Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тени зла

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Хатсон Шон / Тени зла - Чтение (стр. 12)
Автор: Хатсон Шон
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


Матиас улыбнулся:

— Ничего страшного.

Руководитель съемок кивнул и удалился.

Тогда улыбка сошла с лица медиума.

Глава 41

Окно спальни было открыто, и прохладный ветерок колыхал занавески на нем.

Подложив руки под голову, Роджер Карр, голый, лежал на спине и смотрел в потолок, по которому двигалась муха. В конце концов она вылетела в открытое окно, и Карру осталось смотреть только на белую краску. Он лежал так довольно долго, потом повернулся на бок и дотянулся до стола, на котором стояла бутылка пива. Он наклонил ее и, к своему огорчению, увидел, что она пуста. Он отшвырнул ее, и она приземлилась с глухим стуком на ковер возле сброшенных дамских панталон. Хозяйки их не было, она вышла из спальни. Карр хотел крикнуть, чтобы она принесла ему бутылку пива, но вместо этого повернулся и вновь уставился на потолок.

Руки его по-прежнему лежали под головой, и тиканье ручных часов казалось ему оглушительным. Стрелки подкрадывались к двенадцати восемнадцати ночи.

«Интересно, что делает сейчас Матиас?» — думал он.

Ублюдок.

Проклятый хвастливый америкашка.

Карр был удивлен спокойствием американца во время интервью. Почти никто не выдерживал его словесного напора, быстро падая духом. Матиас же сумел до конца сохранить спокойствие

Проклятый ублюдок!

Карр понимал, что медиум одержал верх в этой дискуссии, хотя это интервью трудно было назвать дискуссией. На глазах у миллионов телезрителей и перед аудиторией в студии Карр встретился с достойным противником, и это его здорово уязвило. В памяти его вспыхнул образ Матиаса, он сел на кровати и задышал резко и сердито. Вскочив с кровати и подойдя к окну, он вдохнул прохладный ночной воздух и посмотрел в темноту.

На улице было тихо, только где-то вдали лаяла собака. До Би-би-си отсюда было каких-то пять минут езды. Карр купил этот дом, потому что ему понравилась живописная местность вокруг него. Он не любил шума, ему не нравилось, чтобы другие вмешивались в его жизнь. Покидая студию, он чувствовал одиночество. Он был разборчив в выборе друзей, поэтому мало кто был по-настоящему близок ему.

С тех пор, как три года назад от него ушла жена, Кар стал еще более враждебно и ожесточенно относиться к другим Людям. Тогда она еще пыталась убедить его в возможности примирения, но Карр был не из тех, кто легко менял решения. Он сам собрал ее вещи, швырнул ей ключ от машины и указал на дверь. Она сказала, что готова дать ему еще один шанс, если он откажется от своих привычек. Она считала, что четыре любовницы за четыре года — это слишком много. Карр не захотел использовать этот шанс.

Он улыбнулся, вспомнив ночь, когда она ушла от него, но мысли вновь вернули его к Матиасу, и улыбка исчезла с его лица.

Однажды обидевшись, Карр стремился любым способом расквитаться с обидчиком. Он затаивал обиду и с удовольствием обдумывал план предстоящей мести.

— Проклятый янки! — сказал он вслух.

— Первый признак помешательства, — услышал он.

Голос напугал его: он не слышал, как она поднималась по лестнице. Карр резко повернулся и увидел Сюзанн Питере, которая присела на край кровати, держа в руке стакан молока.

— Что ты сказала? — спросил он недовольно.

— Я сказала, что разговаривать с самим собой — первый признак помешательства.

Карр не ответил. Он подошел к кровати и лениво плюхнулся на нее.

Сюзанн что-то проворчала, потому что он чуть не пролил молоко. Она поставила стакан на стол и легла на кровать рядом с ним, прижимаясь к нему обнаженным телом, налегая на него своей полной грудью. Левая рука ее скользнула к его груди.

Сюзанн было двадцать два, то есть вдвое меньше, чем ему. Последние десять месяцев она работала секретаршей, принимая посетителей в здании Би-би-си, и неплохо справлялась со своими обязанностями. За это время она и Роджер Карр стали любовниками; Карр не любил этого слова, поскольку за ним стояли какие-то чувства, а это, по его мнению, был не тот случай.

Она прижалась лицом к его груди, поцеловала ее. Рука ее спустилась к его члену. Обхватив его пальцами, она начала нежно гладить его. Карр слегка напрягся, но взяв ее за тонкое запястье, оторвал ее от этого занятия. Сюзанн села, откинула назад свои густые светлые волосы и смущенно посмотрела на него.

— Что с тобой сегодня? — спросила она.

Карр даже не взглянул на нее.

— Я размышляю, — сказал он.

— Я вижу. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Карр бросил на нее презрительный взгляд:

— Ты мне помочь? Оставь меня в покое!

Он снова стал смотреть в потолок.

— Я только спросила, — сказала она, вновь ложась рядом с ним. Она стала водить пальцем по густым волосам на его груди, завивая их в спираль.

— Этот ублюдок Матиас сделал из меня идиота, — сердито проговорил Карр. — Проклятый мошенник! — Голос интервьюера стал задумчивым. — Но ничего, я ему еще припомню сегодняшнюю ночь, я доберусь до этого мешка с дерьмом.

Сюзанн вновь скользнула рукой к его паху. Она обвила пальцами его член и почувствовала, как он, отзываясь на ее ласки, напрягся в руке. Она поцеловала грудь Карра и, покусывая кожу на его животе, приблизила голову к увеличивающемуся члену. Она провела языком по утолщенной головке и увидела, как из нее вытекла капля прозрачной жидкости. Губы ее сомкнулись вокруг нее, и она почувствовала, что Карр приподнял свои бедра, стараясь проникнуть дальше в ее теплый рот. Рука ее продолжала уверенно ласкать его член, и она ощутила, как он увеличился.

Карр схватил ее за шею, привлек к себе и крепко поцеловал. Руки его нашли ее грудь, и она чуть не вскрикнула, когда он страстно сжал ее, но это доставило ей такое наслаждение, что она забыла о боли. Соски от прикосновения пальцев увеличились и затвердели.

В ее лобок уперлось его колено. Он перевернул и положил ее сначала на спину, потом на живот, затем он обхватил ее бедра, и, почувствовав это, она выгнула спину навстречу ему. Он слился с ней и сердито заурчал. Сюзанн вскрикнула от наслаждения, которое доставляли ей его ритмичные движения. Сюзанн всем телом устремилась к нему, улавливая ритм его движения и чувствуя, как возбуждение все сильнее охватывает ее.

Карр с такой силой вцепился в ее бедра, что на нежной коже остались красные следы. Он двигался все быстрее и быстрее и рычал все громче.

Она вскрикнула от боли, когда он внезапно схватил ее за волосы и потянул их с такой силой, что едва не сломал ей шею. Не отпуская ее волос, он продолжал безжалостно пронзать ее, но теперь наслаждение сменилось болью. Карр издал гортанный звук и еще сильнее дернул ее за волосы. Несколько волосков осталось в его руке.

— Нет! — взвизгнула она, задыхаясь.

Не обращая внимания на ее стоны, он ускорил ритм движений, приближаясь к пику.

Не в силах больше выдерживать это, она перевернулась на живот, расставив ноги. Карр продолжал зверски совокупляться с ней.

Сюзанн охватил безотчетный страх, когда он схватил ее за горло.

Он начал сжимать руки.

Она захрипела и попыталась оторвать от своего горла одну из его рук, но он лишь сильнее сжал их. Ногти его вонзились в ее шею и сжали дыхательное горло, а он все продолжал свои неистовые движения, словно желая разорвать ее надвое.

У нее потемнело в глазах, и она беспомощно замахала рукой, пытаясь поцарапать Карра, чтобы он наконец ослабил свои тиски. Ей казалось, что голова ее вот-вот отвалится.

Роджер Карр криво усмехнулся. На лице его застыло выражение ярости и триумфа.

Сюзанн чувствовала, что слабеет и скоро потеряет сознание.

Приближение экстаза заставило его сделать последний мощный толчок. Быстро и тяжело задышав, он выплеснул в нее сперму. Когда все было кончено, Карр содрогнулся и, оставив ее, бессильно опустился на кровать.

Его удивило, что она не двигается.

Сюзанн закашлялась и испугалась, увидев на подушке кровь, смешанную со слюной. Продолжая лежать на животе, она подняла дрожащую руку к своему горлу и осторожно потрогала глубокие вмятины. Почувствовав, что Карр берет ее за плечи и поворачивает на спину, она, несмотря на боль, оттолкнула его. Он посмотрел на ее шею и закрыл лицо руками. В полумраке комнаты глаза его казались запавшими, лишь белки сверкали в темноте.

Она снова кашлянула и попыталась сесть, крутя головой. Карр протянул руку и коснулся красных пятен на ее шее, потом заметил следы на ее бедрах. Она оттолкнула его руку и вскочила на ноги.

— Не прикасайся ко мне, — крикнула она, указывая на него дрожащим пальцем, — понял?

Карр поднялся и пошел к ней:

— Сюзанн, я...

— Отстань, ты... — Она закашлялась, и с ее губ стекла кровавая слюна. — Ты сумасшедший! Ты мог меня убить!

Он колебался, наблюдая, как она идет в ванную.

Карр тяжело плюхнулся на край кровати и опустил голову. Потный с ног до головы, он ощущал невыносимый холод. Он отыскал свой халат и накинул на себя. Заметив на своих пальцах кровь, он поспешно вытер ее краем простыни. Его изумление сменилось страхом. Он обеими руками потер свое лицо; чувствуя, как вздымается его грудь, он попытался совладать с участившимся дыханием. Он посмотрел на свои руки, словно они были чужими и подчинялись чьей-то неведомой воле.

Выйдя из ванной, Сюзанн стала собирать свою одежду.

— Слушай, я даже не знаю, что сказать, — начал он.

Она перебила его:

— Не надо ничего говорить.

— Я не знаю, что на меня нашло, я...

— Оставь меня в покое! — Она собрала одежду и выбежала из комнаты. Он слышал, как она спускается по лестнице.

Карр снова содрогнулся от холода.

Он нашел ее, когда она надевала джинсы. По щекам ее текли слезы, размывая косметику.

— Сюзанн, — проговорил он умоляюще. — Клянусь, я не знаю, что со мной случилось.

— Зато я знаю, — резко сказала она, застегивая пуговицу. — Ты пытался меня убить.

— Я не осознавал, что делаю.

Она указала на красные отметины на своей шее:

— Как я теперь объясню, откуда они у меня?

Она надела плащ и пошла к двери, ведущей в кухню.

— Я уйду через черный ход. Пусть никто не знает, что я была у тебя.

Он пошел за ней и включил свет.

— Отойди от меня, Роджер, — проговорила она с беспокойством. — Я не шучу.

— Ты должна мне поверить, — сказал он, — я не знал, что делаю. — Он вновь почувствовал ледяной холод.

Поймав ее руку, он повернул девушку к себе.

— Пусти! — закричала Сюзанн и, подняв руку, провела ногтями по его щеке. Показалась кровь.

Ноздри Карра расширились, лицо потемнело. Зарычав, он швырнул ее через всю кухню.

Сюзанн ударилась о плиту и лежала неподвижно, но, увидев приближающегося Карра, заставила себя подняться. Ринувшись за ней, Карр на бегу повалил стол.

Сюзанн бросилась к двери, но Карр схватил ее за воротник. Ее блузка порвалась, пуговицы отлетели, показалась большая грудь, но она не обратила на это внимания. Она думала лишь о том, как выйти из этого дома.

Карр оказался очень проворным. Он настиг девушку, схватил за волосы и бросил на пол. Голова ее ударилась о холодильник. Из раны хлынула кровь, заливая ее лицо и белую дверцу холодильника, перед которым она опустилась на пол.

Когда он опять бросился на нее, она рывком открыла дверцу холодильника и с размаху ударила ею по его ногам, пытаясь при этом подняться.

Едва не упав, Карр злобно зарычал; когда он вновь обрел равновесие, то увидел, что Сюзанн взяла с полки длинный нож с зазубренным лезвием. Она повернулась к нему, и лезвие ножа зловеще блеснуло. Не раздумывая, он прыгнул к ней и попытался схватить горло, но Сюзанн взмахнула ножом. Все произошло мгновенно.

Лезвие ножа пронзило насквозь ладонь правой руки Карра, перерезав тонкие кости. Из раны хлынула кровь; рванув на себя нож, Сюзанн почти отрезала его большой палец. Он взвыл от боли и жалобно поднял изуродованную руку, глядя, как под кожей обнажились сухожилия и мышцы. Ему казалось, что рука его горит, но несмотря на ранение, Карр и не думал отступать. Он поднял над головой стул и с размаху опустил его на вытянутую руку Сюзанн.

Нож отскочил в сторону, и девушка упала на спину, истекая кровью, которая продолжала струиться из раны на ее голове.

На лице Карра появилась безумная улыбка, и он снова обрушил на нее стул.

На этот раз удар был так силен, что стул разбился, ударившись о ее лицо и тело. Нижняя губа ее была разбита, нос расплющен, переносица раздроблена. Лицо Сюзанн стало кровавым месивом.

Опустившись на колени, Карр нащупал на полу выпавший из ее руки нож. Не обращая внимания на боль, он взял его раненой рукой, другой схватил Сюзанн за волосы и приподнял ее голову.

Она пыталась закричать, но нижняя челюсть была сломана, и она издала лишь слабый булькающий звук.

Карр прижал лезвие ножа к ее лбу чуть ниже линии волос и стал быстро водить ножом взад и вперед, рассекая кожу. Он со знанием дела подвинул нож к уху, продолжая неистово, со скрежетом пилить череп. Боль волной захлестнула Сюзанн, тело ее судорожно дернулось.

Он продолжал тянуть ее волосы и наконец, зарычав, сделал последнее усилие и оторвал их вместе с кожей.

Они повисли у него в руке как кровавый парик.

Сюзанн лежала неподвижно. Голова ее была оголена и окровавлена.

Карр медленно поднялся, держа перед собой страшный трофей.

Во входную дверь громко постучали; стук усиливался с каждой секундой.

Ощутив невыносимую боль в правой руке, Карр закрыл глаза. Вся рука онемела, он едва мог ее поднять. Шатаясь, он побрел назад, оперся о раковину, и глазам его открылась страшная, кровавая как кошмар, картина. Но он не спал.

Не веря глазам, он с ужасом смотрел на оскальпированную Сюзанн Питере и чуть не закричал, увидев, что держит в руке окровавленную, спутанную массу из волос и кожи. Он с отчаянием швырнул в сторону ее скальп.

— Нет! — прошептал он. — О Боже! Нет! — Голос его оборвался, и он стал пятиться от тела, словно надеялся, что Сюзан исчезнет. Он тряс головой, не понимая, как все произошло.

Стук в дверь усилился, но Роджер Карр его не слышал: он ощущал только жестокую боль в руке и запах крови, как облако повисший в воздухе.

И еще ледяной холод, окутавший его, словно саван.

Глава 42

Этот небольшой ресторан хозяева любили называть интимным, но сегодня он больше напоминал стадион, переполненный регбистами. «Ничего интимного», — думал Дэвид Блейк, пробираясь За официантом сквозь толпу к свободному столику.

Было время ленча, но писатель мгновенно обнаружил Филиппа Кемпбелла среди моря лиц.

Шотландец сидел возле окна. Он потягивал из бокала красное вино и внимательно просматривал лежащую перед ним толстую кипу листов, время от времени делая пометки мелким тонким почерком. Светло-серый костюм очень шел к его седеющим волосам. В петлице, как всегда, была красная роза. Временами Блейку казалось, что Филипп разводит цветы в нагрудном кармане своего пиджака: только высунется цветок, вжик — и в петлю.

Когда Блейк подошел к столу Кемпбелла, тот приподнялся и пожал писателю руку.

После привычного обмена любезностями Блейк сел и ослабил свой галстук. Официант поставил перед ним большой бокал.

— Спасибо, — сказал Блейк несколько удивленно.

— Водка с лимонадом, — улыбнулся Кемпбелл. — Надеюсь, ты по-прежнему пьешь это.

Писатель усмехнулся, покачал головой и сделал глоток.

— Я вменил себе в обязанность знать склонности моих авторов, — сказал шотландец, поднимая бокал. — Будем здоровы!

Мужчины выпили. Официант принес им меню.

— Что ты думаешь о рукописи теперь, когда прочитал ее всю? — спросил Блейк, указывая на листы.

— То же самое, Дэвид, — ответил Кемпбелл. — Я по-прежнему не верю половине того, о чем ты здесь пишешь. — Он постучал по листам рукой.

Писатель не успел ничего сказать, так как подошел официант, взял у них заказ и поспешно отошел.

— Здесь все очень запутано, — продолжал Кемпбелл. — Выдвигая свои теории насчет астральной проекции, ты не ссылаешься ни на один источник. То же относится и к управлению астральным телом.

— В институте психических исследований я познакомился в девушкой, которая проводит лабораторные опыты, связанные с этими вопросами.

— Тогда почему ты не указываешь в книге ее имени?

— Ее шеф строго следит за исследованием, которым они занимаются. Не думаю, что он был бы доволен, если бы полученные ею данные попали в мою книгу.

— Ты хорошо знаешь эту девицу?

— Да.

Кемпбелл кивнул.

— Девушка сказала мне, что на астральное тело можно влиять искусственно: лекарствами или гипнозом.

— Ну и назови ее имя, ради Бога! — воскликнул Кемпбелл. — Поговори с ее начальником об этой информации. Может, он позволит опубликовать некоторые материалы.

Подошел официант с первым блюдом, и мужчины принялись есть.

— Я не могу назвать ее имени, и не будем больше об этом, — сказал Блейк.

— Значит, в твоей рукописи не будет конкретных данных, а без них она гроша ломаного не стоит, — заключил Кемпбелл, направляя в рот вилку с едой.

— Так что ты не собираешься заключить контракт? — спросил Блейк.

Кемпбелл кивнул.

Блейк невесело улыбнулся.

— А наглядный пример тебя убедит, Фил? — спросил он.

— Убедить-то убедит. — Шотландец сделал глоток вина. — Только как ты собираешься его продемонстрировать?

Блейк усмехнулся. За темными стеклами глаза его сверкнули.

Глава 43

Джеральд Брэддок протянул руку и поднял стекло «гранады». В машине было жарко, но он предпочитал жару выхлопным газам. Улицы Лондона, казалось, запружены транспортом как никогда. Высоко в безоблачном небе яростно светило солнце, посылая на землю свои знойные лучи.

Политик нащупал в верхнем кармане платок и тщательно вытер пот со лба. Он хотел снять с себя пиджак, но, увидев, что они уже близки к цели, передумал. Шофер искусно лавировал среди бесконечного потока машин и бешено сигналил, когда какой-нибудь нахал не желал уступать дорогу.

Брэддок откинулся на сиденье и закрыл глаза, но понял, что все равно не расслабится. События той ночи продолжали тревожить его.

Он никому не рассказал о том, чему стал свидетелем на сеансе, даже своей жене. Во-первых, она бы ему не поверила, а во-вторых, рассказ мог ее здорово напугать. Его самого с того дня преследовал образ изувеченного и обгоревшего ребенка. Он спрашивал себя, когда же наконец все это сотрется из его памяти, и благодарил Бога, что ни одна из газет не сообщила об этом. Даже бульварная пресса, которая с радостью отвела бы этому материалу первую полосу, пребывала в блаженном неведении. Брэддока сей факт весьма утешал, поскольку он знал, что премьер-министр вряд ли одобрил бы его участие в таком мероприятии.

Брэддок занимал пост министра культуры при двух последних правительствах консерваторов. До этого он почти двадцать лет представлял министерство финансов в палате общин. Некоторые считали его новое назначение понижением, но Брэддока вполне устраивала эта должность, избавившая его от многих трудностей, связанных с работой в казначействе.

Машин на дороге стало меньше, и он решился чуть опустить стекло. В салон ворвался легкий ветерок, который быстро осушил пот на его лице. Справа он увидел знак с надписью: «Брикстон — 1/2 мили».

Минут через пять «гранада» начала замедлять движение.

Посмотрев в окно, Брэддок увидел, что на мощеной площадке перед новым центром культуры собралась порядочная толпа. Этот центр создали из четырех заброшенных магазинов благодаря правительственной дотации в два миллиона фунтов. Министр бросил взгляд на черные лица и почувствовал легкую антипатию.

Шофер остановил машину, и министр увидел, что к ним приближаются двое цветных в костюмах. Один нацепил на себя нелепый разноцветный берет. Брэддок изобразил привычную улыбку и подождал, пока шофер откроет для него дверцу.

Он вышел из машины и подал руку первому негру.

Почувствовав прикосновение его руки, Брэддок внутренне сжался, быстро пожал руку другому члену секты растафарианцев и позволил провести себя по бетонной площади к импровизированной трибуне, воздвигнутой напротив входа в центр культуры. Поднявшись на нее, он услышал взрыв аплодисментов.

Брэддок посмотрел на стоящих перед ним людей. Среди них были белые, но больше всего было негров. Он продолжал улыбаться, делая над собою усилие. Первый из организаторов, назвавшийся ему Джулианом Хэйесом, подошел к микрофону и дважды стукнул по нему. Из громкоговорителей раздался свист, и Хэйес вновь постучал по микрофону. Помехи прекратились.

— С тех пор, как началось строительство, прошло более двух лет, — начал Хэйес. — И я уверен, вы все счастливы, что центр наконец построен.

Вновь раздались аплодисменты и слабый свист.

Хэйес широко улыбнулся.

— С сегодняшнего дня, — продолжал он, — мы можем пользоваться услугами, которые нам предлагает этот центр. Я хочу попросить мистера Джеральда Брэддока официально открыть центр. — Он кивнул политику: — Мистер Брэддок!

Министр подошел к микрофону, встреченный дружными аплодисментами. На небольшом столе рядом с ним лежали ножницы; ими он должен будет перерезать яркую ленту, протянутую перед входом в центр.

Продолжая улыбаться, он остановился у микрофона и окинул взглядом море черных лиц. Брэддок почувствовал, как растет раздражение. Он кашлянул и неожиданно ощутил в позвоночнике легкое покалывание. Солнце продолжало нещадно палить, но политика знобило.

— Во-первых, — начал он, — я хочу поблагодарить мистера Хэйеса, попросившего меня объявить об открытии этого центра. Я хочу также отметить тот неоценимый вклад, который он внес в дело завершения этого проекта своей талантливой организаторской деятельностью.

Вновь раздались энергичные аплодисменты.

Брэддок широко улыбнулся и схватился за стойку микрофона.

— Разрезание этой ленты весьма символично, — сказал он. — Оно как бы разрывает узы, связывающие вас, ребята, и мое правительство. Мы вложили более двух миллионов в строительство этого центра, и я надеюсь, что вы будете посещать его с пользой для себя.

Хэйес взглянул на растафарианца, пожавшего плечами.

— Мы и в прошлом пытались помочь этому району, но до последнего времени все наши усилия были напрасны, — продолжал Брэддок. — Наша добрая воля осталась неоцененной. Я искренне надеюсь, что на этот раз все будет иначе. — Голос политика звучал властно, и это заметила толпа.

Сначала в толпе раздались неодобрительные замечания, затем послышался глухой беспокойный ропот, усиливавшийся по мере того, как Брэддок продолжал свою речь.

— Есть много других достойных дел, и мы могли бы субсидировать их, как субсидировали строительство этого замечательного центра, — сказал он, — тем более что они обычно занимают первые места в списке наших приоритетов. Однако отчасти под давлением ваших лидеров, мы решили предоставить необходимые средства вашему комитету.

Джулиан Хэйес свирепо посмотрел на широкую спину Брэддока, затем на гудящую толпу, разозленную словами политика.

— Вы, наверно, считаете, что ваш случай особый, — горячо продолжал Брэддок, — потому что вы черные.

— Осторожно, парень, — бросил ему сзади растафарианец.

Хэйес приказал ему замолчать, хотя его самого начала выводить из себя речь министра.

— Даже интересно, как долго этот центр простоит здесь, прежде чем кто-нибудь из ваших решит его разрушить. Пока что основным его достоинством я считаю то, что вы сможете приходить сюда вместо того, чтобы бесцельно шататься по улицам.

Толпа теперь злобно жестикулировала, из задних рядов угрожающе крикнули, но министр не обратил на это внимания. Лицо его покраснело, по пухлым щекам стекали ручейки пота, но он по-прежнему мерз, чувствуя, как ледяной холод охватывает его все сильнее.

— Возможно, теперь, — просипел он, — когда у вас есть свой центр, вы перестанете беспокоить порядочных белых людей, кому приходится жить в мерзком «гетто», в которое вы превратили Брикстон. — Он тяжело и учащенно дышал, глаза выкатились, слова он цедил сквозь сжатые зубы.

— Ну хватит! — выступил вперед растафарианец. — Что, черт возьми, вы себе позволяете?

Брэддок повернулся к нему, сверкнув глазами.

— Отойди от меня, вонючий негр, — закричал он в микрофон.

Толпа взревела в ответ.

— Мистер Брэддок, — начал Джулиан Хэйес, становясь между политиком и своим коллегой. — Мы достаточно наслушались сегодня...

— Ах ты черномазый мерзавец, — рявкнул министр и, схватив со стола ножницы, ударил ими негра.

Ножницы впились в живот Хэйеса чуть ниже пупка, Брэддок рванул их вверх, и они уперлись в грудину. Из раны хлынула кровь, Хэйес упал на колени, а из раны вывалились кишки. Хэйес схватил их, Чувствуя, как по рукам течет кровь и капает на его брюки.

В толпе раздался визг. Несколько женщин упали в обморок. Остальные, казалось, оцепенели, не зная, убегать или кидаться на Брэддока, все еще стоявшего на трибуне с окровавленными ножницами в руках и бессмысленно смотревшего на растафарианца.

— Сукин сын! — отрывисто сказал негр и бросился вперед.

Брэддок сделал шаг в сторону и соединил два острых лезвия на шее противника. Он давил на них с дикой силой: лезвия рассекли мышцы, гортань и достигли позвоночника.

Из шеи растафарианца ударили две красные струи: лезвия перерезали сонные артерии.

Издав крик ликования, Брэддок еще сильнее сжал ножницы, и позвоночник негра хрустнул. Тот висел на ножницах, которые держал в руках Брэддок, неизвестно откуда взявший силы. Кровь из шеи негра заливала политика, но он не обращал на это внимания и победоносно закричал, когда отделилась голова его противника. Она взлетела вверх под напором крови, тогда как тело упало на сцену и задергалось.

Голова покатилась и застыла, уставившись незрячими глазами в небо, из обрубка шеи лилась кровь.

Часть толпы рассеялась, кто-то окружил сцену, но ни один не рискнул приблизиться к Брэддоку.

Государственный деятель опустил ножницы, дыхание его замедлилось. Он стоял неподвижно, как затерявшийся в толчее ребенок. Потом подняв окровавленную руку, он закрыл ею глаза. Когда он вновь открыл их, выражение гнева на его лице сменилось беспредельным ужасом. Он взглянул на обезглавленный труп у своих ног, потом на Джулиана Хэйеса, который покачивался взад и вперед, схватившись за живот.

Подняв ножницы, Брэддок пристально посмотрел на покрывавшую их липкую жидкость и заметил ее на своей одежде.

Он бросил ножницы и, шатаясь, побрел прочь. Лицо его было бледным и измученным.

Где-то вдали он услышал свист полицейской сирены.

Ярко светило солнце, но он дрожал от страшного холода, никогда не испытанного им прежде.

Джеральд Брэддок еще раз взглянул на кровавое зрелище, и его вырвало.

Глава 44

Часы показывали пять минут седьмого, когда Келли подъехала к дому Блейка. Не увидев его машины, она решила, что его нет дома, и беспокойно забарабанила рукой по рулю. Потом подумала, что машина Блейка в гараже, вылезла и, прихватив с заднего сиденья две газеты, торопливо пошла к двери дома.

Солнце медленно садилось, но воздух по-прежнему сохранял дневной жар. Келли чувствовала, что блузка прилипла к ее телу. Дорога была трудной и извилистой, особенно, когда она ехала по Лондону, и теперь, испытывая облегчение от того, что поездка закончилась, она постучала в дверь Блейка.

Она ждала, но ответа не было.

Келли постучала еще раз и услышала внутри дома какое-то движение. Дверь открылась, и она увидела Блейка.

— Келли! — просиял он. — Какой сюрприз! Входи. — Он пропустил ее внутрь, удивленный ее возбужденным и взволнованным видом.

— Что-нибудь случилось? — спросил он, заметив серьезное выражение ее лица.

— Ты сегодня читал газеты? Или смотрел телевизор?

Блейк изумленно покачал головой.

— Нет. Я сегодня обедал со своим издателем, а вернувшись домой, взялся за работу, так что не успел заглянуть в газеты. А что?

Она показала ему две газеты с броскими заголовками.

Он прочитал первый: «АКТРИСА УБИЛА РЕБЕНКА».

Блейк посмотрел на Келли.

— Прочти другой, — сказала она.

«ИЗВЕСТНЫЙ СОТРУДНИК ТЕЛЕВИДЕНИЯ ОБВИНЯЕТСЯ В УБИЙСТВЕ».

Под заголовком была фотография Роджера Карра...

Писатель вновь заглянул в первую статью и заметил имя Тони Ландерс.

— О Господи! — пробормотал он, присаживаясь на подлокотник кресла. — Когда это произошло?

— Вчера ночью Роджера Карра нашли у него дома с трупом девушки, — сказала Келли. — А на день раньше Тони Ландерс убила ребенка. В статье говорится, что это был ребенок ее подруги.

Блейк нахмурился и быстро просмотрел статью.

— Это еще не все, — заметила Келли. — По дороге из института домой я включила радио. Ты помнишь Джеральда Брэддока?

Блейк кивнул.

— По радио сообщили, что сегодня во второй половине дня он сошел с ума и убил двух человек.

Писатель вскочил и включил телевизор.

— Сейчас могут что-нибудь сообщить об этом по телевизору, — сказал он и стал нажимать кнопки, пока не нашел нужный канал.

— ...сегодня мистер Брэддок. Министр культуры находится сейчас в вестминстерской больнице под наблюдением полиции, где его вывели из состояния шока. Ему будет предъявлено обвинение. — Диктор продолжал монотонно читать новости, но Блейк, казалось, не слушал его больше.

— Вывели из состояния шока? — возмутилась Келли. — Довольно странно, не так ли? Разве убийцы впадают в состояние шока, совершив убийство?

— Хотел бы я знать, — вздохнул Блейк. — Я знаю меньше, чем ты. — Он снова заглянул в газеты. — Насколько я понял, Тони Ландерс и Роджер Карр ничего не помнят о совершенных ими убийствах, хотя их обоих обнаружили вместе с их жертвами.

— То же самое было с Джеральдом Брэддоком, — добавила Келли, — только там были свидетели.

— Трое почтенных людей ни с того ни с сего вдруг совершают убийство, — пробормотал Блейк. — Все они не помнят, как совершили его, и между всем этим нет никакой связи.

— Есть связь, Дэвид, — возразила Келли. — Все они были на сеансе в ту ночь.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18