Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Практическое пособие по охоте за счастьем

ModernLib.Net / Психология / Ильичев Андрей / Практическое пособие по охоте за счастьем - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Ильичев Андрей
Жанр: Психология

 

 


      Которую у них тут же отобрали.
      И чего они не вынесли.
      Что происходит с людьми, которые смогли, изменив точку зрения, взглянуть на свою жизнь со стороны, я наблюдал в армии.
      Служит себе рядовой РА полгода, год, терпит воинские тяготы и издевательства «стариков», помаленьку привыкает, адаптируется, сам старичком становится, и вот уже ему сам черт не брат. Ходит с ремнем на… ну, в общем, где-то в районе живота, сухпай лопает, лычки зарабатывает, в самоход ходит и, в общем-целом, чувствует себя неплохо.
      Но вдруг выходит ему отпуск на родину сроком на десять суток без дороги. Оформляет он документы и… И отрывается на десять суток по полной.
      После чего возвращается в часть и… палит себе из автомата в область сердца или вешается на ремне.
      Казалось бы, с чего?! Больше половины службы позади, «стариков» нет, все самое трудное в прошлом, служи не хочу. А он на трубе в сушилке висит.
      Почему?
      Потому что вдруг понял, что там, где он полтора года относительно благополучно жил, жить — невозможно. В сравнении с гражданкой невозможно. А если бы не поехал, не сравнил — то жил. Нормально жил — дембельский альбом рисовал, парадку начищал.
      Это я к тому, что не надо будить спящую собаку. Живи, где живешь, и будь доволен тем, что имеешь.
      Или не будь доволен, но тогда не сиди и не мечтай, а начинай работать, биографию строить, по кирпичику, по кирпичику…
      Выбирать вам.
      А если не выбирать, то можно в тридцать с лишним лет начать ходить на дискотеки и, умирая от рака, не оставлять завещаний и…
      Много что можно. Чего не нужно.
      Потому что неопределившийся человек — это как то самое, что плавает в проруби и ни к одному берегу прибиться не может. И чем больше не может, тем больше тем самым становится.
      Почему?
      Потому что хороший человек, но несостоявшийся человек — очень опасный человек. Вернее — самый опасный.

Глава 8. О хороших плохих людях, или Не бойся подлецов — бойся неудачников

      Всякий молодой человек, имеющий технические способности, считает, что он Эйнштейн или, на худой конец, Капица.
      Имеющий склонности к написанию сочинений уверен, что Лев Толстой с ним рядом не стоял.
      Бренчащий на фоно готов переплюнуть Бетховена, если на гитаре — то «Битлз».
      Кричащий со сцены в школьном спектакле мнит себя Станиславским и Немировичем-Данченко, вместе взятыми.
      Не умеющий ничего подозревает, что он будущий Президент.
      Потом эти Эйнштейны, Толстые и Немировичи поступают в институты и к концу третьего курса думают по-другому. Думают так.
      Значит, возьму одну полную ставку плюс половину, плюс одну вторую, затем репетиторство по полтиннику за час, курсовые… итого на круг получится долларов двести в месяц. Не считая выходных…
      Ну и где эти Эйнштейны?
      Нет, устроились они хорошо, спору нет — там полставки, здесь… Станиславский бы обзавидовался.
      Но… Но дело не в деньгах. Дело в Who is who?
      А здесь…
      Ну и как себя чувствуют наши непризнанные гении в чужих шкурах: Бор бухгалтера, Лев Толстой — журналиста заводской многотиражки, Бетховен тапера в ресторане?
      Скверно чувствуют. И оттого сильно обижаются на окружающий мир. Но более всего на тех, кому, в отличие от них, повезло. И мстят им за их удачливость.
      Не бойтесь подлецов, бойтесь непризнанных гениев. Рафинированные подлецы безопасны и вообще очень милые ребята. Если, конечно, вы не встали им поперек пути. Если встали — сотрут в порошок и развеют по ветру. А вы не вставайте — дружите домами, играйте в теннис, пейте пиво, отдавайте за них замуж своих дочерей, и все будет нормально и даже еще лучше.
      С непризнанными гениями так не получится. В отличие от подлецов, они бьют не только тех, кто задевает их интересы, эти бросаются на все, что подле них шевелится. Ну просто как цепные псы.
      Очень им обидно за свою жизнь, за то, что они тоже когда-то надеялись перевернуть мир, но не получилось, не вышло, не дали.
      Им не дали! А этим!..
      Нет, ну почему у них не получилось, а у этих получается?!
      Чем они лучше?
      А ну иди сюда!..
      И если тот неудачник пробился в мелкие руководители, то пиши пропало. И даже тогда пропало, когда вы ему приятель.
      Снова приведу пример из армейской жизни. Из армейской, потому что армия тот катализатор, который усиливает брожение умов и кипение характеров. Там, в отличие от гражданки, все более понятно. Как говорится, все налицо, в смысле на лице.
      Вот приходит новобранец в часть и… получает кулаком в рыло от «деда». Ну чтобы понять, что настоящий «ху» в казарме — солдат, прослуживший полтора года, а он всего лишь «ху»… И на… И в… В общем — заслуженно получает. Хотя, на гражданский взгляд, вроде бы и незаслуженно, так как сам по себе он очень добрый, отзывчивый и мягкий юноша. Такой мальчик-одуванчик в кирзовых сапогах, неспособный муху, упавшую в компот, обидеть.
      За первым ударом следуют другие. Новобранца бьют месяц, второй, третий. Бьют полгода, год… Пока он сам не становится «стариком». Причем, в отличие от тех «стариков», он хороший «старик» — добрый, мягкий, отзывчивый, который муху…
      Но!
      Но, черт возьми, обидно! Его били год, а этих никто даже пальцем…
      Разве справедливо?
      Несправедливо!
      А ну-ка, ты, иди сюда!..
      И по морде, по морде. Чтобы не думал… чтобы служба медом не казалась…
      Примерно так очень хорошие ребята превращаются в не очень хороших солдат.
      Примерно так крайне талантливые юноши и девушки трансформируются в негодяев. Причем в активных негодяев. Схема-то одна. Что — там, что — здесь. Только там — в морду кулаком и в ребра кирзачом. А здесь все тихо, интеллигентно, с обоснованиями, аргументами, ссылками и рекомендациями.
      Мол, вы не в полной мере осознаете существо вопроса, и я вряд ли смогу взять на себя ответственность рекомендовать вас…
      Уж лучше бы сразу сапогом! Ребро срастется, а судьба…
      Однажды ко мне пришла девушка. Очень хорошая девушка, этакая тургеневская барышня, случайно затесавшаяся в наш жестокий век.
      Что хотела эта милая во всех отношениях девушка?
      Убить свою соперницу. И ее ребенка.
      Нет, вы не поняли, действительно очень хорошая девушка. Буду настаивать на этом! Просто… просто она обиделась…
      Несколько лет назад ей встретился парень, так себе парень, не герой ее девических снов. Но он был очень настойчив, он домогался ее днем, ночью, в выходные, в будни, он дарил цветы и забавные безделушки. Она пала под натиском влюбленного героя. А еще через почти три года вдруг выяснилось, что у него, кроме нее, есть семья — жена и дочь.
      — А как же наша любовь?
      — Любовь — любовью, а семья — семьей.
      — Так разве мы?..
      — А зачем? Нам и так нормально.
      Обидно?
      Конечно, обидно. Всем бы было обидно. Любишь его, заразу, три года, а он на тебе, двухлетнюю дочь имеет! Так и хочется ему в морду, в морду!..
      — Ну и что ты хочешь? — поинтересовался я.
      — Убить ее. И еще дочь. Он очень любит дочь, и если ее не будет, то…
      — Что — то?
      — То все будет хорошо.
      — А я здесь при чем?
      — Помоги найти мне киллеров.
      — Кого?!
      — Киллеров. Ну которые людей убивают. Я уже и деньги накопила.
      — Сколько?
      — Уже триста рублей.
      Ну не дура ли?
      Да нет, не дура. Сильно обиженный человек, который сам не ведает, что творит.
      — Ну хорошо, предположим, мы найдем киллеров и ухлопаем ее, ребенка, заодно уж тещу, ее пуделя, деверя, всех прочих родственников до второго колена и соседей по лестничной площадке. Всех порешим. За триста-то рублей…
      Только что после? Думаешь, он к тебе вернется?
      — Конечно, вернется!
      Н-да. Обида разуму не внемлет. Хотя кое в чем…
      — А чего же ты хочешь убить жену, а не его самого? Виновник-то он! Так, может, лучше его?
      — Как же его! А с кем я тогда останусь?
      Думаете, абсурд?
      А вот и нет — почти стенограмма одной из имевших место в действительности бесед! Ну ей-богу!
      Не можем мы жить в состоянии обиды. Некомфортно нам. И в расхожей, стократно обыгранной в кино и анекдотах фразе «Ты меня уважаешь?» суть — не юмор, суть — осознание того, что человек не может жить, будучи никем и ничем. Даже на самом дне не может. Даже ниже дна не может. Нужно ему быть хоть чуть-чуть значимым, хоть вот в этой конкретной компании.
      — Нет, ну ты меня уважаешь?
      — Да ладно, уважаю.
      И сразу хорошо. И жить хочется. И водка: на десять градусов крепче.
      Могу привести более масштабный пример. С целыми поколениями. Когда более молодое учит жить более старое, говоря:
      — Эх вы, деды, на что жизнь положили, на ерунду положили!
      А старики не соглашаются. Не соглашаются, что прожили зря. Возражают:
      — Да мы… Да вы… Да вас… Да в наше время… А теперь…
      Все правильно, ведь они совместными усилиями такую ямищу отгрохали, такую ямищу!..
      Вполне может быть, что очень важную и нужную. Это не нам решать, это истории решать, лет так через тысячу. Но даже если та яма ни уму ни сердцу, даже если жизнь прошла зря, все равно признать это невозможно.
      Невозможно!
      Ни им.
      Ни кому-либо другому.
      И значит, лучше не нервируйте стариков. Вы в их возрасте про свою ямку такого наплетете… Хотя ваша, возможно, воробью по колено будет.

Глава 9, формулирующая главное условие успеха, или Кто не успел, тот опоздал

      Иногда опоздал окончательно. Ведь чем позже подверг жизнь сомнению, тем сложнее признать ее реалии, потому что ту яму уже углубил и расширил и бросать ее…
      Соответственно чем раньше сообразил, что идешь не туда, тем проще изменить направление движения.
      Отсюда любое недовольство нынешним своим положением следует истолковывать как повод для серьезного анализа истинного состояния вещей.
      И даже если ничего не тревожит, полезно изредка задавать себе вопрос: а верным ли путем ты идешь, товарищ?
      Я понимаю, что трудно вот так вот взять и подвергнуть свою жизнь сомнению. Ведь если выяснится, что что-то не так, то придется образ жизни менять. А это…
      Это примерно так же, как подозревать мужа в измене. Подозревать можно сколько угодно, но не дай бог утвердиться в своих подозрениях. Тогда что? Тогда надо как-то реагировать — выгонять мужа из дома или уходить самой, а уходить не хочется, да и некуда, и денег для того, чтобы жить одной, не хватит… И… остается только убеждать себя, что у вас все нормально, что муж вас любит, а помада на щеке — это от того, что он в автобусе в страшную давку попал. В общем — типичная ангина.
      А вот если бы та женщина, заподозрив неладное, занялась собой, приобрела ходовую профессию, научилась зарабатывать деньги, то послала бы мужа-изменника… А если бы загодя приобрела, то муж сто раз подумал бы, прежде чем взглянуть налево, понимая, что жена от него не зависит и может в любой момент хлопнуть дверью.
      Не надо ждать, когда вас припрет, когда припрет — может быть поздно.
      Особенно это относится к слабому полу. У них «поздно» наступает быстрее, чем у мужчин. Нередко с первым ребенком. На которого два, а то и три года отдай — не греши. И на следующего отдай. А мужики в это время перспективные места занимают.
      Все, что женщина успевает сделать на перспективу, она успевает сделать до родов. Конечно, бывает по-другому, бывает, что у счастливой мамаши пять нянек и муж готов кормить ребенка грудью, предоставив ей полную свободу действий. Чего не бывает… Но лучше исходить из худшего. Из того, что природа, муж и общественное мнение пригнут вас к ребенку. И понимая это, с семнадцати лет и вплоть до… не на танцульки бегать, а пахать как черт. Как два черта в одной упряжке.
      Чтобы успеть.
      Развить.
      И потом продолжить.
      А чтобы не лениться, придумать себе страшилку. Да даже и не придумать, просто понять, что вас ждет в будущем. Что ничего не ждет.

Глава 10. О пользе экскурса в будущее, или Страх как средство достижения счастья

      Хотя хотелось бы, чтобы мечта. Тяга к лучшему…
      Нет.
      Верю в мечту, как в повод, как в средство — нет. Мечта слишком абстрактна. Когда-то потом, что-то такое, непременно со мной…
      А что конкретно-то?
      Ну что-то очень большое и хорошее.
      Короче, сплошная лирика. Причем абстрактная лирика.
      В отрицании мы гораздо более конструктивны. «Не хочу» мы формулируем очень точно.
      НЕ хочу голодать.
      Значит, найдем способ обеспечиться какими-нибудь продуктами. Пусть даже с чужого огорода.
      НЕ хочу быть без крыши над головой.
      Дом купим, шалаш построим, на вокзале прикорнем, в теплоузел заберемся.
      НЕ хочу, чтобы меня били.
      Отчего пойдем в секцию бокса, дзюдо или бега. Ну чтобы или сдачи дать, или быстро-быстро убежать.
      Все очень конкретно и понятно. НЕ — не как что-то потом и обязательно в лучшем виде, а то, что надо, и теперь.
      Было бы очень неплохо подобную конкретику перенести в область мечтаний (к чему я еще вернусь).
      Или хотя бы напугаться. Как следует напугаться. В смысле напугать самого себя своими перспективами.
      Очень помогает, рекомендую. Особенно в юности.
      Что для этого надо сделать?
      Ничего особенного. Прийти домой, сесть где-нибудь в уголке и внимательно посмотреть по сторонам: направо, потом налево, потом вверх, вниз… Так спокойно, не спеша, отмечая пятна на обоях, поцарапанную полировку на мебели, истертую обивку на креслах. Имеет смысл заглянуть в холодильник, где, кроме трех яиц и уксуса, шаром покати. Проверить заначку с пятьюдесятью рублями до получки… И понять, нет, даже не понять, прочувствовать, что через двадцать лет вы будете жить здесь же и так же. С теми же обоями, мебелью и пустым холодильником.
      Почему, объяснять не буду, уже объяснял в начале книги.
      Но то, что будете, — точно!
      Что, не хочется здесь и так же всю оставшуюся жизнь? Не хочется, как родители?
      Большинству не хочется.
      И даже тогда не хочется, когда евроремонт, евромебель, в холодильнике трехлитровки черной икры, а в заначке полмиллиона баксов. Все равно не хочется, как родители. Скучно, как родители. Хочется чего-то другого, незнакомого, более интересного.
      Только не будет другого. Будет то, что будет!
      О чем вы догадываетесь, но чего не хотите принять.
      А вы перенеситесь лет так на десять-двадцать вперед и прикиньте, кем вы станете. Только по-честному.
      Ну, что увидели?
      Черный «Мерседес», пятиэтажная вилла на берегу не нашего моря…
      Нет, так не пойдет, я ведь просил по-честному. Исходя из унаследованных генов, социального круга, способностей, финансовых и прочих возможностей. Исходя из реальных предпосылок.
      Ну вот уже и нет «Мерседеса», есть подержанный горбатый «Запорожец», и дача не в пять этажей, а в один, размером, архитектурными формами и материалом напоминающая большой дощатый сортир. А вон и вы в рваной футболке с граблями в руках сгребаете мусор.
      Эта картинка уже ближе к истине.
      Да, лет через десять-пятнадцать примерно так все и будет выглядеть.
      Ну что, не стало страшно?
      Стало.
      Значит, у вас появился шанс на изменение вашего будущего. Чего я и добивался. Потому что страх, в отличие от мечты, очень конкретный стимул, заставляющий действовать, а не парить в небесах.
      Не надо тебе того «Запорожца» и той сараюхи?! А раз не надо, так давай начинай, шевелись, действуй! Иначе…
      Иначе сам знаешь, что будет!
      Или будет еще хуже.
      Гораздо хуже.
      Или пусть даже лучше. То есть вместо подержанного «Запорожца» — «почти новый» «Москвич-401», вместо дачи из досок — дача из бэушных железнодорожных шпал…
      Что — большая разница?
      Или вы считаете, что я в своих прогнозах немного преувеличил? Насчет «Запорожца» и шпал?
      Может быть…
      Но тогда очень правильно сделал, что преувеличил! Тут тот случай, где лучше пересолить, чем недосолить. Лучше сконцентрировать картинку, чем тешить себя иллюзиями. Лучше испугаться будущего, чем надеяться, что все у вас будет замечательно само собой.
      Не будет. Даже если очень сильно того желать.
      Даже если только этого и желать.
      Не будет!
      Как у того старого еврея, который всю жизнь надеялся на чудо, всю жизнь молил бога, чтобы выиграть ему в лотерею. Так истово молил, так плакал-убивался, что даже ангелы не выдержали.
      — Ну дай ты ему выиграть, — попросили они бога. — Ну ведь смотреть страшно, как он мучается!
      — Да я-то что, — ответствовал бог. — Да разве я против? Да сколько угодно! Только скажите ему, пусть он лотерейный билет купит. Хотя бы один раз…

Часть вторая, формулирующая некоторые постулаты, без которых, как считает автор, обустроить жизнь затруднительно

Глава 11. Постулат первый, делающий попытку оценить стоимость человеческой жизни, или Знал бы, сколько стою, не продался бы по дешевке

      Нашу жизнь нам портят два обстоятельства — первое, что она конечна, второе, что она досталась нам задарма. Конечность жизни очевидна — всех нас в конце пути ждет хладная могила или горячий прием крематория. В исключения — замораживание отрезанных голов, переселение душ и прочее — я не верю. Переселиться, может быть, и можно, но что мне с того? Тот человек будет совсем другой человек, или, того хуже, будет какая-нибудь желтобрюхая жаба. Что это за жизнь в образе жабы? Не надо мне такого бессмертия, чтобы какой-нибудь малолетний мерзавец пытался надуть меня соломинкой.
      Увольте.
      Поэтому давайте исходить из того, что жизнь у нас одна и «прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно…». Впрочем, это меня куда-то не туда понесло. Эта книга должна быть выведена за рамки идеологий. Моя задача гораздо скромнее — дать инструментарий, с помощью которого можно строить и можно перестраивать жизнь. Такие отдельные детали мозаики, соединение которых дает возможность собрать приятную вашему глазу картинку. Какую каждый решает сам.
      Отсюда сделаем еще один шаг — если жизнь у нас одна, то получается, что жизнь — это не что иное, как медленно текущая смерть. Потому что каждый прожитый день приближает нас… сами знаете куда.
      А мы на что тратим эти дни? На ерунду тратим.
      Да кабы мы узнали, что нам осталось жить месяц, разве бы мы так жили? Совсем по-другому бы жили. Как — это вопрос второй, главное, что не так!
      Но если мы живем не так, как хотим, то какая же это жизнь? Ведь мы так часто и говорим: нет, это не жизнь. А что есть не жизнь? Не жизнь есть смерть.
      Что совершенная правда!
      Ибо невозможность жить так, как ты хочешь, по большому счету, равна смерти. Пусть даже растянутой на семьдесят с лишним лет. Просто это такая долгая агония.
      Не поняв этого, невозможно оценить степень доставшегося нам богатства, именуемого — жизнь.
      К сожалению, даром доставшегося.
      Почему к сожалению?
      Потому что то, за что мы платим, мы ценим. Причем ценим прямо пропорционально тому, сколько платим. А то, что досталось за просто так…
      За появление на этот свет мы не платим. Ни копейки! И отношение к жизни у нас соответствующее. Бросовое.
      Это все равно что получить талоны на бесплатное питание, профилакторские или какие-нибудь другие. Неважно, какие, важно, что здоровую стопку.
      Жалко их?
      Да ничуть! Они же бесплатно достались.
      Что, поесть хочешь? Ну иди сюда, на тебе один талон.
      И ты хочешь? И тебе — на.
      И вам.
      А ты, так целую пачку получай.
      За что?
      Да ни за что, за просто так, за красивые глазки. Что мне, жалко, что ли? Набегай — разбирай.
      И точно так же мы относимся к жизни.
      Сколько тебе дней отстегнуть? Десять? На, получай десять.
      А тебе сколько? Месяц? Держи три.
      А тебе года не пожалею!
      Они же мне за так достались…
      Потеряв пальто, шапку, кошелек — мы расстраиваемся.
      Потеряв день жизни — нет!
      И это при абсолютной несопоставимости цены того и другого.
      — Ну да, скажете тоже! Он же не пустой был. Там двести рублей было!
      — Где?
      — В кошельке. Который украли.
      — Какие двести рублей? Я же не о них!
      — А я — о них. Я на эти двести рублей…
      — Да хоть двести баксов. Хоть двести тысяч баксов… Все равно несопоставимо!
      — Ну ты, мужик, загнул! Двести тысяч несопоставимо?
      — Нет!
      — Всего за день жизни?
      — Всего за день!
      — Ну не знаю, лично я свой за сотку отдам. Наших, деревянных.
      — Да? А если это будет последний день твоей жизни?
      — Если последний? Тогда, конечно…
      Вот это и есть истинная цена жизни. О которой каждый из нас догадывается, только сформулировать не может.
      Каждый из нас хотел бы иметь деньги. Миллион. А лучше два.
      Хотели бы?
      Хотели.
      А согласились бы вы получить этот миллион и в придачу еще сто, но при…
      Да погодите вы соглашаться, вы еще условия не дослушали!
      Что значит, за такие бабки на все согласны, потому что деньги до зарезу нужны?
      А если вы получите эти деньги только на полгода? А через полгода того, в смысле — сыграете в ящик?
      Как — не надо? Вы же говорили, что вам деньги до зарезу нужны. Вот я и предлагаю — сто миллионов до зарезу…
      Прочь пошел. Почти побежал.
      Странный какой-то, говорил, что деньги для него счастье. А когда сказали: бери… Может, кто-нибудь другой согласится?
      Вы?
      Или вы?
      Или, может быть, вы?
      Ведь целых сто миллионов!
      Нет? Не нашлось охотников?
      И не найдется. Потому — что такое сто жалких миллионов в сравнении с жизнью? Копейки!
      Тогда изменим условия договора. Для начала поднимем ставки до миллиарда. Мой миллиард против вашей… Нет, не жизни, никто вас за этот миллиард убивать не станет. И вообще пальцем не тронет.
      Погодите тянуть руки! Ну что вы все время спешите.
      Итак, новое условие будет такое — вы получаете миллиард и до конца жизни помещаетесь в камеру-одиночку, где можете тратить свой капитал как вам вздумается — пить, есть в три горла, покупать музцентры, телевизоры, видюшники, модную одежду… Но в одиночку, всё в одиночку. Без права переписки, свиданий и живой человеческой речи.
      Ну что вы на это скажете? Только не спешите, подумайте. И более всего подумайте о том, почему одиночное заключение считается одним из самых жестоких наказаний? И почему люди, попавшие в камеры-одиночки, предпочитают смерть, вплоть до самосожжения (!), в общем-то сносной жизни.
      Подумали? И что решили? Отказаться решили? Не нужен вам миллиард в каменном мешке.
      Правильно решили.
      А если немного смягчить? В камере вас оставим, но на этот раз в общей, с уголовниками.
      Опять не надо?
      То есть на этот раз вы отказываетесь продавать уже даже не жизнь, а образ жизни!
      Задумайтесь, вы отказываетесь получить миллиард за образ жизни!
      Ну да, отказываетесь.
      Тогда — стоп! Тогда я прошу вас ответить на один очень важный вопрос. Отчего, отказываясь продать жизнь оптом, за миллиард (!), вы продаете ее в розницу за гораздо меньшие деньги. За копейки продаете! Этому — день, тому неделю… Постепенно набирая годы, десятилетия. Причем вообще без оплаты!
      Почему в этом случае вы не торгуетесь?
      Пусть мне объяснят, чем отличается продажа оптом от продажи в розницу? И так и так — продажа. Утрата жизни. У тюремной стенки или в собственном дворе — не суть важно. Причем, что интересно, в обычной торговле опт дешевле розницы, а здесь наоборот, здесь опт очень дорог, а розница бесплатна!
      Ну как так происходит, что, зная истинную цену своей жизни, мы отдаем ее задарма?
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3