Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Крыса из нержавеющей стали - Стальная крыса поёт блюз

ModernLib.Net / Гаррисон Гарри / Стальная крыса поёт блюз - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Гаррисон Гарри
Жанр:
Серия: Крыса из нержавеющей стали

 

 


      — Точно.
      — Добро пожаловать, Барри, милости просим. — Я приблизился к музыкоделу и пожал костлявую руку. — Меня зовут Джим, я здесь главный.
      — Кайфово, чувак, кайфово.
      — И для нас в высшей степени кайфово познакомиться с вами. — Вот у кого мы переймем жаргон музыкального мира, если не рухнет наш план. — Итак, вы уже в курсе дела?
      — Кой-че просек. Новая фирма звукозаписи, капусты — куры не клюют, чтобы побыстрее прогреметь, финансирует молодые группы.
      — Именно так. Вам — командовать музыкой. Давайте покажу, что мы отобрали, а вы приведете это в надлежащую форму.
      Чтобы самому не прослушивать в очередной раз ужасные композиции, я дал ему наушники и плейер. Он одну за другой вставлял пластинки, и я не верил своим глазам: белая как мел кожа побледнела еще сильнее. Но Барри держался геройски. Наконец с конвульсивной дрожью он перевел дух, снял наушники и вытер кулаками слезы.
      — Хошь знать мое честное и беспристрастное мнение?
      — Иное нас и не устроит.
      — Лады. Как бы это поизящнее преподнести… Короче, дерьмо на палочке. Вонючее и невкусное.
      — А вы можете сделать получше?
      — Мой котяра и то лучше делает. Да еще песочек сверху нагребает.
      — Тогда вам и карты в руки. Приступайте.
      Пока музыка сочинялась, прослушивалась и записывалась, я мало на что годился. Другие играли и пели, я же только щелкал переключателями на пульте. А когда в дело вступал Зач и из динамиков галопом ринулись звуки барабанов, цимбал, колоколов и прочие эффекты молекулярного синтезатора, мой пульт и вовсе обесточился, и я нажимал на клавиши «всухую». Поэтому, предоставив коллегам творить музыку, я занялся спецэффектами. Это требовало просмотра клипов всех самых популярных групп, джаз-бандов и солистов. Некоторые воспринимались без омерзения, другие вызывали ужас, и все были чересчур громки. В конце концов, я убрал звук, чтобы спокойно присматриваться к лазерным сполохам, буйным фейерверкам и физической акробатике. Я записывал и зарисовывал, постоянно бормотал себе под нос и не жалел университетских денег. А еще я вмонтировал в нашу электронику изрядное количество очень сложных самодельных цепей. Адмирал, хоть и с превеликой неохотой, но выдал все, что потребовалось, и я усовершенствовал технику в механической мастерской. Короче говоря, неделя не пропала даром.
      Я без устали теребил адмирала, пока он не отдал обещанные три миллиона.
      — Вы так добры! — сказал я, позвякивая шестью блестящими монетами по пятьсот тысяч кредитов. Достойная плата за достойную работу.
      — Ты их лучше в банк положи, пока у них ноги не выросли, — угрюмо посоветовал он.
      — Разумеется. Классная идея.
      Дурацкая идея. Банки предназначены для грабителей и налоговой полиции — чтобы облегчать им работу. Поэтому сначала я двинул в мастерскую, там поработал по металлу, завернул деньги в бумагу, проштемпелевал и отправился на загородную прогулку. На случай, если адмирал приставил мне «хвост», я поупражнялся в любимом искусстве отрыва от слежки. Как ни крути, ради этих монет я жизнью рисковал. Если посчастливится выйти из этой передряги не по частям, денежки очень даже пригодятся.
      Наконец я добрался до маленького почтового отделения на некотором удалении от города. Хозяйничал там близорукий джентльмен преклонного возраста.
      — Пространственный экспресс и страховой взнос в агентство межпланетной доставки. Это тебе, голуба, в копеечку влетит.
      — Ты, дедуля, знай крутись. За бабками дело не станет. — Он ошалело заморгал. Я сжалился и перевел на туземный: — Уважаемый сэр, деньги — не проблема. Но вы уж позаботьтесь, чтобы моя посылка благополучно добралась до профессора фон Дайвера из Галаксиа Университато. Это исторические документы, он их ждет не дождется.
      Я уже предупредил ученого мужа по космофаксу, что посылаю ему кое-какое личное имущество с просьбой не отказать в любезности и подержать его у себя до моего визита. Опасаясь, что он проявит здоровый академический интерес, я спрятал деньги в маленький бронированный сейф. Конечно, его можно вскрыть с помощью алмазного сверла, но я готов биться об заклад, что любопытство профессора не зайдет так далеко.
      Посылка сгинула в почтопроводе, и я вернулся к делам. К концу шестого дня мы были выжаты как лимоны. Барри Мойд Шпеллер двое суток провел без сна, меняя на голове мокрые полотенца, глотая крепчайший кофе и перелопачивая залежи музыкальной архаики. Он проявил неплохие задатки вора — или аранжировщика, если угодно. Группа репетировала, записывала и снова репетировала. Я вплотную занялся костюмами, бутафорией и спецэффектами и потрудился, на мой взгляд, неплохо.
      Наконец я объявил последний перерыв, а затем дал команду на построение.
      — Сейчас я вас обрадую. Мы даем первый концерт.
      Как я и предвидел, это вызвало стенания и горестные вопли. Я подождал, пока они утихнут.
      — Ребята, я знаю, каково вам. Поверьте, мне ничуть не легче. По-моему, наш лучший номер — блюз «Я совсем одна». Вы сами видели, как здешний персонал старался нам помочь. Думаю, мы должны его отблагодарить, показать, что у нас вышло. Я пригласил человек тридцать, они сейчас подойдут.
      Словно в подтверждение моих слов отворилась дверь и в зал потянулись вольноперы со скептическими минами и складными стульями. Шествие возглавлял адмирал Бенбоу; рядом с ним вице-адмирал нес два стула. Зач начал рассаживать зрителей, и наша пещероподобная студия впервые превратилась в концертный зал. Мы отступили на эстраду. Я притушил лампы и укрылся за своей электронной баррикадой.
      — Леди и джентльмены, дорогие гости. На этой неделе мы с вами потрудились на славу, и я от всей души и от имени «Стальных Крыс» хочу сказать вам спасибо.
      Я нажал на кнопку, и под потолком раскатилось:
      «СПАСИБО… СПАСИБО…» На эхо наложилось растущее крещендо барабанов, увенчавшись громовым раскатом и несколькими вполне натуральными с виду молниями. Судя по округлившимся глазам и отвисшим челюстям, мне удалось приковать внимание зрителей.
      — Первый номер нашей программы — в исполнении мелодичной Мадонетты. Драма неприкаянного сердца! Блюз «Я совсем одна»!
      Цветные юпитеры обрушили с потолка световой ливень, явив во всей радужной красе наши розовые с блестками костюмы в обтяжку. Зазвучали первые аккорды, и лучи юпитеров сконцентрировались на Мадонетте, на чей костюм пошло гораздо меньше материала, чем на наши. Публике он, похоже, глянулся. Завывания ветра и громовые раскаты притихли, Мадонетта простерла к залу изящные руки и запела:
 
Вот я одна, одна совсем,
И телефон мой глух и нем.
Вокруг обведу взглядом,
Никого не найду рядом.
Я, я, я
Совсем одна,
Я, я, я
И только я, я, я.
 
      Сие сопровождалось раскачиванием голографических деревьев, проходом грозовых туч и прочими душераздирающими спецэффектами. Под рыдания музыки Мадонетта перешла к заключительным строфам.
 
Совсем одна в кромешной мгле,
Я змейкой юркну по земле.
В дремучий лес, где ветра вой.
И вдруг — о ужас! — предо мной
Манит могила глубиной.
Я знаю — хоть не видно зги,
Меня преследуют враги!
Сижу и плачу — только зря,
Ведь занимается заря,
Ночь позади.
 
      В последний раз провыл ветер, скорчилось щупальце багрового тумана, и за нашими спинами величаво взошло солнце. Музыка смолкла. Тишина беспрепятственно расползалась по студии — и вдруг разлетелась в клочья под неистовым шквалом аплодисментов.
      — Молодцы, ребята! — одобрил я. — Их вроде проняло. Все кайфово, чуваки, как говорит Барри Мойд.
      На седьмой день мы не отдыхали. Но репетицию закончили довольно рано.
      — На сегодня все. Собирайте рюкзаки. Музыка и реквизит уже упакованы. Улетаем в полночь. Значит, нужен еще час, чтобы добраться до космодрома. Не опаздывать.
      Они разбрелись на подкашивающихся ногах, и тут притопал адмирал. В его кильватере плелся Зач.
      — Агент отрапортовал, что вы закончили подготовку операции и ждете приказа к погрузке.
      Ну что тут скажешь? Я лишь кивнул.
      — А мне можно с тобой? — спросил Зач.
      — Нет. Ты нам здорово помог, спасибо. Дальше мы сами.
      Он едва не раздавил мне пальцы в рукопожатии, и через секунду за ним затворилась дверь.
      — Управление по принудительному лечению наркоманов изобрело для вас страшное преступление. — Адмиральская улыбка смахивала на оскал жалящей змеи. — Приговор — ссылка на Лайокукаю. Незамедлительная.
      — Чудненько. И что же это за преступление?
      — У наркоманов в большом фаворе качественное и дорогое зелье под названием бакшиш. Ты и твои приятели пойманы с поличным на контрабанде и употреблении. После принудлечения вы будете много дней шататься и дрожать от слабости, так что медлить с первым концертом не резон. Пресса уже извещена о вашем аресте и заключении в спецбольницу. Когда вы объявитесь на Лайокукае, туземцы нисколько не удивятся. Вопросы?
      — Один, — сказал я. — Важный. Как насчет связи?
      — Будет. Где бы ты ни находился, шифропередатчик в твоей челюсти достанет до приемника на космодроме. Радист будет дежурить круглосуточно. Пока вы на космодроме, связной окажет любую посильную помощь. Потом он переберется на орбиту, на борт космокрейсера «Беспощадный», и там будет получать твои донесения. Если понадобится, мы до любой точки планеты доберемся максимум за одиннадцать минут. Как отыщешь пропажу, дай знать. Мы подкинем десант. Рапортуй, по меньшей мере, раз в сутки. Местонахождение группы и результаты поисков.
      — Только на тот случай, если нас заметут, да? Чтобы послать новый отряд?
      — Точно. Еще вопросы?
      — Один. Не хотите пообещать, что будете за нас волноваться?
      — Нет. Ни к чему. Полагайтесь только на себя.
      — Ну, спасибо! Вы сама доброта.
      Он повернулся и утопал прочь, хлопнув дверью. На меня нахлынула усталость и — в который уж раз? — черная тоска. Зачем я все это делаю? Чтобы остаться в живых, разумеется. А не то… еще двадцать три дня — и упадет мой занавес.

Глава 6

      На борту славного космического крейсера «Беспощадный» мы путешествовали недолго — и слава Богу, а то окружение военных всегда пагубно влияло на мой боевой задор. За сутками, заключившими в себе упорные репетиции, плохую кормежку, неважнецкий ночной отдых, последовал столь же напряженный день, да еще с безалкогольной вечеринкой, поскольку на Галактическом Флоте царила Ее Величество Трезвость. И наконец, за считанные часы до посадки ансамбля на катер эскулапы вкатили нам по несколько уколов для имитации лечения от наркомании. Я бы, пожалуй, предпочел наркоманию. Не говоря уж о любовании последним ужином, выползающим наружу — можно прекрасно обойтись без этого развлечения. Судороги и нервный тик — то еще удовольствие, скажу я вам. К тому же у моих дрожащих, шатающихся коллег глазные яблоки пылали, как у покойников в фильмах ужасов, и я сторонился зеркал, опасаясь увидеть еще одного зловещего мертвеца.
      Стинго выглядел лет на сто — серый, как пепел, изможденный. Ни дать ни взять — ходячий скелет. Меня уколола совесть — дернула же нелегкая вытащить бедолагу из отставки! Впрочем, едва я подумал о собственных неприятностях, совесть улеглась баиньки.
      — Я что, смотрюсь не краше твоего? — хриплым голосом осведомился Флойд, чья почти отросшая борода великолепно оттеняла пергаментную кожу.
      — Надеюсь, что нет, — просипел я. Мадонетта, словно ласковая матушка, протянула руку и похлопала по моей дрожащей кисти.
      — Ничего, Джим, за ночь все пройдет. Ты только потерпи, и сам увидишь.
      Я не ощутил сыновьей признательности. Говоря откровенно, при виде Мадонетты меня разбирало иное чувство, но я надеялся благополучно его скрыть. Поэтому я прорычал что-то маловразумительное и заковылял в каюту, дабы уединиться со своим ничтожеством. Но даже это не удалось. В потолке зловеще скрежетнул громкоговоритель, затем грянул адмиральский глас:
      — Алло, навострите уши и внимайте. Всем «Стальным Крысам» через две минуты собраться в двенадцатом грузовом отсеке. Мы на парковочной орбите. Осталась минута пятьдесят восемь секунд. Минута…
      Я выскочил в коридор и лязгнул дверью, чтобы спастись от рева, но он гнался за мной по пятам. В двенадцатый грузовой я прибыл последним — товарищи по несчастью уже распластались на палубе возле рюкзаков. Я рухнул рядом с ними. Вслед за мной, точно чудовище из дурного сна, возник адмирал и завопил:
      — Подъем! А ну, лентяи заторможенные, на ноги!
      — Ни за что! — заорал я во всю силу надтреснутого голоса и поднялся на карачки, чтобы повалить шатающиеся тела обратно на палубу. — Изыди, злой военный дух! Иль позабыл, кто мы такие? Шпаки, лабухи, принудительно вылеченные от наркомании. Вот как мы должны выглядеть, вот как мы должны себя вести. Если кто-нибудь выживет, вы получите его обратно в свое военное распоряжение. А пока отпустите нас миром и ждите моих донесений.
      Бенбоу исторг трехэтажное военно-космическое ругательство, но все-таки ему хватило ума повернуться на каблуках и исчезнуть под квелые смешки моих товарищей. У меня слегка отлегло от сердца. Наступившее молчание не прерывалось ничем, кроме негромких стонов, далекого рокота двигателей и скрежета внутреннего люка воздушного шлюза, который величаво открывался, чтобы пропустить на борт деловитого старшину с канцелярской папкой в руках.
      — Кто высаживается на Лайокукае? Вы?
      — Все в наличии, и все нездоровы. Вызовите грузчиков, пусть отнесут наши вещи.
      Он пробормотал несколько слов в микрофон, пристегнутый к воротнику кителя, после чего завел руку за спину и снял с ремня наручники. Кои через секунду ловко защелкнул на моих запястьях.
      — Эт ще че? — промямлил я, выпучив глаза.
      — Ты, накачавшийся дурью наркоман! Не доставляй мне хлопот, и я отплачу тем же. Может, там, в Галактике, ты и важная персона, но здесь, для меня, ты самый обыкновенный зэк. Который сам потащит свое барахло. Ишь ты, грузчиков им! Вконец обнаглели!
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3