Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Поверь в себя

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Грэхем Лора / Поверь в себя - Чтение (стр. 4)
Автор: Грэхем Лора
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


— Кто такой Тед? — спросил Алан Мика, когда они прислушивались к звуку приближающегося вертолета. На самом деле Алан хотел знать, откуда Мику известно его имя. От Элис? Или слышал, что Алан расспрашивает о нем в городе?

— Лучший пилот вертушки с этой стороны Меконга, — ответил Пэриш. — Ты ветеран? — вдруг спросил он.

— Морская пехота.

— Вьетнам?

— Я служил там в первый год войны. Черные как ночь глаза Мика пронзили Алана.

— Я тоже прошел это. Чертова служба.

— Да, грязная, — резко сказал Алан: стойкое отвращение к войне осталось у него на всю жизнь.

Четкое «хоп-хоп» вертолета привлекло их внимание. С включенными навигационными и посадочными огнями вертолет был виден далеко на фоне усыпанного звездами неба.

Тед посадил его как перышко. Двое медиков откинули трап и спустились с черными носилками. Пэриш показал им на дверь.

Тед тоже опустился на землю и подошел к Мику. Довольно высокий, худощавый, слегка прихрамывающий, с лицом человека, часто видящего кошмары. Какие у него глубокие морщины, подумал Алан, глядя на Теда.

— По дороге сюда я заметил еще две машины, — сообщил Тед Пэришу. — Они будут здесь минут через пять.

Тот кивнул.

— Хорошо.

— Как Элис?

Мик покачал головой.

— Ошеломлена. Она поедет с вами.

— Разумеется, места хватит. — Тед, кивнув Алану, прохромал обратно к вертолету, готовясь взлететь, как только погрузят пациента.

Пэриш взглянул на Алана.

— Я попрошу вас остаться, нужно все проверить.

Алан неохотно кивнул. Он видел, как осторожно вынесли и погрузили в вертолет Джо. Элис даже не взглянула на Алана.

Только когда вертолет взлетел, он сообразил, как много теперь значит для него старый шошон.

— А теперь расскажите мне, что вы с Элис обнаружили с самого начала, — негромко произнес Пэриш в установившейся тишине.

* * *

За последние несколько часов Элис испытала целую гамму чувств и достигла наконец состояния относительного спокойствия, связанного прежде всего с усталостью. Сейчас она хотела только знать, не следует ли поместить деда в специализированную клинику. Джо еще не пришел в себя, и доктор Берт консультировался с нейрохирургом из Ларами по поводу серьезности травмы Джо.

— Элис?

Она посмотрела сквозь слезы и увидела в дверях растерянного Алана. Ком в горле не позволил ей говорить, и она только мимикой дала понять, что видит его.

Ему этого было достаточно. Он присел рядом с ней и обнял за плечи.

— О, детка, — мягко произнес он и, прижав к груди, начал покачивать ее, прислушиваясь к тому, как она с трудом сдерживает рыдания.

Элис судорожно вздохнула несколько раз, подавив наконец желание зарыдать. К ней вернулось усталое спокойствие.

— Что говорят медики? — спросил Алан.

— Точно они ничего не могут сказать. Состояние стабильное, Джо еще не пришел в себя. Доктор Берт консультируется по телефону с нейрохирургом. Может, придется перевести его в более солидную больницу.

Элис съежилась в углу диванчика, засунув руки под куртку. Она выглядела такой маленькой и потерянной, совсем не похожей на помощника шерифа, спасшего его от банды дебоширов.

— Хочешь кофе? Я принесу, ты только подожди.

Автомат находился чуть дальше по коридору. Он наполнил один бумажный стаканчик и поискал монетку для второго, но не нашел.

— Берите, — сказал глубокий рокочущий голос, опуская монетки в щель. — Вы, должно быть, Железное Сердце.

Алан медленно выпрямился и повернулся к румяному крепкому мужику лет сорока пяти, одетому в обычные джинсы, нейлоновую куртку и потрепанную ковбойскую соломенную шляпу.

— Так меня зовут, — ответил Алан, вспоминая, где он уже видел этого человека.

— Я Натан Тэт, — сказал мужчина. — Шериф Тэт.

— Рад познакомиться с вами, — ответил Алан.

— Я слышал кое-что о вас, — неопределенно сказал шериф. — Вы пробудете здесь еще некоторое время?

— Некоторое. По крайней мере, пока не поправится Джо. Элис понадобится помощь.

Натан оглядел его с головы до ног.

— Элис давно нуждается в помощи, с тех пор как умерла ее мать. Чего ей не нужно, так это дополнительных проблем.

— Не собираюсь доставлять их ей.

— Она ведь здесь? — поинтересовался Тэт.

— В приемном покое.

— Ну бери кофе, сынок, и пошли.

Алан покорно последовал за ним в приемный покой.

— Натан, — увидев его, Элис встала и явно заколебалась, не зная, пришел ли он как босс или как друг.

— Сочувствую, Элис, я только, что услышал об этом. — Он обнял ее за плечи. — Как он?

— Еще неизвестно. Состояние стабильное, но он… не приходит в себя. — Ее голос немного дрожал.

Алан передал ей стаканчик кофе, она взяла его со слабой улыбкой и вновь обратилась к шерифу.

— Что вы нашли?

— Боюсь, что немного. По мнению Пэриша, ничего не было украдено, но определенно что-то искали. Они обыскали все комнаты в вашем доме, в ковбойском домике и в конюшне. Самое подозрительное — это то, что они оставили нетронутыми все ценные вещи.

— У меня нет ценных вещей.

— Они есть у Алана, — заверил Натан. Элис снова опустилась на диванчик, и Тэт уселся на стул напротив. — По словам Мика, они не взяли ценную индейскую пряжку и еще несколько подобных вещей.

— Многие люди понятия не имеют о драгоценностях индейцев, — заметил Алан.

Тэт кивнул.

— Знаю. И все равно забавно. Мик говорил что-то о мотоциклисте, которого ты видел раньше, — обратился он к Алану.

— Я видел не его, а лишь отсвет солнца на металле или стекле, а когда направился туда, чтобы посмотреть, он уехал. По звуку это был мотоцикл.

— Может, и нет никакой связи, — сказал Тэт и поглядел на Элис. — В любом случае тебе нужно осмотреть дом с одним из коллег и сказать мне, не пропало ли чего. Ты одна можешь определить это, Элис.

— О'кей. Если только ничего не случится с моим дедом, — тяжело вздохнув, кивнула она.

— И я хочу, — шериф повернулся к Алану, — чтобы вы показали нам точно, где видели того мотоциклиста. Должна быть причина, по которой Джо попал в больницу, и мы это выясним.

— С удовольствием покажу. Больше того, там должны остаться следы, потому что мы с Джо не поднимались туда.

— Отлично, — согласился Натан.

— Элис, состояние вашего деда не изменилось, и это уже хороший признак, — сказал доктор Берт, подходя к ней. — Если бы ранение имело серьезные последствия, наблюдалось бы явное ухудшение. Но этого не произошло, поэтому мы с доктором Николасом решили оставить его здесь в отделении интенсивной терапии. Пока что вы могли бы отдохнуть. Я позвоню, если что-нибудь изменится.

— Я могу снять тебе номер в мотеле, — предложил Алан, — я даже привез кое-какие твои вещи.

Глаза Элис наполнились слезами. Он прижал ее к себе и положил ее голову на свое плечо.

— Поспи, детка, все будет о'кей, — сказал он. Почему он так себя ведет? Он появился в ее жизни всего несколько дней назад, но уже прочно вошел в нее. Джо он явно понравился, что очевидно.

Вздохнув, она теснее прижалась к нему. Он был таким теплым, сильным, таким большим и уютным, что она почувствовала себя в безопасности. Ей было приятно ощущать его руку на своем плече. Его сердце билось ровно, и это успокаивало.

Вскоре она погрузилась в сон.

— Элис, Элис, Джо пришел в себя!

Она так и не поняла, кто ее разбудил — Алан или доктор Берт. Впрочем, это не имело значения. Главное, что через пятнадцать секунд она уже стояла рядом с кроватью Джо в отделении интенсивной терапии и он улыбался ей.

— Я прекрасно себя чувствую, девочка, — ответил он на ее вопрос. — Небольшая головная боль и все. Поезжай домой и отдохни. Алан с тобой?

— Да, он был здесь почти всю ночь. Я так беспокоилась…

— Ш-ш-ш, — кончиком пальца он смахнул с ее глаз навернувшиеся слезы.

— Ты помнишь, что случилось, дед?

— Нет, доктор Берт уже спрашивал меня об этом.

— А ты сам не помнишь? Джо покачал головой.

— Последнее, что я помню, это как я вышел полюбоваться закатом.

— Он ничего не помнит, — сказала Элис Тэту, когда они сидели в его конторе. — Доктор Берт считает это нормальным. Он может так ничего и не вспомнить.

— Пожалуйста, это к лучшему для Джо, — проворчал Натан. — Конечно, это затруднит расследование. Пока что нам не от чего оттолкнуться, дорогуша.

— Возможно, что-нибудь обнаружу, когда вернусь домой.

— На это я и надеюсь. Пэриш подъедет к тебе чуть позже. Он особо хочет осмотреть то место, где видели мотоциклиста.

— Но у него сегодня свободный день, он и так отработал две смены, — возразила Элис.

— Да, но он считает это своим долгом, а когда есть дело, то не обращает внимания на переработку.

Элис согласно кивнула.

— Мне понадобится несколько дней. Шериф улыбнулся.

— Не волнуйся, все в порядке. Тебя уже сняли с расписания. Отработаешь, когда у Билла появится наследник.

Элис чуть не рассмеялась. Билл Тесипл был первым в истории округа Конард. помощником шерифа, потребовавшим отпуск по поводу отцовства. Роджер предоставил его без промедления.

— Я собираюсь сообщить Джефри о случившемся с дедом, — сказала вдруг Элис.

— Он все еще молчит. Самый замкнутый парнишка, которого я когда-либо знал.

— Чертовски плохо, — раздраженно отозвалась Элис. — Пусть молчит, но, видит Бог, он должен выслушать меня.

Тэт и Алан наблюдали, как она поднимается на второй этаж, где находились тюремные камеры.

— Она всегда была терпелива с парнишкой, — заметил Тэт. — Ей следовало бы выкинуть его пинками из дому еще года два назад. — Он взглянул на Алана. — Чтобы ты знал, я провел предварительную проверку по поводу тебя. Одно уголовное преступление в шестнадцатилетнем возрасте и пара наказаний за драки в барах меня не КОЛЫШЕТ, — продолжил Натан. — В округе у меня есть типы, куда более провинившиеся в юности, но ставшие достойными гражданами.

Алан кивнул, ожидая, что будет сказано дальше.

— Но все равно ты меня беспокоишь, сынок. Что-то мне в тебе не нравится, и я чувствую, что ты приехал сюда не просто провести отпуск. Так что я буду и дальше приглядывать за тобой.

Алан отвернулся к окну. Прошлой осенью на семидесятом этаже у них произошел несчастный случай. Упал его партнер Хейл. Они были не просто партнеры, они были как братья. Алан тяжело переживал его смерть, ему казалось, что сердце его не выдержит. С карьерой высотника пришлось завязать. Он вернулся на ранчо дяди, предоставившего ему «убежище», разгребал навоз конюшен, ухаживал за лошадьми, стараясь притупить свою боль. От дяди он и узнал о существовании своего родного брата.

* * *

Джефри рос нормальным ребенком. Учителя постоянно хвалили его за ум и творческую жилку. Поначалу его шалости были типичными для его возраста. Но чем старше он становился, тем все больше возникало с ним проблем. Кончилось тем, что его исключили из школы. Теперь он постоянно сталкивался с законом, его задерживали, предупреждали и до поры до времени отпускали. Элис, естественно, была в курсе, но, к сожалению, ничего уже не могла сделать.

И вот теперь угон машины и тюрьма. Уголовное наказание. И никаких признаков раскаяния. Когда Элис вошла, Джефри даже не отреагировал на нее.

— О'кей, — ее голос дрожал от злости. — Можешь не смотреть на меня, но выслушай. Кто-то вломился в дом и страшно избил деда. У него проломлен череп и сломаны ребра. Он находится в палате интенсивной терапии, врачи надеются, что он выкарабкается. Никакой реакции.

— Джефри, — она постаралась говорить ровным голосом, — ты случайно не знаешь, кто мог вломиться в дом?

Опять никакого ответа. Элис подождала еще, чувствуя, как ее охватывает отчаяние. Пусть сидит и гниет тут.

Она уже взялась за ручку тяжелой стальной двери, когда он позвал ее:

— Элис, скажи ему, что я люблю его.

— Скажу, — отозвалась она, не зная, вернуться ли, чтобы попытаться поговорить с ним. — Я скажу. Мы тоже любим тебя, Джефри, — сказала она и поспешно вышла.

Алан ждал ее.

Когда они уже выехали из города, у нее прорезался голос:

— Алан.

— Да, леди?

— Не мог бы ты… — Она вздохнула, не договорив.

— Конечно, могу, я останусь здесь, пока Джо не выздоровеет. Кто-то должен же присматривать за мустангами, а я вроде как обещал.

— Но ты же в отпуске.

— Терпеть не могу бездельничать. К тому же я никуда не тороплюсь.

— Но…

Совсем не похоже на Элис, подумал он.

— Ты насчет вчерашней ночи? Это тебя беспокоит? Забудь об этом, мышка. Я не собираюсь

набрасываться на тебя без приглашения, на которое и не надеюсь.

Она сознавала, что беспокойство и недосып затуманили ее мозг. Да будь она в нормальном состоянии, она даже не подняла бы этого вопроса.

— Я имела в виду свое поведение. Я вела себя как… как…

— Как расстроенная женщина? — подсказал Алан и мягко хохотнул. — Черт, мышка, я сам чувствую себя как медведь с пораненной лапой. Жуткая вещь самообладание, а?

— Тебе не стыдно, Железное Сердце?

— Стыдно за что? За то, что я вел себя как нормальный здоровый мужик? Ты — динамит, Элис Олвин, и я не стыжусь, что отреагировал на тебя. — Он замолчал, поворачивая на подъездную дорожку. — Не знаю, почему люди боятся признавать это.

— Они боятся манипулирования, — отозвалась Элис.

Они въехали во двор, он затормозил и выключил двигатель.

— Страх — ужасная вещь, а? Он мешает делать то, что вполне естественно. Например, сказать человеку, что ты его брат. Интересно, как бы он отреагировал на это? Самое худшее, если он скажет: «Проваливай»… — Взглянув на нее, он понял, что говорит что-то лишнее. — Ты, мышка, можешь манипулировать мною сколько угодно. — Алан улыбнулся.

Его слова были настолько откровенны, что щеки Элис вспыхнули. Не дождавшись ее ответа, он вылез из машины и открыл ей дверцу.

— Тебе надо отдохнуть. Поспи немного, — сказал он. — Я займусь скотом и подожду Пэриша.

— Но ты же сам не спал!

— Со мной все в порядке. Так что приляг. Если что, я разбужу.

Она ушла, а он принялся размышлять, кому, черт побери, понадобилось нападать на безвредного старика.

6

Убирать навоз в конюшне — грязная работа, от которой к тому же ломит спину. Алан взялся за нее добровольно. Кроме диких мустангов, Элис держала еще трех верховых лошадей. В прошлую ночь Алан завел их в конюшню, и сегодня утром они жаждали покинуть свои стойла. Он выгнал их всех, включая и жеребенка, на огороженное восточное пастбище и несколько минут наблюдал за ними.

Сорок один год. За эти годы он испытал много такого, чего другой не испытывал в течение всей жизни. Бывали у него хорошие и плохие времена, и не раз он попадал в настоящий ад. Он веселился с друзьями, когда заводились лишние баксы в кармане. Но никогда не чувствовал себя счастливым.

Сейчас же что-то подсказывало ему, что он может обрести счастье, только надо дать этому случиться и не противиться.

Он разбрасывал солому в последнем стойле, когда появился Мик Пэриш. Его брат.

Мик унаследовал глаза деда, причем не только их форму и цвет, но и свойственное тому выражение. Они, казалось, проникали в самую душу.

Пэриш сдвинул шляпу назад и остановился, прислонившись к входной двери.

— Доброе утро, Железное Сердце.

— Привет, Мик. — Алан выжидал.

— Что Элис?

— Она собиралась вздремнуть.

— Отлично. — Глаза Мика оглядели его всего и остановились на руке, державшей вилы. — Джо уже неплохо себя чувствует. Я звонил в больницу перед тем, как поехать сюда.

— Рад слышать.

— Что это ты подвязался чистить стойла, когда мог бы строить небоскребы в Далласе или Атланте?

— Дело в том, что прошлой осенью мой партнер упал с семидесятого этажа, и с тех пор у меня пропало желание прогуливаться по высоким железкам.

— Да, такое может сильно подействовать. Не найдется ли у тебя минутки, чтобы показать, где проехал тот мотоциклист?

— Конечно. — Он оставил вилы. — Вон там, среди деревьев за ковбойским домом.

— Что ты делал, когда увидел его?

В его тоне нет подозрительности, отметил Алан.

— Я умывался у наружного крана.

— А Джо?

— Джо с Арчибальдом Олений Рог стояли у загона. — Он показал пальцем. — Арчибальд, по-моему, собирался уже уезжать. Я пошел умыться и увидел отблеск среди деревьев. — Они обошли ковбойский дом, и Алан показал пальцем. — Я сразу понял, что это не отблеск от лежащего стекла, поскольку он двигался. Насколько я понял, Джо и Элис наплевать на туристов, но они терпеть не могут вездеходы и мотоциклы.

Пэриш кивнул.

— У меня такое же отношение к ним. Эти типы думают, раз они могут съехать с дороги, значит, имеют право ездить где угодно, включая и частные земли.

На полпути к травяному выпасу Алан остановился.

— Я был здесь, когда тот тип кинулся в бега и поехал вверх и влево.

— К окружной дороге в трех милях по прямой, — уточнил Пэриш.

— Примерно туда. Джо догнал меня здесь и сказал, что если это всего лишь один мотоциклист, то не страшно, к тому же его уже не догнать. И мы вернулись в дом.

— Выходит, никто не побывал наверху?

— Насколько я знаю, нет.

Мик жестом велел ему держаться сзади, и Алан подчинился, понимая, что помощник шерифа пытается найти следы.

Пэриш двигался медленно, часто нагибаясь, чтобы разглядеть стебелек травы или ветку.

Наблюдая за ним, Алан сообразил, что его брат обучен идти по следу.

— Разведка? — спросил он.

— Подразделение специальных операций, — ответил Пэриш не оглядываясь.

Подразделение специальных операций означало даже больше, чем спецназ. Специальные операции были настолько засекречены, что о них не знала даже общественность. В них участвовали самые элитные подразделения.

Пэриш продолжал осматривать травинки и листья.

— Он пробыл здесь некоторое время, — резко заключил он, распрямляясь.

— Он?

Мик кивнул.

— Ботинки одиннадцатого размера, фунтов 180-190, рост пять футов десять дюймов или шесть футов. Полно следов, все истоптано вдоль и поперек. Выкурил полпачки сигарет. Забросал окурки землей, но недостаточно аккуратно.

— Значит, не просто мотоциклист — кроссовик. Пэриш покачал головой.

— Кто-то наблюдал за ранчо. Высматривал кого-то или что-то или ждал, когда кто-то выедет.

Они вернулись к дому.

— Я проверю по дороге, где он мог выехать из леса, — сказал Мик.

— Ну, это надолго.

— Может быть, и нет. Не думаю, чтобы он проявил особую осторожность на выезде. Если Элис еще не проснулась, я займусь этим в первую очередь. Нет смысла поднимать ее без нужды.

Но Элис уже встала и теперь поджидала их с готовым кофе.

Вид у нее отдохнувший, подумал Алан. Несколько часов сна пошли ей на пользу — ее теплые карие глаза вновь светились. На ней были джинсовая юбка и белая блузка. Он впервые видел ее в юбке и не мог не обратить внимания на ее стройные ноги — выпуклые икры, изящные щиколотки и розовые ногти пальчиков, видневшихся из босоножек.

Боже, какая женщина! Ничего похожего на костлявые модели с ногами как палки. Он вздохнул и заставил себя сосредоточиться на деле.

— Мне нужно кое-что докончить, — сказал Алан Мику, поднимаясь из-за стола. — Предупреди меня, когда захочешь осмотреть ковбойский домик.

Он перемахнул через загородку в загон и стал подзывать мустанга.

Железное Сердце. Он взял это имя, когда ему исполнилось восемнадцать. Судья одобрил его намерение без возражений. Алан сделал это специально, отказавшись носить имя отца, бросившего их с матерью. В тот момент это имя соответствовало его желанию быть таким человеком. А теперь что с ним происходит? Весь из себя выходит, чтобы быть ближе к Элис и ее деду, забывая о только что обретенном брате.

Пэриш закончил свои дела и уехал, а Элис отправилась навестить деда. Она звала с собой и Алана, но он сослался на то, что неразумно оставлять ранчо без присмотра.

— Им незачем возвращаться, — возразила Элис. — Они знают, что у нас нет того, чего они ищут.

Он пожал плечами.

— Передай привет Джо, скажи ему, что я подумываю о встрече со святым человеком.

— Мне неприятно, что ты остаешься здесь один. Если они вернутся…

— Если они вернутся, я задержу их для допроса, — поддразнил он ее. — Езжай, Элис, со мной все будет в порядке.

Всю дорогу до города образ Алана стоял у нее перед глазами. Черт, вся эта его дикая мужественность должна предостерегать ее…

Утренние легкие облачка превратились в темно-серые грозовые тучи, и Алан решил загнать верховых лошадей в стойла. Мустанги сами справятся с непогодой, поэтому он выпустил их из загона. Чалый жеребец обезумел бы в ограниченном пространстве во время грозы.

Ветер усилился настолько, что ему пришлось придерживать свою шляпу, и он поспешил в ковбойский домик, чтобы надеть плащ. Тут посыпался град размером с голубиное яйцо, оставлявший следы на земле и видавшем виды его грузовичке. Стук падающих градин и раскаты грома были почти оглушающими, и Алан молил Бога, чтобы это не напугало мустангов.

Град кончился так же неожиданно, как и начался. Установилась такая тишина, что он подумал бы, что оглох, если бы не слышал грохотание грома. Небо было свинцовым до самого горизонта, и тучи, казалось, цеплялись за верхушки деревьев. Температура заметно опустилась, стало прохладно и влажно.

Алан как раз вошел на кухню в тот момент, когда зазвонил телефон. Он взял трубку.

— Долина, — произнес он.

— Алан, я уже в больнице у деда.

— Как он?

— С ним все хорошо. Завтра его переводят в обычную палату. Но я звоню не поэтому. Одна сиделка сказала, что по радио предупредили о надвигающемся урагане.

— Ничего удивительного. Здесь в течение пяти минут шел град размером с яйцо. Мой грузовичок не узнать.

— О, Алан…

— Ну, мышка, пусть это будет самым худшим… Верховые лошади в безопасности в своих стойлах, и я надеюсь, что мустанги в не меньшей безопасности под деревьями. Я собрался проверить наверху окна, пока не разразился дождь. Температура упала. Ты пожалеешь, что не надела куртку.

— В «блейзере» отличная печка. Я пробуду здесь еще пару часов. Забыла сказать тебе, что в холодильнике кастрюля жаркого и домашний хлеб. Да, еще мороженое. Так что поешь.

Ему было приятно сознавать, что она думает о нем.

Он прошел по всем комнатам и всюду как следует закрыл окна. Ощущение беспокойства заставило его посмотреть на то место под деревьями, где побывал мотоциклист. Сейчас там никого не было, но все-таки он опустил штору на окне. Ему не хотелось, чтобы Элис зажигала здесь свет после наступления темноты с открытым окном и кто-то наблюдал за ней, как он сам это делал каждый вечер с крыльца ковбойского дома.

Может быть, подумал он, ему следует остаться здесь сегодня на ночь, поспать на диване или в спальном мешке на крыльце.

Черт, как все это не нравится ему. Если бы взяли что-то ценное, можно было бы понять причину взлома и быть уверенным, что злоумышленник не вернется.

Алан решил поправить вырванные петли на металлической двери и, сняв их, пошел в маленькую мастерскую в конюшне. Заодно он занялся починкой сломанных дубовых стульев и комода. Гремел гром, дождь монотонно стучал по крыше, тихо ржали лошади, а он так увлекся работой, что не заметил, как вошла Элис. Вернувшись после девяти вечера домой, она обнаружила, что он не ужинал. Она подождала немного, решив, что он появится на звук ее «блейзера» и поинтересуется здоровьем Джо, но он не показывался. Обеспокоенная, она отправилась на его поиски. В ковбойском домике было пусто, его постель застелена. Оставалась только конюшня. Свет в ней не горел, но она увидела желтую полоску под дверью мастерской. Включив свет в конюшне, она убедилась, что с лошадьми все в порядке. На пороге мастерской она остановилась в изумлении. Стоя спиной к ней, Алан напевал какую-то балладу в стиле кантри глубоким вибрирующим голосом. Глаза его прикрывали защитные очки, и он весь был в опилках. Он успел уже починить два стула, стол и комод ее бабушки. Волосы он завязал в конский хвост на затылке. Ей захотелось распустить их и погрузить в них руки. Кто это сказал, что мужчинам не идут. длинные волосы?

Алан перестал петь и обернулся. Улыбка осветила его красивое смуглое лицо, запорошенное опилками.

— Привет. Как Джо?

— Он в хорошем состоянии, спрашивал, не сможешь ли ты навестить его завтра.

— О, с удовольствием. — Он стянул защитные очки и бросил их на верстак. — Извини, я собирался встретить тебя у дверей. Не нравится мне, что ты приезжаешь в пустой дом.

— Ты, похоже, славно потрудился. Он улыбнулся.

— Я забываюсь, когда мне в руки попадают инструменты.

— При такой скорости ты быстро все отремонтируешь. — Боже, как же ей хотелось дотронуться до него! Неужели только накануне она лежала в его объятиях у костра и чувствовала, как в ней пробуждаются давно забытые желания. — Я собираюсь приготовить ужин. Ты ведь не ел?

— Нет.

— Тогда присоединяйся ко мне минут через пятнадцать-двадцать.

— Мне придется принять душ, — крикнул он ей вдогонку.

— Ладно, — отозвалась она, — тогда через тридцать минут.

Алан оставил свои грязные ботинки у задней двери и вошел в кухню, наполненную ароматными запахами жаркого и кофе. Элис уже накрыла на стол и ставила горшок с жарким.

— Садись, сейчас только выну хлеб из печи, и все готово.

Она все еще была в своей джинсовой юбке, плотно облегавшей ее крутые бедра. Какие у нее красивые колени, заметил он, с ямочками с обеих сторон. У него возникло дикое желание поцеловать эти ямочки.

— Как же здорово пахнет, — только и сказал он.

— Ты часто забываешь поесть?

— Нет, почти никогда. Неужели я выгляжу недоедающим?

Она скептически взглянула на него.

— Я думаю, сегодня мне следует остаться на ночь в твоем домике, — неожиданно произнес он.

— Что? — Она смущенно уставилась на него. — Почему? Что-нибудь не так?

— Мне не нравится, что ты будешь здесь одна. Знаю, у тебя есть пушка и ты умеешь пользоваться ею; знаю, ты помощник шерифа и все такое, но… двоим все же сподручнее, если что-то случится. А из ковбойского домика я не очень-то смогу помочь. Так что я посплю на диване или на крыльце.

— На крыльце? Шутишь, ты же замерзнешь.

— У меня отличный спальник, и я не замерзну. Послушай, Элис, не хочу давить на тебя, навязывать свое мнение, но я бы чувствовал себя гораздо лучше, если бы эти парни украли что-нибудь. То, что они избили Джо и ничего не взяли, плохо пахнет. И я не могу допустить, чтобы ты осталась одна.

— Ну что же, я рада приютить тебя здесь. Судя по твоему виду, ты сумеешь справиться со всеми. — Только закрыв рот, она сообразила, какую двусмысленность сказала.

Он повернулся к ней, сложил руки на своей широкой груди и улыбнулся, даже ухмыльнулся с поддразнивающим блеском в глазах.

— Спасибо, что заметила. Я уже устал втягивать в себя живот и разворачивать плечи, чтобы произвести на тебя впечатление.

Ее глаза непроизвольно сосредоточились на его плоском животе.

О Господи! Какой же он привлекательный. Одного взгляда на него достаточно, чтобы почувствовать себя женщиной.

О Боже! Она возбуждает его одним взглядом, тем, как она смотрела на него. Он привык к заинтересованным взорам женщин, устремленным на него, но взгляд Элис был другим. В нем отражалось томление, и оно терзало ему душу.

— Иди сюда, — хрипло прошептал Алан. Он весь горел. — Иди сюда, мышка.

Облизнув пересохшие губы, Элис поднялась на подгибающихся ногах и стояла, глядя на него огромными карими глазами с таким откровенным желанием, что его сердце учащенно забилось.

— Иди сюда, — прошептал он опять. — Ближе.

Элис приблизилась.

— О Боже, Элис, — хрипло сказал он. — Ближе, детка… — Он развел руки в стороны, чтобы обнять ее. — Элис…

Точно так же он шептал этому проклятому мустангу, как в тумане подумала она, приближаясь к нему все ближе и ближе… Только сейчас в его сиплом голосе слышалось нечто сексуальное, очень чувственное, и у нее все сжалось внутри.

Наконец она оказалась в его объятиях, и это было так приятно…

— О Боже, детка, — выдохнул он, опуская голову и погружая свое лицо в ее волосы. Он не помнил, когда еще ему так хотелось обнять женщину, почувствовать ее так близко. Он просто терял рассудок, едва владея собой.

Элис обхватила его за пояс и прижалась к нему. Алан еще сильнее обхватил ее, и у нее перехватило дыхание. Ее руки уперлись в его мускулистую грудь, а к низу ее живота прижалась та выпуклость, которая еще раньше приковала к себе ее взгляд. Она ощущала твердые линии его тела.

Полегче, сказал он себе, полегче. Он уже давно знал, что под формой помощника шерифа, под маской «крутого парня» скрывалась легкоранимая, неуверенная в себе женщина. Только здесь, на ранчо, она чувствовала себя в безопасности и расслаблялась. В ней было столько очарования и доверчивости. Он не хотел нарушить это, торопя или подталкивая ее. Она казалась такой же робкой, как тот мустанг.

Руки Алана пробежали по ее спине успокаивающим мягким прикосновением, опустились до талии, потом медленно вернулись наверх. Он снял резинку с ее волос и высвободил их.

— У тебя красивые волосы, — прошептал он, прижимаясь губами к ее виску, — мягкие, шелковистые. — Он нежно провел по ним пальцами, — такие душистые.

— У тебя тоже чудесные волосы, — прошептала она, испытывая почти болезненную робость и одновременно желая то, что он может ей дать.

Алан освободил свои волосы от ремешка и бросил его на разделочный стол. Это было самым интимным движением, какое когда-либо проделывал мужчина в ее присутствии.

Это было также молчаливым приглашением. Он подхватил ее маленькую ручку и погрузил ее в свои волосы.

— Трогай меня, — прошептал он, прерывисто дыша. — Не робей, мышка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9