Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Возвращение в Мир Смерти - Мир Смерти против флибустьеров

ModernLib.Net / Научная фантастика / Гаррисон Гарри / Мир Смерти против флибустьеров - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Гаррисон Гарри
Жанр: Научная фантастика
Серия: Возвращение в Мир Смерти

 

 


Гарри Гаррисон, Ант Скаландис
Мир Смерти против флибустьеров

Книга первая
Флибустьерский рай

Глава 1

      Кассилия – третья планета в системе желтого карлика Санпрайд (FG233-16) в южной части внешнего рукава галактики. Кислородный мир земного типа. Освоен одним из первых в начальный период Великой Экспансии. Этнический состав жителей – преимущественно европеоиды. Государственный язык – меж-язык. Столица – Голденбург, около полутора миллионов жителей. Высокий уровень развития информационных технологий и связи. Член Лиги Миров с двухсотлетним стажем. Эпоха галактических войн коснулась Кассилии незначительно. Планета, служившая межзвездным финансовым центром, а затем ставшая также курортом галактического значения и всемирно известным центром развлечений, никогда не имела сильного космического флота. Дважды вступала в войны с ближайшим соседом – второй планетой системы (Дархан), но все боевые действия проходили только в межпланетном пространстве без нанесения ударов по городам и промышленным объектам. В настоящее время Дархан и Кассилия поддерживают дипломатические отношения в объеме необходимого минимума, но ведут непрерывную информационную, идеологическую и экономическую войну.
Из официальной справки о планете Кассилия
      Огромное окно из золотистого зеркального стекла метров десяти в высоту и не меньше шести в ширину лопнуло и осыпалось на широкий тротуар дождем сверкающих осколков. К счастью, улица перед фасадом Национального банка Кассилии в этот момент была практически пуста, и смертоносное стеклянное крошево настигло лишь одного охранника и одного случайного прохожего, приблизившегося к дверям банка не иначе как спьяну. Сирена аварийной сигнализации взвыла раньше, чем первая стекляшка коснулась керамических плиток тротуара, а уже через двадцать секунд из подъехавшего микроавтобуса высыпал специально обученный наряд полиции. Здание было оцеплено, все этажи проверены на предмет присутствия чужаков, все коммуникации перекрыты. Улицу быстро очищали от тут же понабежавших очень странных, но вездесущих людей, у которых любопытство оказывается сильнее страха. Меж тем одиночный взрыв, очевидно, производился чисто акустическим способом, и прибывшие вскоре пожарники оказались не у дел. Кто ж мог знать, сколько работы появится у них чуть позже?..
 
      На следующий день первые полосы всех столичных газет были почти целиком отданы под репортажи об ограблении казино, ведь странное нападение на банк оказалось всего лишь отвлекающим маневром. Журналисты упражнялись в остроумии, называя человека, совершившего дерзкое преступление, Новым Язоном, Язоном Пятнадцать Миллиардов (именно такая сумма была похищена) или просто супергероем. Наверно, во всей обитаемой вселенной только кассилийцы способны так возвеличивать обыкновенного, в сущности, бандита и уделять наибольшее внимание финансовым проблемам в то время, как произошла настоящая трагедия.
      Да, действительно, много лет назад Язон динАльт, прибывший неизвестно откуда, сумел выиграть и унести из знаменитейшего казино «Кассилия» больше трех миллиардов кредитов, за что и удостоился гордого прозвища Язон Три Миллиарда. Конечно, игорный дом не слишком охотно расставался со своими деньгами, и в результате тогдашних перестрелок погибло шесть человек. Но это все были профессиональные охранники-рэкетиры из мафиозной структуры, контролирующей «Кассилию», да военные из наземной службы космопорта, то есть люди, которых трудно отнести к категории «мирное население». На этот же раз получилось неоправданно много жертв, по преимуществу, абсолютно случайных – сто двадцать три человека, из них тридцать восемь коренные жители планеты. И даже, несмотря на ночное время, погибло трое детей.
      Вот как все это было.
      Около полуночи в игорном доме «Кассилия» появился человек с туго набитым баулом. Охрана уже выяснила, что в сумке нет ничего опасного – только деньги – натуральные, выборочно прошедшие проверку в банке галактические кредитки пятидесяти-, стотысячного и миллионного достоинства. Человек сел играть в покер по маленькой, но очень быстро увлекся, наращивая ставки, и в течение какого-нибудь часа спустил все, то есть почти полтора миллиарда. Имел он при этом вид полнейшего идиота, глаза горели искренней надеждой отыграться. И еще последние миллионные банкноты не уплыли со всей неизбежностью в кассу казино, а он уже звонил кому-то с просьбой о помощи. Пятеро друзей незадачливого игрока появились в зале очень скоро, и у каждого – такая же плотно набитая сумка. Оставалось лишь догадываться, сколько там денег находится суммарно, но крупье был человеком практичным, и предпочитал в таких случаях не гадать, а просто перекачивать деньги в кассу, где их будет совсем не сложно посчитать.
      Лучшим способом для такой перекачки он считал подключение к процессу игры еще одного не менее увлеченного участника, то есть обыкновенной подставной фигуры со стороны казино. А для того, чтобы этот «простак» мог играть с очумевшим пришельцем и его друзьями на равных, требовалась адекватная денежная масса.
      Крупье вместе с хозяином казино приняли решение: просить финансовой поддержки у Национального банка, одного из акционеров игорного дома «Кассилия». И по секретному туннелю, проходящему под улицей, наличность была доставлена в зал. Вот тут и началась самая невероятная в истории игра со стомиллионными ставками. Одно из крупнейших в Галактике заведений посещают не самые бедные люди и, кроме двух основных персонажей, нашлось и еще несколько любителей рискнуть большими деньгами и пощекотать свои нервы. Таким образом через каких-нибудь полчаса общее количество наличных кредитов сосредоточившееся в игорном зале «Кассилии» явно превысило двадцать миллиардов. Игра продолжалась и теперь уже не так скучно, с переменным успехом – строго по сценарию казино. Вот тогда и раздался взрыв в здании напротив. Лопнула витрина Национального банка.
      Охрана казино среагировала мгновенно. Кто ж не знает, что в таких случаях делать? Игру прекратить, всех присутствующих взять под прицел, а по громкой связи сурово объявить: «Бросить оружие! Лечь на пол!» Но не тут-то было! Вся компания того человека, что проигрывал крупные суммы, и не подумала подчиниться. Во-первых, оказалось, что их не шестеро, а минимум в три раза больше – остальные до поры исполняли роль скучающей или нескучающей публики. А во-вторых, все они действовали фантастически четко, слаженно и просто молниеносно. Без единого предупреждающего слова был открыт огонь на поражение. Охранников поубивали практически сразу же. А заодно и еще нескольких человек, к несчастью своему, оказавшихся на линии стрельбы. Возникла настоящая паника. Это и не позволило стремительно ворвавшейся в зал полиции сколько-нибудь существенно воспрепятствовать ограблению. Вся наличность, находившаяся в тот момент в кассе казино, на игровых столах и в карманах присутствующих была удивительно быстро и профессионально изъята и упакована в несгораемые мешки. Все, кто пытался помешать этому процессу, безжалостно расстреливались в упор.
      Специально подготовленная группа захвата сумела лишь слегка замедлить продвижение бандитов из здания казино на улицу. Полицейские не хотели стрелять в присутствии мирных граждан. Бандиты стреляли направо и налево, не делая скидок ни на что, кроме собственной безопасности. А точнее, они и своих не слишком жалели, только особо тщательно прикрывали тех, кто тащил мешки с деньгами. На помощь полиции были вызваны армейские подразделения, и бандитов, вне всяких сомнений, задержали бы, но… В этот момент в небе над городом появился тяжелый военный звездолет – линейный крейсер класса «Пи-Кью», запеленгованный, разумеется, диспетчерской службой Диго, но не подчинившийся никаким командам. В нарушение всех правил со звездолета была десантирована легкая канонерка. Под прикрытием ураганного огня из самого разного оружия, в том числе и такого, которое в атмосфере вообще не применяют из-за опасности взорвать самих себя, бандиты загрузились вместе с деньгами на борт своего небольшого, но могучего кораблика и благополучно вернулись на звездолет. С их стороны были потеряны убитыми лишь двое. А уж броня гигантского крейсера была абсолютно непробиваема для кассилийских орудий. Возможно, грабители не знали об этом, возможно им было просто наплевать на количество погибших. Так или иначе, дан был старт в аварийном режиме, что означало обильный выброс высокотемпературной плазмы и, как следствие, страшнейший пожар в самом центре густонаселенного города.
      Так закончилась эта трагедия, унесшая сто двадцать три жизни и превратившая в дымящиеся руины один из богатейших и красивейших игорных домов в Галактике.
      Растерянность властей и явное отставание кассилийской космической техники от передовых образцов, какими и пользовались преступники, привели к тому, что поймать их не удалось. Никто на планете даже не надеялся, на справедливое возмездие. Впрочем, кассилийцы вообще равнодушны к смерти. Так уж исторически сложилось в этом вселенском центре всевозможных развлечений и удовольствий. Здесь, где ни днем, ни ночью не прекращается бурная и веселая жизнь, привыкли узнавать из бесстрастных статистических сводок, что, например, в главном городе Кассилии Голденбурге ежесуточно погибают десятки, а то и сотни людей. Преимущественно – инопланетники. Погибают они в автомобильных авариях и бандитских перестрелках, в пьяных драках и кровавых спортивных турнирах, умирают от передозировки наркотиков и от неизвестных болезней, занесенных с других миров. Или, умирают просто потому, что не слишком дорожили своей жизнью. Смерть на Кассилии привычна и в любых видах более чем естественна. Некоторые гости планеты ищут ее специально и находят именно в Голденбурге. Удобно умирать там, где никто никого не ищет и ни о чем не спрашивает, где даже нет закона, карающего за случайное убийство. Ну а те, кто совершает убийства преднамеренные, формально обязаны понести наказание, но в действительности крайне редко предстают перед судом. Ведь они, как правило, настоящие мастера своего дела, умеющие не только совершить преступление, но и уйти от ответственности.
      Однако случай с ограблением казино потряс и равнодушных, невозмутимых кассилийцев. Все-таки это было уже слишком.
      Ни для кого не секрет, что во Вселенной существуют планеты, находящиеся на стадии полного одичания, деградации. Их не только невозможно принять в цивилизованное сообщество, к ним элементарно недопустимо подходить с обычной цивилизованной меркой. И это понятно. Однако раса, владеющая современными системами связи, говорящая на нормальном меж-языке, обладающая могучей военной техникой и в то же время явно не признающая никаких общечеловеческих законов, будь то законы нравственные, религиозные, гражданские или уголовные – такая раса повстречалась жителям Кассилии впервые. Большинство из них даже не рискнуло бы предположить, из какой части Галактики прибыли эти моральные уроды. Полиция, впрочем, очень скоро разобралась, с кем ей довелось иметь дело. Но легче от этого никому не стало.
      Когда на планету съезжаются скучающие и богатые люди со всех ближайших и даже отдаленных звездных скоплений ради развлечений и отдыха, среди них обязательно попадается и публика с весьма сомнительной репутацией. Так что кассилийской полиции вообще скучать некогда. Дюжие парни в синей форме отлично натренированы и еще лучше информированы. Они умеют работать в самых нестандартных условиях. Они считаются истинной гордостью планеты. Правительство даже называет их настоящими суперменами и демонстративно не признает никаких правоохранительных роботов. Хотя машин подобного рода разрабатывалось в Галактике немало, и на других планетах их используют регулярно и, поговаривают, не без успеха. Пусть так – Кассилия доверяет только людям. Да, подвергаются опасности человеческие жизни, но работа есть работа. Они же идут на риск добровольно. И как показала многолетняя практика, не раз и не два выходили с честью из абсолютно безвыходных ситуаций.
      Но на этот раз Кассилия испытала горечь сокрушительного поражения. Одни никогда не знали и представить себе не могли, а другие успели забыть, что существуют в мире столь дерзкие, жестокие, безжалостные бандиты, располагающие сверхсовременными техническими достижениями.
      Но когда вопрос об ограблении казино обсуждался на специально созданной правительственной комиссии, высшие полицейские чины, сотрудники контрразведки, владельцы крупнейших предприятий и банков объединили усилия, сопоставили свои базы данных и пришли к однозначному выводу. Кассилия подверглась нападению тех самых людей, которые когда-то называли себя Звездной Ордой. Орда была разбита, но осколки ее сохранились и, как теперь стало ясно, склеились во что-то другое. Организаторов новой шайки называли космическими пиратами и во главе ее стоял некто Генри Морган. Полицейский компьютер узнал его лицо сразу, ошибки тут быть не могло.

Глава 2

      – И зачем ты мне подсунул эту карту, Арчи?
      – А ты смотри внимательнее. Вот здесь красной линией показан маршрут последней миграции рогоносов, а вот тут – зеленой – направление массового перелета шипокрылов. Если провести воображаемую плоскость через космопорт имени Велфа и город Открытый, эти линии будут одна другой симметричны, как предмет и его отражение в зеркале.
      – И что же это значит? – спросил Язон, звонким шлепком прихлопывая на лбу комара.
      – Ну, вариантов может быть несколько. Первыми приходят в голову два: либо эти твари движутся вдоль линий магнитного поля планеты, либо… кто-то все-таки управляет нашими птичками и зверьками.
      – Весело, – сказал Язон в задумчивости и посмотрел на свою ладонь.
      Последние слова Арчи так озадачили его, что рука будто застыла в воздухе, и Язон не довершил естественного процесса размазывания комара по лбу. Маленький кровосос остался висеть прилипшим к коже. Кровосос… Насекомое… Пусть даже очень, очень маленькое… Откуда?!
      Кажется, все-таки Арчи понял первым, что появление комара в помещении исследовательского комплекса еще более удивительно, чем его неожиданное открытие с симметричными линиями. Идеальная герметичность всех модулей и тщательная санобработка одежды, оружия, вообще любых предметов, вносимых снаружи, дополнились в последнее время еще и новым, уже достаточно хорошо зарекомендовавшим себя средством – биоэнергетическим экраном. Хитроумное поле не пропускало внутрь ничего живого без специального пси-пароля. Комар, владеющий пси-паролем – это было уже слишком. Другая очевидная гипотеза – насекомое-киборг. Да нет, не киборг, ведь киборг – это организм, в нем обязательно присутствует животная составляющая. Значит, стопроцентный робот, электронно-механический комар. Ничего себе!
      Столь легкомысленно умерщвленное (испорченное?) Язоном уникальное существо (или все-таки устройство?), разумеется, тут же упрятали в контейнер, заполненный инертным газом, и Арчи немедленно вызвал Бруччо как самого главного специалиста в области пиррянской флоры и фауны. Тот обещал прилететь, но сразу предупредил еще по визифону, что вряд ли в столь крохотном организме скрываются великие тайны. А если и скрываются, то не на уровне биологии. Арчи поддержал это мнение и вызвался лично провести физико-техническую экспертизу объекта после энтомологических опытов старшего товарища.
      Арчи, Арчибальд Стовер с далекого Юктиса, еще полтора условно-земных года назад сменил свою астрофизику на сомнительные по результатам, но зато фантастически увлекательные исследования экологии Мира Смерти. Молодой ученый сразу оказался вовлечен не только в научные проекты, но и в несколько экспедиций, которые, по понятиям воинственных пиррян, являлись вполне тривиальными, однако жители других планет сочли бы их просто безумными авантюрами. Арчи учился у Язона спокойному отношению к пиррянским странностям и привыкал потихонечку к новому взгляду на окружающий мир. По-молодому быстро адаптировался он к двойному тяготению, по ускоренной программе прошел обязательную школу боевых искусств, стремительно заглотил необходимый минимум биологических знаний и даже перестал обращать внимание на бешеные перегрузки в полетах, если, например, за штурвал садились обитатели Пирра. Наконец, ощущение смертельной опасности, постоянно бродящей где-то рядом, и готовность в любую секунду дать отпор неприятелю сделались для инопланетника Арчи чем-то вполне естественным и нормальным.
      Собственно, он стал теперь совсем другим человеком, но нисколько не жалел об этом. Особенно перестал жалеть, когда после невероятного по сложности и захватывающе интересного путешествия к центру галактики нашел себе в жены юную Миди с опасной, но очень красивой планеты, носящей древнее имя Эгриси. Вся жизнь его легла тогда на новый курс, и уже не было возврата к прошлому – к тихой научной работе на тихой и нудно благополучной окраине Вселенной – в мирах Зеленой Ветви. Арчи теперь заболел Пирром, ему не давала покоя экологическая загадка этой планеты и все древние тайны, связанные с нею. Заразительно отважные характеры пиррян восхищали его, а гибкий ум Язона в сочетании с невероятной выносливостью и отчаянным упрямством молодой юктисианец считал для себя образцом.
      Миди тоже оказалась девушкой любознательной и пытливой. Так что старалась ни в чем не отставать от мужа, по крайней мере, всегда была в курсе его дел и помогала по работе. Ну, а Язона, как и раньше, сопровождала повсюду Мета. Вот такой доблестной четверкой они и трудились сейчас в недавно построенных лабораториях исследовательского комплекса – этакой миниатюрной, но гораздо более совершенной копией прежнего закрытого города с неприступным периметром – города посреди хищных джунглей. Джунгли были теперь уже не столь враждебны, а новейшая техника стопроцентно защищала от любых случайностей все помещения научного комплекса.
      Но защита защитой, а с любимыми пистолетами пирряне и здесь не расставались. Привычка – вторая натура. Язон отлично понял это за долгие годы общения с Миром Смерти. А теперь и Арчи уже считал себя пиррянином. И даже юная Миди носила оружие на предплечье, впрочем, скорее из солидарности с любимым мужем, чем по внутреннему убеждению.
      И вот теперь даже четыре пистолета, не говоря уже обо всех опозорившихся системах защиты, оказались бессильны против одного загадочного комара.
      Язон почувствовал легкое головокружение. От тревожных мыслей? Да нет, пожалуй, это все-таки комар. Ядовитая мерзость! Однако не время зацикливаться на такой ерунде. Он протянул руку и автоматически воспользовался стационарной аптечкой. Информация о комарином яде поступила в компьютер, обработка данных заняла доли секунды, и необходимое лекарство было тут же впрыснуто в совсем не сильно отравленную кровь, Язон избавился от неприятных эмоций и тут же выкинул проблему из головы. Конечно, биохимический анализ тоже может дать многое, но уж об этом-то точно не ему думать. А о чем ему?
      Арчи сказал: «Нашими птичками и зверьками кто-то управляет». Ну, значит, и комариками – тоже. Вот он, первый шаг к разгадке. А раз мелькнула разгадка…
      Язон улыбнулся. Они сидели теперь в комнате отдыха, она же главная аппаратная, она же – что-то вроде приемной для посетителей. Миди сварила для всех кофе, и Язон держал в руке чашку ароматного напитка, странным образом будоражившего память. Воспоминания были какими-то неопределенными и путаными.
      Где, когда, на какой планете случалось что-то похожее? Вот спиною к нему сидит Мета за пультом главного дисплея. Вот Арчи с необычайным проворством бегает пальцами по клавишам портативного компьютера, отшлифовывая очередную математическую модель очередного запутанного процесса. Вот Миди листает последнюю распечатку биофизических данных и вроде все понимает. Очень способная девчонка!.. Да нет, нигде они так не сидели. Не было ничего похоже. Не в этом дело. Чему же улыбнулся Язон? Каким-таким странным воспоминаниям?
      А вот каким. Ему на ум пришла мысль с точки зрения науки совершенно абсурдная: если они нащупали очередной подход к разгадке тайны Пирра, значит где-нибудь во вселенной произошло другое неординарное событие. То есть событие настолько важное, что, прямо сейчас им всем (а уж как минимум ему, Язону) станет не до природы Пирра, тем более не до научных открытий в этой области.
      – Мета, дорогая, – попросил он, – свяжись-ка с космопортом. Никто там не прибыл часом? Или, может, какой проходимец запрашивает меня с орбиты. Узнай, пожалуйста. Есть у меня такое предчувствие.
      На слове «предчувствие», произнесенном медленно и с нажимом, Мета обернулась и, смерив Язона долгим внимательным взглядом, ответила:
      – Нет, в космопорту ничего интересного не случалось. Они же выходят с нами на связь регулярно, а экстренная информация поступает сюда вообще практически сразу. Предчувствие обманывает тебя, Язон. Успокойся. Послушай вот лучше, если тебе интересно: принято срочное сообщение Межзвездного Информационного Агентства.
      – О чем? – торопливо спросил Язон, словно стремясь своим вопросом отсечь нежелательную информацию. Чувство неопределенной тревоги именно в эту секунду конкретизировалось у него в голове и, усилившись до предела, превратилось в ощущение надвигающейся беды. Настолько острое, что даже Миди, обладавшая известными телепатическими способностями, обнаруженными Язоном еще на Эгриси, вздрогнула и схватилась за голову. Научно это или ненаучно – вопрос второй, но собственный экстрасенсорный талант Язон ценил высоко и привык доверять возникающим где-то в глубине мозга предчувствиям.
      – О чем сообщение? – повторил он, потому что Мета молча изучала текст, бегущий по экрану.
      – О нападении на казино «Кассилия», – сообщил она и как бы невзначай добавила. – Кажется, ты играл там когда-то.
      Она прекрасно помнила, когда он играл там. Не могла она этого не помнить. Ведь именно с той ночи в «Кассилии» и началось все: решительное вторжение Керка в жизнь Язона, еще более решительное вторжение Меты, знакомство, перешедшее в невероятную любовь, и – как итог – резкий поворот в судьбе лихого межзвездного авантюриста, а вместе с ним и новая эпоха в истории Мира Смерти.
      Не могла она не помнить обо всем этом. Зачем же тогда говорить так небрежно? Чтобы успокоить любимого человека? А вышло-то с точностью до наоборот – в мозгу Язона словно тихая бомба разорвалась: «Это не случайность!!!»
      – Почему сообщение срочное? – вмиг охрипшим голосом поинтересовался Язон и невольно потянулся за сигаретой.
      – Мы же договаривались не курить здесь, – напомнила Миди, подключившаяся к «антиникотиновой кампании» из чувства женской солидарности с Метой.
      Язон не удостоил ее ответом, возможно, даже и не слышал обращенных к нему слов, а Мета, развернувшись вместе с креслом, начала объяснять, уже не пытаясь больше казаться деланно спокойной. Неумеренно сильная, а потому пугающая встревоженность Язона передалась теперь и ей.
      – Сообщение срочное, потому что невинных жертв очень много, – объяснила Мета. – Такого наглого преступления давно уже никто не совершал. Чтобы захватить каких-то пятнадцать миллиардов кредитов, эти идиоты опустили прямо на город тяжелый военный звездолет и, забрав своих головорезов, тут же стартовали. Представляешь?
      – Представляю. Я очень хорошо помню Кассилию. Город помню, и какие там толпы народа в самом центре… Кто же они, эти подонки? Удалось хотя бы опознать?
      – Опознать удалось. Но не задержать. Это космическая банда Моргана.
      – Моргана? – удивился Язон. – Постой, постой… Звездная Орда! Правильно?
      – Правильно, – согласилась Мета. – Это он тогда удрал от нас.
      – Но погодите, ребята, – вмешался Арчи. – Я тоже помню, кто такой Морган. Это же типичный и, можно сказать, знаменитый космический пират. Он же давно бросил свои «ордынские» замашки, планеты трогать перестал и, по слухам, с достаточно скромной командой нападает всегда только на корабли в межзвездном пространстве. За счет этого и жив до сих пор, и Специальному Корпусу не попался. Во всяком случае, так мне Бервик рассказывал.
      – Вот именно, – грустно сказала Мета. – Раньше на планеты не нападал. А теперь нападает.
      – Морган сошел с ума, – произнес Язон со странной интонацией.
      И никто не понял, шутит он или говорит всерьез. Потом Язон, поднялся, решительно давя в пепельнице окурок, и всем стало ясно: руководителю нового научного комплекса совсем не до шуток. Какие уж тут шутки!
      – Придется лететь на Кассилию, – объявил он.
      И ни один из троих не удивился. Не такие это были люди. Даже единственная среди них истинная пиррянка, для которой, конечно, не могло быть ничего важнее собственной планеты, уже понимала теперь, что кратчайший путь к победе над Пирром пролегает через чужие далекие миры. Мета и ответила Язону:
      – С Кассилии мы только начнем. Верно я понимаю? – Совсем легкая, еле заметная нотка сомнения прозвучала в ее вопросе. – А дальше нам надо будет поймать этого Моргана. – И это уже было утверждение.
      – Конечно, родная, – именно такой план я и имел ввиду.

Глава 3

      Бруччо установил однозначно: комар является биологическим объектом с электронными микросхемами вместо нервной системы. То есть это все-таки типичный киборг. Арчи со своей стороны подтвердил наличие в организме насекомого полупроводниковых кремниевых пластин, иридиевых контактов и селено-цериевых солнечных элементов питания. Поистине феноменальным можно было считать открытие сверхминиатюрного приспособления для локации, кодирования и дешифровки. Попросту говоря, комар освоил настоящий шпионский пси-перехват и самым наглым образом использовал в своих целях изобретенный пиррянами пароль. Было о чем задуматься после такого открытия! Собственно, Арчи только об этом теперь и думал. К его исследованиям активно подключились и старый Бруччо, и самый способный из его молодых учеников Тека, и главный технический гений Пирра Стэн, и конечно, Миди, не имевшая солидного образования и жизненного опыта, зато причастная ко многим древним тайнам центра галактики и горящая желанием помочь своему Арчи.
      Вот только Язон к этой компании присоединяться не стал. Он еще с научной станции отдал приказ готовить к полету «Темучин», по визифону связался с Керком, объяснил ему ситуацию. Нельзя сказать, чтобы старый пиррянский вождь сильно обрадовался очередному внезапному отплытию в неизвестность Язона и Меты, но наученный опытом последних лет, вынужден был смириться.
      И другой высший руководитель планеты Рес не возражал против новой идеи Язона, хотя и счел ее чрезмерно экстравагантной. Ну, действительно, с чего бы это знаменитому на всю галактику игроку, разбогатевшему стремительнее иных банкиров и промышленников, побеждавшему с помощью своего изворотливого ума и хитрости целые планеты, вдруг сменить романтическое амплуа межзвездного бродяги и новую почетную должность научного руководителя на профессию частного детектива? Ведь не для того же, чтобы просто всех удивить? Но, видимо, почтенный старец Рес не случайно принят был в Общество Гарантов Стабильности и обрел бессмертие раньше Язона и Керка: мудростью своей он превосходил многих. И сейчас как-то по-своему понял смысл полета на Кассилию. Понял, но ничего не сказал. Провожая Язона и Мету в дальний путь, он таинственно, но очень по-доброму улыбался. А больше никто к кораблю и не пришел. Пирряне – раса прагматиков, сентиментальность и любопытство им не свойственны.
      Последние инструкции своим подчиненным в научном центре Язон отдавал по радио, пока они еще летели над джунглями на универсальной шлюпке, а в космопорту имени Велфа, едва забравшись в корабль, сразу, не теряя ни секунды стартовали в межзвездное пространство.
      Хотелось быть на Кассилии как можно скорее. Так сильно хотелось, что Язон даже не удосужился навести справки о сегодняшнем положении на планете. А стоило, наверное. Ведь когда-то он считался там преступником, чуть позднее стал героем – Язоном Три Миллиарда, его имя использовали как бесплатную рекламу казино «Кассилия». Потом некто Майк Сэймон грозился предать его суду и смертной казни именно на Кассилии. А что это была за Партия Правды (или Партия Истины, что ли?), которую представлял свалившийся на него безумный Сэймон, Язон тогда уточнить забыл, не до нее как-то стало. А вот теперь это могло быть очень важно. Что если именно «правдолюбы» пришли к власти на Кассилии? Какую участь уготовят они незваному гостю? Угадать несложно. Но и рискнуть интересно! Интуиция подсказывала бывалому игроку: на Кассилии его арестовывать не станут. Слишком много лет прошло. А кстати, сколько? Он даже этого не смог восстановить в памяти. Потом попытался вспомнить, не известно ли ему хоть что-нибудь о последующих событиях на Кассилии. Может быть, в библиотеке Солвица заглядывал в соответствующий файл? Да вроде нет…
      Впопыхах он даже не взял с собой микродисков со справочными материалами, к тому же легкий челночный корабль «Темучин» не был снабжен джамп-передатчиком. И теперь, когда они уже летели в особом режиме с жестко заданным курсом на Кассилию, а выход из кривопространства планировался в предельно допустимой близости от планеты, для информационной подпитки явно не оставалось возможности. В этом полете Язон в первую очередь экономил время, и об остальном просто не подумал.
      В общем, дни и ночи пришлось коротать в традиционных утехах. С деликатесами на «Темучине» было все в порядке, хорошие напитки тоже имелись в ассортименте, увеселительные программы на дисках вносили необходимое разнообразие в космический быт, да и общество друг друга, прямо скажем, еще не наскучило им. В их близости появилось что-то новое, совершенно особенное от одной непривычной мысли: они помолвлены. Слово-то какое! Седой древностью веет от такого слова. Раз помолвлены, хочется теперь пойти и обвенчаться в храме. Вот только в каком? Уж не во храме ли Великого Дзевесо? Историю Язон любил, многое знал из нее, но, к сожалению, конкретно в религиях разбирался слабовато.
      «Ну да и бог с ними, с религиями!» – подумал Язон и улыбнулся про себя неожиданному каламбуру. Главное, им хорошо вдвоем. И всегда, и теперь, в эти четыре дня и три ночи полета, если считать на условно-земные сутки.
      А вот в последний день, когда бортовой компьютер объявил, что до выхода из джамп-режима остается восемь часов, они оба вдруг загрустили – то ли усталость от безделья сморила, то ли вселенская грусть какая-то прокралась в сердце к каждому. И за очередным бокалом игристого альтаирского заговорили жених с невестой о вечном, то есть не просто о любви друг к другу, а о любви в философском смысле, о жизни и смерти, о добре и зле, о красоте и целесообразности, о познаваемости мира.
      Язон вдруг вспомнил, как в сущности бесславно закончился их полет к центру галактики. Ведь, добыв Золотого Винторога, победив коварных врагов, разыскав отца и мать, он в итоге возликовал, расслабился, утратил почти полностью контроль над собой и потерял все, что успел обрести.
      Мать Язона Нивелла получила тогда срочное сообщение (Никем не понятое! Неизвестно от кого! И копии в бортжурнале не осталось!) и покинула «Арго» с торопливостью, достойной лучшего применения. При этом исчез с линкора не только пристыкованный корабль Нивеллы, но и первый «Овен», с такими трудами завоеванный на Иолке командой пиррян. Оба звездолета сгинули в неизвестном направлении. Айзон, естественно, тоже улетел вместе с женой. А своего сына и спасителя не удостоил даже элементарного краткого объяснения.
      В общем, информации – ноль. И чего ради так старались победить всех на свете – непонятно. Ради юктисианца Арчи, что ли, который нашел свое счастье на Эгриси? Или ради Меты, которая теперь не просто самая сильная и самая знаменитая девушка Пирра, а еще и невеста великого игрока и межзвездного бродяги Язона динАльта. Но разумно ли было ради этого избороздить столько парсеков? У кого спросить? Кто даст ответ? Может быть, господин Риверд Бервик? Да, Бервик должен что-то знать по поводу событий на Кассилии. Специального Корпуса подобные эксцессы касаются впрямую. И значит, с Бервиком надо будет связаться, как только корабль вынырнет в обычное пространство. Они и об этом поговорили.
      Потом Язон спросил:
      – Мета, ты считаешь, они имели право убивать людей?
      – Кто? – вздрогнула Мета от неожиданного вопроса. – Эти бандиты?
      – Ну да. Ведь они убивали, не задумываясь.
      – Нельзя убивать ни в чем не повинных людей, – жестко сказала Мета.
      – Я тоже так считаю, – кивнул Язон. А потом добавил: – Только иногда мне кажется, что людей вообще убивать нельзя. Знаешь, было бы очень здорово, если б такое стало возможно. Никогда не убивать людей.
      – Скажи об этом Генри Моргану. Обязательно, – грустно улыбнулась Мета.
 
      Язон не забыл выйти на связь с Бервиком, как только полет перешел в обычный околопланетный режим, однако большого галактического начальника не оказалось ни в мирах Зеленой Ветви, ни в его резиденции на Луссуозо, ни вообще в пределах досягаемости, и разжиться дополнительными сведениями о Кассилии, а также о Моргане получилось не судьба. Расстояние до планеты было уже столь незначительным, что навигационные системы «Темучина» автоматически настроились на стандартные посадочные сигналы, и корабль, перейдя в орбитальный полет, уже через минуту завис над одной из крупнейших в галактике космических гаваней – Межзвездным портом «Диго», что в переводе с эсперанто означало «плотина, дамба». Очевидно, первопоселенцы времен Земной Империи подразумевали под этим словом могучую преграду от чужаков из враждебной Вселенной, но получилось-то как раз наоборот: плотина кассилийского космопорта препятствовала проникновению вовне, а не нападениям снаружи. Открытый всегда и для всех популярный курорт и бизнес-центр южной части галактики был действительно запружен людьми, а в межпланетное пространство вытекал достаточно жидкий и тщательно просеянный ручеек изгнанных, обанкротившихся, проигравшихся или просто уставших от развлечений, пресытившихся гостей.
      Диспетчеры «Диго» приняли сигнал «Темучина» и очень быстро дали посадочный коридор. Вряд ли кто-то на Кассилии знал на память регистрационный номер планеты Счастье, а кроме этих цифр на борту пиррянского челнока не было ничего. Обитатели мира Смерти так и не удосужились до сих пор придумать себе хотя бы один герб на две планеты. Однако, надо полагать, автоматический распознаватель просто заглянул в генеральный каталог главного компьютера Лиги Миров, а там вот уже больше двух лет значилась отдельной строкой далекая, полудикая, но теперь уже действительно почти счастливая планета. То, что «Темучин» был приписан к космофлоту Счастья, а не к пиррянскому порту имени Велфа, было, в общем-то, чистой случайностью, связанной скорее всего с историей названия корабля. Как правило, пирряне такой ерунде особого значения не придавали. Но на этот раз путаница оказалась очень кстати. Ведь Язон совершенно не собирался здесь на Кассилии засвечивать свою в действительности любимую планету. А паспорта у них были общегалактические, какие недавно начала выдавать Лига Миров представителям целого ряда профессий, чья жизнь и работа не были привязаны к одной конкретной планете.
      На входе в терминал космопорта и на выходе из него у путешественников с планеты Счастье долго и нудно проверяли документы, просвечивали спецприборами скромный багаж и костюмы, требовали заполнять таможенные декларации на предмет незаконного ввоза запрещенных видов оружия, сильно действующих ядов, наркотиков, редких животных и еще, как минимум, было там пунктов десять, где значились вещи которые не то что Мете, но даже и Язону никогда бы в голову не пришло тащить с собою на чужую планету. Как то: изделия народных промыслов, инструменты музыкальные древних народов, раковины моллюсков океанических, рукописи стихов, монеты, марки почтовые и прочая подобная же чепуха. В графе «цель прибытия» они оба не моргнув глазом написали «туризм». Впрочем, как это ни странно, подобная формулировка была близка к истине. Ведь Язон прибыл на Кассилию с чисто познавательной целью, он не собирался ни конфликтовать с властями, ни даже обчищать в очередной раз кассу игорного дома. Кстати, если иметь ввиду его любимое казино «Кассилия», такой возможности и не существовало: предыдущие умельцы не только обчистили, но и разрушили одно из старейших заведений города.
      А ликвидация последствий шла полным ходом. Язон отметил это еще издалека, когда водитель гелитакси, традиционного на Кассилии транспорта, извинился перед ними и объяснил, что дальше проехать не получится: квартал оцеплен по причине масштабных ремонтных работ. Высоко взметнувшиеся над домами манипуляторы строительной техники подтверждали справедливость этих слов. Язону считал, что выбрал кратчайший путь к казино, все-таки он неплохо помнил город, но из-за куч строительного мусора, глубоких котлованов и заградительных заборчиков с яркими флажками приходилось все время петлять, так что к месту катастрофы подошли они с какой-то совершенно неожиданной стороны.
      И наконец, разрушенная пиратским звездолетом улица предстала их взору. Печальная картина. Особенно удручающее впечатление произвел на Язона его собственный портрет, украшавший еще совсем недавно фасад казино над аркой парадного входа, а теперь валявшийся на боку среди груды обломков. Огромное пластиковое панно раскололось почти точно пополам во время взрыва, уцелевшая правая половина лица была заляпана какой-то серой грязью, а лучше всего сохранилась четко прорисованная рука, выбрасывающая на зеленое сукно золотистые кубики игральных костей.
      – Господин динАльт! – окликнул его сквозь шум строительной площадки громкий голос хорошо одетого и по-спортивному подтянутого молодого мужчины с шариком мобильной связи в руке. Охранник? Сотрудник разрушенного банка? Агент спецслужбы? Какая разница! Поговорить придется. Ведь для того он сюда и прилетел.
      Узнали Язона уже в третий раз. Первым был таможенник, пожелавший почетному гражданину Кассилиии хорошо отдохнуть. Вторым – таксист, всю дорогу выпытывавший у знаменитости секрет крупного выигрыша в казино. Третьим стал этот – молодой человек неясной профессиональной принадлежности. Перебравшись через довольно низкий, но крайне неудобный для хождения по нему штабель металлопластовых трубчатых конструкций, Язон и Мета подошли к окликнувшему их типу.
      – Господин динАльт, вас будет рад видеть у себя лично господин Уэйн.
      Произнесено это было с такой интонацией, что казалось просто неприличным спрашивать, а кто такой господин Уэйн. Язон смутно припоминал слышанное где-то имя, но ни с чем конкретным оно не ассоциировалось.
      – Здесь недалеко, – добавил молодой человек, а Мета скорчила в ответ такую недоуменную и даже возмущенную гримаску («Мол, далеко, не далеко, я вообще не понимаю куда нас тащат!»), что провожатый счел своим долгом пояснить: – Сэр Роджер Уэйн – президент Национального банка Кассилии.
 
      Временный кабинет президента банка, здание которого было варварски разрушено во время нападения пиратов, располагался сейчас в подвале, если не сказать в бункере, на той же улице, но выглядел достаточно просторным и даже помпезным благодаря высоким лепным потолкам и шикарной обстановке. Путь в цитадель финансиста пролегал через добрый десяток тяжеленных сейфовых дверей, не оставлявших посетителям никакой надежды на самостоятельный выход наружу. На каждом пороге Мета внимательным взглядом оценивала, сумеет ли она сломать такой замок, и раз от разу все больше грустнела, понимая, что подобные стальные конструкции не то что ей, но и Керку оказались бы не по зубам. И Язон тоже мрачнел, все отчетливее ощущая себя в ловушке. Единственным утешением оставались пистолеты, которые до сих пор никто не просил сдать.
      А вот самого господина Уэйна Язон узнал. Надо же: и видел-то только один раз в жизни, а узнал практически сразу! Бывают такие лица, не то чтобы яркие, а просто – запоминающиеся. Уэйн пополнел, полысел, сделался как будто темнее лицом, но в целом остался все тем же скользким типом с вкрадчивыми манерами. Несколько лет назад он был всего лишь вице-директором маленького скромного банка на окраине города. Уэйн тогда лично проверял на подлинность все двадцать семь миллионных кредиток, врученных Язону Керком, и одну разменял по тысяче. Отчетливо припоминалось, как в тот давний день начинающий банкир изменился в лице, принимая от Язона пачку банкнотов столь весомого достоинства. Ясно было что он еще никогда в жизни не держал в руках подобных денег, принадлежащих ему хотя бы частично. Все это сделалось теперь достоянием истории. Господин Уэйн со всей очевидностью стал мультимиллионером, возможно, даже миллиардером, величал себя сэром Роджером Уэйном, но с привычкой бледнеть на нервной почве так и не распрощался.
      При виде Язона его смуглое лицо приобрело неестественный серовато-фиолетовый цвет, а совсем уже лиловые губы расплылись в еще более неестественной и оттого очень неприятной улыбке.
      – Как я рад вновь видеть вас на нашей планете!
      Восклицание это нельзя было считать абсолютно лживым, но уж двусмысленным – это точно.
      Язон еле заметно улыбнулся в ответ и слегка наклонил голову, как того требовали правила этикета. А Мета никаких правил не признавала и уже начала закипать.
      – Помню, помню, как я предложил вам поместить деньги в нашем банке, а вы эдак скромно ответили: «Не теперь». Помню, помню, – буквально блеял сэр Роджер. – Что ж, сегодня время подошло, господин динАльт? Вы стали богаты. Правильно? И мы стали богаты. Давайте сотрудничать?
      – Такой вариант не исключается, – вежливо ответил Язон. – Но мы с женой приехали сюда не для этого. К тому же деньги в ваш банк я мог бы положить, никуда и не перелетая, а просто воспользовавшись межзвездной компьютерной сетью. Сегодня же меня интересуют обстоятельства недавнего нападения на казино «Кассилия» и ваши соображения по поводу местопребывания Генри Моргана. Я обязательно задержу его и заставлю вернуть награбленное. Плюс компенсация материального и морального ущерба. Вы оценивали, сколько именно?
      – Еще десять миллиардов, – сказал Уэйн.
      Язону показалось, что это многовато, но спорить он не стал.
      – Хорошо. Значит, Морган вернет вам двадцать пять миллиардов.
      Уэйн снисходительно улыбался, воздерживаясь до поры от комментариев.
      – Ваши двадцать пять миллиардов непременно вернутся к вам, – повторил Язон с нажимом на слове «непременно». – Какую долю в этом случае вы обещаете выплатить мне?
      Ответ был готов моментально:
      – Двадцать процентов.
      – Это несерьезно, – возразил Язон. – Пятьдесят.
      – Двадцать пять, – предложил Уэйн.
      – Пятьдесят.
      – Тридцать три – мое последнее слово.
      – Пятьдесят, – еще раз повторил Язон.
      И Уэйн, наконец, не удержавшись, рассмеялся.
      – Язон, вы же очень проницательный человек. Вмиг сообразили, что пятнадцать миллиардов казино принадлежали именно мне. Почему же тогда не чувствуете, что я ни на йоту не верю в серьезность вашего предложения, а тем более в успех подобного мероприятия. Вы собираетесь выступить вдвоем на вашем утлом кораблике против целой пиратской армады?
      – Господин Уэйн! – обиженно произнесла Мета. – Из вашего утлого подвала любой корабль покажется никаким. Возможности моего легкого челнока сопоставимы с возможностями боевого крейсера средних размеров…
      – Но дело, конечно, не в этом, – вступил Язон, торопясь прекратить разгорающийся спор.
      – Извините, леди, я был неправ, – неожиданно сдал назад Уэйн. – Теперь говорите вы, Язон.
      – Я буду краток, господин Уэйн. В открытой схватке, в честном космическом бою мы уже однажды сталкивались с этой бравой командой, хоть она и выглядела тогда несколько по-другому. И победил, заметьте, флот, руководимый нами. Генри Морган был всего лишь одним из главарей плохо организованной звездной шайки. Он сбежал в тот раз. Но сегодня я не собираюсь воевать с ним столь прямолинейно. Есть много иных способов одолеть врага. Думаю, многие из них и вам, господин Уэйн, знакомы. Лично я как профессиональный игрок не привык раскрывать собственных секретов. И сейчас нам с вами необходимо договориться лишь об общности намерений. Технику исполнения мы с Метой берем на себя.
      Уэйн наклонил голову набок и слушал теперь уже с явным любопытством.
      – Почему-то я начинаю верить в ваш успех, Язон динАльт, – задумчиво проговорил он.
      – Ну, наконец-то! Между прочим, многие из тех, кто не верил, закончили свою жизнь не лучшим образом.
      – Надеюсь, Язон, произнося эти слова, вы не хотели угрожать лично мне, – произнес Уэйн с утвердительной интонацией. – И все же. Ваша самоуверенность не знает границ. Это, вне всяких сомнений, хорошо для игрока, но в бою может сослужить дурную службу. Так что не хорохорьтесь раньше времени и выслушайте меня. Наши полицейские практически сразу расписались в своем бессилии перед Морганом. Они – отличные парни, но могут работать только на планете. Кассилийская полиция действительно не оснащена элементарной космической техникой. Ну, а кто еще нам поможет? Боевой флот Лиги Миров? Это могучие, но слишком громоздкие и неповоротливые формирования. Разве что Специальный Корпус… Простите, вам известно, что такое Специальный Корпус?
      – Да, – ответил Язон небрежно, – мне известны имена Инскиппа, Колби, Риверда Бронса, последнему я даже был лично представлен.
      Утверждение о знакомстве с Бронсом было легким преувеличением, но ведь Бервик и в самом деле однажды предлагал Язону явиться именно к этому заместителю начальника Корпуса.
      – Прекрасно, – кивнул Уэйн. – Так вот. Ударный отряд Корпуса в тот же день потерял след Моргана по очень простой причине. Пираты продемонстрировали всему миру свое чисто техническое превосходство. У них и корабли, и радары лучше, чем у Корпуса. Понимаете?
      – Но мозгов у них у всех вместе взятых меньше, чем у меня одного.
      – Браво, Язон! – засмеялся Уэйн. – Еще одна такая же фраза, и я, честное слово, сообщу вам, где искать Моргана.
      Язон даже не сумел сразу ответить. Только подумал: «И этот тип обвиняет меня в самоуверенности! Неужели блеф?»
      Ответила Мета:
      – А есть ли у вас достаточно веские основания предполагать…
      – Не продолжайте, – перебил Уэйн. – Я действительно знаю, где он сейчас. Хотя… ведь надо же понимать, что найти еще не означает схватить. Ох, совсем не означает! Но чтобы мое заявление не показалось вам голословным, попробую объяснить общую ситуацию на нашей планете. Тут есть премьер-министр со своим кабинетом, есть парламент, существует также суд, пресса, спецслужбы. Но реальной властью обладают здесь только деньги. Уж вы мне поверьте. А деньги – это я. Я контролирую все финансовые потоки на Кассилии. Подчеркиваю: все. Поэтому остальные граждане от рядового журналиста до премьера, от секретного агента до председателя парламента работают исключительно на меня. И последнее. Корабль Моргана улетал с моей планеты, с моими деньгами на борту. Так могу ли я не знать, куда он отправился? Каким образом, объяснять, надеюсь, необязательно. Пусть у меня тоже будут свои секреты.
      – На ваши секреты я не претендую, – заметил Язон. – Мне и так в целом все ясно. Кроме одного: где же он теперь?
      – Скажу, – пообещал Уэйн. – Только ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос. Последний, но, может быть, самый главный для меня. Вам-то зачем этот Морган? Ведь есть же более надежные и даже более интересные способы зарабатывания денег.
      – Конечно, не ради денег, – согласился Язон. – Но Морган разрушил казино «Кассилия». Это место слишком дорого мне. Как память о моем триумфе. И не только. Как память о многом… Вы даже не поймете. Видели, во что превратился мой портрет. Этот пират нанес оскорбление мне лично. Вот и все. Устроит вас такое объяснение? – поинтересовался Язон почти агрессивно.
      Уэйн задумался на несколько секунд и коротко ответил:
      – Устроит.
      – Ну, и как же насчет моего процента? – поинтересовался Язон.
      – Знаете, – улыбнулся Уэйн, – лет пять назад, когда Кассилией еще фактически управляли бандиты и в экономике царили законы межклановых разборок, вышибание денег за половину суммы считалось принятым стандартом. Согласен на пятьдесят.
      Язон молча и с достоинством кивнул.
      Потом Уэйн нажал какую-то кнопочку на большом пульте в середине стола – очевидно включил систему информационной защиты – и еле слышным шепотом вкрадчиво проговорил:
      – Генри Морган сейчас на Дархане, в городе Бурун-гхи, отель Лулу… Эй, куда вы? – окликнул он своих гостей, видя, что те, как истинные прагматики и профессионалы, попрощавшись одними глазами, уже развернулись и двинулись к двери. – Не надо так спешить. И не вздумайте лететь на собственном транспорте. Прибытие на Дархан чужого корабля не может пройти незамеченным, уж вы мне поверьте. Единственная возможность не спугнуть Моргана – отправиться туда простым пассажирским рейсом. Я сейчас вызову машину, и вас доставят прямо к трапу отлетающего через полчаса звездолета «Гордость Дархана».
      – Того самого? – выдохнул Язон.
      – Того самого, – подтвердил Уэйн.
      – О, чернота пространства! Сколько же может быть совпадений!
 
      – Нисколько, здесь все подстроено, – проворчала Мета, когда они уже шагали в сопровождении охранника по коридорам сквозь автоматически открывавшиеся перед ними тяжеленные двери. – Почему ты согласился на его условия? Неужели думаешь, что он хочет помочь нам?
      – Конечно, нет, – усмехнулся Язон. – Такие люди помогают только самим себе. И однако вероятнее всего он дал нам добрый совет. Ведь на этом этапе наши цели действительно общие. Но главное, ты должна понять: здесь, на Кассилии, мы в его полной власти. Захотел бы и просто не выпустил «Темучин» на орбиту. Так что единственный способ вырваться отсюда и лететь дальше – это игра по его правилам.
      Язон только теперь заметил, что Мета держит пистолет в руке. Интересно, давно ли? Хорошо хоть в кабинете не стала открывать огонь.
      – Убери, – посоветовал Язон. – Здесь пока не в кого и не за чем стрелять.
      – Не уберу, – огрызнулась Мета. – Я жутко устаю, когда приходится играть по чужим правилам. Дай мне хоть на минуточку почувствовать себя собою.

Глава 4

      К межпланетному кораблю их подвезли за минуту до старта и запускали в салон по спецтрапу, минуя паспортный контроль. Язон не придал этому значения, но когда им указали места в первом салоне, места удобные, мягкие, очевидно лучшие на корабле, оснащенные столькими техническими приспособлениями, что за три часа полета едва ли можно было успеть воспользоваться всеми кнопками и рычажками, Язон насторожился. Любое из устройств могло параллельно служить микрофоном, камерой или того хуже каким-нибудь облучателем. Поэтому, как только закончились стартовые перегрузки и симпатичная темнокожая стюардесса, проинстркутировав пассажиров по правилам безопасного поведения, разрешила вставать, Язон поднялся и тут же шепнул Мете:
      – До обзорного экрана прогуляться не хочешь?
      Повторного приглашения не потребовалось. Мета понимающе кивнула и придумала нейтральную фразу для всех, кто, возможно, хотел слышать их в эту минуту:
      – Давненько не летала я на пассажирских кораблях! Согласись, Язон, это забавно.
      – Безусловно, дорогая, я тоже отвык от таких полетов.
      К обзорному экрану они вышли всего на минутку, просто чтобы убедиться: никто за ними следом не потянулся. А потом вернулись в салон, но уже не в первый, а в хвостовой – для курящих. Там было очень много свободных мест, а не свободные занимала публика весьма сомнительного вида. Судя по запаху курили здесь не только обыкновенный табак. Язон и Мета выбрали ряд самых драных кресел со вспоротой обивкой, с давно выдранными из гнезд лампочками, кондиционерами, электробритвами, зажигалками и прочими деталями бытовой культуры. Справа от них трое очень раскосых желтолицых граждан, напомнивших Язону всадников племени Темучина не только этническими чертами, но и диковатой одеждой из пестро разукрашенных лоскутов кожи, предавались тихому посасыванию кальяна. Эти были уже не здесь. Слева очень черный, чернее стюардессы и весьма условно одетый молодой человек, а с ним такая же антрацитовая и еще более заголенная девушка с увлечением тискали и облизывали друг друга. Они тем более не походили на сотрудников группы наружного наблюдения. Ну а предположить, что ради Язона следящую аппаратуру вмонтировали в каждое кресло «Гордости Дархана» было бы и вовсе смешно.
      Язон закурил для порядка (впрочем, для удовольствия тоже) и обратился к Мете:
      – Давай обсудим план наших действий. Кажется, я еще ни разу не объяснял тебе, что намерен познакомиться с Морганом поближе, даже расположить к себе, узнать о нем побольше, а уж потом заманить в ловушку. Были у меня на примете и другие, скажем так, силовые варианты, но теперь, после разговора с Уэйном, я понял, что действовать можно только хитростью. Мы с тобою должны внедриться в его банду. Так это называлось во все времена, и если Морган поверит в искренность наших намерений, мы победим.
      – В твоих актерских способностях я не сомневаюсь, – сказала Мета, – но, по-моему, все будет зависеть от того, знает ли он, откуда мы, и что такое планета Пирр.
      – Ты права, тот кто знает пиррян не понаслышке, обязательно поймет, что разбойниками с большой дороги стать они не могут. Однако… Здесь, на Кассилии народ удивительно серый, даже сам господин Уэйн, по-моему, никогда не слышал про Мир Смерти, а уж пираты которые только и знают, что грабить всех подряд едва ли отличаются более широкой эрудицией. Разве что легенды какие-нибудь о пиррянах доходили до них. Они например, могли слышать, с чьей помощью разбил адмирал Джукич их Звездную Орду вблизи Земли. Но любые легенды сильно искажают правду и, думаю, не помешают нашей конспирации.
      – Что ж, будем надеяться, – согласилась Мета, – душновато здесь, Я бы, честно говоря, вернулась в свое комфортабельное кресло.
      – Возражений нет. Все самое главное я уже сказал тебе. Помни о нашей роли постоянно: мы бандиты, у нас неприятности с властями, мы хотим быть вместе с Морганом, потому что он – сила. Не забывай об этом, и успех будет сопутствовать нам.
      На лице у Меты вдруг появилось отсутствующее выражение, она думала о чем-то своем.
      – Язон, я вспомнила, о чем хотела спросить тебя еще по дороге на Кассилию. Только ответь мне честно: зачем мы вообще сюда полетели? Специальная версия для Роджера Уэйна, сам понимаешь, меня не устроит.
      Язон закурил вторую сигарету и долго молчал.
      – Если честно, – произнес он, наконец, я и сам не до конца понимаю, что движет мною сегодня. Интуиция подсказывала и раньше, что разгадку тайны Пирра следует искать где-то очень далеко, возможно, даже в иной вселенной. Но сейчас… Понимаешь, сейчас, пожалуй сильнее всего мне хочется вновь найти звездолет «Овен» и своих родителей. Я слишком многого не успел узнать о них и о себе.
      – Вот! – воскликнула Мета. – Ты пытаешься обмануть сам себя. Ты признался.
      – Но, милая… Кто же как не мои родители поможет нам дотянуться до Солвица, а Солвиц, в свою очередь, знает многое о тайнах Пирра. Я уверен, что знает…
      – Стоп, – оборвала Мета. – Я, например, совершенно в этом не уверена, но главное, ты посмотри, что происходит. Сначала, ты без оглядки прыгаешь в корабль какого-то сумасшедшего, и я чудом вытаскиваю тебя полуживого с дремучей планеты Аппсала. Потом, не решив наших проблем, мы мчимся осваивать планету Счастье. Затем, победив Звездную Орду, и получив в свои руки линкор «Арго», спохватываемся и возвращаемся в родной мир. Снова не решив ничего до конца, срываемся в несусветную даль, чтобы сражаться с потусторонним астероидом Солвица. Разгадка наших зловещих тайн чудесным образом оказывается именно там. Как будто. Мы почти держим за хвост свою удачу. Но тут и выясняется, что вынесенные нами с Солвица знания – это пустышки. Кристаллы хранят информацию, но прочесть ее вне пределов библиотеки Солвица не удается. Надо построить заново такой же искусственный астероид или опять разыскать тот самый, удравший в чужую вселенную. Но вместо того, чтобы заняться именно этим, мы вдруг срываемся по твоей милости в Центр галактики на поиски загадочного Золотого Винторога. С превеликими трудностями находим его и с легкостью необычайной теряем. И наконец, когда наш новый друг Арчи подбирается к решению проблемы Пирра простым дедовским, то есть чисто научным способом, вдруг откуда не возьмись в нашей жизни возникает Генри Морган. И с его помощью, как теперь выясняется, ты надеешься найти своих родителей и Золотого Винторога, он же звездолет «Овен». Правильно?
      Мета сделала паузу, но столь короткую, что явно не ждала ответа от Язона.
      – Ну, а когда мы потеряем Моргана, то станем искать его с помощью еще какого-нибудь космического оборванца или безумного ученого, а про Мир Смерти забудем навсегда. Только возьмем за правило изредка повторять, как заклинание, что все наши странные подвиги совершаются во имя одной единственной цели – спасения планеты Пирр от враждебных человеку тварей. Вот так.
      Язон слушал ее и не верил своим ушам. Пиррянам вообще и его любимой в частности не было свойственно многословие, обитатели Мира Смерти никогда не умели произносить столь длинных речей, но сейчас Мета говорила и говорила, будто не имея сил остановиться. Очевидно, обида, недовольство, раздражение копились в ее душе слишком долго, и теперь все это выплеснулось на Язона бурным эмоциональным потоком.
      Он был просто ошарашен и некоторое время молчал.
      – Ну, скажи, разве я не права?! – агрессивно осведомилась Мета.
      – Ты не права, – уверенно и спокойно сказал Язон.
      Пистолет прыгнул в ее ладонь и тут же вернулся назад в кобуру. Язон улыбнулся: пиррянка, столь быстро совладавшая со своими чувствами – это было очень трогательно.
      – Ты не права, дорогая. Я никогда не забывал о нашей главной цели. Просто я по натуре игрок. Понимаешь? А в игре бывают взлеты и падения, бывают удачи и ошибки, бывают паузы и стремительные штурмы, все это я проходил в своей жизни, все это было и не раз, но никогда, запомни, НИКОГДА я не проигрывал по-крупному. Потому что я не просто игрок, я – игрок уникальный. И тайна моей уникальности до сих пор неизвестна даже мне самому. Может быть, она каким-то странным образом связана с тайной планеты Пирр. Может быть. Вот почему сегодня мы летим с Кассилии на Дархан. Но очень скоро мы вернемся вновь на Мир Смерти, обязательно вернемся. А пока… Пойдем-ка все-таки назад в наши комфортабельные кресла. Закажем чего-нибудь выпить и может быть, еще успеем вздремнуть перед посадкой. Мне кажется, на этой планете нам предстоит нелегкая работа.
      Парочка слева с неугасающим энтузиазмом предавалась любовным утехам. А троица справа вошла в настолько глубокий транс, что было трудно себе представить, как они станут покидать корабль после приземления на Дархан.
 
      На таможне возникли неожиданные трудности. В паспортах Язона и Меты красовался большой малиновый орел – герб Кассилии, этот штамп служил въездной визой для туристов, проходивших паспортный контроль. Строгий и неулыбчивый пограничник (или таможенник?) с лицом цвета межзвездного пространства заявил им со ссылкой на официальный циркуляр, что въезд на планету Дархан с кассилийской туристической или гостевой визой в паспорте категорически воспрещен. Стоял он аккурат под большим транспарантом с откровенно издевательской в сложившейся ситуации надписью: «Ахлан ва сахлан Дархан!», продублированной тут же на меж-языке: «Добро пожаловать на Жаркую планету!» Вопреки всем традициям перевели почему-то даже название планеты. Это глупость ужасно раздражала Язона. А представитель власти на общегалактическом наречии говорил весьма коряво, однако суть его объяснений улавливалась легко.
      Отношения двух соседних планет никогда не отличались особой теплотой и дружественностью, в историю вошли шесть или семь кассилийско-дарханских войн и примерно столько же договоров о ненападении. Но до вершин идиотизма обе планеты дошли, как видно, лишь в самые последние времена. В тот год, когда Керк отправлял через Дархан огромный транспортный корабль с оружием, купленным на Кассилии за деньги, выигранные в казино, никаких проблем с визами еще не возникало.
      Так почему же теперь банкир не предупредил их о новых правилах? Почему? Может, он поставил в известность кого-то из официальных лиц, с которыми, например, находится в контакте по финансовым каналам, и сейчас возникшее недоразумение разрешится само собою?
      Язон чуть было не произнес вслух имя Роджера Уэйна, по чьему совету они и прибыли на Дархан, но вовремя сообразил, что человек, имеющий значительный политический вес на Кассилии, вряд ли пользуется большим авторитетом здесь, на второй планете. Пришлось наспех сочинять новую легенду.
      Туристы, шатающиеся без разбору по любым планетам, явно были здесь не в чести, и Язон доверительно сообщил неумолимому стражу рубежей Дархана, что выполняет особую миссию Специального Корпуса. Название этой организации, произнесенное на всякий случай на четырех языках, должного впечатления на пограничника не произвело, равно как и фамилия господина Бронса. Инскиппа Язон назвать не решился, так как не был лично знаком с ним. А имя Бервика и вовсе не собирался трепать где попало. Да и какой смысл? Ведь дело оказалось совсем в другом.
      К этому моменту Язон уже беседовал с представителем дарханской власти на эсперанто, которым тот владел значительно лучше, чем меж-языком, так что последнюю произнесенную чернокожим упрямцем фразу трудно было бы толковать как-то иначе:
      – В нашей службе, камарадо динАльт, никогда не принято было верить на слово. Документ, пожалуйста.
      Вот когда Язон пожалел, что не согласился на предложение Бервика работать в структуре Специального Корпуса. Надо было все-таки оформляться в штат. Манкирование своими непосредственными обязанностями он бы уж как-нибудь освоил, а зато документик соответствующий имелся бы всегда при себе. А Язон и забыл, что существуют во вселенной вот такие бюрократические режимы и твердолобые чиновники.
      Мета тем более отказывалась понимать, что происходит, правая кисть ее, разумеется, уже сжимала пистолет, спасибо еще не поднявшийся на уровень лица пограничника. Однако реакция последнего и без того была достаточно резкой.
      – Камарадо, – проговорил Язон, – моя жена немного нервничает, не обращайте внимания, она не будет стрелять, Просто мир, из которого мы прилетели, – это не Кассилия, нет, совсем другой мир, и он отличается несколько повышенной агрессивностью и опасностью. Понимаете, камарадо? А на вашей планете у нас много серьезных дел. И я бы очень просил вас пойти нам навстречу, а мы готовы пойти навстречу вам. Поймите меня правильно, камарадо!
      Но камарадо уже ничего не хотел понимать. Просьбу Язона он, видно, истолковал по-своему, потому что вдруг побагровел и закричал не своим голосом:
      – Я – муфаттиш! Этого гордого звания заслуживают немногие. Мы, муфаттиши, славимся на всю галактику своей пунктуальностью, строгостью и неподкупностью! Как вы смеете так разговаривать со мной?
      Потом он замолчал на пару секунд, взял себя в руки и продолжил уже почти спокойно:
      – Ваше поведение очень не нравится мне. Все ваши объяснения неубедительны. Агент Специального Корпуса без специальных документов! Неслыханно! И кстати, в ваших паспортах не отмечено, что вы муж и жена. Стало быть, вы лжете мне. Лжете непрерывно. Я вынужден буду отправить вас на персональный досмотр вещей, одежды и ваших тел.
      Произнося эти слова, гордый собою муфаттиш надавил клавишу вызова группы подкрепления, и уже через несколько секунд рядом с ним появились двое до зубов вооруженных полицейских.
      Они быстро обменялись несколькими фразами на местном наречии, которого Язон не знал при всех своих выдающихся лингвистических способностях. Когда-то выучил несколько самых расхожих словечек на дарханском, но это было давно, а язык уж очень отличался ото всех широко распространенных в галактике. Так что из потока не просто трудно понимаемых, но даже трудно воспроизводимых фраз ему удалось вычленить лишь два часто повторяемых слова: «афш», что означало «багаж» (Язон то ли вспомнил, то ли догадался об этом) и «мухарриб» – так называли его самого с явным желанием оскорбить. Однако ситуация складывалась таким образом, что было явно не до практических занятий по изучению дарханского языка.
      Язон вдруг представил себе, как эта доблестная компания начинает обыскивать Мету, и содрогнулся. Вначале на их совести появятся три трупа, а затем… Очевидно, затем трупами станут они сами. Ведь не удастся же в самом деле Мете даже при ее выдающихся способностях перестрелять до единого весь личный состав полиции Дархана.
      – Камарадо, послушайте, – мягко начал Язон, – радуясь тому, что Мета ни слова не понимает на эсперанто. – Я уверяю вас, нет никакого смысла производить обыск, то есть личный досмотр. К тому же, моя жена, с которой мы пока только помолвлены, но не обручены официально, не переносит фамильярного отношения и всяких этих насильственных действий. Учтите, она спортсменка и большой специалист по стрельбе, а еще с нервами у нее не все в порядке…
      – Сочувствую вам, камарадо, – откликнулся чернокожий муфаттиш, почувствовавший свое превосходство и заговоривший теперь едва ли не приветливо. – Сочувствую, но закон есть закон. И если вы что-то неправильно поняли, спешу пояснить вам: обыскивать вашу даму будут женщины.
      Он нажал еще одну клавишу и явились две миловидных девушки с тонкими чертами лица и кожей цвета графитовой смазки.
      – Прошу вас следовать в комнаты для досмотра, – объявил пограничник и так гадко улыбнулся, что Язон вмиг догадался: обыскивать-то Мету будут, конечно, эти черные девчонки, а вот наблюдать за этим увлекательным процессом намерен не только похотливый пограничник, но, очевидно, еще и целая компания его друзей. Наверняка в комнатах персонального досмотра установлены следящие камеры, то-то они все так радуются в предвкушении намечающегося действа! Ну, извините, ребята, не дождетесь.
      Много лет назад Язон был на Дархане. Отдыхал у теплого моря, после тяжелых игорных будней на планете Мэхаута. Дархан всегда был очень специфическим местом во вселенной. Здесь, в государстве религиозных фанатиков, свято соблюдавших заветы какого-то древнего пророка, запрещали почти все: наркотики, алкоголь, табак, проституцию, азартные игры, гомосексуализм, уличные шествия, разговор вслух на древних языках, громкую музыку, превышающую пятьдесят децибел, плевки и сморкание на публике, хождение на руках… (Последний пункт казался Язону смешным, до тех пор, пока он не узнал, что к хождению на руках приравнивается любое касание поверхности почвы передними конечностями. Короче говоря, если ты что-нибудь уронил на землю или на пол – забудь об этом. Касаться земли руками нельзя. Все, что упало на землю, подбирают после захода солнца представители низших каст. А люди благородных кровей не смеют касаться земли или пола даже пальцами.) За любые нарушения местных законов следовало строгое наказание. К ответственности привлекали любого, не взирая на пол, возраст и гражданство провинившегося. Случалось, представители весьма богатых планет проводили по нескольку месяцев в ужасных тюрьмах Дархана, пока на межправительственном уровне шел торг о сумме залога за осужденного. Цифры всякий раз назывались астрономические.
      Да, планета Дархан была прекрасным местом для отдыха высоконравственных людей, поправляющих свое здоровье и не считающих скуку главным злом во вселенной. Любители же настоящих развлечений, во всей гамме дозволенного и недозволенного летели на соседнюю Кассилию. Кассилийские моря и реки на долгие полгода покрывались льдом, да и летом там было, как правило прохладно, зато в городах, под крышами роскошных соляриев, ресторанов, зимних садов, казино, борделей и дансингов – по-настоящему жарко. Кто-то когда-то пошутил: на Кассилии разрешено все, даже то, что запрещено. На Дархане запрещено все, даже то, что разрешено.
      Таким образом коренные граждане Дархана оказывались лишены с детства большей части радостей жизни. Эти моральные уроды и вырастали с годами в тайных наркоманов, потенциальных убийц и полновесных сексуальных маньяков, вожделевших любого запретного кайфа с истеричностью клинических идиотов. Язон помнил, как вокруг большого международного пляжа в Дурбайде сидели дарханцы, укутанные в традиционные, предписанные религией синие балахоны, и часами наблюдали в сильные бинокли за купанием инопланетных женщин в узеньких бикини-веревочках. Закон запрещал дарханцам, как мужчинам, так и женщинам, обнажать свое тело на публике, а к международным пляжам им не полагалось подходить ближе, чем на пятьсот метров. Язон и сочувствовал этим странным людям и смеялся над ними. Но сейчас было не до смеха. Эти уроды собирались оскорбить Мету, а Мета умела постоять за себя. Да кто вообще успеет оскорбить ее? О чем он думал?! Это же смешно! Ведь любой нормальный полицейский начнет с обезоруживания. Меж тем обезоруживание пиррянина – это такой процесс, который как начнешь, так и закончишь. Неинтересный процесс.
      Да, Язон еще в полете догадывался, что рано или поздно придется конфликтовать с властями на этой суровой планете. Но устраивать перестрелку с полицией прямо в космопорту в его планы никак не входило. С лихорадочным отчаянием искал он выход из создавшейся ситуации.
      Помощь подоспела, как всегда, неожиданно. Очень смуглый, но скорее от космического загара, чем от природы, человек возник рядом с ними, словно из-под земли, ослепляя жемчужно ровной улыбкой, на нем был элегантный светлый костюм, белоснежные лацканы которого подчеркивали благородную красоту его золотисто-шоколадной кожи и черных до синевы волос.
      – Camaradoj, mi parolas pardonpeto, – начал он на слегка ломаном эсперанто, – tio ci niaj amikoj, amikoj de la nia planedo.
      Но, очевидно, дело было не в произносимых словах, а в статусе подошедшего. Он коротко сверкнул радужным значком на тыльной стороне запястья – надпись на этой бляхе Язон прочесть не успел – но все дарханцы встали на вытяжку, едва не щелкнув каблуками от усердия. Язон понял, что опасность миновала, сразу шумно выдохнул, и прикрыв на секунду глаза, обратился к незнакомцу на меж-языке:
      – Вы оказались здесь очень вовремя. Большое спасибо.
      – О, я счастлив приветствовать вас на нашей планете, – откликнулся тот, с радостью забывая об эсперанто. – Меня зовут капитан Кортес. Следуйте за мной, пожалуйста.
      Мета перевела взгляд с гуталинно-черного сурового пограничника на шоколадно-жемчужного улыбчивого Кортеса, и глаза ее недвусмысленно резюмировали: «Хрен редьки не слаще». Однако идти куда-то было, безусловно, интереснее, чем стоять, и в этом они с Язоном оказались солидарны.
      Путь к выходу на улицу лежал почему-то сквозь бесконечно длинный пустой коридор без дверей, словно они опять двигались по телескопическому трапу. Уж не в другой ли звездолет ведет их загадочный Кортес, вместо того, чтобы пригласить в гостеприимный город Бурун-гхи? Однако они оба направление запомнили точно, и сейчас, безусловно, шли в противоположную от взлетно-посадочного поля сторону. Не раздеваться, ни разоружаться, ни даже сдавать багаж, в смысле ручную кладь, никто не просил у них, и мало-помалу завязался мирный разговор. Кортес уверенно шел впереди, не то что не конвоируя их, но даже не оглядываясь назад.
      – А вы, позвольте полюбопытствовать, какую организацию представляете? – это спросил, конечно, Язон.
      Мета лишь по сторонам глазами рыскала, и вот она-то как раз оглядывалась постоянно: не появится ли кто-нибудь сзади. Коридор был пуст.
      – Я бы хотел, чтобы вы считали меня представителем Дархана в целом, но вообще-то я капитан морского флота и совладелец крупнейшей на планете туристической компании. Мы будем рады показать вам все наши достопримечательности, предложим провести время на золотых песках лучших в галактике пляжей, принять участие в увлекательной охоте на гигантского пустынного снехобирдона или на океанического моржехвоста, при желании вместе с истинно верующими дарханцами вы можете совершить романтическое паломничество к древним святыням Дурнэнда, а также к вашим услугам будут роскошные аппартаменты в лучших отелях Бурун-гхи, Дурбайда и Джугисхины…
      Кортес вещал теперь ровным масляным голосом, как автоответчик в солидной фирме, и Язон понял, что этот хитрый лис просто тянет время. Следовало как можно скорее прервать механически заученный поток слов.
      – Простите, а можно заказать номер в отеле Лулу?
      Спина Кортеса как будто вздрогнула при этом названии, но Язон мог и ошибиться: некоторые люди имеют обыкновение вздрагивать просто от неожиданных вопросов.
      – Конечно, можно, – радушно ответил представитель туркомпании и морской капитан. – Только это не лучший отель в городе.
      – Но я уже останавливался там однажды, – соврал Язон. – Хочу вспомнить былые времена. А желание клиента – превыше всего. Ведь так?
      – О, конечно, господин динАльт! – воскликнул Кортес с преувеличенным энтузиазмом, но по-прежнему не оборачиваясь.
      Требовался еще какой-то вопрос, чтобы все-таки заставить его посмотреть в глаза. Что за манера такая идиотская – разговаривать, повернувшись спиной к собеседнику!
      – Господин капитан, а как вы узнали о нашем приезде?
      К этому вопросу он был готов и врал не задумываясь:
      – К нам попадают списки всех пассажиров, зарегистрированных в космопорту Кассилии на очередной рейс «Гордости Дархана». Разве мы могли пройти мимо столь знаменитой фамилии?
      «Плохо работаете, ребята, – подумал Язон. – Возле банка отслеживали нас, а в космопорту потеряли, видать, раз не знаете, что мы регистрацию вообще не проходили. Грубо, ребята».
      Пора было что-то делать. В конце коридора уже замаячил выход: солнечные пятна, зелень, стоянка машин. Там «кортесов» сразу станет существенно больше. А попадаться в лапы такой «туркомпании» даже Язону не хотелось. Мета же была готова к решительным действиям еще давно, собственно, она в любой момент была готова – только дай ей сигнал.
      Сигнал подобного рода следует, разумеется, подавать не на том языке, на котором общаешься с противником, лучше всего – на заведомо незнакомом ему. Да только, кто ж его знает, откуда он, этот «морской», а на самом деле, конечно, межзвездный капитан, и сколько наречий ему известно? Есть еще один хороший метод – выдать фразу на его родном. Знать бы только, каком именно!
      «Быстрее, Язон, соображай быстрее!» – поторапливал он сам себя. Время уплотнялось со страшной скоростью, и он усилием воли растягивал каждую секунду, пытаясь успеть продумать как можно больше ходов. Этот прием «замедления времени» он иногда использовал, играя в карты, рулетку или кости, и тоже не умел объяснить его природу. Вторая экстраординарная способность Язона оставалась такой же загадкой для него самого, как и старый знакомый, пресловутый телекинез.
      Капитан впереди отчетливо замедлил шаг, в ушах загудело, свет в коридоре словно попритух слегка, а Мета медленно-медленно поднимала руку с пистолетом. Язон, не говоря еще ни слова, только глазами, только легонько помотав головой из стороны в сторону, дал понять, что всякая стрельба здесь исключена. Он пока с мучительным напряжением выбирал язык для главной фразы. Фамилия Кортес что-то напомнила ему из истории Старой Земли, всплыло даже первое имя – Эрнан Кортес. Испания. Он плохо знал испанский – так отдельные слова, зато на родственном ему итальянском говорил почти свободно и даже Мету обучил, если не говорить, то объясняться на нем. Вот оно! Эврика!
      – Этот тип постоянно врет нам, – произнес Язон по-итальянски, четко выговаривая каждое слово. – Не пора ли нам удрать от него? Вот и проход слева появился.
      Слева действительно открылся боковой коридор, впервые за всю долгую дорогу, и в конце его, буквально метрах в тридцати, за стеклянными дверями блестело зеркало небольшого окантованного камнями прудика, виднелся серебристый кузов автомобиля, да маячила у самого выхода фигура полицейского в бежевой форме.
      Мышцы Кортеса под легкой тканью пиджака зримо напряглись. Понял или не понял? Впрочем, если за спиной заговорили ни с того ни с сего на другом языке, есть от чего напрячься. И все же он не оглянулся. Потрясающая выдержка!
      – А вдруг… он… понимает… как… мы… скажем? – старательно, но не всегда точно вспоминая слова, спросила Мета.
      Язон понял ее и ответил с усмешкой, неожиданно для самого себя, но очень вовремя вспомнив одно-единственное слово по-испански:
      – Что он может понять, этот cabron!
      Кортес обернулся мгновенно. В глазах его горела бешеная злоба. Рука нырнула за пазуху, рот раскрылся в немом крике. Но никто так не успел узнать, что же бедняга собирался сделать. Мета, в точности следуя указаниям Язона не стрелять в помещении космопорта, нанесла незадачливому «турагенту» молниеносный удар левой рукой в челюсть, а для верности еще и добавила легонько пистолетом по макушке. Действительно легонько, даже била плашмя. Неписаный кодекс чести запрещает убивать тех, кто не собирался убивать тебя. А пирряне всегда считались решительными и безжалостными, но честными.
      У полицейского на выходе, который вообще ни в чем был не виноват, просто отняли на всякий случай оружие и толкнули в воду – надо же на время из строя вывести, тем более, что других желающих помахать руками вокруг хватало. В одно мгновение стало ужасно жарко. «Неужели это ярость так обжигает изнутри? – промелькнуло в голове у Язона. – Или у них тут излучение какое-нибудь?» Но некогда было думать. Смуглые парни в белых костюмах выскакивали со всех сторон, только успевай поворачиваться. Схватка оказалась немного непривычной – Язона и Мету явно не собирались не только убивать, но даже увечить, мечтали лишь схватить, скрутить, похитить… Да не на тех нарвались.
      «Удивительно грязная работа! – продолжал удивляться Язон, не понимая еще, кого критикует. – Кто же им информацию давал об объекте захвата? Да ведь на нас с Метой хоть взвод солдат выпусти, без специальных технических приспособлений справиться не удастся».
      Нет, к душегубству они тоже не тяготели. Язон все больше норовил в болевые точки попадать, а Мета, ощущая явное превосходство над соперниками как в скорости, так и в силе, прибегала по большей части к своему излюбленному приему – ломала нападавшим конечности, причем не только верхние, но и нижние с такой же легкостью, с какой хозяйки ломают макароны, не проходящие в кастрюльку по диаметру. Пистолетом пользоваться в такой ситуации казалось просто неприличным.
      Сделалось вдруг еще жарче. Драться-то было по-прежнему легко, а вот дышалось тяжело и соображалось туго.
      «Ну, раскидают они всех, а дальше-то что? Надо же прорываться в город или в лес, или еще куда-то. Что здесь ближе? Куда они вообще попали? Это внутренний дворик космопорта? Частные владения? Окраина города? Уж больно зелени много, прямо джунгли какие-то, правда через них уходит вдаль прямая, как стрела, блестящая гладкая дорога. На чем по ней двигаться? Ну, в данном случае – выбор невелик. Единственный автомобиль стоит у самых дверей на пятачке стоянки. Тот самый, что виден был еще из коридора. И за рулем такой же пижон в белом костюме. Ждал, наверно, пока «почетных гостей» Дархана повяжут, чтобы везти в багажнике прямо к хозяину. А вот теперь самому в игру вступить придется. Водитель вылез из машины и резко выпрямился. Ого! Да у него в руке пушка – длинный тяжелый пистолет не совсем понятного вида. Неужели плазменный? Или все-таки нейропарализатор? А может, обыкновенный газоструйный с усыпляющей дрянью? Впрочем, они и к последнему не готовы – не хочется на себе эксперименты ставить. Так что, извини, парень, рассуждать некогда.
      Мета в тот момент была еще занята двумя последними молодцами, выскочившими из кустов со сверхпрочной и почти невидимой сетью. Но ребята оказались неловкие, в собственной сети и запутались. Мета как раз последние узлы довязывала, когда этот нахал, вылезший из машины вздумал пушку на них поднимать. В общем, первым среагировал Язон и прицельным выстрелом выбил оружие из руки нападавшего. От руки при этом, конечно, тоже мало чего хорошего осталось, ну, уж не серчай, брат, ты нам вроде тоже не сладкий десерт на блюдечках готовил.
      Заслышав выстрел, Мета переключилась мгновенно, и – вот умничка! – не палить начала в белый свет как в копеечку, а просто налетела тигрицей на бывшего водителя и отбросила его подальше от машины. А Язон уже плюхнулся за руль. С наземным транспортом у него отношения лучше были, чем у его невесты. Пиррянка всякий раз взлететь порывалась, и не то чтобы руль на себя тянула, но педаль в пол вжимала уже на первой передаче.
      А здесь, на планетах уровня Кассилии и Дархана именно такие были машины – со сцеплением, с коробкой передач, с тремя педалями, которыми ловко манипулировать следовало, а не давить на все сразу. Допотопный электромобиль управлялся легко, но, к сожалению, как очень скоро понял Язон, намертво привязан был к дороге, которая вся представляла собою один гигантский электрод. Благодаря магнитной подушке и вакуумной системе сцепления колес с покрытием скорость машина развивала бешеную для наземного экипажа – на прямых участках тысячи полторы километров в час, не меньше. Но когда трасса кончилась и с обеих сторон потянулись сначала промышленные, затем жилые и, наконец, офисные кварталы города, замелькали знаки, предупреждающие о снижении скорости, и удирать от кого-либо стало совершенно неинтересно. Электромобиль влился в довольно густой поток таких же машин и, отчаянно лавируя между рядами, Язон быстро понял, что на хвосте у них сидят, как минимум две машины. На трассе он их не видел, может быть, их там и не было. Что им стоило, передать информацию в город и подключить к погоне здешних своих сотрудников?
      А кому, собственно, им? Интересный вопрос. Увлекшись вождением, красотами за окном и обсуждением с Метой подробностей блестяще проведенного рукопашного боя, он даже не подумал как-то, что пора бы уж решить для себя и эту проблему.
      – Как ты думаешь, – спросил он ради любопытства сначала Мету, – кто пытался нас захватить?
      – Бандиты какие-нибудь, – сказала она нерешительно. Потом замялась, чувствуя нелепость такого предположения и добавила, поймав за хвост парадоксальную мысль. – Или агенты Роджера Уэйна.
      – Зачем? – обалдел Язон.
      – Не знаю, – сказала Мета. – Не понравился он мне.
      Вот уж чисто женская логика!
      – Для агентов Уэйна у них слишком мощная сеть на вражеской планете. А для бандитов… Уж слишком нагло они себя ведут на глазах у полиции. Блямбы какие-то предъявляют. Может, конечно, и здесь все круто переменилось за последние годы, но раньше Дархан не славился мафией и коррупцией, как, например, Кассилия. Наоборот, здесь был один из самых низких показателей уровня преступности во всей обитаемой вселенной. Я думаю так: либо это гастролеры из совсем другого, далекого мира, которые застали врасплох местную власть; либо это сама власть. Понимаешь, в каждом государстве, переживающем стадию постиндустриализма – извини за столь громоздкое слово, но здесь именно такая экономика и политика – существует, как минимум, две полиции: обыкновенная и особая, тайная. Первая пыталась нас задержать в космопорту, вторая – как более могущественная – от первой избавила, но в своих интересах. А мы, что характерно, ничьим интересам служить не собираемся. О, чернота пространства! Как же здесь отрываться от хвоста, когда все потоки движутся только по электромагистралям?!
      Кольцо вокруг них сжималось. И машины преследователей были вовсе не полицейскими, во всяком случае не имели особой раскраски. Язон свернул в самый центр, где от не слишком широкой электроулицы все чаще отходили в стороны пешеходные переулочки. Внезапно один из таких проулков порадовал их вырвавшейся наперерез громоздкой полицейской машиной с зеленым мигающим шаром на крыше и противно воющей сиреной. Очевидно, к этому моменту Язон успел нарушить уже не одно и даже не два правила дорожного движения. Что ж, становится совсем весело!
      Язон лихо увернулся от полицейского автомобиля то ли с гелиодвижком, то ли с ядерным (ведь полиция, конечно, не могла поставить себя в зависимость от электропокрытия), и рванул прямо по разделительной полосе к ближайшему перекрестку, где ворочался в клубах пыли и черного дыма неуклюжий строительный агрегат – то ли дорогу ремонтировали, то ли возводили нечто монументальное посреди площади, движение в этом месте, хоть и было организовано как круговое, сильно замедлилось. Потный, лоснящийся, словно свежевымытый баклажан, регулировщик в белоснежном шлеме и кремовой рубашке отчаянно размахивал руками, но кажется никто уже не слушался его указаний. Вот-вот должна была образоваться глухая пробка. И Язон поспешил ускорить этот процесс. Резко и нарочито безграмотно затормозив, он развернул электромобиль почти поперек движения, протаранив при этом две или три машины, а те в свою очередь боднули еще десяток. Никто из водителей и пассажиров при этом не пострадал, но визга, криков и скрежета было, конечно, много. Чтобы придать дьявольскому коктейлю особую пикантность, Язон, выскочив из машины швырнул в толпу пару маленьких дымовых шашек, после чего они с Метой, где-то протискиваясь между кузовов, а где-то прыгая по капотам, прорвались на середину перекрестка.
      А там все копошился, разворотив большую круглую клумбу, тяжелый оранжевый робот весь в черных потеках машинного масла, словно вспотевший шахтер в забое. Из-под брюха робота вышел лениво передвигающийся под стать ему грузный немолодой рабочий, наверно, приставленный наблюдать за старой разваливающейся на ходу машиной. Он тупо поглядел сквозь Язона, очевидно изучая творившееся за его спиной, и вдруг закричал с неожиданной для меланхоличного толстяка экспрессией:
      – Кхата-а-р!
      Уже позднее Язон уточнил, что слово это означало «Берегись! Осторожно!», а в тот момент хватило и просто бессмысленного вопля – он прозвучал как аварийная сирена.
      Стройплощадка была, разумеется, огорожена, и, уже перемахивая через невысокий временный заборчик, Язон оглянулся. Как раз вовремя. Вынырнув из дыма, по ту сторону замершего потока электромобилей стояли двое и целились в них из пистолетов, грамотно сжимая оружие двумя руками. Язон упал, одновременно толкая вперед Мету. Они рухнули в пыльную траву, и пули, просвистев над головой, отчетливо чирикнули по железному корпусу робота. Ого! То ли теперь за ними гонятся уже другие, то ли те, первые получили новую инструкцию. Или просто окончательно озверели. Во всяком случае, шутки кончились.
      Язон бросил за спину одну ослепляющую гранату и еще три дымовых шашки, после чего они резко поднялись и, проскочив между лениво передвигающимися опорами строительной машины, оказались на другой стороне перекрестка, где поток электромобилей хоть и медленно, но все-таки вполне уверенно проползал справа налево. Остановив первое же попавшееся такси, они очень скоро покинули злополучную площадь.
      Таксист попался меланхоличный. Он даже не сразу спросил, куда ехать. Собственно, вопрос такой прозвучал бы несколько риторически: двигаться пока было можно лишь в одну сторону, а по внешнему виду пассажиров даже полный кретин догадался бы, что им просто надо ехать и все. Куда – это они потом сообразят, когда отдышатся, отряхнут одежду, подсчитают ушибы и ссадины и наконец вытрут платочками потные и грязные лица.
      Только теперь Язон сообразил, почему на улице им было так жарко. В космопорту и во всех машинах непрерывно работали кондиционеры, а сам по себе местный климат мало способствовал беготне, перестрелкам и дракам.
      – Скажи, любезный, – обратился он к таксисту, – а какая нынче температура воздуха за окном?
      – Сегодня прохладно, – сообщил тот без тени улыбки, – сорок три. Вчера в это время сорок девять было.
      – По Цельсию? – на всякий случай решил уточнить Язон.
      – По какому цельсию? – не понял таксист.
      – Ну это ученый такой был, который придумал температуру измерять.
      – То же мне ученый! Это же моржехвосту ясно, что температуру мерить надо. Вы мне лучше скажите, куда вам ехать.
      – В отель… – начала было Мета, но то ли забыла простенькое буквосочетание «Лулу», то ли усомнилась в правильности собственного решения, и за нее продолжил Язон:
      – Да уж какой там отель! В такую погоду на море ехать надо. Гони, любезный, на пляж.
      – Позагорать, а потом окунуться в волны! – мечтательно добавила Мета.
      – Пожалуйста, – меланхолично согласился таксист. – Только видите, что в городе творится? Пока весь центр пропилим, глядишь, уже солнце сядет. А так – пожалуйста, мадам.
      – А мы любим на закате купаться, – сказала Мета невозмутимо.
      – А-а-а, – протянул таксист. – И загорать на закате. Пожалуйста, мадам.
      Дальше они ехали молча. Взрывами на площади водитель не интересовался, вообще ни о чем у пассажиров своих больше не спрашивал, но как-то подозрительно мрачнел с каждою минутой, и когда они миновали все пробки, все оживленные улицы и покатили относительно тихими кварталами, надо полагать, в сторону моря, у Язона зародились нехорошие подозрения. В прошлый свой приезд на Дархан он отдыхал в Дурбайде и поэтому города Бурун-гхи не знал совсем. Это не радовало. Нет, разумеется, таксист вряд ли был заодно с теми, в белых костюмах, но он мог оказаться обыкновенным жуликом-вымогателем. Сам по себе такой персонаж не представлял опасности, но если он привезет их в свой притон… О, высокие звезды! После всего, что случилось, к еще одной драке, кажется, даже у Меты совсем не лежала душа.
      – Остановите здесь, – попросил Язон, пока они еще не выехали из старых кварталов города, где легко было затеряться в узких улочках среди торговых лавок, бесчисленных парикмахерских, закусочных и ремонтных мастерских.
      – Но до моря отсюда прилично, мистер, – счел своим долгом предупредить таксист.
      – А мы передумали, мистер, – снова вступила Мета, как бы давая понять, что женщинам свойственна переменчивость.
      Водитель вяло улыбнулся, принял деньги и уехал.
      На улице было не просто жарко – было безумно жарко. Как в машинном отделении допотопного межпланетного корабля, у которого пошел в разнос ядерный реактор. Пахло горячим асфальтом, жареным мясом, дешевым одеколоном и еще (очень сильно) – какими-то пряностями, специями. С высокой башни ближайшего храма далеко разносился монотонный тоскливый голос местного священнослужителя. Специальным хитрым словом, вроде того же муфаттиша или мухарриба называли его здесь. Но Язон никак не мог вспомнить.
      И было ему очень неуютно. Прежде всего потому, что он совершенно не представлял, куда теперь идти и что делать. С Язоном такое редко случалось, но Мета глянула на любимого с робкой надеждой и мигом все поняла. Сразу потянула за рукав, чтобы хоть не стоять у края проезжей части, словно в ожидании еще одного такси. Они шагнули наугад между двух домов, и каково же было их удивление, когда прямо посреди прохода, метрах в трех, не дальше, выросла прямо перед ними высокая фигура смуглого брюнета в белоснежном костюме, такой же шляпе и с правой рукой за пазухой. Не сговариваясь, даже не переглядываясь, они ринулись через улицу и затем – в разные стороны.

Глава 5

      Язон оглянулся и отметил, что мужчина в белом, странным образом не обращая на них никакого внимания, вошел в ближайший магазин. Ничего себе! Слишком грубая работа неожиданно сменилась на слишком тонкую. Впрочем, других сотрудников враждебной им службы поблизости не оказалось. Но, честно говоря, не время было сейчас размышлять обо всем этом: ведь Мета, не оглядываясь и не снижая темпа, убегала по улице вдаль. Не понимая, что происходит, Язон бросился за нею. Преследовать пиррянку – задача вообще неблагодарная, а в незнакомом городе – тем более. Он страшно боялся упустить ее из виду, но почему-то еще больше боялся кричать. Окликнуть Мету здесь, где за каждым углом мог прятаться агент дарханской спецслужбы, казалось немыслимым, убийственным.
      И он бежал, спотыкаясь о лотки торговцев игрушками и фруктами, налетая на рассеянно стоявших по углам легких, словно высушенных солнцем стариков и на женщин в полумасках, закрывавших нижнюю часть лица, как у хирургов, цепляясь за фонарные столбы, чтобы не потерять равновесия при резких поворотах, скользя в липких лужах, отшвыривая ногами пустые коробки, сваленные на задах магазинов и распугивая странных, очень тощих, почти лысых кошек на длинных ногах. Он повторял поминутно одно из немногих знакомых ему слов на дарханском:
      – Мут'асиф! Мут'асиф! (Простите, простите)
      Солнце уже село за горизонт, и в городе начало стремительно темнеть. Фонари экономично светились вполнакала, а кое-где начавшие вспыхивать яркие рекламы не освещали путь, а только слепили глаза, увеличивая риск вовсе потерять единственный ориентир – ярко-голубую, а теперь, в вечерних лучах гаснущего неба, казавшуюся фиолетовой стройную фигурку Меты в легком десантном комбинезоне.
      Кстати, одевались здесь настолько по-разному, что никого не удивлял даже их внешний вид. На комбинезоны просто не обращали внимания, как не обращали внимания на рясы и вечерние платья, на ватные халаты и тончайшие туники, на грубые брезентовые спецовки и яркие военные мундиры. Впрочем, большинство горожан носило все-таки длинные светлые, свободные и чаще всего белые одежды, закрывавшие тело практически целиком. А многочисленные туристы выделялись своими майками и шортами. Эта была предельно допустимая на улице степень оголения. Какая бы не случалась жара, раздеваться до плавок и бикини разрешалось только на пляже.
      А вот, кстати, и пляж!
      Узкая кривая улочка вдруг резко пошла вниз, и впереди светлой полосой между городом и небом блеснуло море. Теперь Язон был уже уверен, что нагонит Мету непременно, и потому не стал ускоряться, а наоборот сбавил шаг, мечтая хоть чуть-чуть отдышаться. Вблизи большой воды температура как будто сделалась пониже, да и стемнело уже – зной уходил следом за солнцем.
      По обеим сторонам улицы тянулись глухие высокие заборы, белые и чистые, словно вырезанные из сахара, а ворота этих огромных резиденций выходили, очевидно, на море или на магистраль, здесь же попадались лишь плотно притертые и такие же белые дверки, почти не заметные с улицы. В общем, скрыться было уже некуда. Погоня вышла на финишную прямую. Да и была ли это погоня? Просто какое-то сумасшествие.
      Мета сидела на песке, обхватив руками колени у самой полосы прибоя и безучастно смотрела вдаль на зеленоватые барашки, бегущие по темно-голубой воде. Сумка ее лежала рядом приоткрытая, и тут же на песке небрежно валялась коробочка мобильной радио-связи. Очевидно, теперь Мета собиралась искать Язона в эфире. Очень трогательно, конечно, но почему не с помощью пси-передатчика? Ведь радиосигналы существенно легче перехватывать, а здесь за ними явно охотятся.
      – Мета, – спросил он, – подойдя почти вплотную. – Что случилось?
      Она даже не вздрогнула.
      – Ничего. Просто надоело все. Понимаешь, я устала.
      – Не понимаю. Ты же пиррянка.
      – Да, я пиррянка. Но я еще и женщина, а вы, мужчины, не хотите этого понимать – никто! С женщинами иногда случаются истерики. Особенно, если их подолгу заставляют делать то, чего не хочется. Ты запретил мне стрелять на этой планете. Я смирилась. Так не запрещай мне хотя бы убегать.
      – От кого? – Язон буквально оторопел от такого натиска.
      – От самой себя, – буркнула Мета.
      И тут Язон увидел, от кого. Боковым зрением он продолжал по привычке следить за узким проходом между заборами, выводящим на пляж, и сейчас там появился высокий молодой брюнет со смуглым лицом и в белоснежном костюме. Разумеется, смуглая кожа была здесь у всех, исключая только что приехавших инопланетников, черные волосы тоже заметно преобладали, а черты лица в полумраке разглядеть было практически невозможно. И все-таки великий игрок динАльт еще в детстве привык не верить в случайные совпадения, а потому пистолет сам прыгнул ему в ладонь. Но появившийся на пляже незнакомец вряд ли мог увидеть это издалека. Мете Язон только шепнул, не поворачивая головы:
      – Внимание! Опасность!
      А она лениво обернулась, кивнула как-то рассеянно и стала снова смотреть на море.
      Это было уже серьезно. Продолжая держать на мушке белый костюм, Язон достал аптечку и приложил к запястью Меты. Неужели с ней все-таки сделали что-то? Кто? Когда успели?
      – Язон, зачем? – спросила Мета вяло.
      – Тебе нехорошо, – ответил он решительно.
      – Ты так считаешь? – она спрашивала будто во сне. – А по-моему, все нормально. Мне очень нравится здесь… Смотри, аптечка не в силах поставить диагноз, и совершенно не собирается ничего мне вкалывать.
      – Значит, я принудительно сделаю тебе инъекцию общего стимулятора?
      – Не знаю, стоит ли, – равнодушно проговорила Мета.
      – Стоит, – сказал Язон, но сделать ничего уже не успел, потому что незнакомец в этот момент подошел слишком близко, метров на десять, не больше. Стал слышен даже шорох осыпающегося песка под его ногами. Ведь море в этот час было тихим-тихим. И Язон почел за лучшее промолчать. Весь напрягшись, он следил за каждым движением незнакомца.
      А тот равнодушно, спокойно, не озираясь по сторонам (ну, прямо, как его предшественник вошедший в магазин!) разделся до трусов и неторопливыми шагами двинулся к морю. Язон подумал, что еще немножко, и он сойдет с ума. Абсурд ситуации достиг своего апогея.
      Незнакомец вошел в воду, лег и поплыл, широкими взмахами рассекая ленивые волны, и вскоре его стало почти не видно в сгущавшихся над морем сумерках. Осторожно озираясь, Язон поднялся, в три прыжка оказался рядом с одеждой уплывшего вдаль и за каких-нибудь полминуты произвел доскональный обыск. Ничего интересного не обнаружилось: зажигалка, пачка сигарет с наклейкой фирмы «Стело», владеющей сетью дежурных круглосуточных магазинов в тысячах межзвездных космопортов, расческа, портмоне, туго набитое пополам галактическими кредитками и местной дарханской валютой. Оружия никакого, если конечно, не предположить в случайном ночном купальщике суперагента, чья небрежно брошенная на берегу одежда напичкана микробомбами и прочей миниатюрнейшей техникой.
      – Ну и как? Обезоружил его? – поинтересовалась Мета, когда Язон вернулся и сел рядом с ней на песок.
      Язон промолчал, а Мета вдруг начала неудержимо хохотать и успокоилась только после укола.
      Над морским берегом вдруг заструились мягким светом круглые разноцветные фонарики, разбросанные сетью на фоне неба. Консоли, к которым крепилась вся пляжная иллюминация, были практически не видны, и смотрелось это украшение очень эффектно. Невдалеке на горке замерцала реклама кафе. Послышались голоса, замелькали пестрые фигуры. Пляж вовсе не был пустынным в этот час. Наоборот, начиналась ночная жизнь.
      Все-таки они приехали на курорт. Не такой, как Кассилия, совсем не такой, но роскошный, знаменитый и отлично обустроенный. Люди здесь отдыхали. И этот, в белом костюме, очевидно, тоже.
      Только Язон и Мета прилетели сюда, чтобы сойти с ума.
      А может, и не было ничего? Не было этой безумной погони, этой стрельбы по живым мишеням? Может, все приснилось?
      Брюнет вернулся на берег, довольный, улыбающийся, отряхнулся, как большой пес, на Язона и Мету посмотрел как на старых знакомых и сообщил:
      – Вода отличная. Почему не купаетесь?
      И вовсе он не был похож на давешнего Кортеса. Простой мирный человек, какой-нибудь инженер или банковский служащий.
      Ответила ему неожиданно Мета:
      – А мы любим попозднее. Чтобы вода была прохладная.
      – Ну, это вопрос спорный, – философски заметил брюнет. – Случается, вода теплеет к ночи.
      Он уже растерся полотенцем и начал одеваться. И тогда в разговор вступил Язон, к этому моменту уже почти полностью совладавший с гнетущим его ощущением неуместности всего происходящего. И, отчаянно выплывая из захлестывающих волн абсурда, поинтересовался:
      – А вот скажите, ваш пиджачок, или весь костюмчик, это…
      – Я его здесь купил, – охотно откликнулся мужчина, – самая последняя мода. Полгорода в них ходит, ну, в смысле, приезжие…
      Дальнейших слов туриста Язон уже не слышал. Что-то щелкнуло у него в голове. Никогда еще он не был настолько бестолковым и запуганным. Ведь это же не униформа спецслужбы! Какая вообще у спецслужбы может быть форма?! Это же просто они маскировались под самую распространенную в городе моду. Нормальный ход! И как он не понял?
      – Пошли купаться, – сказал он Мете. – Пошли.
      – А здесь разрешают купаться после захода солнца? – неожиданно спросила Мета, обращаясь не столько к Язону, сколько к незнакомцу, только что вылезшему из воды.
      Вопрос был в общем вполне естественный, и турист, уже почти собравшийся уходить, любезно объяснил:
      – Вот конкретно здесь – можно. Вы только догола не раздевайтесь и не падайте руками на песок, даже если станет совсем темно. Тут иногда патрули ходят с фонарями. Я видел.
      – Спасибо, – поблагодарил Язон.
      Он чувствовал себя совершенно разбитым. Вот теперь уж точно нужно было перевести дух, встряхнуться, залезть в море, выкинуть из головы все! Хоть на десять минут. А потом хорошенько перекусить где-нибудь и поспать. Впрочем… стоп! Вот спать-то как раз и не придется в ближайшее время. Ну, ничего, после того, как Солвиц сделал их бессмертными, они могли не спать по шесть-восемь суток в случае необходимости.
      А вода была действительно очень приятной, градусов двадцать пять-двадцать шесть – прохладная по сравнению с воздухом, но не такая, в которой можно замерзнуть. И соленая очень – держала хорошо, можно было лежать у самой поверхности, почти не шевелясь.
      Купались они по очереди. Ясно было уже, что здесь чужого не берут, не принято. Но это у других. А у них – особые отношения с этим миром, и было бы очень глупо оказаться почти голыми без денег и технических приспособлений на малознакомой и в общем-то враждебной планете.
      Потом проснулся бешеный аппетит, а еще сильнее была жажда.
      У входа в кафе местный угольно-черный человек торговал соками. Соки здесь продавали не в упаковке, к чему давно привыкла вся галактика, а выжимали прямо на глазах у покупателя из свежих фруктов. Это было здорово и даже романтично, вот только в изобилии плодов никак не удавалось найти ни одного хоть мало-мальски знакомого. Были тут какие-то ярко-голубые волосатые бублики, и скрученные бесформенными клубками зеленоватые корни, и янтарно-желтые ягоды, плотно облепившие сломанные ветки, и продолговатые, полупрозрачные телесно-розовые сардельки, и похожие на гигантскую малину ядовито-пурпурные пирамидки, и какие-то полосатые шарики, словно карликовые арбузы… Наконец, почти оба одновременно они увидели родные золотисто-рыжие цитрусы и, конечно, заказали именно апельсинового сока. Не совсем он оказался апельсиновым, даже по цвету был зеленоватый, но главное, вкусом своим не обманул.
      – Альф шукран, – поблагодарил Язон на местном наречии, чем необычайно растрогал торговца, и получил полновесную сдачу дарханскими монетками. Другим, платившим кредитами, как успел заметить Язон, хитрый торговец норовил округлить цену в большую сторону.
      Кафе выглядело несерьезной забегаловкой, а поесть хотелось основательно, тем более, что цены на Дархане радовали своей умеренностью. И они отправились в ресторан, обнаруженный неподалеку. В уютном зальчике с традиционно приглушенным светом было немножко странно поглощать морские деликатесы, салаты и обильные порции жаркого, не запивая их спиртным. Даже на пиво здесь и намека не было в меню. Но – что поделать? – все равно хорошо. Курить заядлые никотиноманы уходили в туалет, но Язон до этого не унизился. Решил потерпеть до отеля.
      Путаница мыслей и чувств постепенно улеглась, они узнали время (была уже глубокая ночь), уточнили, где сейчас находятся (западная окраина, самое начало пляжной зоны) и наконец выяснили, как добираться до отеля Лулу. Это был не ближний свет, но на такси – не больше часа. Торопиться некуда.
      Не хотелось торопиться. Почему-то. Не странно ли это? Сорваться с родной планеты, забыв обо всем, даже не взяв в дорогу многих необходимых вещей, чтобы успеть, догнать, не упустить… А теперь – валяться на пляже, купаться в море и убивать время в уютном ресторане, посасывая через соломинку коктейль из тропических фруктов со льдом? Но здесь только так и можно было. Язон уже понял это. А если бегаешь, нервничаешь, дергаешься – просто наступает перегрев. У женщин – истерика, у мужчин – апатия. Климат такой. И в итоге теряешь больше, чем сэкономил.
      Сказать, что они ужинали не торопясь – значит, ничего не сказать – они завтракали, обедали и ужинали без перерыва, наверстывая все плановые трапезы, пропущенные за время нервотрепки на Кассилии, за время дороги, когда совсем не хотелось есть (у Язона, например, межпланетные перелеты всегда отбивали аппетит). Наконец, в результате стычки и погони они потеряли изрядно калорий, несмотря на несусветную жару.
      И вот теперь поедать даже самые воздушные пирожные и пить даже самые изысканные по вкусу и разбавленные минеральной водой соки сделалось невозможно. Желудки переполнились. А ночь все не кончалась. Язон вдруг понял, что он подсознательно ждет рассвета. Для чего-то было нужно именно так. А он ведь привык доверять своей интуиции. Мета тем более доверяла ему во всем. В эту экспедицию она отправилась по существу в роли его телохранителя. Молодая невеста перестала даже пытаться постигнуть мудреные планы жениха. Пусть у них будет просто эдакое свадебное путешествие. Совершаемое до свадьбы. Какая разница? У них же все не как у людей.
      До рассвета, по свидетельству местных жителей, оставалось еще часа полтора, их надо было на что-то убить. И Язон задался естественным вопросом: а что же здесь делают по ночам, если не спят?
      Ну, с приезжими все понятно. Они расползаются по местам дислокации и там, в запертых на ключ номерах отелей, где уже не действуют аскетические законы Дархана, предаются всем греховным радостям, какие только напридумывало человечество за долгие тысячелетия своей истории. А что же местные? Оказалось, они продолжают кушать (это не запрещено в любых количествах), купаться в море (в одежде), играть в спортивные (не азартные) и интеллектуальные (не азартные) игры – чудесное, согласитесь, занятие для ночного времени! И наконец, они ходят во храм. Последнее было наиболее экзотично. На это стоило посмотреть.
      Но посмотреть-то как раз и не дали.
      Черный человек в белых одеждах у входа в очень красивую церковь со стрельчатыми сводами и тонкими башенками, объяснил Язону и Мете, что они – неправильные.
      – То есть как это неправильные?! – возмутился Язон. – В каком это смысле? (Мета уже ни чем не возмущалась.)
      – Вы не верите в Единого Бога, – пояснил человек.
      – Мало того, что не верим, – согласился Язон, – но даже не представляем себе, как он выглядит. Вот и хотели зайти посмотреть.
      – То, что вы говорите сейчас, оскорбляет Бога. Единый Бог никак не выглядит, – терпеливо продолжал втолковывать черный человек. – И те, кто не верит, ничего не смогут увидеть ни внутри, ни снаружи. Вот почему мы, служители храма, и не пускаем в святилище неправильных.
      – Ну, хорошо, – смирился Язон, – а эти ваши, правильные, что они делают там? Вы хоть нам расскажите, раз уж туда войти нельзя.
      – Верующие, – поправил служитель храма. – Верующие приходят во храм, чтобы соединяться с Богом. Они просто сидят в особой позе и разговаривают с Ним. Молча.
      – Всю ночь? – удивился Язон.
      – Кто сколько может. Одни – всего несколько минут, другие – всю ночь, третьи – и ночь и день. А есть такие, кто общается с Богом по нескольку дней кряду.
      – Это вызывает уважение, – проговорил Язон почти серьезно.
      Служитель кивнул и не стал комментировать слов чужестранца.
      Мета смотрела на поток прихожан с недоуменно-брезгливым выражением. Ей явно хотелось поскорее уйти отсюда.
      – Они же все сумасшедшие! – выпалила, наконец, долго сдерживавшаяся пиррянка, от полноты чувств то и дело сжимая в ладони прыгающий из кобуры пистолет.
      Они уже отошли достаточно далеко, и подсвеченный в ночи храм, похожий на легкий межпланетный крейсер, совершивший мягкую посадку на хвост, окончательно скрылся за высокими разлапистыми деревьями неизвестной породы. Для простоты Язон и Мета всю эту толстоствольную растительность называли между собой пальмами, но никакие это были, конечно, не пальмы. Однако не ботаникой же заниматься они сюда прилетели!
      – Я бы и сам пришел к тому же выводу, если б не потрясающие успехи Дархана, – сказал Язон. – Просто в голове не умещается, как можно исповедовать такую дремучую религию и одновременно достигать высот современной технологии, торговать со всей вселенной, иметь могучий космический флот, претендовать на роль едва ли не второй финансовой столицы галактики! Знаешь, сколько межзвездных банков расположено в Дурбайде, Бурун-гхи и Джугисхине? Больше чем на Кассилии, Клианде и Луссуозо вместе взятых.
      – Значит, сошла с ума вся галактика! – резюмировала Мета.
      – Вот это ближе к истине, – улыбнулся Язон.
      – Пошли еще раз искупаемся, – предложила Мета, которая все-таки осталась собою и по-прежнему не умела подолгу философствовать.
      – Пошли, конечно.
      И они встретили рассвет над водой. Людей почти не осталось на берегу в этот предутренний час. Песок был ярко-розовым, море – нежно-голубым, а над волнами низко-низко летали большие лимонно-желтые птицы и, разевая пунцовые клювы, жалобно кричали, словно им тоже не нравилось все, что творится в галактике.
 
      Пока шли от моря к дороге, обсудили свои шансы. Шансы были, признаться, никакие. Подружиться с пиратами или, точнее, сдаться пиратам, минуя преследование властей было очень и очень проблематично. Пытаться выйти на связь с самим Генри Морганом – бесполезно. В открытую наводить о нем справки в отеле? Поймают раньше, чем получишь ответ. Оставалось одно – поселиться в «Лулу» под чужими именами и начать быстрое, но тихое частное расследование. Если повезет, они найдут Моргана скорее, чем спецслужба найдет их. А если не повезет… Что ж, любой конфликт, даже самый тяжелый, рано или поздно завершается. Летального исхода, по идее быть не должно, а все остальное они как-нибудь, да переживут – не маленькие. Вызовут подкрепление с Пирра, Бервика подключат, в конце концов, а потом… Потом предпримут вторую попытку. Если Язон правильно понял сэра Роджера Уэйна, хитрый банкир и дальше будет знать точное местонахождение Моргана. В общем, они не могут проиграть окончательно, просто рискуют потерять время. Впрочем, что касается Меты, ей определенно не улыбался вариант со второй попыткой. Может быть, поэтому, пытаясь ускорить события, она и выдвинула свою парадоксальную гипотезу:
      – А что, если Кортес – это и есть Морган? И вся его банда, от которой мы бегаем, это как раз те, кого мы на самом деле ищем?
      Идея была достаточно безумной, для того чтобы поверить в нее. Но приняв за истину подобное предположение следовало тут же поехать через весь город с плакатом «Встречайте Язона динАльта» и вваливаться в отель «Лулу» в окружении репортеров и полицейских. Язон взвесил все за и против, улыбнулся мечтательно и сказал:
      – Нет. Все-таки мы устроим маскарад.
 
      Около восьми утра по местному времени в отель «Лулу» вошел очень черный человек в очень белом костюме со сверкающим металлическим чемоданчиком – неизменным атрибутом каждого бизнесмена Жаркой Планеты, а сопровождала его истинно верующая в Единого Бога женщина Дархана с полностью закрытым от посторонних глаз лицом. И даже фигуру ее скрывали широкие и свободные складки синей тоги (или как еще назвать эту полупростыню-полуплащ?).
      Просторный холл отеля, сверкал, благоухал, переливался нежными красками, убаюкивал тихой музыкой и успокаивал буйной зеленью свежих листьев. Если верить Кортесу и считать, что это не лучший отель в городе, то даже у бывалого Язона не хватало фантазии на то, как же должен выглядеть действительно лучший.
      «О, что вы, что вы! Разве я стал бы экономить деньги? У одного из самых богатых уранодобытчиков южного полушария достаточно средств, чтобы остановиться в любой, самой шикарной гостинице мира, но я готов, действительно готов поселиться именно здесь! Разве ваш отель не лучший в галактике?»
      Язон уже почти начал произносить вслух эту заранее заготовленную тираду, но слова вообще не понадобились. Пистолеты оказались намного нужнее.
      Едва они подошли к конторке портье, как из-под блестящей столешницы быстрыми змеями выскочили автоматические наручники и защелкнулись на одной руке Язона и на обеих у Меты, а сам портье нырнул вниз. Нет, это не полиция, полиция вначале документы показывает, а против грубой силы годится в ответ только еще более грубая сила.
      Язон тут же начал стрелять, даже не особо целясь. Подбежавшего к нему человека обезоружил и попробовал взять в заложники, обхватив за шею свободной рукой. Попытка оказалась совершенно бессмысленной, так как жизнь захваченного бандита (агента? шпиона? пирата?) никого здесь не интересовала. Гораздо больше их всех интересовала Мета, мигом вырвавшая из стойки с корнем оба наручника и открывшая ураганный огонь по всему, что двигалось и не двигалось.
      В общем, уже через секунду, когда все «случайные посетители» и «служащие отеля» залегли, как профессиональные бойцы космической гвардии, тонкий запах цветов и пряностей резко сменился удушающей вонью гнилой рыбы. Язон попробовал дышать носом через заранее вставленные фильтры, но практически сразу догадался, что и это бесполезно: они пустили так называемый «китовый» газ, забивающий поры любого фильтра. Эту мерзость изготавливали на основе чудовищной по своим свойствам черной амбры гигантского дельфилота – эндемика океанов Грублиани. И с дельфилотом и с его ядовитой гадостью Язон был знаком не понаслышке.
      «Эх, надо было сдаваться, надо было действовать по смешному, но доброму плану, который вытекал из неожиданного предположения Меты! А теперь же голова будет трещать, как окаянная!..»
      Такова была последняя мысль, промелькнувшая в отлетающем куда-то далеко-далеко сознании Язона.

Глава 6

      – Курить хотите? – поинтересовался чей-то вежливый голос, словно издалека.
      Язон открыл глаза и увидал склонившегося над ним атлетически сложенного очень загорелого человека в тонкой спортивной майке. Лицо его нестарое, но изборожденное морщинами, обрамляли длинные пряди светло-русых волос, схваченных на лбу металлическим обручем. Прямой благородный нос идеально сочетался с тонкой линией бледных губ, а взгляд серо-стальных глаз из под лохматых бровей был непроницаем.
      – Курить хотите? – повторил красавец-атлет.
      – Для начала я хочу знать, кто мне это предлагает, – ответил Язон с достоинством.
      Потом пошевелил затекшими кистями и понял что лежит, прикрученный к столу, кажется, простыми ремнями, но весьма основательно. Голова уже почти не болела, но во рту ощущалась противная сухость. В такой ситуации желание курить вряд ли могло быть самым первым. Да к тому же вдыхать и выдыхать дым со связанными руками – вообще сомнительное удовольствие.
      – Кто вы? – продолжал настаивать Язон.
      – Законный вопрос, – оценил мускулистый блондин. – И я, разумеется, представлюсь, но в начале, пожалуй, все-таки освобожу вам руки и шею. Обещайте, что не будете хулиганить.
      – Обещаю, – сказал Язон, не вдаваясь в подробности, каких именно хулиганств здесь боятся.
      Теперь помимо светящегося потолка, он увидел и все остальное. Смотреть впрочем было особо не на что: ровные стены, полное отсутствие окон и дверей, два кресла и между ними – больничная каталка, к которой его и пристегнули крепкими эластичными ремнями. Тело Язона оставалось прихваченным чуть ниже пояса и у щиколоток. Наверно, теперь он уже сумел бы вырваться. Но зачем? Странная комната без всяких видимых признаков входа-выхода как-то не вдохновляла на поспешное бегство. К тому же физические данные незнакомого противника вызывали уважение, а в карманах его кожаных шортов мог поместиться и пистолет, и что угодно еще. В то время как в карманах у Язона не было ничего. Он не стал их суетливо обшаривать – просто догадался: карманы-то уже совсем не те. Ведь на него теперь надели свободный белый костюм по моде последнего сезона на Дархане, а из старых вещей конфисковали все, вплоть до белья.
      – Меня зовут Генри Морган.
      – Ну, наконец-то! – вырвалось у Язона. – Как долго я вас искал.
      – Вы – меня?! – неподдельно удивился Морган. – Это я вас ищу уже который год!
      – Это который же именно? – заинтересовался Язон и добавил, не дожидаясь ответа: – Может, по поводу столь трогательного совпадения вы развяжете меня полностью. И уж тогда я точно закурю. А хулиганить не буду.
      Морган посмотрел на Язона почти с восхищением и принялся немедленно отстегивать ремешки. То ли проникся вдруг небывалым доверием, то ли все это был заранее продуманный спектакль. Но так или иначе Язон счел возможным повторить свой вопрос:
      – Так и насколько же давно вы меня разыскиваете?
      – С той самого дня, когда ваши люди во главе земного флота разбили в пух и прах Звездную Орду на подступах к древнейшей из планет. Я навел тогда кое-какие справки о вас. Знаю, что карьеру Великого Игрока вы завершили блестящей победой над казино «Кассилия», а вот о дальнейшем… Впрочем, о дальнейшем вы мне сейчас сами расскажите, – словно опомнился вдруг Морган (действительно: кто кого захватил в плен?). – Сигару будете?
      – Я предпочел бы те сигареты, которые вы у меня забрали, – нагло заявил Язон.
      – Два – ноль в вашу пользу, – улыбнулся Морган и достал пачку «Антареса» из своего левого кармана.
      – Два – один, – улыбнулся в ответ Язон, сраженный такой предупредительностью.
      Это были его любимые на данном историческом этапе. Язон часто бросал курить, а начиная вновь, всякий раз переключался на другой сорт табака.
      С надеждой брал он сейчас в руки маленькую пластиковую коробочку, но это оказалась не та упаковка, в двойную стенку которой был спрятан у Язона миниатюрный передатчик – это была новая, еще ни разу не открытая.
      Морган понял причину короткой заминки, в ходе которой пальцы Язона ощупывали сигаретную пачку со всех сторон, вместо того, чтоб сразу открыть ее, и откровенно усмехнулся.
      – Два – два, – объявил Язон и, не дожидаясь приглашения, пересел в кресло.
      Морган толкнул освободившуюся каталку, как показалось Язону в совершенно произвольном направлении, и когда она уже неминуемо должна была с грохотом врезаться в стену, вдруг распахнулся черный провал, поглотил неуютную больничную койку на колесиках и тут же закрылся вновь, не оставив никаких следов. Впечатляющая техника.
      Пират проследил за уважительным взглядом Язона и задал провокационный вопрос:
      – А вы думали, мы совсем дураки?
      Дверь он имел ввиду или сигареты, осталось неясным. Но какая, в сущности, разница?
      – Нет, – ответил Язон просто и, в общем, почти честно. – Никогда так не думал. Иначе зачем бы стал искать вас?
      – Врешь! – вдруг резко переходя на ты, выкрикнул Морган. – Ты же сказал Уэйну, что у нас у всех вместе мозгов меньше, чем у тебя одного!
      «Три – два в его пользу», – про себя подумал Язон, но вслух не произнес ничего. Потому что это было, не «три – два», а «тридцать три – два». После такого удара нельзя было спешить с ответом, требовалось увернуться и перевести дух.
      «Откуда он может знать такие подробности? От Меты? Едва ли. Извлек из мозга Язона? На известном уровне развития техники возможно и такое. Однако о пресловутой ментоскопии думать было неинтересно. Ведь врага, читающего твои мысли перехитрить обычным способом уже невозможно. Значит…»
      – Мы, кажется еще на брудершафт не пили, – буркнул Язон якобы оскорбленный в лучших чувствах, а на самом деле просто выигрывая время.
      – Сейчас выпьем, – мигом согласился Морган и щелкнул пальцами.
      Из стены по уже знакомой схеме выкатился маленький очень изящный сервировочный столик. На нем красовалась солидная бутылка темного рома, надрезанный молодой кокос, полный прозрачного сока, вазочка со льдом, сахарница, тонкие ломтики зеленого лайма и два высоких бокала. Красиво.
      Язон продолжал думать, лихорадочно перебирая варианты:
      «Значит, что ж это получается: пират Морган с банкиром Уэйном заодно? Глупость какая-то! И последнее предположение, самое правдоподобное: не только Уэйн следит за Морганом, но и Морган за Уэйном, разговор был подслушан и записан – классическая шпионская схема. Интересно, кто же сильнее? А впрочем, провались они все в черную дыру, о чем я думаю? Пауза и так слишком затянулась. Главное сейчас – попытаться использовать знание Морганом того разговора в своих целях».
      Язон выпил первую порцию, не разбавляя, и сразу перешел в наступление.
      – А ты, Морган, всегда говоришь правду?
      Пират задумался на секундочку, а потом громко расхохотался:
      – О, Боже мой, я стараюсь никогда не говорить ее!
      – Вот видишь, – подхватил Язон. – А я – игрок. Хитрость – мое главное оружие. Как еще я мог выведать у коварного сэра Роджера, где искать тебя? Я просто должен был пообещать ему помощь. Только так. Кажется, я сумел убедить его. Но в действительности ведь это форменное безумие – отнимать добытые тобою деньги и возвращать этому жулику. Ты получил их в бою, а он медленно, но верно обкрадывал собственный народ и незадачливых туристов. Неужели ты думаешь, что мое представление о справедливости так примитивно, как оно прозвучало в специальном изложении для Уэйна. Я игрок, Генри, запомни это!
      – А что если Уэйн слышит сейчас твои слова? – вкрадчиво поинтересовался Морган.
      – Не представляю, как это возможно, но если б слышал – было бы прекрасно, – ответил Язон, не задумываясь, и с удовольствием отметил удивленно поднявшиеся брови бывалого пирата. – Не понимаешь? Так ведь Уэйн в этом случае окончательно запутается в моих намерениях. А когда соперники путаются, выигрываю я.
      Морган налил по второй и приготовился слушать дальше. Собеседник явно вызывал у него все больший интерес. Необходимо было развить успех.
      – Много лет назад я обчистил Кассилию на три миллиарда, – напомнил Язон. – Не пятнадцать, конечно, но тоже хорошо. Позднее они хотели убить меня. Нам не за что любить друг друга. Если ты наводил справки обо мне, значит, должен хорошо знать, какие у меня отношения с законом. Да, я больше не играю в казино. Теперь это представляется слишком мелким. Но я, например, играю в войну, если предлагают высокие ставки. Земляне хороши платили, и я вместе с друзьями разбил тогда твою Звездную Орду.
      – Это была не моя Орда, – возразил Морган. – Я просто примкнул к ним ненадолго. Я был еще молод и глуп, а они были вообще полные идиоты. Они громили всех подряд и кидались на любую преграду, как дикие звери, они должны были погибнуть. Черт с ними, Язон. Так чем же ты занимаешься теперь?
      – О, теперь я играю по-крупному. Я не стану рассказывать тебе о своих операциях последних лет. Они были слишком масштабны. Боюсь, твоего воображения не хватит на такие цифры. И заметь, только очень узкий круг лиц посвящен в то, что именно я разрабатывал сценарии многих широко известных событий. («Побольше туману, – твердил себе Язон. – Побольше страшных тайн и самоуверенности, переходящей в наглость. Кажется, получается!») Я заработал очень много денег. На нескольких планетах я обладаю реальной властью. Но мне уже мало этого. Понимаешь, Генри? Жизнь вдруг показалась до оскомины скучной, однообразной. Мне не хватает размаха, не хватает дерзости, полета фантазии. Вот почему я стал искать серьезного сообщника. И мой выбор, естественно, пал на тебя. Если мы будем вместе, то рано или поздно возьмем не пятнадцать миллиардов из казино. Мы возьмем всю Кассилию. Ты веришь мне, Генри?
      С последней фразой Язон явно перестарался.
      Циничный Морган снова начал хохотать.
      – Ах, Язон! Ах, звездный романтик! – он уже буквально давился от смеха. – Я очень-очень давно никому не верю. И ни во что не верю. Верить нельзя. Верят только абсолютные кретины. Но! – он вдруг сделался серьезным. – Ты нужен мне, Язон. И что бы ты не заливал тут – мне, или Роджеру – там, или даже самому себе перед зеркалом, работать ты будешь теперь на нашу команду. Такова данность.
      – Правда?! – выдохнул Язон, как ему показалось с совершенно неподдельной радостью. – Я знал, что мы поймем друг друга!
      – Нет, Язон, ты пока ничего не понял, – охладил Морган его неумеренную восторженность. – Ты будешь на нас работать не так, как сам хочешь, но так, как я скажу. А я еще буду думать, как именно. Задача-то непростая. У меня хватает головорезов, стреляющих без промаха и грызущих зубами металл. Для этого использовать тебя нерентабельно, просто глупо. Ты мне гораздо интереснее как мыслительный аппарат. Ты ведь правду сказал Уэйну: все наши мозги вместе взятые не стоят одной твоей головы. Но теперь эта голова – тоже наша. Да, я не верю словам. Никаким. И тебя мы проверим в деле. Очень скоро.
      – Ограбим кого-нибудь здесь, на Дархане? – небрежно полюбопытствовал Язон.
      – Фи, игрок, – скривился Морган. – Во-первых, мы уже давно не на Дархане. (Интересная информация! Ну, давай, давай, колись дальше!) А во-вторых, запомни. Мы не пираты, а флибустьеры. Пираты – это в переводе с древнего языка – просто грабители. Такие были в Звездной Орде – обыкновенные бандюги и воры. А флибустьеры – означает «свободно плывущие». («Это ж с какого языка ты переводил, голубчик? – подумал Язон. – Что-то мне подобная расшифровка неведома!») И мы, флибустьеры, свободны от всех законов людских и божьих, мы свободны от пустых обещаний, рабской любви и жалости, мы принадлежим только самим себе, и потому весь обитаемый мир скоро будет принадлежать нам…(«Ну, подобные песни мы уже где-то слышали, и не раз.»).
      Язон отвлекся и начал думать о своем. Небрежно брошенное Морганом слово «любовь» напомнило о Мете. Где она теперь? Он обязан найти ее!
      В одно мгновение эта задача сделалась для Язона главнейшей и неотложной. И момент для ее решения был уже как будто вполне подходящий: Морган допивал третий бокал разбавленного рома с подслащенным лаймом и веселел на глазах.
      – Где Мета? – резко спросил Язон, вклиниваясь в поток цветистых слов самовлюбленного флибустьера.
      Морган замолчал, словно его выключили, дососал золотистую жидкость из бокала и пробурчал недовольно:
      – Чего ты дергаешься, парень? С ней все в порядке.
      – Я спрашиваю, где она? – упрямо повторил Язон.
      Флибустьеры, не флибустьеры – любые бандиты, во все века уважали силу и упорство.
      – Здесь неподалеку. Она отдыхает. Немножко плохо вела себя. Пришлось ей сделать укол.
      Язон вскочил, непроизвольно сжимая правой ладонью несуществующий пистолет, но вовремя совладал с собою и проговорил как можно спокойнее:
      – Зря вы так…
      – Зря мы так! – передразнил Морган. – Я же говорю, вела себя плохо. Тони Ховарда без глаза оставила.
      – Это плохо, – посочувствовал Язон незнакомому Тони Ховарду.
      – Да ничего плохого, – странно откликнулся Морган. – Два глаза – для флибустьера роскошь. Тони сам нарвался. Просто… она ведь могла и убить кого-то. А это уже лишнее. – Морган вдруг мечтательно зажмурился и помотал головой. – А вообще мировая девка – эта твоя Мета! Просто замечательная девка.
      – Эй, ты, полегче, мухарриб! – Язон решил подпустить на всякий случай бранное дарханское словечко. Хуже не будет, а заодно и выяснит, как оно переводится. Не может этот полиглот с большой дороги не знать дарханского в элементарных пределах, раз уж орудовал на Жаркой Планете.
      – Полегче! Слышишь? Она мне все-таки жена.
      – Да я на нее не претендую, дуралей, – словно бы даже обиделся флибустьер. – Просто дерется твоя девка отлично. Трех моих бойцов стоит, ей богу!
      А потом словно проснулся:
      – Как ты меня назвал?! Мухарриб?
      «О высокие звезды! – промелькнуло в голове у Язона. – Неужели перестарался? Вдруг это такое слово, за которое здесь башку снесут быстрее чем за «козла», так что о значении его и узнать не успеешь?»
      – Да кто тебя научил так ругаться? – продолжал меж тем Морган. – Чем тебе мухаррибы не понравились. Профессия как профессия, не хуже любой другой.
      – Профессия? – озадаченно переспросил Язон.
      – Ну да, мухарриб – по-дархански означает контрабандист.
      Язон улыбнулся своей нелепой ошибке, а Морган начал хохотать:
      – Ну все, Язон, теперь я буду звать тебя Мухарриб.
      – Как тебе будет угодно. Но мы отвлеклись, капитан. Прикажи-ка доставить мою жену сюда. Я хочу видеть, что Мета жива. И я тебе обещаю: здесь она не будет себя плохо вести. К тому же втроем нам станет гораздо проще обо всем договариваться.
      – Что ж, Язон, – миролюбиво сказал Морган, нажал кнопку на своем браслете, поднес его к уху, затем к губам и коротко шепнул что-то. – Видит Бог, везет тебе сегодня. Пусть будет по-твоему. Минут через пять привезут твою девчонку.
      Язон решил сменить тему, пока Морган, расслабленный недавним весельем, не посерьезнел и, чего доброго, не переменил своего решения:
      – Скажи, Генри, – мне действительно интересно – почему ты все время поминаешь бога?
      – Потому что я верю… – он запнулся, вспомнив свои же совсем недавние слова. – Потому что у нас принято верить в Бога.
      – В Единого Бога, как у дарханцев? – решил уточнить Язон.
      – При чем здесь! – бросил Морган раздраженно. – Забудь про Дархан. Мы теперь не скоро туда вернемся. Проклятая планета! Не выпить толком, ни с девочками порезвиться. Как я устал от этих черномазых идиотов! Видишь ли, я купил там кусок пустыни вместе с одной добывающей фирмой. Это приносит деньги, но главное – я имею перевалочную базу совсем рядом с «золотоносной» Кассилией, но в недоступной для нее зоне. И у меня прекрасные отношения с дарханскими властями. Потому что они уважают богатых и сильных, всех без разбору. – Он помолчал. – А вот я их всех ненавижу. Ты знаешь, как они добывают тяжелые металлы?
      – Знаю, – сказал Язон, – открытым способом.
      – Это надо видеть! – все сильнее заводился Морган. – Только песочек сдуют, метелочками сметут – и все! Дальше можно грести простой лопатой урановую руду. Но они не лопатами гребут, у них сотни роботов шуруют огромными ковшами – мегатонны в год. Господи, ну почему такое бесценное сокровище досталось каким-то чокнутым религиозным фанатикам?! Почему?!
      – Что же ты у них не отнимешь? – мягко подколол Язон.
      – Ты не поверишь, – откликнулся Морган серьезно, – но пока еще кишка тонка. Да, да, Кассилию пощипать намного проще. Но я и до этих доберусь, конечно. Ты только представь себе: моя фирма, моя земля, мои рабочие, мои роботы, а восемьдесят процентов – отдай Дархану. Потому что таков закон. Потому что «на Жаркой Планете, осененной десницею Единого Бога Гхахаба, ни горсти песка не может принадлежать неправильным». Так в их священной книге сказано. И ничего не поделаешь. Они нас грабят средь бела дня, а нам все равно выгодно с ними работать. Пока.
      – Погоди, – растерялся Язон, – как ты назвал этого бога? Они же не произносят его имени.
      – Они не произносят, а я произношу. Гхахаб по-ихнему означает «золото». Это действительно одно из древних имен бога. Мне, например, очень нравится. Оно соответствует реальному положению дел. Золотишку-то и я готов поклоняться.
      – Уф! – выдохнул Язон. – Теперь я совсем ничего не понимаю. Ты вообще кто? «Свободно плывущий» или обыкновенный мелкий бизнесмен с Дархана?
      – Молчать, жалкий «мухарриб»! На Дархане работает мой управляющий, он даже не флибустьер. Нас много, мы идем к большим деньгам и большой власти разными способами, но я – лично я – всегда в свободном плавании. Моя свобода – мой главный козырь…
      Опять пошло самолюбование и самовосхваление, которое немного раздражало. Впрочем, словечко «мухарриб» в этом контексте порадовало. Если человек чувство юмора сохраняет, значит еще не все потеряно. Да и вообще, в целом Язон не переставал удивляться разносторонним способностям Моргана. Он-то ожидал увидеть грубого, скудоумного убийцу с низким лбом, маленькими глазками и волосатыми ручищами, по локоть в неотмываемой крови. А перед ним сидел едва ли не рафинированный интеллектуал, рассуждающий об этимологии иностранных слов, об экономике и религии.
      И все равно он – убийца. Об этом не следовало забывать.
      Морган плеснул себе еще и выпил. Язон тоже долил капельку в свой бокал, чтобы соответствовать, но пить уже не стал. Приближался весьма ответственный момент, когда должны были определиться их дальнейшие отношения.
      – Я, кажется, спросил тебя о Боге? – напомнил Язон.
      – Да, – кивнул Морган. – Мы верим в истинного Бога – Иисуса Христа. У нас так принято. Мы носим нательные крестики. Мы обращаемся к Богу с просьбами, и он посылает нам удачу. У нас есть церкви и капелланы. Они крестят наших детей, благословляют наши браки и провожают в последний путь наших убитых, если бывает такая возможность. Некоторые на моей планете верят в загробное существование, им легче и жить и умирать. Но я не верю ни во что, разве что в свободу, которую дал мне Иисус и в удачу моей свободной планеты, которая принадлежит только самой себе, и потому ей будет принадлежать весь мир.
      Информация про планету проскочила весьма любопытная, но вряд ли Морган, даже будучи пьяным, расскажет о родных краях больше, чем сочтет нужным, и Язон не стал задавать вопросов на эту тему, а зацепился пока за другое:
      – Постой, но ведь Иисус сказал: «Не убий». Как же ты можешь носить крест и заниматься разбоем?
      – Э, Язон, какой ты наивный, право! Это же очень-очень древний спор. Я готов доказать тебе свою правоту, но как-нибудь в другой раз. Сейчас неохота. Я читал Библию, действительно читал. Но большинству моих людей некогда даже обучиться грамоте. Капелланы в храмах зачитывают им отдельные, самые главные строки из священного писания. И уж поверь мне, Язон, в Библии можно найти все что угодно. Да и сам Христос много всяких слов наговорил, помимо «не убий». «Не мир, но меч принес я вам», «Смоковницу, не дающую плода – сруби!», «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов!» – вот что говорил Спаситель. Но однако не это главное. Главное – свобода. Ради свободы только и стоит жить.
      Такой оригинальной трактовки христианства Язон еще ни разу не встречал и с удовольствием поговорил бы подробнее с необычайно эрудированным пиратом. Но в этот момент стена прямо перед ними разверзлась, и в сопровождении крепкой желтолицей очень раскосой, но удивительно симпатичной девушки в комнату не въехала на каталке, а своими ногами вошла Мета.
      – Ну, и что мы тут делаем с тобою, Язон? – по-хозяйски спросила она.
      – Я так понимаю, летим.
      – Куда? – осведомилась Мета.
      – На планету… Генри, как ты сказал, она называется?
      – Я не говорил. («Вот скотина, видать, не так уж ты и пьян!») Но она называется Джемейка.
      – Видишь, – сказал Язон, – мы летим на планету Джемейка.
      – Прекрасно, – Мета явно не чувствовала себя пленницей. – Познакомься: это Мадам Цин.
      – Очень приятно, – сказал Язон. – Мухарриб динАльт.
      Потом поднялся и, сделав шаг навстречу, церемонно поцеловал девушке ручку.
      На каком-то из миров это было очень принято, он точно не помнил, на каком, но обычай ему понравился.
      – А это, – решил Язон продолжить в том же духе, – здешний капитан сэр Генри Морган, собственной персоной.
      – Я очень много слышала о вас, – жеманно проворковала Мета.
      Все это было настолько странно, настолько непохоже на нее, что Язон начал подумывать, уж не спит ли он, уж не во сне ли все происходит.
      Морган по примеру Язона запечатлел поцелуй на руке Меты, остался страшно доволен собою, и тут же предложил девушкам рому. Девушки не отказались – лихо опрокинули по стаканчику. И только в этот момент Язон начал что-то понимать: у девушек тоже не первая доза за сегодня. А на его Мету, очевидно, еще и укол продолжал действовать. Весело. Но на самом-то деле ничего хорошего. Даже в кругу друзей не стоит терять контроля над собой, а уж здесь… Такое безобразие следовало как можно скорее прекращать.
      – Сэр Генри, может, нам с женою немного отдохнуть? Вы не проводите нас в нашу каюту? – с напускной робостью спросил Язон.
      На самом-то деле вопрос был очень нахальный, и Язон бы ничуть не удивился, если б в ответ Морган рассвирепел и отдал приказ снова привязать их к каталкам, а то и вкатить дозу какой-нибудь усыпляющей дряни. Однако реакция главаря флибустьеров оказалась совсем иной:
      – Что вы, что вы, милейший! Сейчас мы все вместе пойдем обедать. Нас ждут в главном зале. Торжественный обед с вином и прекрасными закусками. Раз уж мы обо всем договорились.
      – О боже! – воскликнул Язон, картинно закатывая глаза. – Только не это!
      Лексику флибустьерскую он уже осваивал помаленечку, а вот о чем и когда они успели договориться – пока не понял.
      Но оказалось, действительно успели. У Моргана была своя, особая метода. Вроде и поговорили о пустяках, пошутили, похихикали, а в итоге все главное – ясно: кто ты, с кем ты и для чего дальше жить.

Глава 7

      Линейный крейсер, носивший гордое имя «Конкистадор», был по-настоящему великолепен. Не мощнее «Арго», но безусловно современнее и сложнее. Чтобы попытаться удрать с него, требовались долгие часы, а то и дни на изучение всех систем управления и защиты. Существенно ускорить этот процесс помог бы грамотный инструктаж кого-либо из членов экипажа. Однако искать предателя среди флибустьеров – задача крайне неблагодарная. Любителей вести двойную игру среди них практически не встречалось. Если же вдруг выявлялись таковые, Морган не долго думая отрубал хитрецам все, что находилось у них выше плеч. Все поголовно хорошо знали о существующем порядке, а не слишком оригинальное желание оставаться живыми было свойственно флибустьерам в не меньшей степени, чем всем прочим людям. В общем, на вербовку противника в свои ряды пиррянские лазутчики рассчитывать не могли.
      А кроме того весьма проницательный Морган понял и еще одну важную вещь: какие бы цели не преследовал Язон, до Джемейки он долетит обязательно. Хотя бы из любопытства. Не такой это человек, чтобы вот просто взять, и упустить редчайший шанс на знакомство с пиратской столицей галактики.
      О Джемейке ходили легенды по всей обитаемой вселенной. Большинство придерживалось такого мнения, что пиратская вольница размером с планету – не более, чем досужая выдумка, плод чьей-то болезненной фантазии. А в реальность существования Джемейки верили всерьез только люди совершенно определенного сорта: бандиты, жулики, аферисты, космические бродяги, последние романтики одиночного межзвездного плавания, а также (в виде исключения) некоторые ученые-социологи, мечтающие добраться до единственной в своем роде действующей модели общества, состоящего целиком из людей, нарушающих общепринятые законы.
      Скучающие богатые бездельники, сорящие деньгами в лучших ресторанах и казино Кассилии или полноценно расслабляющиеся на шикарных курортах классом не ниже Сан-бич на Клианде, любили посудачить о Джемейке. И чего только не наслушался от них Язон в свое время! Например, что это рай земной, по разнообразию наслаждений не сравнимый ни с одним другим местом во вселенной. Или – что это наказание господне для всех грешников, потому как страшнее Джемейки ничего на свете быть не может. Говорили также, что пиратская планета залетела к нам из другого, сопредельного пространства; или – что построена она вся из искусственных материалов древними учеными в порядке эксперимента. А еще – бродила даже такая сплетня – будто Джемейка это и есть настоящая Старая Земля, прародина всего человечества, правда сильно изменившаяся с тех далеких времен.
      Ну, как же не посетить столь удивительный уголок вселенной, тем более когда сам хозяин приглашает тебя туда?
      Мета, как и всякая нормальная пиррянка, излишним любопытством, разумеется, не страдала, но любимого Язона поддерживала во всем. А к тому же неожиданно для самой себя она вдруг сжилась с предложенной ролью быстрее и лучше, чем сам автор идеи. В общем-то, ничего удивительного – ведь обстановка вокруг была почти знакомая. Флибустьеры подкупали Мету своей прямотой, смелостью, силой. В сущности психологическим складом они напоминали ей оставленных на родной планете соплеменников. Особое, уникальное чувство опасности, казалось, тоже свойственно им от рождения, а про постоянную готовность к бою уж и говорить не стоило.
      И что еще понравилось Мете, так это трезвый подход ко всему и удивительная отходчивость флибустьеров. Вообще-то умение прощать почти всегда сопутствует вспыльчивости. В данном случае и то и другое выражалось в особо яркой форме. Никто не затаил никаких обид: ни поверженный еще в космопорту Дархана Кортес, ни раненные ею в холле отеля «Лулу», ни даже потерявший глаз невежливый Ховард, вздумавший было обесчестить Мету. Никто теперь не держал на нее зла. Все только восхищались ее красотой, ее силой, ее характером. А Мета в ответ восхищалась ими. Идиллия эта могла бы продолжаться долго, если бы не некоторые события, которые должны были произойти и произошли со всей неизбежностью.
 
      Конечно, уже следующим вечером, полностью придя в себя после масштабной пьянки, они уже на трезвую голову рискнули вновь побеседовать с Морганом. Между прочим, подобные пьянки, как им рассказали, случались на пиратском корабле неизбежно всякий раз после отлета с богоугодного непьющего Дархана. И все еще злой с похмелья капитан «Конкистадора» был на редкость неприветлив, замкнут и удостоил пленников всего лишь двумя-тремя короткими фразами, а для дальнейшего обсуждения практических деталей пригласил своего старшего помощника Франсуа д'Олоне. Старпом оказался поразговорчивее, но в силу известной тупости, видной даже самым невооруженным глазом, этот второй по значимости начальник все никак не мог определить своего личного отношения к пленникам: то ли оба принадлежат ему в полной мере, как обычно и случалось, то ли наоборот – они какие-то важные персоны, и следует держаться поосторожнее. Особенно раздражало бывалого пирата присутствие женщины, равной в правах с мужчинами.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5