэсс.
      Сегодня она была в длинном облегающем платье цвета меда, с тонкими бретелями и высоким разрезом на юбке — Люитен явно предпочитал этот фасон. В сундучке, видимо, были не только тряпки, потому что скулы и плечи леди Клайгель оказались припудрены золотыми блестками, смешавшимися с ее собственными веснушками. На кисти правой руки висел сложенный веер.
      — Ей улыбается бог, — сказала Джейн.
      — Санди, — взмолилась блистательная Сэсс, — если ты сию минуту не подашь мне руку, я сломаю ногу. По этой лестнице невозможно ходить на каблуках.
      Вошедший в эту минуту Рэй попытался проскользнуть мимо Сэсс по лестнице, но не тут-то было. Она поймала его за плечо.
      — Немедленно причешись, — потребовала она. — С тобой рядом стыдно стоять.
      — Ну так и не стой, — огрызнулся он. — Я вообще туда не собираюсь. Я вам весь праздник испорчу.
      Он метнул злой взгляд в сторону Джейн. Кожей он, что ли, чувствовал ее неприязнь.
      — Ты пойдешь, — не повышая голоса, сказал ему Санди. — Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, и чтобы все это видели.
      — А весь остальной город, он что, тоже этого хочет?
      — Это тот случай, когда недовольным придется потерпеть.
      Рэй подавил выползающую на губы усмешку.
      — Разве что в пику им, — согласился он, и во взгляде его на Джейн молнией сверкнуло торжество. — Ладно, мэтр, ради этого причешусь.
 
      Когда начало темнеть, у их дома собралась празднично одетая толпа, вооруженная извлеченными из тайников музыкальными инструментами. Виновников торжества, появившихся на крыльце и очень смущенных, встретил бравурный марш, их засыпали цветами — «как покойников», по меткому выражению Солли, единственной, кто испытывал от всеобщего внимания истинное блаженство. На взгляд искушенного Рэя, помнившего роскошные дорогие церемонии Райана, факельное шествие было просто нищенским: ни тебе драконов, ни флагов, ни военного парада, ни раззолоченных колесниц. Но для всех прочих нехватка средств вполне компенсировалась искренним восторгом по поводу их собственного праздника, и даже Черный принц на этом фоне казался не таким зловещим. Просто хмурый мальчик, отчаянно борющийся с желанием хохотать и танцевать вместе со всеми.
      Шествие поднялось на четвертый ярус и остановилось в парке, разбитом по сторонам аллеи, ведущей к воротам Замка. Вспыхнули сложенные в пирамиды дрова, осветив предзамковую площадь, жаровни загорелись на ступенях высокой лестницы, придав ей совершенно неожиданный волшебный вид. В фиолетовое небо взвились фонтаны фейерверков, изготовленных местными искусниками. Граждане Тримальхиара вопили от восторга, хохотали и хлопали в ладоши. На эту ночь все они стали детьми. Все, кроме двух принцев, один из которых наблюдал церемонию, с комичной покорностью подчиняясь разработанному для него сценарию, и слабо улыбался, а другой стоял рядом с ним, скрестив на груди руки, — воплощенное сохранение собственного "я".
      Их проводили на самый верх лестницы, туда, где стояли три деревянных кресла, сплошь увитые розами.
      — Без шипов, надеюсь, — прошептала встревоженная Сэсс, и Солли хихикнула.
      Под аплодисменты горожан Санди и Джейн направились к крайним тронам, предоставляя Сэсс, как самой красивой, почетную середину. Рожки захлебнулись собственным воем, изрядно хмельной ударник остервенело избивал свой инструмент. Рэй встал за спинкой кресла Санди, почти утонув в тени, а Солли забралась к отцу на колени. Она-то, конечно, нацелилась на колени мамочки, поскольку та была в центре внимания, но Санди шепотом убедил ее пожалеть платье, на которое было потрачено столько времени.
      — А теперь, принц, мы просим вас принять дары города, — сказал распорядитель праздника, бывший в обычной жизни мэром Тримальхиара. — Прошу вас, мастера!
      Горожане расступились, и по образовавшемуся живому коридору неспешно прошел Рольф, неся перед собой на вытянутых руках подушку алого бархата. Светящимся крестом ее пересекал меч, и Санди услышал, как за его спиной Рэй затаил дыхание. Это был Меч! Лезвие отливало серебром и голубизной, а рукоять была выполнена в виде склоненных пик и свернутых знамен, перевитых кручеными шнурами. Густая синяя тень таилась в центральном желобе. Санди вздрогнул от легкого озноба. Если судить по внешнему виду, этот Меч вполне мог оказаться серым лебедем. Но Санди уже был достаточно опытен, чтобы не полагаться на внешний вид.
      Рольф опустился перед ним на колено и протянул Меч. Санди почти неохотно, с нежданной робостью положил руку на его рукоять. Выдержал паузу, во время которой все стихли, и сжал пальцы. Какие бы сюрпризы ни таил в себе этот Меч, Санди не посмел отказаться от этого дара.
      — Это Доблесть Тримальхиара, — сказал Рольф. — Я сделал это сам.
      Санди встал, поцеловал клинок и снова опустился в кресло. Его ладонь покалывало Могуществом. Этот Меч был все же со своим подвохом: в той же мере, что и ему, он принадлежал Тримальхиару.
      По живому коридору зрителей шел другой гном, и Санди узнал в нем Рууда. Он нес подушечку меньшего размера, сшитую из бархата опалового цвета. На ней лежали серьги. Рууд опустился на колено перед Сэсс.
      — Это Красота Тримальхиара, — сказал он. — Я сделал это сам.
      Это было кружево, сплетенное из серебряных нитей толщиной в паутинку, узкое у мочки и с изгибом расширяющееся к нижнему концу, достигавшему плеч, совершенно невесомое, затканное мельчайшими пылинками драгоценных камней, и когда Сэсс, покрасневшая от удовольствия и смущения, вынула из ушей свои простенькие золотые колечки и вдела эти, парадные, ее шея и плечи как будто утонули в искристом, почти прозрачном тумане, придав ей волнующий и колдовской вид. Среди зрителей пронесся очарованный «ах!». Сэсс повернулась к Санди, и его глаза и улыбка сказали ей, как она хороша.
      По коридору шел третий гном, разумеется, это был Ренти. Он преклонил колено перед Джейн. На подушечке из бархата цвета морской волны лежал сверток, задрапированный тонкой белой вуалью, расположенной художественными складками. Джейн с внутренним трепетом потянула за край вуали, и взорам присутствующих открылась широкая низкая чаша с двумя ручками в форме изящных драконов и опоясывавшим ее орнаментом из трав. Чаша была отчеканена из серебра.
      — Это Мудрость Тримальхиара, — объяснил Ренти. — Я сделал это сам.
      — Доблесть, Красота и Мудрость вместе создают Славу Тримальхиара, громко провозгласил распорядитель.
      Санди спустил Солли с колен и встал. Как и всегда, его движение не было замечено сразу, а потому ему пришлось немного подождать, пока внимание обратится на него.
      — Я хочу сделать ответный дар, — сказал он негромко, но его речь всегда обладала достаточной вескостью. — Я дарю вам этот город. Живите в нем для себя, так, чтобы вы были счастливы. То, что смог, я сделал. И спасибо вам, потому что без вас я не сделал бы ничего.
      Распорядитель взмахнул жезлом, грянула залихватская музыка, над Замком встали огненные столбы фейерверка, и начался праздник. Кто хотел, танцевал на дорожках парка при свете костров, а кто не хотел танцевать — те сидели и полулежали на газонах под увитыми серпантином каштанами, и в свете небес, осыпающихся золотыми и малиновыми огнями, потягивали что-то из бутылочек. Глаза Солли стали слипаться, и она заснула на руках у Санди, с бледной, но счастливой улыбкой наблюдавшего, что он тут натворил. Джейн посмотрела на него и подумала, что он чем-то очень напоминает Фалка. Это воспоминание заставило ее мысли потечь по неожиданному руслу и задуматься о том, насколько необоснованны были обвинения Люитена в том, что Фалк вмешивается в Бытие на свой вкус, и о том, лучше ей от этого или хуже.
      Перед ними вышел заезжий трубадур, прибывший в Тримальхиар с купеческим судном и очарованный равно как его красотой, так и великим трудом его строителей. Он подарил им песню, в которой сперва пел о городе, а потом — об одной лишь Сэсс, не знавшей, куда ей деть глаза от смущения, от всех тех слов, что раньше никогда не звучали в честь ее красоты. Он сам захлебнулся собственным восторгом, перевел дух, поклонился Джейн и запел в ее честь, сравнивая ее руки с ручьями, а волосы-с золотым дождем, но волшебница встала и знаком попросила его замолчать.
      — Прости меня, — попросила она изумленного певца, — но не тревожь раны. Не делай мне больно.
      И тот взглянул на нее по-новому, на ее благородную трагическую красоту, очевидную даже в споре с красотой счастливой и радостной, выбор меж которыми был бы делом не столько вкуса, сколько случая, смолк и поклонился в глубоком почтении к ее одиночеству.
      Но сегодня пауза не могла длиться долго. Джейн отступила в тень, а на площади вновь загрохотали барабаны, и гибкий темнокожий бездельник, веселый и хмельной, склонился перед Сэсс в приглашающем поклоне.
      — Леди, — взмолился он, — помогите мне реабилитировать вабакку! Тут ее не умеют танцевать.
      — Но ведь и я не умею, — слабо возразила Сэсс, бросая молниеносный взгляд на мужа и получая в ответ легкий кивок согласия.
      — Я научу вас, это легко… — он продолжал протягивать к ней руки, и все теперь смотрели на нее.
      — Ладно, — она встала, сбросила туфли и подала ему руку.
      Свободной рукой танцор подал знак, и его приятели ударили в свои диковинные варварские инструменты.
      Сэсс умела танцевать, это было в ней от рождения. Ритм вабакки, неровный, дикий, заставлял ее и партнера извиваться в бешеном темпе, работая бедрами и плечами, не оставляя в покое ни единого дюйма их тел и заставляя проявлять все обычно скрытые за будничной пластикой возможности. Увидев лишь первые движения, Сэсс уловила смысл и эстетику вабакки, угадала другие и добавила новые, от которых танец лишь выиграл. Вабакка была танцем, вполне отвечавшем темпераменту Сэсс. Танцоры оставались практически на местах, но руки их взлетали и кружились с почти неуловимой для глаза быстротой, полуприседы различной высоты сменяли друг друга, талии изгибались так, что жутко было смотреть, и ладони Сэсс, как две чайки, порхали вокруг нее, и каждый палец в отдельности тоже танцевал вабакку. Танец, несомненно, имел эротический смысл и при неумелом исполнении или при недостаточных физических данных грозил скатиться к самому пошлому кривлянию. Но никакой пошлости не было в вабакке этой ночью. Заграничная, обиженная, непризнанная, она была исполнена и озарена красотой и мастерством Королевы эльфов и полностью реабилитирована — как того и хотел танцор, чьи волосы взмокли, а рубашка в этом состязании с первой плясуньей Волшебной Страны покрылась пятнами пота.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14