Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Семья Деверо (№4) - Валлийская колдунья

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Грассо Патриция / Валлийская колдунья - Чтение (стр. 16)
Автор: Грассо Патриция
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Семья Деверо

 

 


Достав носовой платок, Ричард вытер слезы с ее лица.

– Елизавета требует, чтобы придворные оставались в парадном зале до тех пор, пока она не покинет его, – сказал Ричард. – Этот обычай рассматривается как знак уважения к короне.

– Я не придворная дама, – прошептала Кили с несчастным видом.

– Ты ошибаешься, графиня Базилдон – придворная дама, – возразил Ричард, ободряюще улыбаясь жене.

Кили посмотрела на него сквозь пелену слез.

– Я должна вернуться в Уэльс, милорд. Наш брак необходимо расторгнуть.

– Это невозможно, дорогая моя, – сказал Ричард, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. Ни за что на свете он не позволит Кили уехать.

– Но ведь существуют разводы!

Ричард поднял ее голову за подбородок и, внимательно вглядевшись в глаза Кили, понял, как она страдает.

– На горе или на радость, но мы с тобой стали навеки мужем и женой. Разлучить нас может только смерть, – промолвил он голосом, не терпящим возражений.

– Сегодня вся знать Англии увидела, что наш брак заключен тебе на горе.

– Неправда, – сказал Ричард, поглаживая жену по спине, чтобы успокоить. – Это я во всем виноват. Ты простишь меня?

– Нет, смех придворных вызвало мое невежество, – возразила Кили, не признавая вины мужа.

– Нет, дорогая моя, это мое невежество стало причиной смеха. Я употребил бытующее среди придворных выражение в разговоре с леди, которая никогда прежде не бывала при дворе, – заявил Ричард и, не сводя глаз с Кили, продолжал: – Давай вернемся в зал и потанцуем. Через час придворные с их мелкими интересами забудут инцидент с ковром и обратятся к другим сплетням. Поверь мне, красавица моя.

Кили потупила взор и чуть слышно прошептала:

– Я… я не могу…

– Чем упорнее ты будешь скрываться, тем дольше эти недоумки будут смеяться у тебя за спиной.

– Ты меня неправильно понял, – тихо сказала Кили, а затем выпалила с таким видом, как будто признавалась в страшном грехе: – Я не умею танцевать!

– Это легко поправить, – заявил Ричард.

Он вывел жену на середину комнаты и галантно поклонился ей, а Кили, подыгрывая ему, сделала реверанс.

– Как мне вести себя дальше? – спросила она.

– Согни руки в локтях и подними их, держа ладонями ко мне, – распорядился Ричард, показывая, что надо делать. – Превосходно! Теперь сделай шаг ко мне и коснись правой ладонью моей правой ладони, а затем сделай то же самое с левой стороны.

– Это совсем просто, – сказала Кили с очаровательной улыбкой.

В этот момент она была так хороша, что Ричард не сумел устоять против искушения и поцеловал ее. Его поцелуй исцелил ее уязвленную душу, успокоил ту боль, которую ей причинил сегодняшний вечер. Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.

– Пусть королева катится ко всем чертям, – пробормотал Ричард.

Подхватив Кили на руки, он положил ее на постель и лег рядом. Спустив корсаж ее платья, граф обнажил грудь жены и припал губами к ее темноватому соску.

– Гм, – раздался в их комнате чей-то голос. Охваченный желанием, Ричард медленно поднял голову и, взглянув в сторону двери, увидел Уиллиса Смайта, горящий похотью взор которого был устремлен на обнаженную грудь Кили с затвердевшими сосками.

Кили смутилась и попыталась прикрыть свою наготу, но навалившийся на нее всем телом муж сковывал ее движения.

– Королева требует вашего возвращения в зал, – сообщил Уиллис, не сводя глаз с обнаженной груди Кили.

– Выйди, – приказал ему Ричард негромким голосом, в котором тем не менее прозвучала скрытая угроза.

– Но Елизавета…

– Я сказал, выйди!

Уиллис Смайт с дерзкой усмешкой кивнул и покинул комнату.

Увидев, что лицо жены от пережитого стыда пошло красными пятнами, Ричард пожалел о своем намерении остаться при дворе до конца рождественских праздников. Однако теперь уже было поздно менять решение. Граф обещал Елизавете, что не уедет из Хэмптон-Корта до кануна Крещения, то есть до намеченного переезда двора в Ричмондский дворец, зимнюю королевскую резиденцию. Покинуть двор раньше этого времени означало бы нанести оскорбление Елизавете, а то и навлечь на себя подозрения в чем-нибудь неблаговидном.

Поднявшись с кровати, Ричард поправил панталоны, а Кили натянула корсаж, прикрывая грудь.

– Обещаю тебе, что подобное больше никогда не повторится. – сказал он.

Кили кивнула. Ричард не виноват в том, что Смайт вторгся в их спальню.

– Я принесу королеве наши извинения, – сказал Ричард, поцеловав Кили. – Запри дверь и никому не открывай.

Выйдя из комнаты, Ричард подождал, пока Кили запрет дверь изнутри, а затем с пылающим гневом лицом двинулся по коридору.

Войдя в парадный зал, он пробрался сквозь толпу к подиуму и остановился, дожидаясь, пока королева соизволит заметить его присутствие, а затем низко поклонился.

– От нашего внимания не укрылась ваша дерзость, вы покинули зал без разрешения, – раздраженно сказала Елизавета.

Ричард бросил взгляд на ухмыляющегося графа Лестера, который стоял за креслом королевы.

– Ваше величество, прошу вас великодушно простить меня, – обратился Ричард к королеве. – Моей жене внезапно стало дурно.

– С ней что-то серьезное? – спросила Елизавета с притворным удивлением, играя на публику. Все присутствующие знали, что королева была свидетельницей пережитого Кили позора и видела, как та терла рукой ковер.

– Мне показалось, что ваше августейшее присутствие оказало на нее слишком сильное впечатление, – солгал Ричард, широко улыбаясь. – Я уверен, что к утру недомогание моей жены пройдет.

Елизавета кивнула. Ее губы тронула улыбка. Королеве нравилось играть в эту придворную игру с очаровательным Мидасом, который был достойным противником и за словом в карман не лез.

– Разрешите мне удалиться в свою комнату, я должен позаботиться о больной жене.

– Передайте вашей милой супруге наши сердечные пожелания скорого выздоровления, милорд.

– Спасибо, ваше величество.

Низко поклонившись, Ричард попятился, а затем, повернувшись лицом к придворным, стал искать взглядом среди них Уиллиса Смайта. Барон танцевал с леди Джейн. С выражением мрачной решимости на лице граф пересек зал, не обращая внимания на танцующие пары, которые по мере его продвижения останавливались и провожали графа удивленными взглядами.

Леди Джейн первой заметила графа, но не поняла, что означает мрачный огонек в его глазах.

– Неужели вы наконец-то образумились и бросили эту маленькую валлийку? – спросила она грудным голосом.

Ричард проигнорировал ее вопрос. Его взор был устремлен на приятеля, который, наклонив голову, ждал, что последует дальше.

– Мы с тобой многим делились в жизни, но не воображай, что я стану делить с тобой жену, – предупредил Ричард Уиллиса с угрозой в голосе. – Если еще раз посмотришь на нее, тебе больше не жить.

Не дожидаясь ответа, Ричард круто развернулся и двинулся прочь через толпу придворных.

– Базилдон! – окликнул его кто-то, когда граф уже собирался выйти из зала.

Остановившись на пороге, Ричард увидел человека, одетого, как и он сам, во все черное. Это был лорд Берли.

– У вас проблемы? – спросил Берли.

Ричард бросил взгляд через плечо туда, где стоял его бывший друг.

– Были, но я их уже решил, – ответил он и с этими словами покинул зал.

Ему так и не довелось увидеть довольную улыбку, появившуюся на лице его наставника.

Глава 14

Жизнь при дворе превратилась для Кили в настоящий ад.

Шесть недель, проведенных ею здесь, тянулись бесконечно долго. Она научилась улыбаться людям, которых ненавидела, ориентироваться в лабиринте коридоров Хэмптон-Корта и танцевать павану, самый медленный и наиболее величественный танец.

От одной мысли о том, что ей надо научиться танцевать более сложную гальярду, Кили бросало в дрожь, но ей не стоило волноваться об этом сейчас. Этот танец мог подождать до следующего года. Кили носила под сердцем ребенка графа и заявляла, что резвая гальярда может помешать нормальному ходу беременности.

Приступы тошноты по утрам являлись для нее отговоркой для того, чтобы не ходить на казавшиеся ей смешными длинные воскресные богослужения в королевской часовне.

– Как я выгляжу? – спросила Кили, поворачиваясь перед камеристками.

Ее закрытое платье из синего кашемира дополняли подобранные в тон ему шаль и туфельки. На шее Кили сверкал золотой кулон в форме головы дракона.

– Вы просто очаровательны! – воскликнула в восторге Мэй, хлопая в ладоши.

– Вы самая красивая женщина при дворе, – согласилась Джун с сестрой.

– Я выгляжу так благодаря моей замечательной камеристке, – сказала Кили, чтобы сделать им приятное.

– Камеристкам, – поправила ее Джун. Мэй, нахмурившись, тут же ущипнула сестру.

– Камеристки не должны указывать своим леди, – заявила она.

– Простите меня, леди Кили, – извинилась Джун, потирая руку. – Вы затмите своей красотой других дам.

– Я сомневаюсь в этом, – сказала Кили, направляясь к двери. – Пожелайте мне удачи.

– Удачи вам, леди Кили! – в один голос воскликнули Мэй и Джун.

Кили пошла по коридору, который вел в то крыло дворца, где располагались личные покои королевы. Она несла большую сумку с льняными носовыми платками мужа, которые собиралась вышить.

Кили впервые получила приглашение посетить личную гостиную королевы, где во второй половине дня собирались дамы, чтобы заняться рукоделием. Кили волновалась, не зная, на какие темы принято говорить в дамском обществе. Единственной женщиной, с которой она близко общалась, была ее мать. «О чем думают и говорят англичанки?» – задавала она себе один и тот же вопрос.

Кили вспомнила слова, сказанные ей мужем на прощание:

– Держи рот на замке и внимательно слушай все, что будут говорить другие. И не забывай об осторожности.

Очевидно, графу тоже не давала покоя мысль о том, что может произойти в личных покоях королевы.

Дойдя до конца коридора и оказавшись перед входом в Большую галерею, Кили остановилась в нерешительности. Входить или нет? Большая галерея была единственной известной Кили дорогой, ведущей в личные покои королевы. Кили не боялась мертвых, но в прошлый раз, переступив порог этой галереи и ощутив те страдания, которые испытывали запертые здесь неприкаянные души, она чуть не заболела.

Собравшись с силами, Кили открыла дверь.

Она постояла, внимательно оглядываясь вокруг, но не увидела ничего необычного. Сделав несколько шагов, Кили ощутила легкое дуновение, коснувшееся ее затылка, и застыла на месте.

Кили бросила взгляд на длинные ряды тонких свечей, тянувшихся вдоль стен. Их пламя горело ровно.

На этот раз Кили решила не пасовать. Собравшись с духом, она пошла дальше. Однако с каждым мгновением ей становилось все труднее идти. У нее было тяжело на сердце, душу терзало чувство холодной безнадежности. Внезапно в ее сознании всплыло незнакомое имя – Кэт Говард.

Кили остановилась. В этом помещении с женщиной по имени Кэт Говард произошло какое-то ужасное несчастье.

Теряя самообладание, Кили повернулась и бросилась прочь из Большой галереи. Оказавшись снова в коридоре, она попыталась взять себя в руки. Немного успокоившись, она в тревоге закусила губу и начала искать выход из создавшегося положения. Кили понимала, что не в состоянии пройти через Большую галерею, но только идиотка могла отказаться от приглашения королевы.

Кроме того, Ричард непременно придет в ярость, если узнает, что она так и не дошла до личных покоев Елизаветы.

Кили необходимо было во что бы то ни стало добраться до королевской гостиной, наверняка туда вела еще какая-нибудь дорога.

Расправив плечи, она двинулась назад по коридору. Завернув за угол, Кили увидела королевского пажа.

– Постой, мальчик! – окликнула она его. Паж остановился и обернулся к ней.

– Ты не мог бы показать мне дорогу в покои королевы? – попросила Кили.

Мальчик улыбнулся.

– Вы можете пройти туда через Большую галерею, миледи, – ответил он.

– А как попасть туда, минуя ее?

– Через садик королевы.

Кили ослепительно улыбнулась, благодаря судьбу за то, что встретила этого милого двенадцатилетнего мальчика с озорным лицом, усыпанным веснушками.

– Как тебя зовут?

– Роджер Дебретт.

– Проводи меня до садика королевы, Роджер.

– С удовольствием, леди Деверо.

Роджер вывел Кили из дворца туда, где простирались лужайки. Здесь было много придворных и слуг, спешивших во внутренний двор или на конюшни.

Кили увидела в отдалении своего отца, разговаривавшего с графом Лестером, и помахала им рукой. Наконец, когда они достигли безлюдного парка, Роджер остановился.

– Вот мы и пришли, – сказал он.

– Но здесь же каменная стена, – растерянно промолвила Кили.

– За ней расположен личный садик королевы.

Осмотревшись вокруг, Кили заметила величественный, сбросивший листву дуб, похожий на стража, застывшего у стены.

Улыбнувшись, Кили направилась к дереву.

– Подсади меня, – бросила она через плечо, обращаясь к мальчику.

– Я не советую вам тайком проникать в сад королевы. Это неблагоразумно. – Роджер пытался отговорить Кили от опрометчивого поступка. Он уже начинал жалеть о том, что привел сюда красивую графиню Бэзилдон. Паж не хотел неприятностей. Он мечтал дожить до того времени, когда станет достаточно взрослым, чтобы волочиться за хорошенькими служанками.

– Королева пригласила меня посидеть сегодня с ней в гостиной за рукоделием, – сказала Кили.

– Почему же вы не прошли туда через Большую галерею, как ходят все остальные? – спросил Роджер.

– Потому что там призраки.

Мальчик открыл рот от изумления.

– Вы встретили в Большой галерее привидение?

Кили кивнула с совершенно серьезным видом.

– Так ты подсадишь меня?

Противоречивые чувства боролись в душе Роджера. С одной стороны, он боялся навлечь на себя беду, а с другой – его так и подмывало побежать к своим приятелям и сообщить им, что леди Деверо будто бы видела привидения в Большой галерее.

Задорно улыбнувшись, Роджер присел и сцепил пальцы рук. Кили поставила на них обутую в туфельку ногу и с помощью пажа взмыла вверх.

Очень осторожно, дюйм за дюймом, Кили продвигалась по самому толстому суку в сторону сада королевы, а затем спрыгнула на каменную стену. Сев на нее верхом, она поймала свою сумку с рукоделием, которую бросил ей Роджер.

– Спасибо за помощь! – крикнула она.

– Всегда к вашим услугам, леди Деверо, – с усмешкой сказал Роджер и отвесил ей поклон.

Он еще немного постоял у стены, желая убедиться, что Кили благополучно спрыгнула на землю, в сад, ничего себе не повредив.

Бросив вниз сумку, Кили, не вставая, сползла вниз по стене в сад и тут же услышала голос пажа, стоявшего по другую сторону ограды:

– Леди Деверо, с вами все в порядке?

– Да, все отлично, Роджер. Спасибо.

Кили замешкалась, пока отряхивала юбку и поднимала сумку с земли. Когда же она повернулась в сторону дворца, то похолодела, увидев свидетелей своей эскапады. Всего в десяти шагах от Кили стояли три человека, с удивлением разглядывавшие ее. Королева Елизавета и лорд Берли были потрясены ее появлением. Ричард выглядел разгневанным.

Кили пожалела, что не воздвигла вокруг себя щит невидимости, но было уже поздно что-либо предпринимать. Когда все трое подошли к ней, она присела в глубоком реверансе.

– Что это за фокусы? – недовольным тоном поинтересовался Ричард.

Кили перевела взгляд с сердитого лица мужа сначала на королеву, а потом на лорда Берли. Она была не в силах произнести ни слова.

– Отвечайте вашему мужу, – строго приказал ей Берли. – Что вы делаете здесь, в саду королевы?

– Ее величество пригласила меня посидеть с ней сегодня в гостиной за рукоделием, – промолвила Кили.

– Да, но зачем вам понадобилось перелезать через стену? – мягко спросила Елизавета.

В ее голосе слышалось удивление. Новости, которые только что сообщил ей ее дорогой Мидас, привели королеву в хорошее расположение духа, которое, казалось, ничто не могло омрачить.

Кили провела кончиком языка по пересохшим от волнения губам и, прежде чем ответить, посмотрела на мужа. Граф бросил на нее предостерегающий взгляд, однако Кили в этот момент не могла лгать.

– Когда я, направляясь в покои вашего величества, переступила порог Большой галереи, меня неожиданно охватило страх, – громким шепотом сообщила Кили королеве.

– Страх? Что вы хотите этим сказать? – спросил лорд Берли. – Объяснитесь.

Взглянув на Ричарда, Кили увидела, что у того дергается правая щека.

– По-моему, в Большой галерее обитают духи, – ответила Кили, потупив взор.

Подняв глаза на мужа, она заметила, что у него начала нервно подергиваться и левая щека.

– Вы видели призрак в моей галерее? – изумленно спросила Елизавета.

– Нет, я его не видела, – качая головой, сказала Кили. – Я просто ощутила его присутствие.

Нарушая этикет, Кили начала объяснять, глядя на мужа и стараясь, чтобы в первую очередь он понял ее:

– Я пошла по галерее, но тут на меня напала страшная тоска, милорд. Я испугалась. Клянусь, я пыталась делать все так, как вы мне велели.

Ее трогательное искреннее раскаяние смягчило сердце лорда Берли. Бросив взгляд на разъяренного графа, он заметил:

– Если леди Деверо сумела беспрепятственно проникнуть в личный сад ее величества, то это смогут сделать и другие. Мы должны усилить охрану ее величества. – Обратившись к Кили, он добавил: – Вы привлекли наше внимание к очень важному упущению, леди Деверо. Мы должны поблагодарить вас за это.

Ричард с изумлением взглянул на своего наставника. Он не верил своим ушам.

– Безопасность ее величества имеет первостепенную важность, – продолжал Берли. – Вы не согласны со мной, Ричард?

– Разумеется, согласен.

Кили с благодарностью взглянула на мрачноватого Берли.

– Почему вы не были сегодня на богослужении? – спросила королева, не желая, чтобы Кили избежала ответственности за свои проступки.

Кроме того, ей было интересно, когда же Деверо бросится на защиту жены.

– У меня по утрам приступы сильной тошноты, ваше величество, – сказала Кили.

– Сейчас тебе лучше, дорогая? – заботливо спросил Ричард, и взгляд его изумрудно-зеленых глаз смягчился.

Кили кивнула и заставила себя улыбнуться.

– Примите мои поздравления, – промолвила Елизавета и, бросив на Берли многозначительный взгляд, продолжала, обращаясь к стоявшей перед ней молодой женщине: – Значит, вы скоро подарите моему дорогому Мидасу наследника и он сможет отправиться в Ирландию?

Кили покачала головой.

– Нет, я ношу под сердцем девочку, – возразила Кили.

Елизавета засмеялась, услышав ее нелепый ответ. Разве могла Кили знать, кого именно зачала от Ричарда? Берли улыбнулся. Выражение лица графа оставалось непроницаемым, но его правая щека продолжала дергаться. «Неужели моя жена действительно обладает сверхъестественными возможностями?» – задавался он невольно вопросом. Во всяком случае, Кили тайком пробралась в личный сад королевы и, по-видимому, это сойдет ей с рук.

– Следуйте по этой дорожке, – велела Елизавета Кили. – Она приведет вас к входу в мои покои. Там уже собрались несколько дам.

Сделав реверанс, Кили направилась в сторону дворца. Она не обернулась, хотя чувствовала на себе взгляды королевы и ее спутников.

Ближайшее окружение королевы состояло из шестнадцати женщин: четырех горничных, которые спали у изножья ее кровати и выполняли обязанности камеристок, шести замужних леди, которые играли роль официальных компаньонок, и шести незамужних фрейлин. Поскольку у официальных компаньонок и фрейлин было очень много свободного времени, они занимались в основном тем, что сплетничали, флиртовали и распространяли слухи.

В плохо освещенной и душной гостиной королевы было всего лишь одно небольшое окно. Войдя в комнату, Кили сразу же пала духом, увидев в ней Моргану, Сару и Джейн. Они по-разному отреагировали на ее неожиданное появление. Моргана гордо вскинула голову и демонстративно отвернулась, что вызвало смех Сары. Джейн окинула свою соперницу с ног до головы оценивающим взглядом.

– Садитесь, – предложила леди Джейн.

– Спасибо, – промолвила Кили, заставив себя приветливо улыбнуться.

Достав из своей матерчатой сумки один из носовых платков мужа, она начала вышивать на нем его инициалы.

– Не могу поверить в то, что вынуждена сидеть рядом с этой незаконнорожденной валлийкой, – сказала Моргана достаточно громко, так, чтобы ее все слышали.

Кили притворилась глухой. Она ничего не могла возразить Моргане, потому что та говорила чистую правду, и радовалась хотя бы тому, что ни королева, ни Ричард не были свидетелями ее унижения.

– Интересно, как это первого графа Англии удалось заставить жениться на невежественной валлийке? – поддержала подругу Capa.

Кили промолчала и, оторвав глаза от работы, внимательно взглянула на Сару. «Ее терзает ревность», – убеждала себя Кили. Но сколько бы грязи они ни лили на нее, это не изменит того факта, что граф предпочел Кили всем им. Эта мысль придала ей уверенности, и Кили решила терпеливо сносить все издевательства.

Увидев, что Джейн соизволила улыбнуться ей, Кили немного приободрилась.

– Какое красивое ожерелье, – сделала она комплимент жгучей брюнетке.

– Спасибо, – промолвила та, дотрагиваясь до двойной нитки жемчуга, висевшей у нее на шее.

– Это подарок Деверо на прошлый Новый год, – заметила Capa.

У Кили упало сердце. Очевидно, граф и Джейн состояли в довольно близких отношениях.

– Мой муж – щедрый человек, – подтвердила Кили сдавленным голосом.

– Вы и представить себе не можете, насколько щедр Бэзилдон, причем во многих отношениях, – заявила Джейн насмешливым тоном. – Кстати, что вы думаете о его веснушке? Правда, она удивительно симпатичная?

Кили потеряла самообладание и готова была вцепиться в горло мерзавке. Но она не успела поддаться порыву чувств. Ее остановил голос вошедшей в гостиную женщины.

– Все при дворе знают, где у Деверо большая веснушка, – заявила леди Дон, переступая порог гостиной вместе с двумя компаньонками. – Даже те, кто никогда не спал с графом, говорят об этой его отличительной особенности.

Кили сразу же успокоилась. В присутствии графини Чеширской эти вампиры не посмеют больше пить ее кровь.

– Кили, дорогая моя, разрешите представить вам леди Блэр и леди Тесси, – растягивая слова, промолвила леди Дон.

Кили улыбнулась компаньонкам графини. Леди Блэр, темноволосая женщина маленького роста, была на раннем сроке беременности. А леди Тесси, миниатюрной блондинке, вскоре предстояло родить.

– Вы не поверите, как мне трудно с Пайнзом, – пожаловалась Тесси.

Леди Дон, наклонившись к Кили, объяснила:

– Лорд Пайнз – ее муж.

– Я попросила Пайнза побыть на примерке двух моих новых нарядов и сказать, какой из них лучше сидит на мне, – продолжала Тесси. – Оба выглядели ужасно, но мне необходимо было знать, какое из двух платьев выглядит менее ужасно, чтобы надеть его сегодня. К моему удивлению, Пайнз заявил, что не желает покончить жизнь самоубийством, и опрометью выбежал из нашей спальни.

– Да, от мужей порой нет никакой пользы, – сочувственно заметила леди Дон и, бросив взгляд на незамужних девиц, добавила: – Впрочем, бедняжкам Моргане и Саре этого не понять.

Capa покраснела от смущения, а Моргана пробормотала что-то неразборчивое в адрес своей мачехи.

– А как идут дела у дорогого Горацио? – спросила графиня Чеширская, обращаясь к леди Блэр.

– Значительно лучше, – ответила та. – Он даже немного поправился.

Кили вежливо улыбнулась и спросила:

– Горацио – ваш муж, миледи?

Моргана, Capa и Джейн залились смехом. Кили вспыхнула, хотя не понимала причины их веселья.

– Горацио – кабан, – объяснила леди Блэр. – Но я люблю его как сына.

– Понятно, – пролепетала Кили, решив, что все англичане – сумасшедшие. Большинство из них были либо порочны, либо эксцентричны, либо развратны.

– Когда вы должны родить? – спросила Кили леди Блэр.

– В апреле.

– А я в феврале, – вступила в разговор Тесси.

– А мой малыш появится на свет в августе, – промолвила Кили, бросив взгляд на леди Дон.

Все присутствующие дамы взглянули на нее с изумлением. Первой пришла в себя леди Дон. Вскочив со стула, она бросилась обнимать свою падчерицу.

– Я еще слишком молода, чтобы становиться бабушкой, – неожиданно со вздохом заявила она. – Что будет с Ладлоу, если он узнает, что женился на чьей-то бабушке?

Все рассмеялись, даже Моргана не сдержала улыбку.

– Я совершенно уверена, что произведу на свет мальчика, – пошутила леди Блэр, – потому что во время зачатия была наверху.

– Я ношу девочку, – заявила Кили, присоединяясь к шутливому разговору женщин. – Потому что была внизу.

– О Боже! В таком случае я, наверное, рожу щенка! – в притворном испуге воскликнула Тесси.

Дон, Блэр и Джейн залились смехом, а Кили, Моргана и Capa пришли в недоумение от этих слов.

– Не понимаю, – призналась Кили.

Леди Дон склонилась к ней и что-то прошептала на ухо. Зардевшись как маков цвет, Кили засмеялась.

– Объясните шутку мне и Саре, – попросила Моргана. – Мы тоже хотим понять ее смысл.

– Девушке неприлично слушать подобные непристойности, – забыв о существующей между ними вражде, заявила Кили.

– Как смеет незаконнорожденная разговаривать со мной в подобном высокомерном тоне?! – возмутилась Моргана. – Какая ты леди? Ты вообще-то уверена в том, что именно Деверо отец того ублюдка, которого ты носишь под сердцем?

Кили побледнела. Леди Дон открыла было рот, чтобы дать отпор Моргане и защитить Кили, но тут с порога прозвучал властный голос:

– Моргана Толбот, уймитесь.

Это была королева Елизавета. Увидев ее, все дамы вскочили со своих мест и присели в глубоком реверансе. Выпрямившись, они застыли в неловком молчании, дожидаясь, когда вошедшая в гостиную королева разрешит им сесть.

– Не распускайте грязных сплетен и не возводите клевету на наследника Деверо, – сказала Елизавета, не сводя глаз с Морганы. – Немедленно принесите свои извинения.

– В этом вовсе нет никакой необходимости, – негромко промолвила Кили.

Королева перевела на нее взгляд и резко заявила:

– Нет, есть.

Сделав над собой усилие, Моргана повернулась к Кили и холодно сказала:

– Я прошу у вас прощения.

Не зная, что ответить, Кили просто кивнула. Все присутствующие, включая королеву, понимали, что извинения Морганы неискренни.

– Я не желаю видеть в своей гостиной препирающихся сучек, – заявила Елизавета. – Убирайтесь все вон!

Дамы встали и поспешили к выходу.

– А вы, леди Деверо, останьтесь, – внезапно сказала королева.

Все дамы несказанно удивились, и больше всех сама Кили.

– Присядьте, – промолвила Елизавета, когда они остались одни в гостиной. – Я хочу поближе познакомиться с женой моего дорогого Мидаса.

Кили села и, сложив руки на коленях, стала от волнения покусывать нижнюю губу. Никогда, даже в самых смелых фантазиях, она не могла представить себе, что будет сидеть рядом с королевой Англии.

– Расскажите о призраке в моей галерее, леди Деверо, – попросила Елизавета.

– Вы можете называть меня просто Кили, ваше величество.

– Хорошо, – сухо сказала королева. – А теперь я слушаю вас.

– Вы поверили мне, ваше величество? – спросила Кили.

– А разве вы солгали?

Кили испуганно замотала головой:

– Нет, но мой муж…

– Плевать мне на Деверо, – прервала ее Елизавета. – Мужчины – дураки, они думают не головой, а тем, что у них между ног.

Кили не знала, куда деваться от смущения. Она не ожидала услышать подобные слова от королевы. Впрочем, у нее не было никакого опыта общения с царственными особами.

– Итак, что вы можете рассказать о призраке в моей галерее? – спросила Елизавета.

– Здесь когда-нибудь жила женщина по имени Кэт Говард? – задала вопрос Кили.

– Кэт Говард? – удивилась королева. Кили кивнула.

– Вы ее знали, ваше величество?

– Она была пятой женой моего отца, – с отсутствующим видом ответила Елизавета, устремив рассеянный взор перед собой в пространство. Она вспомнила рассказы, которые слышала в детстве.

Кэт Говард, которую арестовали в Большой галерее, крича как сумасшедшая, пыталась вырваться из рук стражи и добраться до короля, находившегося в королевской часовне. Красавица Кэт Говард погибла в расцвете молодости. «Как и моя мать», – подумала Елизавета.

– Неприятные воспоминания? – шепотом спросила Кили. Взглянув на нее, Елизавета сменила тему разговора.

– Итак, Кили, вы готовы подарить Деверо наследника и тем самым послать мужа на верную смерть в Ирландию? – спросила она.

– Нет, у меня родится дочь, – ответила Кили.

– Как вы можете быть в этом уверены?

– Мне об этом сказала моя мать.

– Графиня Чеширская? – недоверчиво спросила Елизавета. – Но она в подобных вещах ничего не понимает.

Кили улыбнулась:

– Я имею в виду мою настоящую мать.

Королева прищурила серые проницательные глаза.

– Но я полагала, что ваша мать умерла, – заметила она.

Кили закусила губу.

– Меган говорила со мной во сне, – солгала она.

– Вы верите в подобные предрассудки? – спросила Елизавета.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23