ModernLib.Net

. 201

ModernLib.Net / / . 201 - (. 1)
:
:

 

 


Крис Картер

Маленькие зелененькие человечки

«Мы хотели верить. И поэтому мы обратились ко всей Вселенной из Центра космических исследований в Кеннеди, штат Флорида, были запущены два космический корабля, два “Вояджера”. Каждый был одновременно посланцем и своего рода проигрывателем; и каждый нес уникальную золотую пластину с выгравированной инструкцией: как извлечь из нее звук. Это было письмо, адресованное любому, кто его перехватит. Оно начиналось под звуки “Бранденбургского концерта” словами:

Приветствую вас от лица людей нашей планеты. Мы вышли за пределы Солнечной системы в поисках мира и дружбы…

Наверное, на месте человека, придумавшего этот текст, я постарался бы обойтись без банальностей. Но у меня бы тоже не получилось.

Там было много всего. Само письмо записали на пятидесяти языках мира. В звуковой коллекции были и голоса животных, и множество музыкальных произведений. Автор послания попытался дать нашим будущим знакомым разнообразные сведения: немножко космогонии, начатки математики, кое-что о нас, людях… Информация была отобрана и организована так, чтобы ее могла расшифровать любая достаточно развитая цивилизация. Во всяком случае, мы на это надеялись. Мы потому что тогда, в семьдесят седьмом, весь мир заходился от восторга при мысли о братьях по разуму.

Через тринадцать месяцев после запуска “Вояджер-1” пересек орбиту планеты Нептун и покинул пределы Солнечной системы. С тех пор ни одного сообщения нашим гипотетическим внеземным друзьям мы не отправляли. Больше того, дальнейшая отправка и не планировалась.

Теперь мы хотели не говорить, а слушать. 12 октября 1992 года агентство НАСА организовало поиск радиоволн высокого разрешения на десяти миллионах частот в надежде наткнуться на сигнал внеземной цивилизации. Однако не прошло и года, как сенатор первого срока от штата Невада успешно провел поправку к Конституции, которая положила конец всем подобным исследованиям.

Мы хотели верить. Но нам не позволили доказать правоту нашей веры. У нас отняли саму возможность получить эти доказательства.

Проект “Секретные материалы” закрыт. Нас заставили заткнуться. Нам заклеили глаза и уши. Да, конечно, наш проект лишь частный случай, но…

Были законсервированы радиотелескопы, обсерватории посажены на голодный паек, долговременные программы свернуты. Человечество теперь слепо и глухо. И даже если придет долгожданный ответ на наше послание - его некому будет услышать.

… Знаешь, Скалли, мне все время кажется, что если бы кто-то пришел в темную пыльную комнату и включил давным-давно заброшенную аппаратуру, он услышал бы ту самую, всем известную, светлую музыкальную тему из «Бранденбургского концерта» и обращение, начинавшееся со слов: “Приветствую вас от имени…”

А когда обращение закончится, мы услышим эти слова еще раз, но уже на другом, неизвестном ни одному землянину языке. Я не знаю, верю ли я в это, но я хочу верить…»

Фокс перемотал пленку и нажал клавишу записи. Дождавшись нужной цифры на счетчике, он еще раз отмотал пленку немного назад, проверил - вместо его голоса только шипение и едва различимое гудение кондиционера - и привычно взялся за отвертку. Пластиковый футляр легко распался на две половинки, тугой ролик пленки в несколько секунд превратился в комок электромагнитного спагетти, который Фокс смял, скатал поплотнее и отволок на кухню. Там он несколько раз перекусил комок ножницами и так же привычно повторив про себя «хотели паранойю, получите и распишитесь…» выбросил.

В самый первый раз он пленку сжег, чувствуя себя законченным идиотом. При новой технологии противного запаха не было, но чувство собственного идиотизма никуда не исчезло.


Отель «Лонг-стрит»

Вашингтон, округ Колумбия

5 июля 1994, вторник

Около полудня


Ты помнишь Пятницу?

Ну ты даешь! Забыл, чем в пятницу занимался? Еще недели не прошло!

Да нет, девку зовут Пятница. Из стриптиза.

Под шорох неторопливо вращающихся бобин аппарата прослушивания и опротивевшие голоса двух туповатых и пошлых ублюдков, надиравшихся сейчас в номере «люкс» восемнадцатью этажами выше, Фокс Уильям Малдер, спецагент ФБР, целеустремленно превращал килограмм арахиса в груду шелухи на полу. Эта утомительная работа близилась к успешному завершению.

А, теперь въехал. И что?

Ну, в общем, они выплясывали на сцене под песенку «Выходи и поиграй». Мы и поигрались. Я этой Пятнице сумасшедшие чаевые отвалил.

Ври больше! Чего ж ты тогда с официантами жмотничаешь?

А я ее подозвал и, пока музыка не кончилась, засовывал ей долларовые бумажки куда получится. Долларов сорок, наверное, ухнул.

По доллару? Длинная же была песенка…

Длинные пальцы Малдера методично крошили желтоватую сухую скорлупу. Жевать он уже не мог, сводило челюсти, поэтому выстраивал орешки длинными шеренгами, а потом расщелкивал по всей комнате. И временами жалел, что взял с собой арахис, а не семечки. Плевать кожурой в цель - ну, хотя бы в магнитофон - больше соответствовало настроению.

Так или примерно так Фокс Уильям Малдер, спецагент ФБР, проводил рабочий день за рабочим днем. То обстоятельство, что большую часть времени он проводил в подвале и являлся к начальству только для сдачи отчетов, нимало не способствовало улучшению настроения Призрака. Скорее наоборот. Это был не тот подвал. В нем не было ни папок с делами, ни старого кресла, ни плаката с летающей тарелкой, ни…

Скалли здесь тоже не было.


Академия ФБР

Куантико, штат Вирджиния

5 июля 1994, вторник

Около полудня


В середине лета жара может стать нестерпимой даже тогда, когда не проникает внутрь помещения, бессильная перед кондиционером. Само знание о том, что за стенами, за оконным стеклом, нагретым почти до свечения, неподвижно завис в ожидании раскаленный воздух, одно это знание исподволь плавит мозги.

Впрочем, среди присутствующих как минимум одному комплекту мозгов жара была глубоко безразлична. Во-первых, они - мозги - были изрядно охлаждены. А во-вторых, их владелец не среагировал бы даже на попадание в эпицентр ядерного взрыва. Мертвецу все едино - и бирка на ноге, и грубоватая разметка на теле, небрежными мазками нанесенная ассистентом. Ему, усопшему, даже нечем подозревать, что он удостоился высокой чести стать объектом пристального внимания весьма приличных молодых людей.

Вела занятие спецагент Дана Скалли, врач-патологоанатом, вывший сотрудник проекта «Секретные материалы», не по своей воле вернувшаяся к прежней специальности:

Вскрытие обычно начинается с черепной коробки. Распил производиться по горизонтальной линии приблизительно на два с половиной сантиметра выше надбровных дуг.

Дана указала на жирную пунктирную линию, разграничившую вдоль ледяной лоб покойника, и неожиданно замолчала.

Пауза затянулась настолько, что студенты начали переглядываться. Наконец самая решительная девчушка осмелилась спросить:

Что-то не так, агент Скалли?

Глядя перед собой невидящими глазами, Дана потрясенно проговорила:

Все, о чем думал этот человек, его мысли, сны, мечты, все кого он любил, кого просто видел, помнил, с кем разговаривал, все чего он боялся или только воображал - все это каким-то образом замкнуто в маленькой костяной коробке, внутри которой мы видим только жидкость и несколько видов тканей.

Храбрая девчушка шагнула вперед:

Агент Скалли, с вами точно все в порядке? Вы говорите какие-то жуткие вещи!

Дана вздрогнула и опомнилась. Действительно, жуткие. Это все жара. Которая действует и на жидкость, и на все виды тканей. И студенты, конечно, не виноваты в том, что вопрос «все ли в порядке?» должен был задать совершенно другой человек.


Штаб-квартира ФБР

Вашингтон, округ Колумбия

6 июля 1994, среда

12:22


Сегодня Малдер собирался объявиться в Конторе для доклада. Информация была совершенно точной, поэтому Скалли загодя перекроила расписание так, чтобы высвободить день почти целиком. Время шло к обеду, Скалли успела перездороваться со знакомыми, выслушать уйму дежурный комплиментов, пожаловаться на тоску по оперативной работе, поделиться немногочисленными новостями, такими же дежурными, как и комплименты…

Она издалека разглядела в толпе, заполнявшей коридор, высоченную фигуру бывшего напарника и двинулась на перехват.

Агент Малдер, добрый день, улыбнулась Дана.

Призрак прошел мимо. Не поздоровавшись. Не повернув головы. Не замедлив… нет, наоборот, даже слегка ускорив шаги.


Деревянными широкими шагами Малдер промерил коридор, завернул за угол, пересек второй коридор и вышел к рабочему залу, в котором стоял теперь его письменный стол - четвертый с левого края ряда, второй - с правого. И за спиной все время кто-то ходит…

На столе обычно царил омерзительный порядок. Все лишнее осталось внизу, в подвале, запертом по распоряжению Скиннера или тех, кто распоряжался Скиннером. Из личных вещей Малдер захватил только фотографию Саманты.


Сейчас эта фотография лежала плашмя, изображением вниз, и черный клапан, который должен быть удерживать рамку в вертикальном положении, неуверенно оттопыривался, не находя опоры. Что за черт?

К лицевой стороне был прилеплен квадратный листок бумаги - из тех, что удобно цеплять куда попало, черкнув пару слов для памяти. Чистый. Фокс аккуратно отклеил его, перевернул. На липкой поверхности было процарапано несколько слов.


Отель «Уотергейт»

Подземная автостоянка

6 июля 1994, среда

16:10


До конца рабочего дня оставалось чуть меньше часа. Машин на автостоянке было много, людей не было совсем - за исключением Даны Скалли, нервными шагами мерявшей пространство от стены до стены. И каждый раз она забывала сосчитать число шагов.

Хлопнула входная дверь. На фоне застекленного проема прорисовалась высокая фигура Малдера, растерявшего за эти несколько месяцев легкость и непринужденность движений. Правда, когда Фокс подошел поближе, выяснилось, что кое-что из прежней жизни сохранилось. Любовь к идиотским высказываниям:

Четыре доллара за первый час парковки - это преступление Скалли. Я не знаю, что ты собираешься сказать, но если это не уложится в сорок пять минут, то лучше не начинай.

Дана с облегчением вздохнула и осеклась на полувздохе. С тревогой всмотрелась в серьезное лицо Малдера - а если он и не думал шутить? Кажется, и в самом деле не думал. Ладно, не привыкать.

Ее вдруг поразило неожиданное сходство…

Знаешь, Малдер, издалека ты выглядел точно так же, как он.

Кто?

Бездонная Глотка.

Он мертв, Скалли. Я был на его похоронах на Арлингтонском кладбище, примерно в километре от могилы, наблюдал всю процедуру в двадцатикратный бинокль. Бездонную Глотку похоронили без фотографии на памятнике. Зачем ты пришла? Хотела поговорить?

Да. Я кое-что выяснила…

Скалли, перебил он, болтовня опасное дело для нас с тобой. Мы должны исходить из предположения, что за нами постоянно наблюдают.

Но я не видела никаких признаков слежки!

Конечно, ты и не должна их видеть, угрюмо отрезал Малдер. Они профессионалы, лучшие из лучших.

Я приняла все мыслимые меры предосторожности, Скалли старалась быть терпеливой, и ей это пока удавалось, хотя Фокс вел себя на грани фола. Только что я прошла назад по собственному маршруту, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. И никто за мной не следил. Проект закрыт, нас с тобой перевели в разные отделы. С чего ты взял, что на нас вообще кто-то обращает внимание?

Малдер издевательски осклабился:

Тогда почему ты назначила встречу таким шпионским способом?

Потому что иначе ты не согласился бы прийти, просто ответила она.

Фокс осекся. И заговорил мягче:

Хорошо. Так что тебе нужно?

Мне нужно… знать, что с тобой все в порядке.

Фокс отвел взгляд. Дана перешла в наступление.

Малдер, ты сегодня прошел в полуметре от меня, даже не поздоровавшись!

Каменная кладка, тщательно выложенная спецагентом Малдером в стиле иронической невозмутимости, рассыпалась вдребезги. И слова рванулись на свободу словно вода из-под плотины. Или слезы обиженного ребенка:

Меня запихали в отдел электронной слежки. Банковские скандалы, страховые мошенничества, подчистки в полисах здравоохранения, ублюдки, муть всякая…

Да, Малдер, я понимаю, перебила она. Ты сейчас, наверное, расстроен…

Фокс отчаянно замотал головой, но Дана продолжала:

Без ресурсов ФБР ты не можешь заниматься своим расследованием…

Фокс продолжал мотать головой. Дана нахмурилась:

А что же? Когда закрыли проект, ты сказал, что до тех пор, пока где-то существует истина, ты не сдашься. Сейчас по твоему виду и не скажешь, что это был ты.

О чем говорить дальше, она не знала и замолчала. Яркий свет, узким коридором пролегший через подвал, отбрасывал на стену четкую тень профиль Малдера, чуть выше и почему-то моложе, чем сам человек. Наверное, тень не знала тех сомнений, которые одолели ее хозяина. Не было у тени и замученный больных глаз, и щетины, так странно смотревшейся на обычно гладких щеках.

Малдер, помолчав, внезапно спросил:

Ты когда-нибудь бывала в Сан-Диего?

Бывала.

Он прислонился к стене, и тень дружески поддержала его черным плечом.

Ты видела Паломарскую обсерваторию?

Нет.

Скалли даже нахмурилась от сосредоточенности напарник собирался сказать что-то очень важное. Только надо еще понять, что именно.

С сорок восьмого года до недавнего времени паломарский телескоп был самым большим в мире. Идея его создания и проект принадлежат гению-астроному по имени Джордж Эйлори Хейл. Так вот, эту идею Хейлу подсказал эльф, который забрался однажды к нему на подоконник и велел пойти в фонд Рокфеллера, попросить там деньги и построить на них телескоп.

И ты боишься, что всю жизнь видел эльфов, так, что ли?

Он поджал губы и медленно пополз спиной по стенке, опускаясь на корточки. «Не угадала, « успела подумать Скалли.

В моем случае маленьких зеленых человечков, печально сказал Малдер.

И Дана ясно осознала, что ее долг, ее прямая обязанность прямо сейчас, сию минуту убедить бывшего напарника в существовании этих чертовых инопланетян, неважно зеленые они или серые в крапинку. Она присела рядом:

Малдер, но ведь за то время, что ты работал над секретными материалами, ты столько всего повидал…

Вот именно! подхватил он с неожиданной страстью в голосе. Видеть этого мало. Мне надо было добыть что-нибудь такое, что можно потрогать руками. Вещественное доказательство, которое можно предъявить любому, независимо от веры. Этому я научился у тебя. Вещественное доказательство главное.

Теперь наступила очередь Скалли немножко помолчать, прежде чем сменить тему:

По-моему, тебя по-прежнему беспокоит исчезновение твоей сестры.

Он резко отвернулся, пряча глаза:

Хотел бы я знать, было ли это похищение на самом деле. Я уже начинаю сомневаться.

Малдер! решительно заявила Скалли. Даже если Хейл видел эльфов только у себя в голове, телескоп ведь все равно построили настоящий. Не сдавайся.

Секунды две он смотрел на женщину, как будто она преподнесла ему откровение. Потом опустил голову. Скалли выпрямилась и после некоторого колебания провела рукой по его всклокоченным волосам.

И в следующий раз мы с тобой встретимся где-нибудь на открытом воздухе.

Она пошла к выходу. Фокс коротко вздохнул, набираясь сил, чтобы встать не хотелось, ужасно не хотелось, но оставаться здесь было и глупо, и неудобно… И тут взгляд его уперся в табличку:

Стоянка предназначена для персонала отеля «Уотергейт»

Малдер сморгнул. Слово никуда не делось. Слово втянулось сквозь зрачки в мозг и изнутри вспыхнуло оглушающим разрывом: «Уотергейт»!


Чиллмарк, штат Массачусетс

27 ноября 1973

20:53


Осень семьдесят третьего года во всем мире шла под созвездием «уотергейтского скандала». Звезды всех возможных величин сходились и сталкивались в разнообразнейших комбинациях, выжимая из дела все новые подробности, гипотезы, комментарии, имена. Даже по вечерам, вместо фильмов и сериалов, добрая половина программ обмусоливала одно и то же:

…во время прослушивания она стерла разговор между президентом и мистером Фардменом. Репортер утверждала, что случайно нажала на кнопку записи и спохватилась минут через пять, но на пленке отсутствует восемнадцатиминутный фрагмент…

Для двух детей, устроившихся на полу рядом с зеленым полем настольной вернее, вынужденно напольной игры, телевизионные страсти не значили ровным счетом ничего.

Съел, да? обиженно протянула восьмилетняя Саманта.

Мальчишка, ухмыльнувшись, повертел в воздухе отыгранную фишку. Он был старше на четыре года и никогда не поддавался сестренке в играх, несмотря на просьбы родителей.


  • :
    1, 2, 3, 4, 5