Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чувство бездны

ModernLib.Net / Научная фантастика / Гимадеев Станислав / Чувство бездны - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Гимадеев Станислав
Жанр: Научная фантастика

 

 


Габен повел плечами.

– Ваш департамент – тебе должно быть виднее…

– И ты вообще ничего не знаешь, Поль?

– Я могу догадываться, Антон, – заговорил Габен негромко. – Как и всякий мыслящий человек на моей должности. Но официально меня никто ни в чем не уведомлял. Предполагаю, что, возможно, начнутся разборки, раскопки и тому подобное… Поэтому тебе все равно придется участвовать в этом. В той или иной степени. А может – проще! Прикроют тут всё к чертовой матери – и все дела! Полномочий у них на это хватит, я полагаю. Не так ли?

– Думаю, что хватит, – задумчиво сказал Антон. – Ты серьезно считаешь, что они могут закрыть колонию? Земля может на это пойти сейчас?

Габен, наконец, отошел от окна, приблизился к креслу Антона своей раскачивающейся походкой, остановился, выпятив животик, и пристально посмотрел на него из-под черных густых бровей. Потом почесал указательным пальцем орлиный нос и сунул руки в карманы брюк.

– Антон, – произнес он, а потом озадаченно вздохнул. – Они что-то расковыряли у себя на Земле, пока сидели в архивах. Я задницей чувствую! Подробности мне неизвестны. В конце концов, кто из нас двоих там работает?

– Но Поль… Я ведь тоже…

– А заднице своей я доверяю, понимаешь?! Чутье меня редко подводит, Антон. Вот какая штука.

– Хм, – пожал плечами Антон. – А почему я не чувствую, а?

Габен крякнул и снова потер пальцем нос.

– Ну… – сказал он, усмехаясь, и погладил свою лысину. – Лет через десять и ты научишься, я тебя уверяю.

– Все равно, Поль, – сказал Антон. – Мне твой пессимизм не нравится.

– Пессимизм… – буркнул Габен и стал расхаживать по кабинету, наклонившись вперед и заложив руки за спину. – Это не пессимизм, дорогой мой! Это ба-а-льшой скептицизм, вот что я тебе скажу! Да что я говорю, тебе прекрасно известно мое мнение, не так ли?

На время он замолчал, ходил от стены к стене, сопя и хмурясь, шевелил носом, потом продолжил:

– Честно говоря, Антон, я их жду давно. С самого начала… С той самой поры, как ушли онны. И мне, признаться, даже удивительно: почему эта странная комиссия примчалась только сейчас? Чего они выгадывали столько времени? Наверное, долго просчитывали экономические потери от закрытия колонии. Потом никак не могли найти в себе мужество смириться с этим. Да-а, нам до оннов очень далеко в этом плане!..

– Да кто бы разрешил, Поль?

– Я вообще-то думал, что УКБ примет меры сразу после событий на «Саде». Ну, может, не всю колонию, а станцию-то точно закроют… Вот почему они больше полугода раздумывали – это непонятно.

Он помолчал, пожал плечами.

– Мы все время чего-то ждем! – воскликнул он. Чего? Четвертой трагедии? Потом – пятой, шестой, не так ли?! Почему онны не стали ждать, а мы ждем?! Почему?!

– Насколько я успел понять их менталитет… – сказал Антон, – они так устроены… Видимо, им проще уйти от неизвестной угрозы, чем понять ее и придумать, как защититься.

Габен скептически фыркнул.

– Что я знаю точно, – проговорил он, – так это то, что онны ничего не станут делать просто так! Ни-че-го. И дело не в том, что они не захотели решать айские головоломки до конца! Нет!.. Полагаю, что они поняли: решение их бессмысленно.

– Или невыгодно, – вставил Антон.

– Ну… Возможно… Ладно. Все это мое личное мнение… Может быть, я ошибаюсь.

Лицо его снова сделалось усталым, он медленно подошел к соседнему креслу, плюхнулся в него, как-то сразу опал, съежился и совсем перестал походить на директора колонии.

Антон молчал. Габен сцепил пальцы рук на животе и продолжил вялым тоном:

– Даже если проект оставят и снимут только меня, я лишь вздохну с облегчением… Ей-богу, Антон, поверь. Я за кресло не держусь – ты меня знаешь. Если будет нужно – я уйду. И не стану доказывать, что я невиновен, что я тут ни при чем. Что всё произошедшее здесь – это лишь цепь случайностей… К черту!

Антон терпеливо ждал, когда Габен выговорится.

– Я честно исполнял свой долг, как умел, – бормотал Габен, уставясь взглядом в потолок. – И мне перед собой никогда не было стыдно. Да и перед другими… Понимаешь? А если уж брать по большому счету, то, выходит, я все равно виновен во всем, что здесь случилось за эти годы, вот какая штука, Антон… В конце концов, буду работать по специальности, вернусь к своим зверушкам и букашкам… В отпуск по-человечески начну ходить. Диссертацию, наконец, по двуглавым черепахам закончу. Они такие забавные, Антон, ты бы видел! Я, черт побери, ученый! Когда-то был, точнее… Антон, ты помнишь еще, что я инобиолог, а?

Выговорившийся Габен, как и полагалось, быстро обрел рабочий вид. Лицо его разгладилось, глаза ожили и забегали. Он выпорхнул из кресла, прыгнул к своему столу, надел пиджак и сел. Словом, снова стал директором.

– Ладно, – бросил он. – Времени у нас в обрез, сейчас эта братия заявится! Давай – по нашим делам. Что у тебя нового?

Антон тоже выбрался из кресла и пристроился на один из стульев, стоявших по периметру массивного круглого стола.

– С утра провел одну беседу. Марина Хэнкс, инженер-пневматик из департамента подъемного оборудования. Работала на «Слезах» во время второй трагедии. В момент катастрофы их группа находилась снаружи станции, в районе внутреннего периметра. В общем-то; ничего путного из нее я не вытянул. Новых зацепок – никаких.

– Все еще мучаешь бедных инженеров допросами? – невесело усмехнулся Габен.

– Иногда, – улыбнулся Антон. – Теперь уже нечасто. Так… чтоб мышцы мозга не затекали.

– Не надоело?

– Надоело, Поль. До чертиков. Сам не пойму, как еще жив мой энтузиазм. Бледный и дрожащий.

– Что еще?

– На «Слезы» летал.

– Опять? И что ж ты там еще не видел, на «Слезах»? Охота было тащиться за четыреста километров, сыщик?

– Не знаю, Поль… Может, чутье сработало. Ты никогда, кстати, не ощущал ничего подобного на зонах? Будто бы намазано там чем-то, и тебя туда влечет… Тянет подспудно… Меня – очень часто в последнее время.

– Ну еще бы! Я, как ты, по зонам не шастаю, – буркнул Габен.

– А ты попробуй, – усмехнулся Антон. – Знаешь, как там тихо?.. Такое чувство, что остаешься с Аей один на один. И она с тобой пытается разговаривать на своем языке… А ты языка-то не знаешь, но ужасно хочешь ее понять. И знаки ее расшифровать… Очень интересно, клянусь.

– Ну вот отправят в отставку – тогда и буду ходить, – пробормотал Габен. – Стану постигать тайны Вселенной… Хотя… Нет… Наверное, все-таки лучше – к черепашкам. От них не бывает сюрпризов. Никаких тебе «черных мартов»… Эхе-хе.

– Поль, – сказал Антон. – Я там знаешь что сейчас нашел? Новый «камешек». Живой. Маленький совсем. Представляешь? Зона восстанавливается, похоже. А еще я сегодня видел новый «ролик». Уж не знаю, как это связано с рождением «слезы», но главное не это. У меня после увиденного появились некоторые вопросы.

– Ко мне? – шутливо спросил Габен.

– Ко всем, – ответил Антон. – Речь идет о группе Зордана. Хочу узнать поподробнее, чем они там занимались.

Габен задумчиво пожевал губами. На лице его возникло скептическое выражение.

– Группа Зордана практически вся погибла. Ты же прекрасно знаешь. За что ты тут сможешь зацепиться?

– Есть за что, Поль. Причастных к работам Зордана было много. Боюсь, придется влезать в науку по самые…

– Не завидую, – хмыкнул Габен и потер орлиный нос.

– И еще одно… Нужен доступ к базе медиков за весь период колонизации. Там Райнер что-то нащупал интересное по персоналиям.

– Ну и…

– Высший уровень защиты, Поль, – развел руками Антон. – С тебя – коды доступа к архивам медуправления. Сделаешь?

– Медики, говоришь… – поморщился Габен. – Эхе-хе. Ну, ты это… как бы…

– Поль! – с напором сказал Антон.

– Хорошо, – чуть помедлив, сдался Габен. – Хорошо. Что смогу. Еще?

– Я про Янна хотел спросить…

Прощебетал голосок секретаря, и Габен поспешно поднялся с места, одновременно делая Антону знаки. Потом шагнул к двери навстречу прибывшим. Створка, тихо чмокнув, отъехала, и гости деловитой гурьбой вошли в кабинет.

Вошедший первым был рослым сутулым человеком лет пятидесяти в строгом черном костюме. У него было приятное задумчивое лицо, слегка прищуренные глаза и лоб, покрытый глубокими складками. Рослый переложил кейс в левую руку, а правую протянул Габену.

– Бенджамен Уэйн, – представился он, дружелюбно улыбаясь. – Господин Габен? Рад познакомиться. Мы представляем Управление Космической Безопасности, специальная комиссия по расследованию. Наши идентификационные профили вы непременно получите позже. Позвольте представить моих коллег… Э-э…

Он слегка развернулся корпусом в сторону спутников, и из-за его спины появилось еще трое: двое мужчин и женщина.

– Анна Венская, – быстро говорил Уэйн, делая длинной рукой плавные жесты. – Марко Паколли, Евгений Родкис… Прощу любить и жаловать.

Он продолжал что-то говорить приятным баритоном, отпускать формальные любезности, но Антон уже не слышал его. Ему протягивали руки, он машинально, не глядя, пожимал чьи-то ладони… Он замер на месте и не отрываясь смотрел на нее. Она тоже остановилась, сделав лишь несколько шагов, и застыла, едва взгляды их встретились. Стояла, не шевелясь, и мило улыбалась, сжимая в руках сумочку и слегка наклонив голову.

Аня…

Сначала он не поверил. В первый момент ему показалось, что эта женщина просто очень похожа на Аню. Несмотря на то что ее звали тем же именем, и у нее такие же глаза… – она просто похожа, это странное совпадение, потому что такого не может быть… Он настолько был ошарашен ее внезапным появлением здесь, что потребовалось несколько секунд, чтобы очевидное стало явным. Чтобы сердце признало выводы разума.

Это была она.

– Аня… – одними губами произнес он.

Она плавно моргнула, ресницы ее дрогнули, словно со сна.

– Здравствуй, – сказала Аня и улыбнулась. – Не можешь поверить?

– Теперь уже… могу… – Антон постепенно приходил в себя. – Как все… так неожиданно…

– Извини, что не предупредила, – Она поправила рукой волосы. – Так вышло… Сюрприз получился, да?

– Да уж… – Теперь и он улыбнулся. – Сюрприз, это факт. Привет!.. Сколько же мы…

Габен отвлек ее вопросом, она повернула голову, отвечая, а Антон заскользил взглядом по ее короткой темной прическе с пышной челкой, по фигуре, облаченной в деловой костюм песочного цвета, и черные туфли на невысоком каблуке. Когда он поднял взгляд, то обнаружил, что ее светло-зеленые глаза вновь устремлены на него. Она несколько изменилась за эти годы, но явно относилась к той породе женщин, которых возраст делает лишь краше. Это, несомненно, была та самая Аня, только в чем-то другая… Но в чем, он не решался пока определить…

Они молча смотрели друг на друга несколько мгновений, а затем все происходящее в кабинете утратило для Антона признаки реальности. Казалось, он стал погружаться в анабиоз. Что-то раскатисто бубнил Уэйн, размахивая руками, Габен суетливо осведомлялся о чем-то у прибывших и отдавал короткие распоряжения секретарю… Слова и звуки доносились до ушей Антона приглушенными и с каждой секундой все больше вязли в воздухе. Фигуры людей в кабинете задрожали, поблекли, а потом и вовсе растворились, утонули, как тонут во тьме гаснущих осветителей театральные декорации, и на сцене остается освещенным лишь главный герой. Среди этого беззвучия и бесцветия, среди тьмы и безвременья оставалась только Аня…

Только волосы у нее теперь длинные, выгоревшие на солнце, и их треплют теплые порывы ветра. Пряди, влажные от морских брызг, чуть развеваются на фоне вечернего неба… На блестящий песок одна за другой накатывают волны, эти мелкие слуги недавнего урагана. Они слизывают крошечные ракушки и смелых розовых рачков, которых тут просто тьма-тьмущая… Ветер подвывает в скалах, будто бы просит прощения за недавние деяния. Рука Ани лежит в его ладони, она тепла и неподвижна. Они оба молчат, серьезный и задумчивый взгляд ее больших глаз обращен на него. Она медленно поднимает руку, чтобы откинуть с лица игриво заброшенную ветром прядь волос. Губы слегка разлепляются, приоткрывая полоску зубов на загорелом лице, словно она хочет успеть сказать ему что-то важное… Но не произносит ни слова, губы опять смыкаются, и она долго и пристально смотрит ему в глаза… Потом оттуда, из сегодняшнего небытия, сквозь морской воздух и запах водорослей, сквозь шелест леса, трепет ветра и свист двигателей десантного катера, разорвавшего облачный покров, в сознание Антона просочилось его имя…

Кто-то окликнул его… Потом до его плеча дотронулись. Реальность медленно, но упрямо тянула его обратно из воронки воспоминаний, из самых глубин памяти в кабинет из стекла и кожи, в окружение сосредоточенных, гомонящих людей при исполнении. Антон поймал мимолетный и недоуменный взгляд Габена. Директор, кажется, представлял его гостям.

– …поскольку он, так сказать, ваш коллега… – торопливо говорил Габен. – Я счел его присутствие в такой ситуации вполне уместным… Господин Сапнин уже достаточно долго занимается расследованием… да, собственно, что я вам говорю… – Габен пожал плечами. – Вы это всё прекрасно знаете. И, наверное, лучше меня, не так ли?

Бенджамен Уэйн еле заметно улыбнулся, затем отпустил в сторону Антона легкий кивок.

Антон шумно вздохнул, с трудом оторвался от глубоких Аниных глаз и бегло оглядел остальных членов комиссии. Один из них, которого представили как Паколли, был тучный, но весьма подвижный коротышка, примерно ровесник Антона, с кучерявой шевелюрой, в светло-сером элегантном костюме. Коротышка все время махал руками и обнажал в улыбке крупные зубы.

Второй Антону сразу не понравился. Господин Родкис оказался сухощавым темно-рыжим типом среднего роста в темном костюме, висевшем на нем мешком. Он был от природы бледен, постоянно щурился и крутил головой по сторонам, поджимал губы, имел хищное выражение лица и вообще всем своим видом напоминал птицу, выслеживающую добычу.

– Итак, прошу садиться. – Габен жестом пригласил гостей к столу. – Полагаю, можно приступить к делу?

Члены комиссии задвигали стульями, рассаживаясь за круглым столом и шурша принесенными пожитками. Пока Антон размышлял, куда бы ему пристроиться, Уэйн вдруг произнес:

– Думаю, что пока нет необходимости в присутствии господина Сапнина. – Еще один кивок в сторону Антона. – Не будем его задерживать.

О как, подумал Антон. Ладно. Посмотрим, что будет дальше. Он мельком бросил взгляд на Габена и уловил еле заметное пожимание плечами: Поль не ожидал подобного, но был готов к чему угодно. Как и положено директору.

– Всего хорошего, господа, – сказал Антон, окидывая взглядом собравшихся. – Я всегда к вашим услугам.

Когда он шел к выходу, то снова встретился с Аней взглядом. Всего лишь на мгновение он окунулся в зеленоватую бездну ее глаз и явственно ощутил тот далекий, казалось бы, уже забытый морской, солоноватый вкус ее губ.

Глава 3

«Черный март»

Около пяти часов вечера Антона стало терзать сомнение: а не идет ли он по ложному следу? Это ощущение не было уверенностью, нет, это был слабый голос усталости. Позади остались несколько часов блуждания в дебрях информации и отчаянные попытки ее систематизировать, разложить по полочкам то, что раскладывалось с трудом либо не раскладывалось вовсе. Голова гудела немилосердно, а хороших вестей от подсознания не поступало.

После беседы с Габеном он снова почувствовал, что входит в состояние, в каком не был уже несколько месяцев: состояние собаки, взявшей след. Может, чутье и подводило его иногда, но зато как мобилизовало!

Когда полтора года назад он только прилетел на Аю и начинал расследование, ему казалось, что сам воздух здесь пропитан тайнами – только хватай и раскрывай, вот тогда он впервые почувствовал вкус этого состояния… Тупики и разочарования, усталость и сомнения – все это ему только предстояло. Персонал Базы и станции «Цветочный Сад» еще не осточертел ему окончательно, у него пока хватало сил терпеть плохую память людей и нежелание давать показания, густо замешанные на страхе. Непрерывные разъезды по зонам еще не приносили психологической усталости, а многочасовые перелеты из одного конца материка в другой и жизнь в катере казались полезной встряской для организма… Энтузиазм Антона тогда жил и играл мускулами. Допросы свидетелей питали надеждами, а длительные информационные анализы не так быстро утомляли мозг и душу… А потом все ушло, как вода в песок. Даже Карл с его неистощимой энергией как-то увял, и в последнее время Антон все чаще стал замечать, что тот выглядит задумчивым и хмурым.

Катастрофа на территории исследовательской зоны номер 11, в обиходе людей именуемой «Слезами Этты», хотя и была в цепочке катастроф не первой и не последней, на деле оказалась самой глобальной и разрушительной. Со времени предыдущего катаклизма на момент трагедии минуло два года. Никаких внятных результатов расследование первой катастрофы не дало, оно лишь подняло массу вопросов. События успели порасти быльем, и поэтому, когда случилась вторая трагедия, на большинство колонистов Аи она произвела эффект грома среди ясного неба. Помимо фактора внезапности катастрофа на «Слезах Этты» приобрела настолько удручающие масштабы, что в первые часы наиболее слабонервные на Базе заголосили о конце света. Спустя месяц события той ночи окрестили «черным мартом».

Согласно данным общепланетарной системы слежения все началось с «Первого Ока Даннха» – исследовательской зоны номер 3. Именно на этой станции, расположенной в 450 километрах к северо-западу от Базы, как-то на душном стыке вечера и ночи вдруг истошно взвыли аварийные сирены. В западной части Влажной Впадины были зафиксированы подземные толчки и стремительное повышение температуры воздуха в районе озера В течение нескольких минут поверхность озера (являвшегося, собственно, самой зоной) покрылась рябью (при полнейшем отсутствии ветра), а потом стала зловеще бурлить и выходить из берегов. Огромные массы воды буквально хлынули во впадину; со стороны (по записям атмосферных зондов) зрелище напоминало гигантскую кастрюлю, в которой содержимое кипело и пенилось, плескалось через край и растекалось. Только никакого пара не было, и массы воды увеличивались прямо на глазах. В какой-то момент стало ясно, что если так будет продолжаться, то для станции, стоящей в пятистах метрах от «Ока», все может закончиться плачевно. Никто и не предполагал тогда, что это всего лишь начало. Вышедшая из границ озера вода стремительно прибывала, она подобралась к опорам станции, и уже было очевидно, что само озеро тут ни при чем: потоки хлестали из недр планеты. Тогда-то оцепенение колонистов сменилось лихорадочной суетой. А настоящая паника началась, когда через полчаса Ая нанесла новый удар – на этот раз по «Слезам Этты».

На этой станции разыгралась подлинная трагедия, масштабы которой шокировали… Земля в округе буквально встала на дыбы и заходила ходуном. Казалось, что район станции и самого «пятака» подвергается жуткому артобстрелу, идущему откуда-то изнутри планеты. Почва в самых разных местах с паром лопалась и взрывалась, извергая на свет божий тонны пород и кипящих вод. Даже небольшие горные образования – и те ожили. Станция в любой момент могла погибнуть со всеми, кто в ней находился, – это осознали позже, когда анализировали картину происшедшего. Спасло ситуацию только то, что внезапно с северо-восточной стороны вспучился громадный холм земли, остановивший падение станции. Повезло – такова была официальная версия.

Пока бледное и всклокоченное руководство колонии в спешном порядке высылало на «Слезы» всю имеющуюся в наличии летную технику, события развивались лавинообразно.

Словно по цепной реакции, одну за другой стало лихорадить другие зоны. Очень скоро стало ясно, что катаклизм носит общепланетарный характер. Начали готовиться к эвакуации Базы. И хотя вблизи Базы не существовало никаких зон (по крайней мере, обнаруженных), рисковать таким важным объектом не стали. Конец света есть конец света, и логика здесь одна: спасайся, кто может…

Спастись удалось не всем. Тридцать пять погибших, включая семерых оннов – столько Ая забрала в жертву в те вечер и ночь. Но в жертву чему? Ответа не было.

В общей сложности катаклизм длился около двух часов, ближе к середине ночи на всех вовлеченных зонах аномальные явления прекратились так же быстро как, собственно, и начались. В течение ночи еще регистрировались незначительные отклонения параметров от норм, некоторые остаточные природные явления, но в целом к утру все утихло. И вот когда утихло и рассвело, люди и онны стали подводить невеселые итоги.

Больше всех досталось «Слезам Этты». На станции погибло семнадцать людей и пятеро оннов. Большинство погибших были те, кто в панике пытался выбраться со станции на катерах, и либо попадал в каменный смерч, либо просто не справился с управлением – все-таки состояние многих в ту ночь граничило с безумием. Остальные двенадцать жертв пришлись на другие пострадавшие станции – в общей сложности их насчитывалось восемь.

Бесследно исчезла с лица планеты вместе со своей станцией зона номер 7, называемая в народе «Синяком» (участок земли в несколько десятков метров диаметром, покрытый твердой сине-зеленой породой, отдаленно напоминающей земные кораллы). Станцию погубило очень близкое расположение к зоне – всего около двухсот с небольшим метров. На записи было отчетливо видно, как на месте зоны ужасной воронкой разверзлась земная твердь, в воздух толчком выбросило облако бурого газа, и яма стала молниеносно увеличиваться в размерах. Персонал, не успевший покинуть станцию, сгинул вместе с ней во чреве Аи. Станция провалилась под землю за считанные минуты, словно планета всосала ее. Потом яма стремительно заполнилась густой черной жидкостью, отвердевшей в течение получаса. На месте трагедии с тех пор осталась огромная блестящая проплешина черного цвета. Кто-то рассказывал Антону, что она иногда становится теплой, особенно по ночам. Впоследствии проплешину назвали «Родимым Пятном», но зоны, судя по замерам зондов, в этом месте больше не существовало. К счастью, станция в тот момент находилась на консервации и на ней присутствовала только бригада инженерного персонала. В братской могиле осталось четверо: двое людей и двое оннов, а не стандартный комплект персонала в несколько десятков сотрудников, как это бывало обычно.

Другой зоной, которую Ая стерла в тот день со своего тела, стала зона, называемая людьми «Северным Зеркалом». Она исчезла в небытие вместе с горой, на склоне которой располагалась. Насколько знал Антон, исследования на ней свернули еще на заре колонизации; при зоне даже не стали возводить станцию, а ограничились типовым комплектом следящей аппаратуры. Видимо, онны не нашли в «Зеркале» никакой полезной активности… В общем, здесь обошлось без жертв. Снова везение?

«Первое Око Даннха», с которого все началось, тоже перестало быть зоной. На месте катастрофы так и осталось трехкилометровое озеро глубиной метров в десять-пятнадцать, практически покрывшее собой затопленную впадину. Только вода в нем уже не была прозрачной, нежели раньше. Станцию законсервировали, а персонал перебросили на другие объекты. Так она и стоит с тех пор – одинокая и молчаливая посреди мертвого водоема, чем-то напоминая жука-плавунца, который бежал-бежал по воде, да вдруг превратился в изваяние.

В светопредставлении «черного марта» оказалось задействовано семь станций из четырнадцати, функционирующих на тот момент на планете. Это позволяло официально классифицировать произошедшее именно как планетарный катаклизм с невыясненной причиной возникновения. И не навешивать на события ярлыков чьего-то умысла, карающей десницы Аи и прочих философских формулировок. Антон за время работы на Ае наслушался разного, и ему хватало профессиональных качеств, чтобы пропускать мимо ушей гипотезы подобного толка.

Антон появился на Ае спустя две недели после катастрофы на «Слезах Этты» – именно тогда Земля выразила серьезную озабоченность тем, что стряслось на ее вотчине. Конечно, следователь Сапнин наряду с бессрочной командировкой получил самые широкие полномочия и определенную независимость в расследовании. Но как ни крути, а два месяца были потеряны безвозвратно. Практически все ему пришлось восстанавливать по рассказам очевидцев и участников трагических событий, по скудным записям камер слежения, по бескрайнему морю документов в базах данных.

Загадок было пруд пруди. Антон ворошил горы информации, просеивая кучи мусора в поисках алмазных крупиц. Да, найденные алмазы еще предстояло отбраковывать и подвергать огранке, но даже после этого камушки все равно не соединялись в ожерелье. Как он ни старался. Они лишь свидетельствовали о фактах, они поднимали вопросы, а дальше… Дальше стлался сплошной туман. Сколько бы раз Антон ни брался за изучение обстоятельств гибели людей в ту ночь, всегда чего-то недоставало, что-то не срасталось… А если он пытался посмотреть на проблему шире и добавлял в уравнение свежих неизвестных (например, данные по первой и третьей айских трагедиях), то тогда вообще все путалось окончательно, и ему становилось тоскливо. Никакого просвета в расследовании не наступало.

Так прошло несколько месяцев. Земля его не торопила, хотя отсутствие значимых выводов начальство особо не радовало. В какой-то момент (это случилось примерно через год) Антон вдруг осознал одну вещь. Видимо, в Управлении все-таки понимали, что тутошние заморочки – задачка еще та… А может, они и не надеялись на результаты изначально – ведь это же Ая, господи, колония оннов, как ни крути… Может, этим и объяснялось то, что Антона командировали сюда одного – случай редкий в подобной следовательской практике. «Действуйте по своему усмотрению» – вот какова была наиболее типичная резюмирующая фраза в указаниях руководства. Постепенно он привык к такому положению вещей. Так что, господин следователь, говорил он себе, сидите, работайте потихоньку да не перенапрягайтесь здорово. Никто наверху от вас ничего великого не ждет. Но если с этим обстоятельством он быстро смирился, то с собой справиться было куда сложнее. Профессиональные железы требовали работы.

Поначалу ореол тайны вокруг научных исследований был не по душе Антону, не привыкшему к тому, что даже следователю УКБ могут всегда сказать: а вот сюда, господин хороший, не лезьте, не ваша это, знаете ли, епархия… В первые месяцы расследования ему это сильно мешало, и он с непривычки вставал на дыбы: выбивал всевозможные санкции и временные коды доступа к базам данных, то через Габена, то через своего шефа в Управе. В колонии на него косились: иногда с недоумением, иногда с недовольством. Очень скоро после утомительного времяпрепровождения в архивах и перелопачивания груд научной (а значит, почти бесполезной для него) информации, после множества бесплодных попыток систематизировать непонятное Антон сдался. Все-таки он был не ученый, а сыщик.

Однажды он открыто поднял этот вопрос перед руководством. Антон предложил прислать ему в помощь специалиста по предметной области. Земля ответила обтекаемо, но уверенно: мол, ваше дело расследовать человеческий фактор, а не научный. А если они, эти факторы, тесно переплетены? – спрашивал Антон. Вы предоставьте доказательства, тогда и будем решать дальше, отвечали ему. Получался замкнутый круг… Потом он окончательно успокоился и прекратил попытки прыгнуть выше головы. Вместо запросов на Землю ему становилось проще и спокойнее пометить очередной документ грифом «непонятно» или «нет доступа».

Антон сознательно не стал подробно изучать деятельность оннов на Ае – это было, наверняка, не под силу и целому отделу, не то что бедному следователю-одиночке. Он ограничился общими, базовыми сведениями, без которых было ну никак – все-таки Ая была колонией Оннха, а люди, по сути, работали здесь в качестве любезно приглашенных партнеров. По крайней мере, так было поначалу, несколько лет назад… А сейчас? Кто такие люди сейчас на поспешно оставленной оннами планете? Со всеми ее тайнами и чудесами? Тоже неслабый вопрос…

Все научные изыскания Земли происходили без привлечения оннов – ни один из их специалистов не был замечен в каком-либо проекте на протяжении всего присутствия людей на Ае. Оннов не интересовали разработки человечества. Возможно, им хватало собственных забот, а может, главенствовали их принципы познания, их философия? Кто знает?.. Антон даже склонен был полагать, что если бы онны участвовали в проектах Земли, то никакого расследования со стороны Управления не было бы вовсе.

И вот сегодня фортуна, похоже, подмигнула Антону. Не улыбнулась, нет – только слегка подмигнула да заигрывающее повела бровью… Дала намек, в каком направлении копнуть руду. Или ему показалось? А вдруг он уже разучился понимать ее намеки? Антону очень не хотелось в это верить. И поэтому он потратил несколько послеобеденных часов на проработку темы Зордана.

Пришлось изрядно покорпеть над архивами и долго терзать диспетчер внешних запросов. Прежде всего Антона интересовал сам Зордан и те, кто пропал с ним на станции «Пупочная Скважина». Он едва успел отослать кропотливо составленный запрос во тьму космоса, как заявился Карл.

Он шумно ввалился в кабинет, налил себе стакан апельсинового соку, возбужденно бухнулся в кресло всей своей громадой. Наверное, предвкушал горячую дискуссию.

Антон приподнял голову и молча посмотрел на него поверх мониторов. Карл покрутил стакан с соком перед глазами, словно видел его впервые в жизни, и смачно отхлебнул.

– Ну? – деловито поинтересовался он. – Глядел?

Антон вздохнул. Он понял, что речь шла об его обещании Карлу просмотреть информацию по «цветоводам», которую тот скинул еще днем. Антон красноречиво молчал. Карл догадался и попытался изобразить недовольство.

– Понятно, – сказал он. – Я так и знал.

Потом почесал светлую, стриженную макушку, посмотрел внутрь стакана, сдвинув кустистые брови.

– Ну некогда было, некогда… – буркнул Антон. – Пойми… Я завтра обязательно гляну. Клянусь.

– А чем ты занялся, интересно? – пробубнил Карл в стакан. – На «Слезы» зачем-то мотаешься… Что ты там не видел? Тут, можно сказать, некоторых фруктов пора на чистую воду за шкирку выводить, а ты по руинам да по руинам всё…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5