Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Драматическая медицина (Опыты врачей на себе)

ModernLib.Net / Здоровье / Глязер Гуго / Драматическая медицина (Опыты врачей на себе) - Чтение (стр. 1)
Автор: Глязер Гуго
Жанр: Здоровье

 

 


Глязер Гуго
Драматическая медицина (Опыты врачей на себе)

      Гуго Глязер
      Драматическая медицина. Опыты врачей на себе
      Перевод с немецкого: В. Хорохордин
      Примечания редактора, переводчика и выполнившего OCR (последние кажутся необходимыми) идут единым списком и вынесены в файл Comments.rtf (нумерация представлена в тексте цифрами в квадратных скобках).
      Все иллюстрации книги приведены в каталоге PHOTO (качество почти всех, на взгляд выполнившего OCR, не хуже, чем в книжном оригинале). Только относительно малая часть из них имеет сомнительную информационную ценность, типа фото комара анофелеса, плазмодиев или там платяной вши. Аналогичные фото можно легко найти во многих местах. Но большинство изображений представляют собой фотопортреты великих подвижников медицины. Наверное, и их можно найти где-нибудь в Интернете, однако для этого во многих случаях пришлось бы затратить значительный труд. Тем более, что нужно знать написания фамилий в оригинале; некоторые из написаний, правда, представлены в Большой медицинской энциклопедии (БМЭ).
      В БМЭ (последнее, 3-е издание; 4-го уж, наверное, не будет), однако, отсутствуют упоминания о ряде исследователей, про умопомрачительные дела которых поведал Г. Глязер. Так, про французского доктора Антуана Клота, изучавшего чуму в первой трети XIX в. (его опыт приведен в "Вместо эпиграфа") ничего нет не только в специальной статье "Чума", но и во всех 30-ти томах. Похоже, что именно эксперимент доктора Клота, проделанный им в возрасте менее 30-ти лет, может быть назван наиболее самоубийственным из всех известных в истории медицины.
      Память о тех исследователях стоит того, чтобы ради их портретов значительно увеличился объем полной электронной версии (в *.doc и с иллюстрациями).
      К ВЕРСИИ В *.rtf ФОТОИЛЛЮСТРАЦИИ НЕ ПРИЛАГАЮТСЯ.
      Сейчас многие, наверное, забыли, что первым врачом, побывавшим в космосе, был советский космонавт Борис Борисович Егоров (род. в 1937 г.).
      Фото автора с обложки книги - !Glaser.jpg.
      В Сети (даже на немецкоязычных сайтах) не удалось найти никаких существенных сведений и фотоматериалов о профессоре Гуго Глязере (кроме даты его смерти - 1976 г.). Приведенные ниже сведения взяты из книжного оригинала (1965 г.).
      Данный труд Г. Глязера издавался на русском языке два раза (последняя публикация - эта - 1965 г.). Кроме того, в 1990 г. работу перевели на казахский язык (Глязер Г. Драматическая медицина. Опыты врачей на себе. Издание второе. Пер. с рус. Алма-Ата, Казахстан. 1990. - 255 с.).
      Более сведений о переводах трудов Г. Глязера на русский язык не обнаружено, хотя в "Предисловии" (см. ниже) упоминается следующий:
      Глязер Г. Исследователи человеческого тела от Гиппократа до Павлова. ?
      Необходимо иметь в виду, что приведенные ниже автором методы лечения многих заболеваний и соответствующие препараты в настоящее время устарели и заменены на более современные. Сходным образом расширились и даже изменились понятия о молекулярно-клеточных механизмах ряда патологий.
      Любопытными, если не сказать странными, кажутся следующие факты, представленные профессором Г. Глязером как бы "между прочим". Часто испытывающие на себе всяких микробов, всякие токсичные препараты, яды, наркотики и другую дрянь доктора прошлых столетий в процессе опыта продолжали спокойно заниматься обычными делами: принимали и лечили больных, делали обходы в клинике и даже проводили операции. Запротоколировано, без оценок и эмоций, какое у этих докторов в процессе их "обычных дел" было самочувствие (нередко весьма плохое, если не сказать больше). Как вам нравится такая фраза о враче, изучавшем на себе эффекты инъекции кокаина в спинной мозг: "Утром он чувствовал себя очень плохо и лишь с большим физическим напряжением смог выполнить служебные обязанности: главным образом операции и перевязки".
      Или еще: "Когда обход больных в отделении заканчивался, я внезапно почувствовал сильный жар и упал в обморок" (это доктор Пуркине между делом баловался камфарой в лошадиных дозах).
      ОБ АВТОРЕ
      Известный австрийский публицист и общественный деятель профессор Гуго Глязер родился 13 октября 1881 года в Вене. В 1905 году он окончил медицинский факультет Венского университета.
      В годы первой мировой войны Глязер был старшим врачом крепости Перемышль и вскоре после начала войны попал в плен к русским.
      В качестве военнопленного Гуго Глязер провел несколько лет в Сибири и других районах России. Здесь он стал свидетелем Октябрьской революции.
      По словам профессора Гуго Глязера, в годы плена он хорошо узнал великодушие и доброту русских людей и навсегда проникся к ним глубокой симпатией и уважением.
      Во время второй мировой войны он несколько лет жил Австрии на нелегальном положении, скрываясь от преследований нацистских властей. С 1945 года профессор Глязер посвятил себя главным образом литературной деятельности. Им написано 22 книги, популяризирующие достижения медицинской науки, которые переведены на 18 языков, в том числе и на русский. Сразу же после освобождения Вены весной 1945 года профессор Глязер начал вести работу по созданию в Австрии Общества дружбы с Советским Союзом. Это общество, получившее наименование "Австро-Советское общество", было создано весной 1945 года, а профессор Глязер избран его президентом.
      Австро-Советское общество под руководством профессора Глязера вносит свой достойный вклад в дело укрепления дружбы и взаимопонимания между советским и австрийским народами.
      Советские люди хорошо знают и высоко ценят общественную и научно-публицистическую деятельность профессора Глязера. Он является почетным членом Всесоюзного общества истории медицины и почетным доктором 1-го Московского медицинского института.
      [Профессор Гуго Глязер умер в 1976 году.]
      АННОТАЦИЯ РЕДАКЦИИ
      7 октября 1892 года Макс Петтенкофер для доказательства своих теоретических положений выпил культуру холерных вибрионов; для разработки новых диагностических приемов Форсман через вену ввел катетер в полость своего сердца; предлагая новое лекарство, ученый на себе демонстрирует его целебность и безвредность для организма - об этих и о многих других подвигах врачей рассказывает автор.
      Последняя глава посвящена космической медицине; тому, какие эксперименты ставят на себе ученые, заполняя страницы золотой книги подвигов врачей во имя человечества.
      ВМЕСТО ЭПИГРАФА
      "Главной целью опыта, поставленного им на себе, было показать, что бессмысленный страх перед чумой, приводивший к параличу всей экономической жизни, не обоснован, так как не каждый заболевал, даже когда свирепствовала тяжелая эпидемия. Клот продолжил опыт, начатый Бюларом, надев ту же самую рубашку [больного чумой], которую последний носил в течение двух дней. Но пошел еще дальше. Клот взял некоторое количество бактериальной флоры с рубашки, испачканной засохшей кровью и гноем, и сделал прививки в левое предплечье, правую сторону паха, всего в шесть мест. Небольшие ранки были перевязаны повязкой, смоченной в крови больного чумой. Но и этого ему показалось недостаточно. Он надрезал себе кожу, нанес на это место некоторое количество гноя из карбункула больного чумой и наложил на рану повязку с кровью больного. Далее он облачился в одежду заболевшего чумой, а когда тот умер, лег в его неубранную постель. Короче говоря, он сделал все, чтобы заразить себя, но это ему не удалось".
      Г. Глязер. "Драматическая медицина"
      СОДЕРЖАНИЕ
      ГЕРОИЧЕСКАЯ ПРОФЕССИЯ (Предисловие к первому изданию)
      Проф. Б.Д. Петров
      I. В ПОИСКАХ ВОЗБУДИТЕЛЕЙ БОЛЕЗНЕЙ
      Исследователь проглатывает холерные вибрионы
      Черная смерть
      Четверо против желтой лихорадки
      Малярия
      Сон и смерть в Африке
      Вши, несущие смерть
      Проказа и другие
      Вирусное ли заболевание рак?
      II. ПОБЕДА НАД БОЛЬЮ
      Начинает зубной врач
      Опыты на себе с эфиром и хлороформом
      От листа коки к кокаину
      III. ИЗЛЕЧЕНИЕ ИЛИ СМЕРТЬ
      Морфий как усыпляющее средство
      Гашиш и другие возбудители фантазии
      Кураре
      Укушенный змеей
      Сократов кубок с цикутой
      О никотине
      Сывороточная болезнь
      Застой по Биру
      IV. ПУРКИНЕ
      Длинный ряд
      О камфаре
      V. ШПРИЦ ДЛЯ ИНЪЕКЦИЙ
      VI. ТАЙНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕЛА
      Проблемы питания
      Вопрос о белке
      Сердечный катетер Форсмана
      Броун-Секар хочет омолодиться
      VII. "ПОТЕРПЕВШИЙ КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ" ПЕРЕСЕКАЕТ ОКЕАН
      Доктор Линдеман
      Встреча с акулами
      Значение эксперимента Линдемана
      VIII. "УТОПЛЕННИКИ" И "УДАВЛЕННИКИ"
      IX. НА ВЫСОЧАЙШИХ ВЕРШИНАХ
      Х. ПОЛЕТ В КОСМОС
      И вот начинается авиация
      Опыты в камере пониженного давления
      От планеты к планете
      Опасные лучи
      Костюм "G"
      ХI. ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА
      ПРИМЕЧАНИЯ (Comments.rtf)
      ГЕРОИЧЕСКАЯ ПРОФЕССИЯ (Предисловие к первому изданию)
      Профессор Б.Д Петров
      "Светя другим, сгораю" - эти слова известный голландский медик Ван Тюльп предложил сделать девизом врачей, а горящую свечу - их гербом, символом.
      Слова эти с полным правом можно поставить эпиграфом к новой книге известного австрийского ученого и общественного деятеля профессора Гуго Глязера.
      Опыты врачей на самих себе - смертельно опасные и нередко кончавшиеся гибелью - всегда привлекали внимание, вызывали удивление и уважение. Но только замечательный историк медицины и популяризатор профессор Гуго Глязер сделал их темой книги.
      Удачная мысль - собрать опыты, которые проводили врачи разных наций в разных странах мира на себе, описать их, показать красоту подвига, сделать достоянием широких кругов читателей - задача достойная и интересная.
      Громкую известность получили некоторые из этих подвигов: например, героический поступок знаменитого гигиениста Макса Петтенкофера, который выпил культуру холерных вибрионов. Но автор не ограничился описанием этого знаменитого эксперимента, он рассказывает о столь же опасных, а нередко более опасных и кончавшихся трагически для малоизвестных или никому не известных врачей, не пожалевших своей жизни для выяснения проблем, важных для спасения людей.
      "Маленькие великие люди" - так называл Максим Горький эту категорию незаметных, самоотверженных, свершающих свои подвиги не по приказу, а по велению сердца.
      Гуго Глязер известен в СССР и как поборник австро-советской дружбы (он председатель Австро-Советского общества) и как ученый - автор выдающихся научных трудов и, наконец, как писатель - историк медицины. Широкую известность в СССР, в частности, получила переведенная на русский книга "Исследователи человеческого тела от Гиппократа до Павлова", в которой ярко рассказано о важнейших событиях истории медицины и биологии.
      Гуго Глязер неоднократно бывал в Советском Союзе. Он избран почетным доктором Первого московского медицинского института имени И.М. Сеченова и почетным членом Всесоюзного историко-медицинского общества.
      Тема героизма и самоотверженности врачей близка Гуго Глязеру, потому что он еще в молодые годы, являясь сотрудником лаборатории знаменитого бактериолога и биохимика Пауля Эрлиха, принимал участие в отыскании средств борьбы с заразными болезнями.
      Для издания своей книги в СССР автор написал несколько новых страниц, посвященных подвигу героев-космонавтов - Юрия Гагарина и Германа Титова.
      "Человек проник в космос и возвратился оттуда. Этого достигли через три с половиной года после запуска первого советского спутника, и нигде - даже в лагере величайших реакционеров и противников Советского Союза - не нашлось никого, кто бы усомнился в неизмеримом значении этого события. История науки и техники могла записать: с величием этого успеха несравнимо ничто. История человеческого героизма обогатилась новой блестящей главой".
      Жизнь идет вперед, и все новые и новые отряды самоотверженных борцов за здоровье человека вступают в смертельную схватку с заболеваниями, рискуя своим здоровьем, своей жизнью, на себе испытывают условия, в которых придется человеку завоевывать космическое пространство.
      Надо думать, что "Драматическая медицина" будет с интересом прочитана широкими кругами читателей.
      I. В ПОИСКАХ ВОЗБУДИТЕЛЕЙ БОЛЕЗНЕЙ
      Медицина, которая служит человеку, слагается из искусства и науки, и над ними простирается чудесный покров героизма, без которого не может быть медицины. Это относится не только к великим людям и событиям, о которых пойдет речь в этой книге: о тех, кто проглатывал микробы, чтобы испытать их опасность или доказать их безвредность; о тех, кто принимал только что полученный химический препарат, не имея представления о его воздействии на организм; или о тех, кто пытался осуществить вряд ли превзойденный по своему мужеству опыт - провести тонкую резиновую трубку через вену руки в полость сердца; или о других, что проводили на себе не менее смелые опыты, ставившие их жизнь под угрозу. Нет, это распространяется также и на врачей будней, на великого и малого практика, который, не чувствуя страха, подходит к постели страдающего от тяжелого заразного недуга, щупает его пульс, заглядывает в горло и при этом думает не о себе, а о своем малыше, который выбежит навстречу, чтобы обнять его, врача, возвращающегося от постели ребенка, больного, пожалуй, дифтерией.
      Это может быть и не дифтерия, ужасавшая когда-то всех матерей, которые боялись этого посланника смерти детей больше, чем всех других болезней, вместе взятых. Эта болезнь может оказаться обычной безвредной краснухой. Но и она больше не безвредна, с тех пор как стало известно, какую опасность представляет краснуха для ребенка, созревающего во чреве матери. Если в этот период мать перенесет краснуху, то ребенок с почти стопроцентной вероятностью появится на свет с каким-либо уродством. И он, врач, отец этой зарождающейся жизни, все же идет к больному краснухой чужому ребенку, гладит его по головке, успокаивает мать, не думая о том, что тем самым он совершает героический поступок, которому не будет завидовать никто из других отцов и за который он не получит не только награды, но и подчас даже денежного вознаграждения за свой труд. Этот неприметный, анонимный, не известный никому и никем не воспетый героизм - естественный героизм врача, которому тысячи и тысячи раз за десятилетия своей профессиональной деятельности приходится рисковать споим собственным здоровьем и здоровьем своих близких, так как он подчиняется высшему человеческому закону - голосу своей совести.
      Исследователь проглатывает холерные вибрионы
      Каждый, кто выделяется из массы, должен быть отмечен особо, каждый из тех, готовых принести себя в жертву великих героев и мучеников, которые проделывали опыты на самих себе. Забыв о них, история медицины, история человечества вообще, поступила бы несправедливо. Трудно сказать, кто и когда был первым. Ясно одно: история героизма врачей никогда не закончится. В центре когорты этих людей стоит один из наиболее известных врачей - Макс Петтенкофер. С рассказа о его подвиге и можно начать наше повествование.
      Это не первый опыт врача на себе, и если мы столь высоко оцениваем героический поступок Петтенкофера, это объясняется особыми историческими обстоятельствами того времени, а также важностью затронутой проблемы. Опыт был произведен 7 октября 1892 года 73-летним профессором-гигиенистом Максом Петтенкофером, который, чтобы доказать правильность защищаемой им теории, выпил на глазах у свидетелей культуру холерных вибрионов. Результат этого, граничащего почти с самоуничтожением опыта был прямо-таки удивительным: Петтенкофер не заболел холерой.
      В те времена холера уже давно была известна в Европе и наводила ужас. До первой четверти XIX века считалось, что холера - эпидемическое заболевание, распространенное лишь в дальних странах, и ее, таким образом, нечего бояться в Европе. Это мнение изменилось после того, как в 1817 году в Индии неожиданно по невыясненным причинам вспыхнула эпидемия азиатской холеры, начавшая оттуда свой путь на Запад. Два года спустя эпидемии впервые в истории охватила Африку, куда она была занесена караванщиками, и примерно в то же время проникла через Китай в Европейскую часть России, вначале в Оренбург, где сразу же неожиданно для всех приняла эпидемическую форму, примечательную не столько количеством смертельных случаев, сколько массовой заболеваемостью. Ярость эпидемии была укрощена долгой, холодной зимой. Но в Одессе холера смогла развернуть все свои силы. Там умерло около половины всех заболевших. Эти статистические данные полностью совпадают с полученными в первую мировую войну во время холерной эпидемии в крепости Перемышль.
      При возникновении эпидемии в Одессе, разразившейся во времена, еще очень отдаленные от эпохи бактериологии, распространение заразы пытались предотвратить с помощью кордонов. Но дальше попыток дело не пошло. В 1830 году холера достигла Москвы, где ею, правда, болело лишь небольшое число жителей. Иначе обстояло дело в Германии. Там холера распространилась несколько месяцев спустя. В августе 1831 года в Берлине были отмечены первые случаи смерти от холеры, затем настала очередь Гамбурга. Однако некоторые области Германии остались не затронутыми эпидемией. Холера, так сказать, перепрыгнула через них, проникнув во Францию и Англию, откуда она затем была завезена в Северную Америку. Транспортные условия того времени обусловливали относительно медленное распространение холеры.
      То в одном, то в другом месте еще наблюдались небольшие очаги заразы, но, наконец, эпидемия прекратилась. Однако в 1892 году опять вспыхнула большая эпидемия холеры в Германии, а именно в Гамбурге, где за 5 месяцев заболели 18 тысяч человек, из которых 8 тысяч умерли. В это время уже знали возбудителя холеры. В 1883 году Робертом Кохом был открыт вибрион холеры, по форме напоминающий запятую и названный поэтому "холерной запятой". Ближе к осени того же года холера появилась в Египте; причем возникло опасение, что, как и раньше, она оттуда начнет свои странствия по всему миру. Поэтому некоторые правительства, прежде всего французское, решили послать в Египет исследовательские группы, чтобы при помощи новых методов приступить к изучению эпидемии и борьбе с ней.
      Подобное решение было принято и в Германии. Правительство назначило Коха главой комиссии, которая 24 августа прибыла в Александрию. Местом работы был избран греческий госпиталь. Еще за год до этого Кох наблюдал в присланной ему из Индии части кишки умершего от холеры большое количество бактерий. Он, однако, не придал этому особого значения, так как в кишках всегда находится множество бактерий.
      Теперь, в Египте, он вспомнил об этом открытии. "Может быть, - подумал он, - именно этот микроб является искомым возбудителем холеры". 17 сентября Кох сообщил в Берлин, что в содержимом кишечников двенадцати холерных больных и десяти умерших от холеры найден общий для этого заболевания микроб и выращена его культура. Но ему не удалось вызвать заболевания холерой путем инъекции этой культуры животным. К этому времени в Египте эпидемия уже начала затихать и дальнейшие исследования представлялись невозможными. Поэтому комиссия направилась в Индию, в Калькутту, где все еще гнездилась холера. Больные и умершие вновь были подвергнуты исследованиям, и опять был найден тот же микроб, что и в Египте, - те же имеющие форму запятой соединенные попарно бациллы. У Коха и его сотрудников не оставалось ни малейшего сомнения в том, что именно этот микроб - возбудитель холеры. Дополнительно изучив процесс холерной инфекции и значение снабжения питьевой водой для прекращения болезни, Кох вернулся на родину, где его ожидала триумфальная встреча.
      Кох был убежден, что нашел возбудителя холеры. Не все исследователи разделяли эту точку зрения, во всяком случае, не все принимали ее безоговорочно. К ним относился и Петтенкофер. Стоит сказать несколько слов об этом человеке, которого можно назвать основателем современной гигиены и который сыграл незабываемую роль в истории холеры. Он заслуживает этого.
      Макс Петтенкофер - человек своеобразной судьбы. Он был сыном крестьянина, одним из восьми детей в семье. Его отец, обремененный заботами, обрадовался, когда бездетный брат, придворный аптекарь в Мюнхене, забрал сыновей и взял на себя заботу о них. Как казалось дяде, Макс не доставит ему больших хлопот. Учеба в гимназии давалась мальчику легко. Из него, думал дядя, может выйти со временем настоящий аптекарь, может быть даже его преемник. Но как-то Макс, который в то время проходил курс обучения в аптеке и уже возвысился до помощника аптекаря, уронил и разбил один из сосудов. Разозленный дядя наградил неловкого племянника затрещиной, и последний не стал долго раздумывать. Он покинул дядю и его аптеку и направился в Аугсбург с намерением стать актером.
      Из Петтенкофера он стал "Тенкофом", взяв, таким образом, среднюю часть своей фамилии как псевдоним. Сыграв одну из ролей в гётевском "Эгмонте", он показал аугсбургцам, что на театральном небосклоне их города собирается взойти новая звезда. По крайней мере так полагал сам Макс. Но зрители думали иначе, а критики были откровенно недружелюбны. Все же господин Тенкоф продолжал упорствовать, хотя родители и умоляли его возвратиться к прежней профессии. Он уступил лишь после вмешательства двоюродной сестры Елены (втайне от всех она была его невестой), которая умоляла его опять стать "порядочным человеком" и продолжить учение. Только дядя не смог примириться, полагая, что человек, ставший однажды актером, не в состоянии когда бы то ни было возглавить придворную аптеку. "Такой человек пригоден в лучшем случае для медицины", - рассудил добрый дядя, и мы должны быть ему признательны за принятое решение.
      Петтенкофер стал медиком. Его не влекло к практической медицине, в частности к врачебной практике. В то же время еще студентом он показал себя способным к медицинской химии, экспериментатором, можно даже сказать исследователем.
      Петтенкофер отправился в Гисен к лучшему химику того времени Либиху, закончил там свое образование и поступил, наконец, за неимением ничего лучшего и под нажимом Елены на службу в монетный двор Мюнхена, хотя это оказалось для него нелегким делом, поскольку он был все же врачом, хотя к тому времени создал себе имя и как химик.
      Петтенкофер никогда не любил работать систематически. Он хватался то за одну, то за другую тему, находя в каждой из них подлинные золотые зерна. Это было и в студенческие годы и в период службы на монетном дворе. Так, он извлек минимальные количества драгоценной платины из серебряных талеров и открыл загадку античного пурпурного стекла. Не удивительно, что его дарование было вскоре замечено: его назначили профессором медицинской химии.
      С тех пор он работал на новом месте то над одной, то над другой проблемой. Он открыл способ приготовления цемента, не уступающего по качеству английскому, подсказал, каким образом можно получать светильный газ не только из дорогого каменного угля, но и из дешевой древесины, содержащей много смолы. Постигшая его при этом неудача была лишь эпизодом. В Базеле, где его метод был применен на практике и где торжественно при широком участии населения собрались отмечать праздник освещения города, новая система при первой попытке отказала. Присутствовавший при этом Петтенкофер чувствовал себя глубоко несчастным. По его щекам текли слезы гнева и стыда. Однако сразу же после этого он устремился в Мюнхен, в свою лабораторию, горя желанием найти ошибку, явившуюся причиной неудачи. После двух суток работы и размышлений ошибка была найдена, устранена, и в Базеле вспыхнуло газовое освещение.
      Все эти события в жизни Петтенкофера были большими и важными. Однако главная его заслуга в том, что он основал современную гигиену. Случайные обстоятельства побудили его, химика и техника по специальности, заняться вопросами гигиены.
      Как-то ему было приказано выяснить, почему в королевском замке воздух такой сухой, что король постоянно чувствует першение в горле. Итак, все началось с гигиены жилища. Потом последовала гигиена одежды, вопросы питания, водоснабжения, то есть все, что относится к области общественной и индивидуальной гигиены. Логическим завершением этих исследований Петтенкофера было создание для него специального научного института - Дома гигиены, деятельность которого принесла большую пользу стране и городу.
      Петтенкофер занимался, конечно, и инфекционными болезнями, так как одна из задач гигиениста - предупреждение населения от заболеваний. Из всех инфекционных болезней ученого особенно интересовала холера, ставившая перед ним цели исследования и побудившая его к созданию собственной теории возникновения этого и других эпидемических заболеваний. Его интерес к холере естествен, поскольку именно в тот период ее эпидемии возникали особенно часто. Но для него изучение холеры и борьба с ней были не только этапом исследования, но, можно сказать, личным делом. В этой связи он говорил: "Я заболел холерой в 1852 году, после того, как эпидемия 1836-1837 годов, когда я посещал старшие классы гимназии, меня не коснулась. После меня заболела моя кухарка, которая умерла в больнице, потом одна из моих дочерей-близнецов Анна, с трудом выздоровевшая. Эти переживания оставили в моей душе неизгладимый след и побудили исследовать пути, которыми идет холера". Можно сказать, что Петтенкофер объявил войну холере.
      Когда Кох открыл холерный вибрион, Петтенкофер не отрицал, конечно, правильности этого открытия; он и сам думал о возбудителе, обладающем живой природой. Но у него были другие представления об этом. Прежде всего Петтенкофер не верил в простую передачу инфекции и говорил: "В настоящее время вопрос в основном ставится о том, как подобраться к этой бацилле, как ее уничтожить или помешать ее распространению. Борьбу против микробов считают сейчас единственно действенной профилактикой и игнорируют целый ряд эпидемиологических фактов, которые решительно свидетельствуют против гипотезы о простой заразности холеры. Многие судят все больше по наблюдениям за "холерной запятой" в колбе, или на стеклянной пластинке, или же в культурах, совершенно не заботясь о том, как холера выглядит в процессе практического эпидемиологического распространения".
      Естественно, что Петтенкофер подошел к проблеме холеры прежде всего с позиций своей науки. Как профессор гигиены он должен был даже читать лекции на эту тему, не говоря уже о том, что, как сказано выше, он рассматривал холеру чуть ли не как своего личного врага.
      Даже "охотники за микробами", как называл их Петтенкофер, своим существованием доказывали, что есть люди, которые в силу особенностей своего организма или по каким-то иным причинам, предохраняющим их от болезни, остаются здоровыми даже при сильной эпидемии. Уже давно известен феномен врожденного или приобретенного иммунитета. Известно также, что в каждом отдельном случае важную роль играет состояние здоровья человека, в частности функционирование желудка и кишечника.
      Для Петтенкофера проблема холеры в целом была уравнением сначала с двумя, затем даже с тремя неизвестными. Открытие "холерной запятой" еще не вносило ясности в это уравнение. Без сомнения, он мог считать себя специалистом в области эпидемиологии. "Существуют, - говорил он, территориальные и временные факторы, благоприятствующие возникновению эпидемии". Наибольшее значение в этой связи он придавал состоянию грунтовых вод. По его мнению, от насыщенности грунта водой зависит процесс гниения органических субстанций, с которыми сливается носитель холеры. Под носителем холеры он подразумевал обладающее внутренней организацией специфическое вещество чрезвычайно малого объема, наподобие тех, что вызывают брожение.
      Петтенкофер был гигиенистом Мюнхена и нес ответственность за здравоохранение города. В соответствии со своей теорией он приказал содержать в чистоте улицы города, чтобы противодействовать развитию носителей холеры. Дезинфекции кала и мочи больных, рекомендованной им поначалу, - упоминание об этом можно найти в документах о холере, относящихся к 1866 году, - он больше не доверял, считая ее в лучшем случае превентивным средством, употребимым еще до начала эпидемии. Он, конечно, высказывался против неразумных попыток дезинфекции писем, приходящих из дальних стран (их сначала прокалывали иглой, а затем окуривали). Он был также против карантинов и рекомендовал при начале холеры направляться в местности, признанные свободными от заражения.
      Не удивительно, что подобные мнения и предложения Петтенкофера вызывали у многих резкий протест; были, однако, ученые, которые защищали его точку зрения. Многим из них, даже Вирхову, импонировала идея о грунтовых водах.
      Петтенкофер постоянно ездил туда, где можно было найти материал, подтверждавший его взгляды; для этой цели он не жалел ни усилий, ни денег. Его противникам было нелегко.
      "Почему, - спрашивал он, - в одном городе есть холера, а в другом нет? Все дело в почве".
      "Не без трепета, не без страха, - говорил он, - я предъявляю доказательства моим судьям и хочу, чтобы эти доказательства объединили всех в великой борьбе на благо человечества".
      У Петтенкофера, так же как и у других, сомневающихся в том, что открытый Кохом микроб вызывает холеру, имелся веский аргумент. В цепи доказательств, приведенных Кохом в пользу того, что холерный вибрион единственный виновник разражающейся эпидемии холеры, отсутствовало очень важное звено.
      Как обстояло дело раньше, когда, например, открыли возбудитель столбняка или когда было сказано, что микроб бешенства должен находиться в спинном или головном мозгу? Тогда культура соответствующих бактерий или иная подозреваемая в присутствии таковых субстанция впрыскивалась животному, чтобы вызвать у него ту же болезнь. Но с холерой дело обстояло иначе.
      Не было ни одного эксперимента с животными. Кох не мог привести ни одного примера в доказательство, что открытый им микроб вызывает холеру у здорового животного. Он не мог сделать этого, так как, несмотря на все попытки, ни одно животное не обнаруживало восприимчивости к холере. Холера болезнь людей, и опыты на животных подвели исследователя. Это было недостающим звеном в цепи доказательств, звеном, из-за которого цепь оставалась незамкнутой. И тогда Петтенкофер решил сделать то, о чем, конечно, никто не смел и думать: провести опыт на человеке, на себе самом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17