Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лига людей (№1) - Отряд обреченных

ModernLib.Net / Научная фантастика / Гарднер Джеймс Алан / Отряд обреченных - Чтение (стр. 16)
Автор: Гарднер Джеймс Алан
Жанр: Научная фантастика
Серия: Лига людей

 

 


Проблема состояла в том, чтобы установить генератор на «кита»; однако при таком количестве разведчиков устроенный ими «мозговой штурм» принес свои плоды. У них был также ИИ наподобие того, что я встретила в городке Тобита: неиссякаемый источник инструментов и компонентов. Хотя время от времени он почему-то решал, что какие-то части оборудования разведчики должны изготовлять сами.

С тех пор как прибыл Джелка с генератором, прошло три года; теперь корабль был готов. Одни считали, что можно лететь хоть завтра. Другие настаивали, что надо в течение нескольких месяцев проводить тренировочные полеты и только потом отправляться в космос. И вот уже оба лагеря взывают ко мне как к беспристрастному судье: как к кому-то, кто еще не охрип в спорах на тему «отправляться немедленно или подождать», уже на протяжении многих недель разгоравшихся во время каждой совместной трапезы. Прежде чем я успела сказать «хватит», вокруг меня выросла гора из результатов тестов, вычислений и диаграмм; с их помощью стороны отстаивали свою точку зрения…

Потом Уллис сказала:

— Она зоолог.

И спорщики мгновенно утратили ко мне интерес.


УЛЛИС

В отличие от Джелки, Уллис Наар приветствовала меня очень тепло, когда я наконец освободилась от «атаки» разведчиков: «Это Фестина Рамос, да, она одна из нас, хотя и выглядит великолепно». Она обняла меня, тут же узнала Весло и ее тоже прижала к груди.

Я рассказала ей про искусственную кожу. Ее слова: «Рада за тебя» прозвучали вполне искренно. Ее проблема по-прежнему бросалась в глаза: хлоп, хлоп, хлоп веками каждую секунду, иногда так сильно, что все лицо подергивалось. Я почувствовала, что мне… жаль ее. Эдакая покровительственная жалость вроде «Ох, бедняжка!». Никогда прежде я не испытывала к другому разведчику снисходительных чувств.

Именно Уллис описала мне, как Джелка добыл генератор поля «сперматозоида»; пока она рассказывала, он молчал, словно речь шла о ком-то другом. Позже, когда яркость огней в городе снизилась до уровня полусумрака, Наар сообщила, что это тоже работа Джелки. Вечному сверканию города он предпочитал привычный цикл «день — ночь», поэтому просто покопался в управлении городским хозяйством и кое-что подправил. Может, именно эта перемена вынудила местных уйти. Люди, для которых фотосинтез — основа жизни, не могут по-дружески относиться к чужеземцам, время от времени выключающим свет.

Даже наступление ночи не утихомирило разведчиков. Они истосковались по новостям из дома, по флотским сплетням, страстно желали узнать, что нового произошло в жизни друзей…

Наконец Уллис сказала:

— Хватит. Фестине нужно поспать, да и нам тоже.

Я не возражала. Пожелав всем доброй ночи, мы с моей бывшей однокурсницей пошли по молчаливому городу. Может, я и не торопилась бы уйти, если бы Весло и Джелка оставались вместе со всеми, но они покинули сборище еще раньше; Весло — потому что ей наскучили разговоры, а Ламинир — потому что она взяла его за руку и потянула прочь. Я не сумела разгадать выражение лица Джелки, когда он уходил вместе с ней: не счастливый, не печальный; не опасающийся оказаться наедине с ней, не жаждущий этого. Чего бы Весло ни добивалась от него, я сомневалась, что она это получит.

Уллис увела меня с центральной площади; мы прошли несколько кварталов и оказались у башни, где она занимала комнату на шестидесятом этаже. Сейчас в городе было темно — только горевшие тут и там огоньки указывали на дома, где поселились другие разведчики. Огни были разбросаны на значительном расстоянии друг от друга: люди, живущие в стеклянных домах, предпочитали не иметь близких соседей.

Я стояла на застекленном балконе, глядя на город. С высоты шестидесятого этажа открывался поразительный вид. Уллис подошла и встала рядом.

— Ну, чувствуй себя как дома. Буду рада, если ты останешься здесь. Снова вместе, как в Академии.

— Не хочу мешать тебе.

— Не беспокойся. Может, со временем я от тебя и устану, но сейчас я во власти ностальгии по прежним дням.

Повернувшись, она посмотрела на меня; за ее спиной в городе было черно, как в космосе.

— Я сожалею о смерти Яруна. Мне он нравился.

— Мне тоже.

Наар ждала. Я молчала.

— Я сожалею и о Джелке, — сказала она.

— В каком смысле?

— Что он стал таким мерзавцем. Я знаю, он нравился тебе.

— Это были просто школьные глупости, — пробормотала я.

— Ты тоже нравилась ему. Когда мы были на «Гиацинте», он рассказывал о тебе. Никогда не говорил этого прямо, но, думаю, сожалел… ну, в общем, что не разыскал тебя. Он не понимал, почему ты убежала с того второго свидания, и был слишком горд, чтобы гоняться за какой-то первокурсницей. Ну, слишком горд, слишком застенчив, какая разница? Тестостерон, так или иначе. Но он думал о тебе потом.

Я пожала плечами:

— Это было так давно.

— Конечно, — она устремила на меня полный сочувствия взгляд. — Я видела, как изменилось твое лицо, когда он и Весло вместе ушли…

— С моим лицом все в порядке.

Уллис несколько раз мигнула — может, она делала это нарочно? — а потом продолжила:

— Трудность для Джелки всегда состояла в том, что он так близок к норме. Понимаешь? Стоило ему надеть парик, и он становился как все. Не надолго, может, часа на четыре, пока струпья не начинали кровоточить, но эти четыре часа были его. Он мог ходить где угодно, и никто на него не оглядывался. Мог назначать свидания обычным девушкам. Да, потом требовались недели, чтобы болячки зажили, но если он хотел иметь эти четыре часа, он их имел. И это немного сводило его с ума — как будто он не в одной лодке с нами. Джелка никогда не воспринимал себя как разведчика. Хотя, думаю, временами хотел этого. Может, если бы между вами все сложилось по-другому… Но нет, он не мог связать свою жизнь с другим разведчиком.

— Может показаться, будто он высокомерный, — торопливо добавила Уллис, — но дело не в этом. По крайней мере, поначалу было не в этом. Он просто чувствовал себя не на месте. Вне любой категории. А потом, узнав, что его собираются высадить на Мелаквин — то есть обойтись как с любым разведчиком, он почувствовал себя несправедливо преданным. Вот почему у него хватило духа украсть генератор. Я никогда не расспрашивала о деталях похищения, но у меня есть подозрения, что он ранил или даже убил кого-то. Ты же знаешь, в инженерном отсеке всегда кто-нибудь находится. Они не позволили бы Джелке вынести такое важное оборудование. Точно не знаю… может, он выстрелил в них из этого своего усовершенствованного «станнера». Но он так страдал из-за того, что Совет обращается с ним как с любым другим разведчиком… как с никчемным расходным материалом…

— Уллис, — перебила я ее, — а разве ты не страдаешь из-за этого?

— Конечно. Но я разведчик, а Мелаквин — это просто место, где многие разведчики заканчивают свою жизнь. Как ни странно, я испытываю определенное удовлетворение. Я делала свое дело, осталась тем, кто я есть, и по этой причине чувствую себя теснейшим образом связанной с остальными разведчиками.

Мне хотелось поспорить с ней; но я не могла. Как бы ни возмущалась я Высшим советом, в глубине сознания какой-то голос все время нашептывал: это нормально — быть сброшенной в мусоропровод под названием Мелаквин.

Жизнь разведчика имеет один достойный конец — «Ох, дерьмо». А Мелаквин к тому же был «Ох, дерьмо», на котором можно уцелеть.


ПЛОХИЕ ВРЕМЕНА

— Ну, — продолжала Уллис, — когда Джелка очнулся на Мелаквине… нет, не стану притворяться, будто знаю, о чем он думал. Мне ясно лишь, что мысли у него были черные. Он едва не убил Калоски — это тот адмирал, которого мы сопровождали. Я уговорила Ламинира уйти куда-нибудь на несколько дней, успокоиться. А сама осталась с Калоски… просто смотрела, как он умирает. Это было ужасно.

— Да, — пробормотала я.

Она подождала, не скажу ли я еще что-нибудь, но я молчала.

— К тому времени, когда я снова встретилась с Джелкой в назначенном месте, с ним уже были Еэль и Весло. Можешь представить себе, как меня это обеспокоило… не в том смысле, что меня волновала его личная жизнь, но две женщины, с разумом детей… — Наар покачала головой. — И вдобавок, они тогда еще не говорили на нашем языке. Я пыталась усовестить его, но он не слушал. Сказал, что осуществляет таким образом разведку. Я учила сестер английскому. Не вызывало сомнений, что они от него без ума. Он был первым не погруженным в дремоту мужчиной, которого они когда-либо встречали. И до его появления они чувствовали такую скуку, такое одиночество, что были как глина в его руках.

— Надо же, Весло излагает эту историю иначе.

— Ясное дело. Когда мы были готовы отправиться на юг, я решила взять Еэль и Весло с собой… не потому, будто считала, что общество Джелки полезно для них, но если они хотели идти с нами, я не могла запретить им. Джелка предпочитал исчезнуть без единого слова… эгоистичный ублюдок. Ну, я поймала Еэль, объяснила ей, что происходит, и оставила наедине с Джелкой, чтобы они смогли все обсудить. Я хотела точно так же поступить и с Веслом, но не смогла найти ее; скорее всего, она, желая произвести на него впечатление, вырубала деревья. — Уллис мрачно покачала головой.

— И что произошло между Еэль и Джелкой? — спросила я.

— Не знаю. Я была на берегу. Джелка спустился вниз один и заявил, что ни Еэль, ни Весло с нами не идут. Дескать, они предпочитают остаться дома. Наверное, произошло что-то еще; может, он накричал на Еэль, раз она позволила ему уйти. Ну, я решила, что женщинам будет лучше без него; и, может, надо уйти поскорее, пока они не передумали.

— Значит, Еэль не ушла с вами?

— Нет, — Уллис недоуменно посмотрела на меня. — Почему ты спрашиваешь?

— Весло сказала, что вы взяли ее с собой. Она убеждена, что вы ушли втроем.

Еэль… стеклянная женщина с разбитым сердцем… которую больше никто никогда не видел. Ох, дерьмо.


ЧАСТЬ XVI МАНИЯ

Я ПЫТАЮСЬ ПОМОЧЬ

На следующий день я предложила свою помощь в подготовке космического корабля. Однако для меня там работы практически не нашлось. Корабль был почти закончен, а то, что осталось, требовало «технического опыта»; что ни говори, ко мне это не относилось.

Куда я ни заходила, предлагая свою помощь, люди поддразнивали меня из-за того, что я зоолог. В конце концов это начало требовать усилий с моей стороны — улыбаться в ответ на их шуточки. Я успокаивала себя тем, что старожилы часто поддразнивают вновь прибывших, причем из самых лучших побуждений; просто такая грубоватая форма приветствия. Вдобавок я действительно прибыла сюда, когда вся трудная работа была уже сделана.

— А-а, любительница животных… Вовремя же ты появилась; как раз, чтобы разыгрывать из себя инспектора.

Они просто шутили; я изо всех сил старалась так к этому и относиться. Уговаривала себя, что за этими шутками не прячется обида на женщину, не выглядевшую как разведчик.

Во время еды я все время ощущала на себе их взгляды.

Три раза Уллис сказала мне:

— До чего же ты хорошо выглядишь, Фестина.

Один раз на протяжении этого дня я видела Джелку; он не произнес ни слова.

Чтобы как-то убить время, я решила обустроить себе каюту внутри «кита»: притащила туда койку, привинтила ее к полу, переложила из рюкзака в шкафчик то, что не относилось к предметам первой необходимости. Все это делалось только ради видимости — я же не могла улететь с остальными. Если я попробую сбежать отсюда на этом корабле, Лига заставит мое сердце остановиться — именно так они ограничивают возможность проникновения в космос неразумных существ. Они могут даже наказать других разведчиков за помощь мне. С другой стороны, сейчас следовало вести себя естественно, иначе люди могли начать задавать вопросы.

Во всех случаях еще одна обустроенная каюта никому не помешает: на «ките» места хватало с избытком. По словам Уллис, система жизнеобеспечения рассчитана на двести человек, а возможности пищевых синтезаторов еще больше. Никто не знал, зачем ранние поселенцы на Мелаквине построили такой огромный корабль. Может, хотели покинуть планету все вместе… Вернуться на Землю? Или мечтали об увеселительных прогулках в космосе: скажем, облететь луну, полюбоваться на нее и вернуться обратно?

Где-то к середине дня ощущение моей чужеродности здесь породило чувство жалости к себе и раздражение из-за этой слабости. Чтобы никто не заметил моей хандры, я выскользнула из корабля и направилась в город, но едва дошла до того места, где мы впервые встретили Джелку, как наткнулась на Весло.

Она сидела на пороге стеклянного дома, обхватив руками согнутые ноги и уткнув лицо в колени. На стеклянном лице высыхали следы слез.

Я села рядом и обняла ее за плечи. Некоторое время ни одна из нас не произносила ни слова. Потом она прошептала:

— Мне очень грустно, Фестина.

— Знаю.

— Это плохо — быть такой грустной.

— Конечно.

— Все идет не так, как следует.

— Мне очень жаль.

Она прислонилась ко мне, прижавшись щекой к моей груди. Прямо сквозь прозрачную голову я видела бегущие по ее лицу ручейки слез.

— Еэль здесь нет.

— Да, я слышала об этом.

— И Джелке на все наплевать — на Еэль, на меня, вообще на все.

Наклонившись, я коснулась губами твердых стеклянных волос у нее на затылке.

— Джелка — полное дерьмо, верно?

— Самое настоящее дерьмо, — согласилась она. — Проклятый дерьмовый Джелка.

— Ну и черт с ним.

— Пусть катится в ад — там, где пламя и все остальное. — Она протянула руку, похлопала меня по колену и негромко добавила: — Хотелось бы мне разбить ему нос.

— Вот как?

— Тогда, наверно, ему тоже стало бы плохо.

— Верно, — согласилась я. — Однако цивилизованные люди вроде нас не дерутся.

— А что мы делаем?

«Предаемся грустным размышлениям, копаемся в себе и страдаем», — подумала я, но вслух ответила:

— В виде утешения позволяем себе маленькие удовольствия. Съесть что-нибудь вкусное, купить то, что нравится, отложить в сторону дела… — Она непонимающе смотрела на меня. — Ладно. Может, для тебя все это и не подходит. Есть место, куда ты хотела бы пойти? Есть что-то, что ты хотела бы сделать?

— Можно было бы посетить предков, — с внезапно вспыхнувшим интересом ответила она. — Они живут за соседней дверью.

— И ты хочешь посетить… — я оборвала себя, едва не назвав предков «полутрупами».

— В их доме так хорошо, — сказала Весло. — Тепло и приятно.

— А-а-а… — теперь я поняла. — Но ты понимаешь, что мне нельзя туда идти?

Ее лицо вытянулось.

— Может, тогда…

— Нет, ты иди. Если тебе этого хочется. Я подожду снаружи.

— Не уйдешь?

— Обещаю.

Мы встали и рука об руку зашагали к соседнему зданию — огромной башне, выше даже шестидесятиэтажного дома, где жила Уллис. В отличие от других городских строений, в этой башне стеклянные стены обладали той особенностью, что сквозь них нельзя было ничего разглядеть; их нарочно сделали непрозрачными, чтобы предотвратить утечку радиации изнутри.

— Я не задержусь, — пообещала Весло.

— Не торопись, — сказала я ей вслед.

Казалось, ее так и тянет в башню; мне не хотелось, чтобы она из-за меня лишала себя хотя бы части удовольствия. Это, наверно, что-то вроде сауны — жарко, пар, возможность полежать, расслабившись…

Весло выскочила из двери спустя всего несколько секунд после того, как вошла.

— Есть проблема, Фестина. Предки очень расстроены.

— Из-за тебя?

— Нет. Из-за вас. Пошли со мной.


РАЗГОВОР С ПРЕДКАМИ

Понадобилось некоторое время, прежде чем Весло поняла, что пребывание в башне повредит мне. Уверена, в глубине души она не поверила в это, однако, пусть и неохотно, согласилась выступить в роли посредника, передавая мои слова предкам, а их мне.

Я: Почему предки расстроены?

(Пауза, пока Весло проникла в здание, повторила мой вопрос и получила ответ.)

Весло: Потому что их беспокоит какой-то проклятый разведчик.

Я: Как он их беспокоит?

(Пауза.)

Весло: Ходит среди них. Растаскивает в стороны. Складывает грудами у стен.

Я: Сознательно пытается причинить им вред?

(Пауза.)

Весло: Не думаю, хотя некоторые предки делают вид, будто всерьез пострадали. Они такие глупые. По-моему, разведчик просто убирал их с дороги. Сейчас там прямо по центру зала идет широкая тропа.

Я: Куда она ведет?

(Пауза.)

Весло: Я дошла по ней до центрального лифта.

Я: Значит, этот разведчик для чего-то использовал лифт. (Пауза; я размышляю.) Как разведчик выглядит?

(Пауза.)

Весло: Они говорят, что проклятый разведчик весь такой блестящий.

Я: Так я и думала. Поищи внутри, Весло… недалеко от двери, но, наверно, не на виду. Посмотри, может, найдешь блестящий костюм.

(Пауза. Весло возвратилась со свертком серебристой ткани в руках.)

Весло: Как ты догадалась? Что это такое?

Я: Костюм для защиты от излучения.

Я даже не заикнулась о том, что блестящая ткань выглядела в точности как материал, из которого была сделана серебристая рубашка Джелки.


В БАШНЕ

Костюм висел на мне мешком, явно рассчитанный на кого-то повыше, вроде Джелки. К поясу была прикреплена кобура. Пустая, но по размеру в точности как его «станнер».

В отличие от других костюмов для защиты от излучения, которые мне приходилось носить, этот оказался очень легким — никакой тяжелой подкладки из свинца или трансурановых элементов. Тем не менее я ни на миг не усомнилась в том, что он достаточно эффективный. Джелка наверняка уговорил местный ИИ соорудить для себя этот костюм; а детище Лиги Наций никогда не подвергнет опасности чью-то жизнь и, следовательно, в принципе не может создать неадекватное защитное снаряжение. Самое веское доказательство этого — то, что Джелка все еще жив; раз он мог расхаживать внутри башни без вреда для себя, значит, и я смогу.

Радиационных ожогов можно было не опасаться, но вот зрение… Костюм не имел защитного щитка, капюшон целиком закрывал голову и лицо. Сквозь полупрозрачную ткань я могла видеть на расстоянии трех шагов и только по прямой. Придется передвигаться очень осторожно и надеяться, что никто не бросится на меня сбоку.

Из предосторожности я в последний раз проверила застежки костюма и вошла в башню. Предков действительно сдвинули в стороны, чтобы расчистить путь внутрь здания, — не то что я видела в городе Весла, где они лежали ровными рядами. Здесь тела были свалены друг на друга, конечности свешивались, касаясь лиц тех, кто лежал ниже.

— Это очень грубо — так обращаться с предками, — прошептала Весло.

Я вспомнила, как у себя дома она в раздражении запросто пнула предка ногой… но, может быть, существуют одни правила, как обращаться с предками, приходящимися тебе родственниками, и совсем другие, если речь идет о посторонних.

— Спроси, — сказала я, — как давно их так положили.

Она произнесла несколько слов на своем языке, отчетливо и громко, как если бы у предков были проблемы со слухом. В ответ со стороны груды тел донесся еле слышный шепот.

— Они говорят, давно, — перевела она. — Но не знают, как давно. Мозги у них слишком устали, чтобы судить о таких вещах.

Давно… И никто из них не предпринял ни малейших усилий, чтобы вернуться в прежнее положение. И Джелка тоже не перенес их обратно. «Топорная работа, — подумала я. — Добросовестный разведчик постарался бы скрыть свои следы».

— Скажи им, что мы вскоре перенесем их обратно, — велела я Веслу. — Сначала я хочу посмотреть, что Джелка затащил наверх.

Пока Весло повторяла мои слова, я медленно пошла по расчищенному пути, жалея, что сквозь ткань костюма так плохо видно. Стеклянные тела были почти неразличимы; я боялась, как бы не наступить на одно из них. Наверно, именно поэтому Джелка не вернул тела на место. Он еще не закончил свои дела в башне и не хотел спотыкаться о них.

Тропа вела меня из одной комнаты в другую — всего оказалось три комнаты с грудами тел — пока я не уткнулась в единственный лифт в центральной части башни. Дверь была открыта; я зашла внутрь и остановилась, поджидая Весло.

— На какой этаж поднимемся? — спросила она.

— Сначала на самый верх, а потом постепенно вниз.

Чем бы Джелка тут ни занимался, он, похоже, держал это в секрете от остальных разведчиков. А раз так, нижние этажи его не устраивали — слишком велик риск, что, проходя мимо, кто-нибудь может услышать издаваемый им шум. В городе было тихо, как в могиле, и все эти бесчисленные стеклянные поверхности создавали громкое эхо; даже тихий звук был слышен издалека.

Лифт закрылся, мы заскользили вверх — медленно, как будто у того, кто поднимался в этом здании, не было причин торопиться. Люди приходили сюда умирать — может, не в буквальном смысле слова, но это уже формальность. Тот, кто поднимался, больше почти никогда не опускался.

«Какая жизнерадостная мысль, Фестина». Чтобы не думать о похоронном темпе скольжения лифта, я сказала Веслу:

— Ты видишь лучше меня. Осмотри, пожалуйста, пол, вдруг заметишь какие-нибудь отметины.

— Что за отметины?

— Любые. Расчищенный Джелкой путь очень широк — больше, чем нужно просто для ходьбы. Значит, он таскал какое-то оборудование. Может, тяжелое.

— Разведчики не настолько сильны, чтобы таскать тяжелые вещи, — самодовольно заметила Весло.

— Однако разведчики могут добиться, чтобы местный ИИ построил робота, который сделает это за них. Я видела около корабля несколько самодвижущихся тележек. Просто посмотри, ладно?

Весло опустилась на четвереньки и принялась ползать вокруг, легко водя кончиками пальцев по полу.

— Кое-какие выбоины есть, — сообщила она. — Не очень глубокие.

— Округлые или с острыми краями?

— Округлые.

«Колеса», — подумала я. Это мало о чем говорило; одно ясно, выбоины появились недавно. Как и все другие городские механизмы, лифт регулярно подвергался осмотру и восстановлению; так действовала автоматическая ремонтная система. При этом даже мелкие повреждения заделывались — в противном случае, именно с них могла начаться коррозия.

— Все ясно, — сказала я. — Джелка что-то привозил сюда. Вопрос лишь в том, что именно.


ВТОРОЙ ЗАПАСНОЙ

Ответ оказался таков: генератор поля «сперматозоида». Мы нашли его на верхнем этаже придвинутым к стене. Я узнала его еще издалека, даже при всех своих трудностях со зрением: черная коробка, размером и формой напоминающая гроб.

— Вот дерьмо.

Это, без сомнения, второй генератор. Первый по-прежнему на корабле — я видела его всего несколько часов назад. Каллисто как раз проверяла его, испуская короткую нить «сперматозоида».

Зачем Джелке понадобился второй генератор?

Насчет того, откуда появилась машина, у меня не было никаких сомнений; это — второй запасной генератор с «Гиацинта». Видимо, Ламинир стащил из инженерного отсека оба генератора, установил их на разных зондах и послал к Мелаквину. Уллис говорила, что с помощью дистанционного управления Джелка отправил один такой зонд на юг. Значит, то же самое он проделал и со вторым, выбрав время, когда Уллис была чем-то занята или спала. Позже он нашел первый генератор и сообщил о нем разведчикам… но второй придержал для себя, доставив его в город «ночью», когда все спали.

Однако зачем ему второй генератор? Украсть один — и то достаточно скверно, но два… На корабле не осталось ни одного резервного на случай аварии. Конечно, разъяренный человек способен на самые неожиданные поступки; может, Джелке понравилась идея, что в случае аварии корабль будет болтаться в космосе, дожидаясь, пока кто-нибудь не отзовется на его просьбу о помощи. Но если таков был ход его мыслей, зачем он спрятал этот генератор здесь? Почему не погрузил его на «кита» — как страховку на тот случай, если первый выйдет из строя?

Нет. В отношении этого второго генератора у Джелки были другие планы. Но какие?

Стесненная своей ограниченной способностью видеть, я тем не менее осмотрела черный «гроб». На нем был смонтирован еще один аппарат: стеклянная коробка высотой по пояс, с панелями наверху.

— Фотоколлектор, — удивилась я. — Все любопытнее и любопытнее.

— Что такое фотоколлектор? — спросила Весло.

— Эти панели впитывают свет и другое излучение… энергия немаленькая, должно быть, учитывая, сколько ее вырабатывает это здание. Из панелей, надо полагать, энергия поступает в батарею внутри ящика, а батарея питает генератор; но черт меня побери, если я понимаю, зачем. Какой смысл генерировать поле «сперматозоида» на планете?

— Насчет спермы Джелка ужасно глупый, — ответила Весло.

Хорошо, что сквозь мой костюм она не видела, какой взгляд я на нее бросила.


НЕСБЫТОЧНЫЕ НАДЕЖДЫ

Спустя несколько минут мы вернулись на улицу. Весло положила костюм на место, и моя кожа радовалась возможности снова дышать: носить этот костюм — все равно что с ног до головы закутаться в пластик.

Я решила, что пока не стоит разбирать завалы из предков, Весло заверила меня, что света и воздуха им хватает. Если мы разложим их по местам, Джелка поймет, что обнаружен… а мне не хотелось, чтобы это произошло, пока я не буду готова встретиться с ним лицом к лицу. Сначала нужно поговорить с Уллис. Может, и другим разведчикам следует рассказать… или нет.

Вдруг у Джелки есть разумное объяснение всему этому?

Знаю, это было глупо. Сколько еще мне требовалось доказательств того, что он деградировал, превратившись в эгоистичного ублюдка? Заигрывать с Еэль и Веслом, потом так бессердечно бросить их… спрятать генератор от своих товарищей… оказать мне такой холодный прием…

И тем не менее с тех пор, как Весло впервые сказала, что он здесь, я все время грезила о нем. Думала о нем. Воображала нас вместе. Еще на «Палисандре» воспоминание о нем то и дело вспыхивало в сознании, особенно когда я лежала рядом с каким-нибудь храпящим космонавтом, допущенным ко мне в постель только потому, что отчаяние становилось непереносимым.

Я питала надежды, именно так. Я обманывала себя, и этот обман был настолько очевиден, что я не верила в него, хотя и страстно желала верить. Мне хотелось иметь что-то с кем-то, где-нибудь, когда-нибудь. Кого еще я могла вообразить рядом с собой, кроме Ламинира Джелки?

Пока мы молча шли по улице, я задавалась вопросом, мучают ли Весло те же самые чувства, обманывает ли она себя, питая несбыточные надежды только потому, что альтернатива им — отчаяние.


ТРАНСПОРТНЫЕ ТУННЕЛИ

Мы нашли Уллис в ее каюте на «ките». Она подключилась к корабельной системе и настолько погрузилась в программирование, что не сразу заметила нас.

— У Джелки есть второй генератор поля, — сказала я. — Ты знаешь об этом?

Не говоря ни слова, она несколько минут мигала, а потом покачала головой.

Я рассказала ей о своей находке. Никаких объяснений она предложить не могла.

— Генерировать «хвост» «сперматозоида» на Мелаквине… В этом нет никакого смысла. — Наар пожала плечами. — Даже если он хочет создать транспортный туннель… Нет. Чушь какая-то.

— Что такое транспортный туннель? — спросила Весло.

— Способ быстро переправлять вещи с одного места в другое, — ответила я. — «Хвост» представляет собой гиперпространственную трубу… как бы выпадающую из нашей нормальной вселенной. Там действуют совершенно другие физические законы. Если с одного конца туннеля сунуть в него руку, она тут же появится с другого конца, пусть даже между этими концами пролегают тысячи километров. Если один конец заякорить на Мелаквине, а второй, скажем, на луне, можно просунуть в туннель руку, набрать горстку лунной пыли и принести ее сюда… ну, как сквозь открытое окно.

— Я не стала бы протягивать руку сквозь это окно, — заметила Уллис. — Если здесь нормальное давление воздуха, а на луне вакуум, то тебя с огромной скоростью выбросит прямо туда.

— Если нужно перейти с корабля на корабль, мы снижаем давление на корабле-получателе, и корабль-отправитель выстреливает нами, — продолжала я свои объяснения Веслу. — Если же мы хотим перейти с корабля на планету, то повышаем давление на корабле, и оно выталкивает нас вниз…

— Очень скучно, — прервала меня Весло.

— И не относится к делу, — уточнила Наар. — Если Джелка хочет использовать «хвост», ему нужно заякорить дальний конец.

— У нас у всех есть якоря, — напомнила я ей. Команда разведчиков обязательно должна иметь якоря, чтобы притянуть к себе «хвост», когда придет время возвращаться на корабль. Он достаточно маленький, чтобы его можно было зажать в ладони, и хранится в притороченном к поясу защитного костюма мешочке.

— Ну, конечно, у Джелки тоже есть якорь. И что?

— Он доставил генератор сюда с помощью зонда с дистанционным управлением. Если у зонда еще осталось топливо, Джелка может укрепить на нем якорь и послать зонд подальше от Мелаквина.

— Да, он может открыть транспортный туннель отсюда в какое-нибудь другое место, но какой в этом смысл? Зачем Джелке уходить куда-то, когда мы вот-вот улетим домой?

— Если только он не собирается улетать домой, — выпалила я, сама не понимая, что говорю.

— Не сходи с ума, Фестина. Мы все хотим убраться отсюда. Джелка, может, и дерьмо, но нет причины, по которой он не…

— Дерьмо! — воскликнула я, наконец-то сложив два и два. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Что? — Уллис недоуменно смотрела на меня, как всегда моргая.

— Это она так молится, — пояснила ей Весло.

— Весло, — сказала я, — оставайся здесь, а мне необходимо поговорить с Джелкой. Если меня долго не будет, расскажи все остальным. И любой ценой не пускайте Джелку на космический корабль!

— Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросила Уллис.

Я бросила напряженный взгляд на Весло, схватила листок бумаги из тех, что лежали перед Уллис на рабочем столе, и нацарапала несколько слов.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20