Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Здравый смысл, или Идеи естественные противопоставленные идеям сверхъестественным

ModernLib.Net / Религия / Гольбах Поль / Здравый смысл, или Идеи естественные противопоставленные идеям сверхъестественным - Чтение (стр. 3)
Автор: Гольбах Поль
Жанр: Религия

 

 


Вполне достаточно обладать здравым смыслом, для того чтобы понять, что по меньшей мере безумно и безрассудно ненавидеть и терзать людей из-за непонятных ни для кого мнений об этом существе. И наконец решительно все доказывает нам, что нравственность и добродетель не могут быть совмещены с представлением о боге, коего его же служители и комментаторы рисуют везде самым причудливым, самым несправедливым, самым жестоким из тиранов, воля коего должна служить все же руководством и законом для всех обитателей земного шара.
      Чтобы овладеть истинными основами морали, людям не нужны ни богословие, ни господне откровение, ни бог; для этого достаточен лишь здравый смысл. Достаточно людям посмотреть на самих себя, подумать над своей собственной природой, взвесить свои ощутимые интересы, разобраться в конечной цели существования общества в целом и каждой составляющей это последнее частицы в отдельности - и они сумеют без труда убедиться, что добродетель выгодна для них, а порок невыгоден. Станем говорить людям, чтобы они стали справедливыми, добрыми умеренными, уживчивыми не потому, что так хотят боги, а потому, что необходимо снискать расположение других людей; станем говорить им, что пороки и преступления должны быть отвергнуты не потому, что за них будет воздаяние в другой жизни, а потому, что они понесут наказание за них в той жизни, которою они реально живут. "Есть, говорит Монтескье, - способ помешать совершению преступлений, - это наказание; есть способ изменять нравы, - это хороший пример".
      Истина проста; заблуждение запутанно, путь его крив и изогнут. Голос природы ясен; голос искусственности двусмыслен, непонятен, таинственен. Путь правды прям; путь лжи - уклончив и мрачен. Эта истина, в коей всегда нуждалось человечество, понятна каждому справедливому человеку. Велений разума слушаются все честные и искренние сердца. Люди обездолены потому, что они невежественны; невежественны они потому, что им мешает окружающее познать истину; они злы потому, что разум их еще не развит в достаточной степени.
      1.
      АПОЛОГ.
      Существует обширная империя, управляемая монархом, странное поведение которого способно смущать умы его подданных. Он хочет, чтобы его знали, любили, уважали, слушались, а сам он между тем никогда не показывается, способствуя тому, чтобы представления, которые можно составить о нем, были неопределенными и неясными. Народы, живущие в его владении, имеют о характере и законах своего невидимого императора лишь те понятия, которые сообщают им министры империи; но и министры признают, что они сами не имеют понятия о своем повелителе, что его пути неисповедимы, что его цели и свойства абсолютно непостижимы; кроме того министры совершенно не согласны между собой в толковании законов, якобы исходящих от повелителя, представителями власти коего они себя называют. В каждой провинции империи они по-разному толкуют эти законы; они опровергают друг друга и называют друг друга обманщиками и подделывателями. Распоряжения и законоположения, которые они издают, темны и непонятны, - это загадки, непосильные для разгадывания их подданными, для просвещения коих эти загадки предназначены. Законы скрытого монарха требуют истолкования; но те, кто их объясняет, вечно спорят между собой о правильности понимания этих законов. Мало этого, они и сами с собой не согласны; все, рассказываемое ими о Скрытом властелине, является клубком противоречий;
      они не говорят о нем ни одного слова, которое тотчас же не было бы опровергнуто. Говорят о нем, что он чрезвычайно добр, но в то же время нет никого, кто не жаловался бы на его законы. Его объявляют бесконечно мудрым, а в его управлении все противоречит разуму и здравому смыслу. Хвалят его справедливость, в то время как лучших своих подданных он ценит меньше всего. Утверждают, что он все видит, но его присутствие никому ни в чем не помогает. Говорят, что он любит порядок, но в его государстве все в запустении и беспорядке. Он все делает сам, но действительность редко оправдывает то, что он хочет сделать. Он все предвидит, но ничего не может предупредить. Он нетерпеливо сносит оскорбления, но всякому позволяет оскорблять себя. Восторгаются его знаниями, совершенством его творений, однако его творения полны несовершенств, крайне непрочны. Он беспрестанно занят делами, переделками, затем он починяет то, что сделал, всегда при этом оставаясь недовольным сделанным. Во всех своих предприятиях он ставит целью собственную славу, но не может добиться этого прославления. Он трудится исключительно на благо своих подданных, а его подданные, большей частью нуждаются в наиболее необходимом. Те, кого он очевидно предпочитает, обычно менее всего довольны своей участью; их почти всегда видят восстающими против господина, величием коего они восхищаются, мудрость восхваляют, доброту прославляют, пред справедливостью трепещут, предписания воспринимают, но им никогда не следуют.
      Эта империя - мир; монарх - это бог; министры - это священники; подданные - это люди.
      2.
      Есть наука, предметом изучения которой являются непостижимые вещи. В противоположность всем остальным наукам она занимается лишь тем, что не поддается здравому смыслу. Гоббс называл ее царством тьмы. Это - страна, где все следует законам, прямо противоположным тем, которым люди подчиняются в обитаемом ими мире; в этом легендарном царстве свет - это тьма; очевидность - нечто сомнительное либо ложное; невозможное - возможно; разум - неверный руководитель, а здравый смысл - бессмысленный бред. Эта наука называется богословием, и это богословие не что иное, как беспрестанное попирание человеческого разума.
      3.
      При помощи нагромождения если, но, как знать, может быть создали бесформенную и нескладную систему, которая настолько запутывает человеческие умы, что заставляет их забывать самые ясные понятия и делает для них недостоверными самые прочные истины; при помощи этой систематизированной галиматьи окружающая природа представлена человеку необъяснимой загадкой; видимый мир исчез, чтобы дать место невидимым владениям; разум принужден отступить перед воображением, которое одно лишь может сопровождать в страну призраков, выдуманную им самим.
      4.
      Принципы всякой религии основаны на идее божества; но ведь люди не могут иметь правильных понятий о существе, которое не воздействует ни на одно из их чувств. Все наши идеи являются представлением о предметах, действующих на нас. Что может представлять для нас идея о боге, которая, совершенно очевидно, является идеей беспредметной? Разве возможна такая идея? Нет, она так же невозможна, как невозможно следствие без причины. Разве может быть идея без возбудившего о ней представление предмета чем-либо иным, как не призраком? Между тем некоторые доктора богословия уверяют нас, что идея божества врождена нам либо что люди обладали этой идеей уже во чреве матери! Всякий принцип является суждением, всякое суждение есть результат опыта; опыт же получается путем упражнения чувств; отсюда следует, что религиозные принципы абсолютно ничего не содержат и не врождены нам.
      5.
      Всякая религиозная система может основываться лишь на природе бога и человека и на взаимоотношениях, существующих между ними; но, чтобы судить о реальности этих отношений, необходимо было бы иметь некоторые представления о природе божества. В то же время все кричат нам, что сущность бога непостижима для человека, приписывая этому непостижимому богу всякие свойства, утверждая, что человек не может обойтись без познания этого бога, которого невозможно познать.
      Наиболее важным для людей предметом и является тот, который они более всего неспособны понять. Если бог непостижим для человека, кажется наиболее разумным никогда о нем не думать; но религия заключает, что человек не может ни на одно мгновение перестать думать о боге, не делая этим преступления.
      6.
      Нам говорят, что божественные свойства не могут быть постигнуты ограниченными умами; естественным следствием этого принципа должно быть то положение, что ограниченные умы не должны заниматься свойствами божества; но религия утверждает, что ограниченные умы не должны никогда терять из вида непостижимое существо, свойства которого не могут быть постигнуты ими. Отсюда следует, что религия - это искусство занимать ограниченные человеческие умы тем, чего они не в состоянии понять.
      7.
      Религия объединяет человека с богом либо заставляет их вступить в сношения. Между тем, не говорите ли вы, что бог бесконечен? Если же бог бесконечен, ничто конечно не может вступить с ним в сношения либо во взаимоотношения. Где нет взаимоотношений, не может быть ни соединения, ни сношений, ни обязанностей. А раз нет обязанностей у человека к его богу, не может существовать и религии для человека. Следовательно, говоря, что бог бесконечен, вы отрицаете всякую религию для человека, который конечен. Идея о бесконечности для нас - идея без образца, без предшествующего, без предмета.
      8.
      Если бог - существо бесконечное, то ни в этом, ни в каком-либо другом мире не может существовать никаких соотношений между человеком и его богом;
      поэтому существование бога никогда не может быть освоено человеческим умом. Даже если предположить, что человек вступит в другую жизнь, где он будет значительно более просвещен, чем в этой жизни, бесконечность бога всегда оставит такое громадное расстояние между понятием о нем и конечным умом человека, что человек так же не сможет постичь бога на небе, как не постигает его на земле. Отсюда с очевидностью вытекает, что идея божества не будет более доступна человеку в другой жизни, чем в жизни настоящей. Отсюда следует также, что существа, высшие, чем человек, как например ангелы, архангелы, серафимы и избранные, не могут иметь более полного представления о боге, чем человек, который здесь, на земле, ничего не понимает.
      9.
      Как можно было убедить разумные существа, что вещь, меньше всего доступная их пониманию, является для них наиболее существенной? Это было достигнуто потому, что, когда боятся - перестают рассуждать, потому, что людям рьяно внушали, что не следует доверяться разуму, потому, что, когда ум человека смущен, он верит во все, не подходя ни к чему критически.
      10.
      Неведение и страх - вот два столпа всякой религии. Неуверенность, которую человек испытывает в отношении к своему богу, является причиной, привязывающей его к религии. Человек боится в темноте равно физически и морально. Его страх становится для него привычным и делается потребностью; ему казалось бы, что чего-то недостает, если бы нечего было бояться.
      11.
      Тот, кто с детства имел обыкновение дрожать от страха всякий раз, когда при нем говорят какие-то определенные слова, ощущает потребность и в этих словах, и в том, чтобы дрожать от страха. Благодаря этому он скорее склонен слушать того, кто в нем поддерживает страх, чем того, кто хочет его успокоить. Суеверный хочет испытывать страх, которого требует его воображение; следовало бы даже сказать, что суеверный боится лишь очутиться в положении, когда нечего будет бояться больше. Люди - это воображающие себя больными, которых заинтересованные шарлатаны поддерживают в их заблуждении, чтобы можно было продать свои снадобия. Впрочем прописывающих большое количество снадобий слушаются охотнее, чем тех, которые предлагают нормальный режим либо предоставляют действовать природе.
      12.
      Если бы религия была ясна, она была бы значительно менее привлекательна для невежд. Им нужны мрачное, таинственное, ужасы, басни, чудеса, немыслимые вещи, которые беспрестанно воздействовали бы на их воображение. Романы, сказочки, рассказы о привидениях и колдунах имеют гораздо больше привлекательности для неразвитых умов, чем фактически совершающееся.
      13.
      Во всем, относящемся к религии, люди - лишь взрослые дети. Чем нелепее религия и чем больше содержит она в себе чудесного, тем большее влияние оказывает она на людей; набожный человек не считает необходимым ставить какие бы то ни было пределы своему легковерию: чем более непонятными кажутся ему те либо иные вещи, тем более божественными представляются они ему; чем они невероятнее, тем большей заслугой он воображает веру в них.
      14.
      Происхождение религиозных идей обычно приурочивают к тому времени, когда дикие народы находились в своем детском периоде. Основатели религии обращались во все времена к грубым, невежественным и тупым людям, для того чтобы дать им богов, культы, мифологию, невероятные и страшные басни. Эти призраки, принимаемые без всякой критики отцами, передавались с большими либо меньшими изменениями их детям, более образованным, которые частенько, несмотря на свое образование, рассуждали не больше, чем их отцы.
      15.
      Первые законодатели человечества хотели властвовать над ним. Наиболее легким средством для достижения этого было устрашение человечества при одновременном запрещении рассуждать: законодатели вели своих пасомых извилистыми путями, чтобы последние не разгадали планов своих проводников. Законодатели заставляли пасомых обращать свои взоры к небесам, опасаясь, как бы те не увидели, по какому пути идут их ноги. В дороге законодатели забавляли пасомых сказками. Одним словом, законодатели обращались с пасомыми, как няньки, применяющие песни и угрозы, чтобы дети либо заснули, либо замолчали.
      16.
      Существование бога есть основа всякой религии. Кажется, что не многие сомневаются в его существовании, но эта основа религии как раз больше всего может остановить ум, способный рассуждать. Основной вопрос всякого катехизиса всегда был и будет наиболее недоступен пониманию. Отцы Вандомской оратории в 1701 г. защищали в одном письме тот тезис, что согласно учения св. Фомы существование бога не является и не может являться предметом веры: "Die existentia пес ad fidem atlinet, пес attinere potest juxta sanctum Thomam" (см. Basnage - - "Histoire des ouvrages des savants"; T. XVII, p. 277).
      17.
      Можно ли утверждать, что вы искренно убеждены в бытии существа, природа коего неизвестна, которое пребывает недоступным всем чувствам и о котором утверждают на каждом шагу, что его свойства недоступны нашему пониманию? Для того, чтобы кто-нибудь убедил меня в бытии либо возможности бытия какого угодно существа, нужно начать с того, чтобы рассказать, что это существо собой представляет. Для того, чтобы заставить меня верить в бытие либо возможность бытия такого существа, мне должны говорить о нем вещи, не противоречащие одна другой и взаимно друг друга не исключающие. Наконец для того, чтобы вполне убедить меня в бытии этого существа, мне нужно сказать о нем такие вещи, которые я способен понимать, и доказать мне, что невозможно, чтобы существа, коему приписываются данные свойства, не было,
      18.
      Немыслима вещь, включающая в себя два друг друга взаимно исключающих понятия, которые невозможно ни постичь, ни мысленно объединить. Очевидность может базироваться для человека лишь на свидетельстве наших чувств, которые одни лишь рождают наши представления и дают нам право судить об их соответствии либо несоответствии с действительностью. Существующее без всяких сомнений есть то, несуществование чего включало бы в себя противоречие. Эти общепризнанные принципы отсутствуют, как только вопрос коснется существования бога; то, что до сих пор говорилось о боге, либо недоступно нашему уму, либо абсолютно противоречиво и благодаря этому должно было бы казаться невозможным каждому здравомыслящему человеку.
      19.
      Все человеческие знания с течением времени более или менее прояснились и усовершенствовались. Какой же злой рок повинен в том, что наука о боге никогда не могла стать более ясной? Наиболее цивилизованные народы и наиболее глубокие мыслители имеют об этом такие же понятия, как самые дикие народы и самые невежественные мужики. А вглядевшись глубже в суть вещей, мы увидим, что божественная наука все больше затемнялась благодаря грезам и хитросплетениям. До нашего времени всякая религия покоилась лишь на том, что в логике называется положением, требующим доказательства; она безапелляционно предполагает, а затем аргументирует своими же предположениями.
      20.
      Путем метафизики решили сделать бога чистым духом; но сделало ли этим новое богословие хотя бы один шаг вперед по сравнению с богословием дикарей? Дикари признают великий дух господином вселенной. Дикари, как и все невежественные люди, приписывают духам всевозможные действия, причину которых они не могут постичь из-за отсутствия подлинных знаний. Спросите дикаря - что заставляет двигаться часы? Он вам ответит: дух. Спросите наших докторов богословия - что заставляет двигаться вселенную? Они вам ответят: дух.
      21.
      Дикарь, когда он говорит о духе, вкладывает по крайней мере некоторый смысл в это слово; он разумеет под этим деятельную силу, подобную ветру, двигающему воздух, либо дуновению, невидимо вызывающему видимые следствия. Современный же богослов, изощряясь в хитросплетениях, становится так же мало понятным для других, как и для самого себя. Спросите его - что он думает, выражая понятие дух? Он ответит вам, что это - неизвестная субстанция, что дух совершенно прост, не имеет измерений, не имеет ничего общего с материей. Найдется ли какой-нибудь смертный, который смог бы составить себе хотя бы некоторое представление о подобном существе? Представляет ли собой дух на языке современного богословия что-либо как не отсутствие какого бы то ни было понятия? Понятие о духовности - это понятие без всякого представления.
      22.
      Не было ли бы более естественным и умным выводить все существующее из материи, существование коей доказано всеми нашими чувствами, влияние которой мы испытываем в каждый данный момент, которую мы видим действующей, движущейся, передающей движение и беспрестанно рождающей, - чем приписывать рождение вещей неизвестной силе, духовному существу, которое не может извлечь из себя ничего, чего у него нет, и благодаря духовной сущности, ему приписываемой, неспособно ни сделать что бы то ни было, ни привести что бы то ни было в движение? Совершенно очевидно, что понятие, которое хотят внушить нам о действии духа на материю, не дает нам никакого представления, то есть является понятием без всякого представления.
      23.
      Материальный Юпитер древних мог двигать, творить, разрушать и создавать существа по своему образу и подобию; но бог новейшего богословия - существо бесплодное. Согласно приписываемой ему природе он не может ни занимать какого-либо места в пространстве, ни двигать материю, ни создавать видимый мир, ни создавать людей либо богов. Метафизический бог - безрукий рабочий, он способен лишь создавать туманности, вымыслы, безумия и раздоры.
      24.
      Если у людей есть потребность в боге, почему они не выбрали солнце, этого видимого бога, которому поклонялись столько народов? Что из существующего в природе имело больше прав на почитание смертных, чем дневное светило, которое светит, греет, оживляет все сущее, присутствие которого пробуждает и обновляет природу, отсутствие которого как будто погружает природу в печаль и бессилие? Если что-либо из сущего давало человеческому роду могущество, деятельность, благополучие, это несомненно было солнце, на которое он должен был смотреть как на отца природы, как на душу мира, как на божество. Не будучи безумным, нельзя было бы по крайней мере спорить о его существовании либо отказаться признать его влияние и благодеяния.
      25.
      Богослов кричит, что бог не нуждается в руках, чтобы действовать, что он действует своей волей. Что же это за бог, который пользуется волей? И каким может быть объект этой божественной воли?
      Разве смешнее либо труднее верить в фей, в русалку, в привидение, в волшебников, в оборотней, чем верить в магическое или невозможное действие духа на тело? Если мы допустим подобного бога, то не станет более басен и вымыслов, которые возмущали бы своей нелепостью. Богословы считают людей детьми, никогда не задумывающимися над возможностью тех сказок, которые им рассказывают.
      26.
      Чтобы поколебать веру в существование бога, нужно только попросить богослова поговорить о нем;
      каждое слово богослова, малейшая мысль его покажут нам, что все сказанное им несовместимо со свойствами, приписываемыми богу. Что же такое бог? Это абстрактное слово, созданное для обозначения скрытой силы природы, либо это математическое понятие, не имеющее ни длины, ни ширины, ни глубины. Один философ сказал крайне остроумно о богословах, что они нашли решение знаменитой задачи Архимеда - точку в небе, из которой они двигают миром (Девид Юм).
      27.
      Религия ставит людей на колени перед существом без измерения, - но это существо однако бесконечно и наполняет все своей безмерностью; перед существом всемогущим, никогда не исполняющим то, чего оно желает, перед существом по-королевски добрым, но которым все недовольны; перед существом, являющимся другом порядка, в правлении которого все находится в беспорядке. Изумителен в самом деле этот бог богословов,
      28.
      Чтобы избежать всех затруднений, нам говорят, что "излишне знать, что такое бог, что ему необходимо поклоняться, не зная его, что нам запрещено обращать пытливый взор на его свойства". Но прежде, чем знать, нужно ли поклоняться богу, не следует ли быть уверенным в том, что он существует? Как же можно увериться в его существовании, прежде чем будет проанализирована возможность совмещения в нем всех тех многообразных качеств, которые ему приписывают? В действительности поклоняться богу значит поклоняться созданию своего собственного мозга либо, скорее, значит ничему не поклоняться.
      29.
      С той целью, несомненно, чтобы еще больше усложнить дело, богословы решили никогда не говорить, что такое их бог, они нам всегда говорят лишь про то, чего нет. Они воображают, что при помощи отрицания и отвлеченностей создают реальное и совершенное существо, в то время как их метод может привести лишь к созданию вымышленного существа. Дух не может быть телом; бесконечное существо никогда не может стать конечным; совершенное существо никогда не может стать несовершенным; возможно ли, чтобы хотя кто-нибудь составил себе реальное представление о таком нагромождении отрицаний либо отсутствии понятий? А ведь то, что исключает всякое представление, может ли быть чем-либо как не ничем?
      Утверждать, что божественные свойства превышают возможности человеческого ума, значит согласиться с тем, что бог сотворен не для людей. Утверждать, что в боге все бесконечно, значит признать невозможность отношений между ним и его созданиями. Говорить, что бог бесконечен, значит сделать его несуществующим для человека либо, по меньшей мере, сделать его бесполезным.
      "Бог, - скажут нам, - создал человека разумным, но он не создал его всепонимающим, то есть способным все знать". Отсюда делают вывод, что бог не был в состоянии дать человеку столь большие способности, чтобы познать божественную сущность. В этом случае можно считать доказанным, что бог и не мог, и не хотел быть познанным людьми. По какому праву может в таком случае этот бог гневаться на создания, собственная сущность коих ставит их в невозможность составить себе представление о божественной сущности? Бог был бы вероятно самым несправедливым и причудливым из тиранов, если бы он наказывал атеиста за то, что этот последний не познал, в силу своей природы, того, чего и не мог познать.
      30.
      Для простых смертных страх является самым убедительным аргументом. Богословы, следуя этому принципу, говорят нам, что следует избрать наиболее верный путь; что наибольшим преступлением является неверие; что бог накажет без сожаления всех тех, кто дерзнет сомневаться в его существовании; что его строгость справедлива, ибо только безумие и разврат могут привести к отрицанию существования рассвирепевшего монарха, который жестоко расправится с атеистами. Если мы проанализируем эти угрозы со всем хладнокровием, то увидим, что они всегда исходят из спорных положений. По-нашему нужно было бы начать с того, что удовлетворительно могло бы доказать существование бога, прежде чем говорить нам, что безопаснее верить в него и что сомневаться в нем либо отрицать его - ужасно. Затем нужно было бы доказать нам возможность того, что бог справедливо со всей жестокостью наказывает людей за их безумие, в коем они стесняются верить в бытие существа, которого их помутившийся разум не может постичь. Одним словом, нужно было бы доказать, что бог, о справедливости коего столько говорится, может сверх меры наказывать людей за их непреодолимое и неизбежное неведение о божественной сущности. А способ рассуждения богословов разве не своеобразен? Они выдумывают призраки; они творят их из противоречий; затем утверждают, что самый верный путь - это не сомневаться в существовании призраков. Следуя этому методу, мы не найдем такого абсурда, в который не было бы более безопасным верить, чем не верить.
      Все дети атеисты; у них нет никаких представлений о боге. Преступны ли они благодаря своему неведению? В каком возрасте начинают они быть обязанными верить в бога? Вы скажете, это должно наступить в возрасте, когда созревает разум. Когда же наступает этот возраст? Впрочем, если самые глубокие богословы теряются в определении божественной сущности, на понимание коей они и не претендуют, какие представления могут иметь светские люди, женщины, ремесленники, одним словом те, кто составляет основную массу человеческого рода?
      31.
      Люди верят в бога потому, что верят на слово тем, у кого не больше представлений о нем, чем у них самих. Наши кормилицы - наши первые богословы; они говорят с ребенком о боге, как говорят об оборотнях;
      они научают детей с самого нежного возраста складывать обе ручки. Имеют ли кормилицы более ясное представление о боге, чем дети, которых они заставляют молиться?
      32.
      Религия переходит от отцов к детям, как семейное имущество, вместе со всеми остальными обязательствами. Очень немного людей имело бы бога, если бы никто не позаботился дать его им. Всякий получает от своих родителей и учителей того самого бога, которого в свое время они сами получили от своих родителей и учителей, но, следуя собственному темпераменту, каждый по-своему, отделывает, изменяет, разукрашивает своего бога.
      33.
      Мозг человека, особенно в детстве, является мягким воском, способным воспринимать все воззрения, которые хотят ему внушить. Воспитание дает юноше почти все его воззрения в такое время, когда сам он еще не может судить ни о чем самостоятельно. Мы верим, что получили от природы либо от рождения правильные либо ложные представления, в то время как в действительности их нам втемяшили в голову в нежном детском возрасте. И это убеждение - один из самых мощных источников наших ошибок.
      34.
      Предрассудок способствует укреплению в нас тех воззрений, которые исповедывали наши воспитатели. Мы считаем их способнее нас; мы считаем их глубоко убежденными в истинности того, чему они нас учили. Мы питаем к ним величайшее доверие благодаря заботам, которыми они нас окружали в то время, когда мы были еще не в состоянии обходиться без помощи окружающих. Мы считаем, что они не хотели обмануть нас. Вот причина того, что мы воспринимаем тысячи ошибок, полагаясь лишь на высокое слово наших воспитателей; даже запрещение рассуждать о том, что они говорят нам, ни капельки не подрывает, а зачастую способствует углублению нашего доверия к их мнениям.
      35.
      Духовные руководители человеческого рода ведут себя достаточно предусмотрительно, передавая людям свои религиозные воззрения в том возрасте, когда те не только не могут отличить истину от лжи, но и левую руку от правой. Не менее трудно было бы заставить ум сорокалетнего человека усвоить те противоречивые понятия, которые нам преподносятся о божестве, чем вытеснить эти понятия из головы человека, который напичкан ими с самого нежного детского возраста.
      36.
      Утверждают, что достаточно одних лишь чудес природы для того, чтобы мы уверовали в существование бога и совершенно убедились в этой важнейшей истине. Но сколько найдется в мире людей, у которых есть досуг, умение и желание наблюдать природу и обдумывать ее круговращение? Люди большей частью не обращают на нее никакого внимания. Крестьянин никогда не восхищается великолепием солнца, которое он видит каждый день. Матроса никогда не изумляет правильность приливов и отливов океана, и он не делает себе из них богословских выводов. Чудеса природы доказывают существование бога лишь нескольким предубежденным людям, которым до того указывали на перст божий во всех явлениях, механизм коих был непонятен для них. В чудесах природы физик, лишенный предрассудков, видит лишь мощь природы, постоянные и разнообразные законы, необходимое действие различных соединений непрерывно меняющейся материи.
      37.
      Найдем ли мы что-нибудь более странное, чем логика ученых докторов богословия, которые вместо того, чтобы признаться в своем недостаточном знании сил природы, начинают искать вне природы, то есть в царстве вымыслов, еще более неисследованную силу, чем природа, о которой они по крайней мере могут составить себе некоторое представление. Сказать, что творец - виновник видимых нами явлений, не значит ли приписать эти последние некоей таинственной силе? Что такое бог? Что такое дух? Это причины, о которых мы не имеем ни малейшего представления. Ученые! изучайте природу и ее законы и, как только вы сумеете найти в них действие естественных причин, не вздумайте обращаться к сверхъестественным причинам, которые не только не разъяснят вам ваши представления, но все более и более запутают их и сделают вас непонятными даже для самих себя.
      38.
      Вы говорите, что природа совершенно необъяснима без бога. Значит, для того, чтобы объяснить то, что вы недостаточно хорошо понимаете, вам необходима причина, которой вы совсем не понимаете. Вы хотите осветить то, что темно, удваивая темноту. Вы думаете развязать узел, увеличивая количество узлов. Энтузиасты-натуралисты! чтобы доказать нам существование бога, составляйте солидные трактаты по ботанике;
      вникайте в изучение малейших деталей человеческого тела, устремляйтесь ввысь, чтобы следить за движением светил, снова спускайтесь на землю, чтобы восторгаться движением вод; восхищайтесь бабочками, насекомыми, полипами, организованными атомами, в которых вы надеетесь увидеть величие вашего бога. Все это не доказывает существования бога; это доказывает лишь, что вы не имеете представлений, которые должны иметь, об огромном многообразии материи и о действиях, которые могут производить в ней бесконечное количество разнообразнейших комбинаций, совокупность коих и составляет вселенную.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14