Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Короткий брак

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Грэхем Линн / Короткий брак - Чтение (стр. 3)
Автор: Грэхем Линн
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Но Пенни в глубине души возлагала на этот брак неоправданные и непомерные ожидания. Она искренне считала, что если будет усердно молиться, усердно этого добиваться, то заставит Ника полюбить ее! Во всех несчастьях, которые ей пришлось пережить с тех пор, следовало винить только себя.

К счастью, я больше не люблю Ника, подумала Пенни. Конечно, он стал ее первой любовью и она никогда не сможет быть совершенно равнодушной к нему. Но теперь торжественно пообещала себе, что скажет прощай унизительному прошлому и двинется дальше. Когда рассвет возвестит начало нового дня, она не бросит назад ни единого взгляда.

Приведя в относительный порядок мысли, Пенни направилась в спальню. Помедлив перед дверью, она постаралась принять невозмутимый вид. Освещенный лунным светом, Ник лежал в расслабленной позе на боку, напоминая картину старых мастеров на античную тему. Сердце Пенни забилось сильнее. Она ждала, что Ник поднимет голову и что-нибудь скажет. Когда он этого не сделал, Пенни медленно приблизилась… и не поверила собственным глазам: Ник спал!

Но если уж на то пошло, когда он спал в последний раз? Подавив печальный смешок, она удивилась глубине своего разочарования. Его день был расписан по минутам. Чтобы выкроить время на поездку в Нью-Йорк, ему наверняка пришлось работать большую часть вчерашней ночи. И теперь, сняв напряжение с помощью совершенно непредусмотренного секса, он поддался усталости и провалился в сон. Как трогательно, как несвойственно ему — по-человечески!

Пенни провела остаток ночи, сидя в кухне при свете свечи. Не доверяя собственному телу, она не решилась вернуться в постель. С Ником она позволяла себе такое, о чем даже помыслить не могла по отношению к другому мужчине. Конечно, всему причиной были его непреодолимая сексуальная притягательность, его потрясающая красота, его гибкое, великолепно сложенное тело. Иными словами, секс, в котором он был очень, очень искушен. И только поэтому она до сих пор испытывает огромное искушение…


Машина прибыла в восемь утра. Шофер поднес чемоданчик с одеждой и спасенный из-под обломков лесов портфель к двери, затем скромно удалился. К тому времени Ник уже встал, хотя Пенни его еще не видела. Несколько минут назад она услышала, как в ванной зашумела вода, и теперь гадала, как долго продержится Пик под ледяным душем. Ее собственный рекорд составлял три минуты, и она всегда грела воду в чайнике, чтобы помыть голову.

Пенни отнесла чемоданчик и портфель в спальню и уселась ждать в детской. Она уже покормила Алана и одела его в лучший наряд — синий комбинезон и голубую рубашку. Он выглядел очень хорошеньким. По крайней мере, на се взгляд. Может быть, по прошествии некоторого времени смутное воспоминание о славном и забавном мальчугане смягчит удар от внезапно свалившегося на Ника отцовства. Когда начнется процедура развода, ей придется нанять адвоката. И тогда она попросит своего адвоката сказать адвокату Ника, кто отец Алана.

Пенни не видела смысла сообщать ему об этом лично. Ник пришел бы в ярость, почувствовал бы себя загнанным в ловушку. А он любит, чтобы все шло по плану. Однако в его планы не входило одерживать над Пенни победу, когда она забралась к нему в постель. А она оказалась настолько безрассудна, что не позаботилась о противозачаточных средствах. Что бы она ни сделала, что бы ни сказала, существование ребенка не станет более приемлемым для Ника. Во всех смыслах будет намного легче, если он узнает о сыне из третьих рук.

Пенни услышала шаги в коридоре и поспешила изобразить лучезарную дружескую улыбку. Ник вошел, безукоризненный и элегантный, словно только что покинул свой рабочий кабинет: пепельно-серый костюм, бордовый галстук, бледно-голубая шелковая рубашка. Он выглядел очень эффектно… и очень угрожающе.

— Ты должна была разбудить меня раньше, — произнес Ник.

Сверкающие черные глаза были холодны как лед. Но Пенни, словно утопающий за соломинку, продолжала хвататься за свою улыбку.

— Хочешь позавтракать?

— Спасибо, нет. — Ник взглянул на часы. — Если ты готова, нам пора отправляться.

Воцарилось тягостное молчание. Однако его это не волновало. Как и ее несчастный вид. Внутренне Ник уже был настолько далек от Пенни, что с таким же успехом мог бы находиться и в Хьюстоне. Не было и намека на теплоту и близость. Ничего. Словно прошлая ночь была не более чем очередным ее сном. И Пенни, полагавшая, что готова ко всему, не смогла вынести этого полнейшего равнодушия.

— Ты думал, я буду цепляться за тебя? — услышала она свой срывающийся голос.

Ник словно окаменел, но Пенни заметила, что прежде он успел поморщиться.

Красная от ярости и боли, она встала и шагнула вперед.

— Я выше этого! — выпалила она.

— У нас нет времени на сцены, — спокойно заметил Ник.

Пенни затрясло, руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Говорить о том, что чувствуешь, — не значит устраивать сцену!

Ник приподнял аристократическую бровь.

— А тебе не приходило в голову, что меня, возможно, не интересуют твои чувства?

Кровь отхлынула от ее лица, выразительные глаза уставились на него потрясенно.

Когда Пенни резко отвернулась, Ник стиснул зубы. Солнечная улыбка, которой она его встретила, вызвала в нем вспышку негодования. Пенни, которую он помнил, в такой ситуации выглядела бы смущенной, скованной… совсем не такой! Невольно Ник вспомнил ее неистовый, сладострастный ответ в ту ночь, когда их формальный брак превратился в реальность, и мгновенно почувствовал возбуждение, что безумно разозлило его.

Желая наказать себя, он сосредоточил внимание на детском манеже и его крохотном обитателе. Малыш на удивление пристально наблюдал за ним. Глядя на мальчика с печальными темно-карими глазами и слегка испуганным выражением лица, Ник вдруг с удивлением обнаружил, что находит его привлекательным. Он быстро отвернулся, но прежде сказал себе, что забота об этом ребенке лежит теперь и на нем. Кто еще поможет ему?

Пенни, твердо решив довести разговор до конца, как бы ни расстроило ее отношение Ника, с жаром воскликнула:

— Мы хорошо провели время в постели прошлой ночью! Это был просто секс — я понимаю. Но таким образом я хотела попрощаться с тобой. И совершенно ни к чему относиться к этому как к грозящей затянуться случайной интрижке!

Ник смотрел на нее темными, непроницаемыми глазами и продолжал хранить возмутительное молчание. Пенни расправила узкие плечи.

— Хочешь верь, хочешь нет, но теперь я просто счастлива получить развод. В моей жизни есть человек, которому я небезразлична. И, освободившись, я смогу наконец соединиться с ним. У него есть сердце и воображение… и он разговаривает.

Прищуренный взгляд Ника заставил ее похолодеть.

— Ты закончила? — ледяным тоном поинтересовался он.

Пенни поджала губы и отвернулась, спрашивая себя, с какой стати страдает, пытаясь достучаться до него?

— Мне нужно взять детское сиденье…

— Ты собираешься брать ребенка с собой? — удивился Ник. Пенни с возмущением повернулась к нему.

— А куда же я его дену? Тебе просто не приходило это в голову, не так ли? — с нажимом спросила она. — Куда бы я ни направлялась, Алану приходится меня сопровождать.

С горящим от негодования взором Пенни прошествовала мимо него. Когда вернулась, он забрал у нее сиденье.

— Я отнесу его в машину.


По пути в Нью-Йорк Пенни изо всех сил старалась не смотреть на Ника. Их отношения, казалось, завершили полный круг. Он опять вез ее к Люси Тревис и опять собирался навсегда уйти из ее жизни. Мысли Пенни вернулись на одиннадцать лет назад, к их первой, роковой, встрече…

Ее отчим, Джек Уоррен, умер, когда девочке исполнилось только девять лет. В своем завещании он назначил ее опекуном Эдгара Блейна, с которым в детстве был очень дружен и которого не раз выручал из мелких мальчишеских бед с помощью увесистых кулаков. Поскольку Джек со школьных времен не встречался с Блейнами, ему оставалось только надеяться, что богатый нефтепромышленник, возможно, позаботится о его жене и падчерице.

В то время Лиз с дочерью жила в Лос-Анджелесе, перебиваясь с хлеба на воду. Джек был само очарование, однако заядлый игрок. Только после его смерти девочке стало известно, что он не ее отец. Эдгар Блейн послал Ника в Лос-Анджелес, чтобы разыскать их. К тому времени Лиз поняла, что не в состоянии справляться с материнскими обязанностями.

— У меня не было ни работы, ни денег, ни приличного дома, и я не могла обеспечить тебе нормальное образование. Я думала, что Блейны позаботятся о тебе до тех пор, пока я не устрою свою жизнь. А потом я заберу тебя, и мы снова будем жить вместе, — поведала она годы спустя, когда мать и дочь наконец встретились после долгой разлуки. — Разве я могла тогда представить, что пройдет девять лет, прежде чем мы снова увидимся?

Лиз до сих пор было горько вспоминать об этом. Эдгар Блейн обратился в суд, чтобы установить над ее дочерью полную опеку, и добился своего.

Нику тогда исполнилось всего двадцать, но он был не по годам умен и зрел. Пенни пришлось ждать за дверью их убогого бунгало, пока Ник говорил с ее матерью. А через два часа Пенни уже летела с ним в Хьюстон.

Ник явно не умел разговаривать с детьми, однако изо всех сил старался утешить ее. Похоже, он тоже считал, что девочку оставят в семье, и с воодушевлением описывал их старинный, просторный загородный дом. Но по прибытии туда Пенни смутило и испугало холодное неодобрение, которым встретил ее Эдгар Блейн. И очаровательная мать Ника, Кара, проявила к ней внимания не больше, чем к приблудной кошке, заметив только, что она весьма сообразительна для своего возраста. Мои родители очень занятые люди, — смущенно объяснил Ник в ответ на взгляд наполненных слезами синих глаз.

— Я им н-не нужна, — горестно прорыдала Пенни. — Зачем вы привезли меня сюда?

— Мой отец — твой опекун.

— А как же мама?

— Сейчас она не может должным образом заботиться о тебе, а ей хочется, чтобы ты закончила школу.

На следующий день они уже летели в Нью-Йорк, к Люси Тревис, которая встретила Пенни с распростертыми объятиями и до отъезда в Швейцарию лечила ее душевные раны домашним лимонадом и печеньем.

Как мог объяснить Ник девятилетней девочке, что его отец пришел в ярость от свалившейся на него ответственности? Безмерно гордившийся своей респектабельностью, Эдгар Блейн чурался любого скандала. Условия, в которых жила Пенни со своей матерью, не говоря уж об открытии, что Пенни не родная дочь Джека, убедили Эдгара Блейна в необходимости оградить девочку от всяких контактов с Лиз…

Очнувшись от воспоминаний, Пенни взглянула на Ника. С начала поездки они не сказали друг другу ни слова. Алан, который поначалу из кожи вон лез, чтобы привлечь его внимание, оставил Ника в покое и задремал.

Пенни обнаружила, что не отрываясь наблюдает, как солнечный луч, проникший сквозь тонированные стекла, играет на блестящих черных волосах, оттеняет мужественный абрис скулы и подчеркивает длину густых ресниц, с каким изяществом загорелая рука покоится на колене. О Боже, даже его руки прекрасны, подумала Пенни и неслышно втянула в себя воздух так глубоко, что закружилась голова.

Тем временем Ник, как ни странно, решал судьбу Джонни. Вернувшись от машины, чтобы помочь донести Алана, он услышал конец телефонного разговора Пенни с приятелем.

— Ник везет меня к Люси. Сейчас я спешу. Позвоню, когда вернусь. Я приготовлю обед, — добавила она, видимо, под влиянием момента.

Этот ее дружок — пройденный этап, сказал себе Ник. У отношений, в которых нет ни верности, ни честности, нет и будущего. И если Пенни сама этого не понимает, следует ей объяснить. Пенни нужно начать жизнь с чистого листа. Поэтому условием его щедрой финансовой поддержки должен стать уход Джонни со сцены. Для собственной пользы и пользы ребенка ей придется привыкать к более спокойному, более достойному образу жизни, с мрачным удовлетворением думал Ник.

Однако нельзя было не признать, что Пенни сильно изменилась. Прошлой ночью Ник ожидал признаний в любви. Он и сам не понимал, почему ее нежелание вести себя привычным образом так раздражает. Ник намеренно старался извлечь из памяти отталкивающие подробности их шестинедельного брака. Пенни чуть ли не ежечасно звонила ему в офис… Пенни читала вслух стихи за завтраком… Пенни каждый вечер ждала его возвращения, даже если он приходил только под утро… Пенни, не в меру чувствительная и уязвимая, но обладающая деликатностью и тонкостью армейского танка… Однако любящая, до такой степени любящая, и дарящая… Его затуманившийся взгляд вдруг застыл. Скольким другим мужчинам она дарила себя за последние полтора года?

Машина подъехала к дому, где уже около сорока лет жила Люси Тревис.

— Люси ждет нас? — обеспокоенно спросила Пенни.

— Я позвонил ей перед тем, как поехать к тебе. — Ник заметил, что Пенни наклонилась с явным намерением расстегнуть ремень на сиденье сына. — Почему бы не дать ему поспать? Шофер присмотрит за ним. Не думаю, что мы задержимся надолго.

Пенни нахмурилась.

— Мне даже кажется, что ты испытаешь огромное облегчение, когда этот визит подойдет к концу, — заметил он.

— Я очень люблю Люси, — гневно возразила Пенни. — Пусть я расстроена случившимся, но я с нетерпением жду встречи с ней!

Но на Ника это заявление не произвело никакого впечатления.

Люси уже ждала их у парадной двери — высокая худощавая женщина с мягкими седыми волосами и удивительно свежей для семидесяти двух лет кожей.

— Я так обрадовалась, когда Ник сказал, что привезет тебя! — Старушка тепло, с любовью обняла Пенни и прошептала: — Слава Богу, что ты наконец сказала ему об Алане!

Пенни покраснела и хотела возразить, однако Люси уже направилась к машине, чтобы взглянуть на спящего малыша.

— Надеюсь, до вашего отъезда он проснется.

В уютной маленькой гостиной Пенни села напротив хозяйки дома.

— Я очень возмутилась, когда узнала, что мой бухгалтер втянул тебя в это дело, Ник, — заявила Люси, приведя тем самым в замешательство обоих гостей.

— Никто меня не втягивал, Люси… Он просто выполнял свою работу.

— Но он совершенно неправильно истолковал ситуацию. Я сама предложила Лиз деньги. Она не просила меня об этом и отказывалась брать взаймы. Я убедила принять мою помощь. Теперь, когда затея с журналом рухнула — не по ее вине, должна добавить, — я не собираюсь преследовать бедную женщину словно преступницу!

Горячая речь в защиту матери застала Пенни врасплох. Но загорелое лицо Ника оставалось бесстрастным.

— Лиз — добрая и достойная женщина, которой ужасно не везет в жизни, — решительно сказала Люси.

Со слезами на глазах Пенни наклонилась вперед и с искренней благодарностью стиснула ей руку.

— Моя мать хочет только хорошего. И всегда хотела… Но, похоже, все всегда оборачивается против нее, — дрожащим голосом подхватила молодая женщина.

— Или против кого-нибудь другого, случайно оказавшегося поблизости, — скрипучим голосом добавил Ник.

— Конечно, она не должна была удирать, — натянуто проговорила Пенни, пропустив замечание Ника мимо ушей.

— А Лиз и не удирала. Перед отъездом она зашла ко мне. — Воспоминание об этом заставило Люси болезненно поморщиться. — Полная безумных планов, призванных спасти нас обеих от полного краха… Благослови ее Господь. Она так старалась!

— Бла-го-сло-ви ее Го-сподь? — выговаривая каждый слог, повторил Ник, глядя на родственницу так, словно у той помутился разум.

— Известная писательница согласилась предоставить главы нового романа для первого номера, — вздохнув, пустилась в объяснения Люси. — Но в последний момент почему-то пошла на попятный. Боюсь, другие авторы последовали ее примеру. А все деньги уже были потрачены на организацию и рекламу. Вины Лиз здесь действительно нет.

— Только эта женщина способна выйти из подобной ситуации вся в белом, — холодно сказал Ник, но заметил встревоженный взгляд Люси и изобразил ободряющую улыбку. — Как бы там ни было, я рад, что случившееся не так расстроило вас, как я опасался. И поверьте, Люси, вам не о чем больше беспокоиться. Поскольку Лиз — моя теща, я, разумеется, возмещу все потери.

Люси нахмурилась.

— Я не могу позволить тебе сделать это, Ник.

— Конечно же можете.

Ник явно не воспринял ее возражение всерьез. Но Пенни, почувствовав, насколько расстроена Люси, вопросительно и озабоченно посмотрела на пожилую женщину.

— Это обычное семейное дело, — как можно убедительнее произнес Ник.

— Разве? — изобразила удивление Люси. — В семьях живут вместе и поддерживают друг друга. Как я могу считать Лиз твоей тещей, зная, что ваш брак с Пенни скоро будет расторгнут?

Люси объясняла свою позицию в мертвой тишине. Было очевидно, что она настроена весьма решительно. Пенни украдкой бросила взгляд на Ника. Его полная неподвижность свидетельствовала о том, что он не менее обескуражен поворотом событий, чем она. Ему, видимо, даже в голову не приходило, что он может встретить отпор со стороны доброй старой родственницы, которая неизменно соглашалась со всеми его словами и действиями!

— Напротив, Люси, — вновь обретя уверенность, возразил Ник, его чувственные губы изогнула едва заметная улыбка. — Наш брак не будет расторгнут. Пенни и я… мы собирались сказать вам, что как раз пробуем помириться.

4

Пенни замерла, не отрывая изумленного взгляда от мужественного профиля Ника, в то время как его внимание было полностью сосредоточено на Люси. Пробуем помириться?! Пенни не верила собственным ушам. Ник всегда славился стальными нервами и быстрой реакцией в трудных ситуациях. Но как мог этот осторожный, сдержанный человек сделать столь безответственное заявление?

— Это самая замечательная новость из всех, которые мне приходилось слышать! — радостно воскликнула Люси и, с трудом поднявшись, схватила руку Ника, протянув другую Пенни.

— Пенни! — поторопил ее Ник командным — тоном, каким, должно быть, обращался к самому неповоротливому из своих служащих.

Она смотрела на протянутую руку Люси, но не могла пошевелить и пальцем. Было ясно, чего хочет добиться Ник этой несусветной чушью, которую вытащил на свет, словно фокусник — кролика из цилиндра. Но как он собирается действовать дальше? Чтобы правдиво изобразить счастливое воссоединение, потребуется куда больше убедительности, чем Ник может даже представить.

Он, несомненно, считает, что позволил себе маленькую ложь во спасение, от которой через некоторое время без труда отмахнется. Однако он не знает, что Люси и Пенни по-прежнему связывают слишком тесные отношения, для того чтобы притворство сошло за чистую монету. А Пенни приводила в ярость одна мысль о том, что ее общение с Люси может быть ограничено ради того, чтобы поддерживать заблуждение старушки.

Она посмотрела на Ника. Его тяжелый, почти угрожающий взгляд, казалось, требовал; встань и играй свою роль! Поскольку Пенни так и не сдвинулась с места, он наклонился и, взяв ее за руку, буквально принудил подчиниться.

— Я счастлива за вас обоих. — Люси прижала молодую женщину к груди. — Вот только… — нерешительно добавила она, — мне не очень нравится слово «пробуем», Ник. Особенно если учесть, что речь идет и о судьбе ребенка…

Пенни вздрогнула и прервала старую женщину, прижавшись губами к ее щеке.

— Мне ужасно жаль, Люси, но нам действительно пора спешить. Вы же знаете, какой у Ника напряженный график! Я надеюсь, вы позволите ему уладить это финансовое недоразумение?

— Конечно, Люси позволит, — заверил Ник.

— Да. А потом я навещу вас. В будущем месяце — заявила Люси с лучезарной улыбкой, словно не замечая панического выражения, появившегося на лице Пенни. — Мне уже не терпится провести лето с ва…

— Ох, пора бежать! Люблю вас, Люси. Скоро увидимся! — затараторила Пенни, вцепившись руку Ника, и с отчаянной решимостью потащила его к выходу.

В машине она забилась в самый дальний угол и замерла.

— Мы летим в Хьюстон сегодня вечером, — усевшись рядом, без всякой подготовки сообщил Ник. Гладкий лоб Пенни прорезала морщинка.

— Прости… Ты сказал, что…

— Ты слышала, что я сказал.

— Я не полечу в Техас только потому, что тебе вздумалось превратить нашу жизнь в сплошную неразбериху своей глупой ложью! — с негодованием выпалила Пенни. Загорелые скулы Ника еще больше потемнели.

— Я бы не назвал это глупой ложью. Это просто единственный шанс. Если Люси не позволит мне возместить убытки, то к концу месяца потеряет крышу над головой. Без процентов от капиталовложений, которые она обналичила, ей не удастся даже внести арендную плату за дом, не говоря уж о том, чтобы обеспечить себе мало-мальски сносное существование!

Пенни побледнела.

— Но…

— Хотя бы раз пошевели мозгами, — с трудом сдерживая гнев, проговорил Ник. — Это твоя мать довела Люси до такого состояния. Люси очень горда и сейчас храбрится. Но понимаешь ли ты, каково в ее возрасте столь резко менять образ жизни? Лишения и тревоги наверняка подорвут ее здоровье и сократят дни.

Пенни побледнела еще больше. К тому моменту, когда Ник закончил свою филиппику, она поняла, что выбора у них действительно нет. И почти сразу же почувствовала, что угодила в ловушку. Она любила Люси. Очень любила. Но казалось неоправданно жестоким то, что ее поставили перед необходимостью возобновить их отношения — точнее, создать видимость этих отношений — именно тогда, когда она твердо решила сказать последнее прости Нику и своим чувствам к нему.

— Ты проведешь лето в нашем загородном доме, — уже спокойнее продолжил Ник. — Это не такая уж большая плата за душевное спокойствие Люси. Я буду жить в городе и приезжать на уик-энды. Люси скоро увидит, что тобой, как это ни прискорбно, пренебрегают. Она будет разочарована, но, уверен, поймет, когда ты скажешь, что хочешь развода.

— Великолепно… Я не только вынуждена буду провести три месяца вдали от близкого мне человека, но еще и стану инициатором развода! Нет уж, благодарю покорно! — Ее ярко-синие глаза затуманились от боли и негодования. — Тебе придется придумать что-нибудь получше!

Ник окинул ее холодным саркастическим взглядом.

— Да, для тебя три месяца без секса — это не шутка.

Пенни от ярости потеряла дар речи.

— Позволь мне быть даже более откровенным, — продолжил Ник ровным, словно лезвие бритвы, тоном. — Твои эксперименты привели к тому, что тебе только двадцать, а у тебя уже ребенок. Где же его отец? Да ты хотя бы знаешь, кто его отец?

С покрасневшим от возмущения лицом Пенни судорожно вздохнула, стараясь успокоиться.

— Как ты смеешь спрашивать меня об этом?

Ник бесстрастно поднял блестящую черную бровь.

— Это означает «да» или «нет»?

— Конечно, знаю… и оскорблена тем, что ты вообще задал подобный вопрос! — Пенни пере вела взгляд на Алана. — Но так уж случилось, что отношения, в которых он был зачат, не принято называть прочными…

— Случайная интрижка, да? — насмешливо прервал ее Ник.

Пенни задержала дыхание.

— Да, полагаю, это наиболее приемлемое определение, — прошептала она.. — Появление Алана не планировалось.

— Значит, он просто взял и появился на свет — как и ты? Неужели тебя саму не коробит подобное безответственное поведение?

— Его отца тоже нельзя назвать очень ответственным, — заметила Пенни. — Впрочем, он даже не знает о своем отцовстве, поскольку я решила ничего ему не говорить…

Ник приподнял широкие плечи. Этот легкий элегантный жест означал, что сие его не касается. Оборванная на полуслове и невероятно униженная отсутствием элементарного человеческого интереса к своей судьбе, Пенни вздернула подбородок.

— Я не успею собраться до вечера.

— Придется, — возразил Ник. — Возьми только то, что потребуется на ближайшее время, а я распоряжусь, чтобы остальное отправили самолетом завтра. На этой стадии «примирения» мы не можем себе позволить проявлять равнодушие друг к другу.

— Час от часу не легче! — простонала Пенни. — Мы все глубже и глубже увязаем в этой трясине.

— Боюсь, у тебя не будет времени на то, чтобы приготовить Джонни обед.

Совершенно неожиданно губы Ника изогнула обаятельнейшая улыбка. Сердце Пенни дрогнуло. От этой, столь редкой, улыбки у нее перехватило дыхание и кровь с огромной скоростью заструилась по жилам. Черные глаза искрились весельем, и чувство надвигающейся катастрофы многократно усилилось. Тело было словно натянутая тетива, каждый мускул болел от напряжения — а все из-за единственной улыбки Ника, до предела обострившей чувства, которые, как клялась себе Пенни, остались в прошлом.

— Мой шофер отвезет тебя домой, а потом доставит в аэропорт прямо к отлету самолета, — проговорил Ник несколько минут спустя.

Вздрогнув, Пенни посмотрела в окно и увидела, что они въезжают на стоянку перед филиалом «Блейн корпорейшн» на Пятой авеню.

— Мне еще предстоит несколько встреч. — Черные глаза Ника были опять холодны как лед. — Да, кстати, учтя твое пожелание, я нашел луч шее объяснение, которое наверняка удовлетворит Люси, когда наш странный брак снова раз валится. В этом случае ты можешь просто сказать ей правду.

Пенни изумленно уставилась на него.

— Прости, я…

— Ты в самом деле думаешь, будто я не заметил, что Люси считает Алана моим сыном? — с едкой иронией спросил Ник.

Поскольку Пенни действительно так думала, слова Ника застали ее врасплох.

— Ты никогда ничего не додумываешь до конца, — очень сухо проговорил он и в данном случае был, безусловно, прав.

— Как ты догадался? — услышала она свой хрипловатый голос.

— Люси не относилась бы так к твоему ребенку, если бы не считала, что я — его отец, — заметил Ник.

И он опять прав, стиснув зубы, подумала Пенни. Если бы Алан появился на свет в результате внебрачной связи, Люси очень огорчилась бы. И не поверила бы так охотно в сказку об их примирении.

— Как ты заставила ее поверить в эту удобную ложь, пусть останется на твоей совести, — продолжил Ник. — Но позволь сразу же предупредить тебя: хотя я отлично понимаю, какое по трясение ожидает Люси, когда ты скажешь правду, я не позволю этой лжи хотя бы на время поселиться в моем доме. Я не намерен притворяться, будто Алан — мой сын.

И он с грацией хищника вылез из машины и зашагал к подъезду. С большим запозданием до Пенни дошло, что глупо было ставить гордость превыше того, что являлось неоспоримым фактом. Чем скорее она скажет Нику правду об Алане, тем лучше.


Пенни взошла на борт личного самолета Блейна с испуганно вцепившимся в нее Аланом в одной руке и сумкой с детскими вещами — в другой. Развевающаяся голубая юбка льнула к ногам, короткая белая блузка прилипла к вспотевшему телу. После гонки по зданию аэропорта она чувствовала себя окончательно вымотанной. Ник вышел, чтобы встретить ее. Облаченный в строгий темно-синий костюм, оживляемый шелковым галстуком с геометрическим узором, он выглядел невероятно привлекательно. Холодок пробежал вдоль ее позвоночника.

— Ты хотя бы понимаешь, сколько нам пришлось тебя ждать?

— Прости, — прошептала Пенни.

У нее выдался трудный денек. Без предварительных приготовлений собрать и упаковать вещи для себя и ребенка, привести в порядок и закрыть особняк в Гринич виллидж — нешуточное дело. Едва вернувшись домой, она позвонила Джонни. Он приехал, когда Пенни все еще в растерянности слонялась по комнатам, не зная, с чего начать сборы. Его потрясло известие о том, что она летит в Хьюстон с Ником. Когда Пенни попыталась объяснить, в какую тяжелую финансовую ситуацию попала Люси Тревис, Джонни ушел, хлопнув дверью. Теперь она сама недоумевала, как надеялась сохранить хоть какие-то отношения с Джонни, когда Ник украл у нее свободу и три месяца жизни…

Увидев Пенни на трапе самолета, Ник испытал смешанное чувство облегчения и раздражения. Пунктуальный до невозможности, он всегда возмущался ее необязательностью. Пенни могла выйти из комнаты, пообещав вернуться через пять минут, и не вернуться вообще. Она была очень несобранной. Но когда прошел час после назначенного времени вылета, а она не появилась, Ника охватила тревога. Он спрашивал себя, не передумала ли Пенни и не сбежала ли, наподобие своей матери?

— Тебе не кажется, что ты мог бы мне помочь? — спросила Пенни, вдруг почувствовав, что боль в руках стала невыносимой, и указала подбородком на Алана.

— За что здесь можно взяться? — озадаченно спросил Ник.

— Просто подхвати, когда я его отпущу.

Взяв Алана внезапно одеревеневшими руками, Ник держал своего сына на весу, словно неразорвавшийся снаряд. Поначалу обрадованный этой переменой, Алан вскоре уловил неуверенность взрослого и издал тревожный вопль. В ответ на это Ник как можно дальше отставил от себя руки. Малыш захныкал и забрыкался в испуге, что его могут уронить.

— Ради Бога, держи крепче! — воскликнула Пенни, с облегчением разминая затекшие мышцы.

— Ни разу в жизни не брал ребенка на руки, — сообщил Ник.

— Что ж, самое время учиться. Дети очень чувствительны к прикосновениям и любят ощущать себя в безопасности.

Пенни заметила, с какой неохотой Ник приблизил сына к себе, и ей захотелось ударить его.

— Почему это он так обмяк? — упавшим голосом спросил Ник.

— Потому что он в меланхолическом настроении, — сказала Пенни, глядя на Алана, пристроившего голову на плече у отца и буквально повисшего на нем, как это делают обычно очень усталые дети.

— У него такие маленькие косточки — как у птицы, — сказал Ник. — Я боюсь навредить ему.

В просторном, роскошно убранном салоне было всего шесть пассажирских мест. Ник наклонился, чтобы Пенни сняла с его плеча Алана и устроила малыша в уже приготовленном детском сиденье.

— В хвостовой части есть колыбелька, — сообщил он.

Через минуту взревели мощные моторы, самолет стал выруливать на взлетную полосу. Ник уже сидел в дальнем конце салона с открытой папкой в руках. Пенни подавила невеселый смешок. А она-то собиралась сказать ему во время полета, что Алан — его родная плоть и кровь! Впрочем, какая разница, если он узнает об этом через несколько часов? — подумала измученная молодая женщина. Отдохнув и успокоившись, я буду чувствовать себя увереннее.

Как только набрали высоту, подошла стюардесса и проводила Пенни в маленький салон в хвосте самолета. Устроив Алана в колыбельке, она решила прилечь на стоявшую рядом кровать и отдохнуть. Минуть через десять дверь осторожно открыли.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9