Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Голубая луна (перевод Б Левина)

ModernLib.Net / Научная фантастика / Гамильтон Лорел / Голубая луна (перевод Б Левина) - Чтение (стр. 21)
Автор: Гамильтон Лорел
Жанр: Научная фантастика

 

 


      Как удачно. И как чертовски странно! Кто вызвал полицию штата? Кто им подсунул мое имя? Кто, кто, кто, черт побери?
      - Тогда я пойду смотреть тело.
      - Возьми с собой Шанг-Да, - сказал Ричард.
      Я посмотрела на лицо высокого китайца. Следы когтей еще выделялись резкими красными рубцами. Я покачала головой:
      - Вот этого делать не стоит.
      - Я не хочу, чтобы ты шла одна.
      Забавно: он не предлагал, что пойдет со мной сам. Собирается здесь остаться и успокаивать доктора Онслоу. А я, значит, уже большая девочка.
      - Все будет нормально, Ричард. Оставайся здесь с добрым доктором и Шанг-Да.
      - Не веди себя по-детски. - Ричард встал.
      Я повела глазами в сторону от доктора Онслоу.
      Ричард понял и отошел со мной. Когда она точно не могла нас слышать, я сказала:
      - Посмотри на лицо Шанг-Да.
      Он даже не оглянулся - знал, как оно выглядит.
      - А что такое?
      Я уставилась на него в упор:
      - Ричард, ты не хуже меня должен знать, что если кого-то съела непонятная тварь, то вервольфы всегда стоят в верхних строках списка тех, на кого это можно повесить.
      - На нас многое стараются повесить.
      - Пока что Уилкс и его люди не знают, кто вы. Если мы покажем им Шанг-Да с порезанным лицом, а назавтра он будет чистеньким, они допрут. А когда на земле лежит мертвое тело, не надо, чтобы они доперли.
      - К закату у Шанг-Да порезы еще не пройдут.
      - Но заживут куда сильнее, чем должны были бы. Такое быстрое заживление ран людям недоступно. Если Уилкс обнаружит, что мы не уехали, он бросит против нас все, что у него есть. И он тебя угробит - или повесит на тебя это преступление.
      - А отчего могла погибнуть та женщина?
      - Этого я не буду знать, пока не осмотрю тело.
      - Я не хочу, чтобы ты шла одна. Пойду с тобой.
      - Полиция не будет в восторге, если я притащу на осмотр места преступления своего штатского приятеля. Оставайся и успокаивай доктора Онслоу.
      Он нахмурился.
      - Я тебя не подкалываю, Ричард. - Я улыбнулась. - Ладно, не сильно подкалываю. Она потрясена, подержи ее за ручку. Все нормально.
      Он осторожно дотронулся до моего лица.
      - Да, тебя держать за ручку не надо.
      Я тяжело вздохнула.
      - Одна ночь, и я чуть не сожрала шею Верна. Одна ночь - и я уже бегаю по лесам, как... как вервольф. Один сеанс близости. А ты говоришь, будто знал, что такое может произойти. Ты должен был хотя бы попытаться мне это рассказать сегодня ночью, Ричард.
      Он кивнул:
      - Ты права, должен был. Ничего не могу сказать в свое оправдание. Я прошу у тебя прощения, Анита.
      Глядя в это искреннее-искреннее лицо, трудно было сердиться. Но не доверять было очень даже нетрудно. Может быть, Ричард от Жан-Клода научился не только контролировать метки. Может быть, ложь умолчанием заразительна.
      - Мне надо пойти посмотреть тело, Ричард.
      Доктор Онслоу показала мне, куда идти. Я пошла в лес, и Ричард пристроился рядом.
      - Я тебя провожу, Анита.
      - Я вооружена, Ричард. Ничего со мною не случится.
      - Я хочу пойти с тобой.
      Тут я повернулась и посмотрела на него в упор:
      - А я не хочу. Как раз сейчас я бы предпочла, чтобы ты был не со мной.
      - Я не собирался от тебя ничего скрывать. Все так быстро произошло... у меня не было времени. Я не подумал.
      - Вот скажи все это тому, кому интересно, Ричард.
      Я пошла вперед, а он остался стоять на месте. Я ощущала на себе его взгляд, уходя в лес. Тяжесть этого взгляда была как рука, лежащая на спине. Если я оглянусь, он помашет рукой? Я не оглянулась.
      Я люблю Ричарда. Ричард любит меня. И то, и другое я знала точно. А вот чего я не знала - достаточно ли этого будет. Если он будет спать с другими женщинами, то нет. Пусть так нечестно, но мне этого не выдержать.
      Ричард сказал, что не просит меня бросить Жан-Клода. И он не просил. Но пока я делю ложе с Жан-Клодом, Ричард будет спать с другими женщинами. Раз я не моногамна, он тоже не будет. Да, он не просил меня вылезти из кровати Жан-Клода. Он лишь постарался, чтобы ни в одной из двух постелей я не была счастлива. Я не могу монопольно владеть Ричардом, если не брошу Жан-Клода. Ко второму выбору я не была готова, а первый мне не пережить. Если не найдется третьего варианта, мы все крупно влипли.
      Глава 32
      Место преступления располагалось посреди леса. Пять миль, как сказала доктор Онслоу, до ближайшей дороги, по которой хотя бы внедорожник может проехать. Отличное место для обитания троллей, но никак не для полицейского расследования. Все оборудование надо тащить пешком, а потом еще пешком тащить тело. Не приятная работа и не быстрая.
      Вот что хорошо в таких изолированных местах - зевак нет. Сколько я ни выезжала на место преступления, но зевак не бывает только в двух случаях: в глухой предутренний час либо у черта на рогах. И то предутреннего часа бывает недостаточно, если рядом есть народ. Люди способны вылезти из кровати в глухую ночь, чтобы посмотреть на труп.
      Но даже без посторонних тут была толпа. Я углядела мундиры Уилкса и одного из его людей. Да, очень меня радовала перспектива повторной встречи с ним сегодня. Кишели мундиры полиции штата, и среди них попадались детективы в гражданском. Мне не надо было их представлять, я и без того определила в них копов. Они бродили по огороженной зоне в пластиковых перчатках, приседая возле улик, а не становясь на колени.
      И желтая лента оборачивала все это, как бантик - упаковку с подарком. С внешней стороны ленты не было ни одного полицейского в форме, потому что со стороны, противоположной дороге, никого не ждали. У меня с собой были "файрстар", браунинг и нож в наспинных ножнах, так что я вытащила свою лицензию и поднырнула под ленту. В конце концов кто-нибудь меня увидит, и кто-то из копов в мундире получит втык, что меня пропустили через периметр незамеченной.
      Сотрудник полиции штата засек меня почти сразу же, я не успела далеко спуститься с холма. Ленту натянули широким кругом, и этот коп стоял возле ее верхнего края. У него были каштановые волосы и темные глаза, а на бледных щеках - россыпь веснушек. Он пошел ко мне, протягивая руку вперед:
      - Извините, мисс, но вам здесь находиться нельзя.
      Я помахала перед ним лицензией.
      - Вы тут хотели, чтобы я взглянула на это тело.
      - Взглянула. Вы хотите взглянуть на тело. - Он сказал это тихо, не то чтобы пытался передразнить. Темные глаза смотрели на меня, потом он вроде как вспомнил, где он, и протянул руку за моей лицензией.
      Я дала ему ее подержать, рассмотреть, перечитать дважды. Потом он мне ее отдал.
      Поглядев вниз по склону, он показал рукой:
      - Вон тот невысокий человек, в черном костюме, волосы светлые. Это капитан Хендерсон, он здесь командует.
      Я уставилась на него в удивлении. Ему полагалось отвести меня к главному. Нормальный коп, который меня не знает, ни за что не должен был допустить, чтобы я ходила по месту преступления без сопровождающего. Истребители вампиров не вполне штатские, но они и не детективы. Я одна из очень немногих, кто тесно взаимодействует с полицией. В Сент-Луисе, где меня многие копы знали понаслышке или в лицо, - другое дело. Но здесь...
      Прочитав имя на нагрудной табличке, я спросила:
      - Ваша фамилия Майлз?
      Он кивнул, и снова не глядя на меня. Он вел себя не как полицейский он вел себя испуганно. А копов напугать не так-то легко. Дайте копу несколько лет поработать, и он отлично будет сохранять полное безразличие: был, сделал, видел, запротоколировал. У Майлза были сержантские нашивки, а их в полиции штата не дают за испуг на месте преступления.
      - Сержант Майлз, - сказал он. - Чем могу быть вам полезен, миз Блейк?
      Кажется, он начинал себя реабилитировать в моих глазах. Чем-то это мне напомнило, как приходила в себя доктор Кэрри Онслоу. Глаза его утратили остекленевший вид, он смотрел на меня прямо, но вокруг глаз что-то натянулось, будто от боли. Что же там за чертовщина такая, у подножия холма? Что могло так потрясти закаленного копа?
      - Нет, ничего, сержант. Спасибо.
      Я не стала прятать лицензию, потому что была почти уверена: без сопровождения полисмена меня обязательно снова остановят.
      Какая-то женщина блевала возле тоненькой сосны. Ей поддерживал голову мужчина, одетый, как и она, в форму Скорой Медицинской Помощи.
      Уж если блюют ребята из СМП, то дело плохо. И очень плохо.
      Меня остановил Мэйден. Мы секунду просто смотрели друг на друга. Я выше по склону, он - ниже, и я смотрела на него сверху.
      - Здравствуйте, миз Блейк.
      - Здравствуйте, Мэйден.
      Слово "полисмен" я не сказала намеренно, потому что я его уже не считала полисменом. Он перестал им быть, когда подался на сторону плохих парней.
      Он как-то странно и почти незаметно улыбнулся.
      - Я вас проведу к капитану Хендерсону. Он здесь командует.
      - Отлично.
      - Может быть, вам стоит подготовить себя к этому, Блейк. Это... там очень плохо.
      - Со мной ничего не случится.
      Он покачал головой, не поднимая глаз от земли. Когда он снова посмотрел на меня, глаза были пустые - холодные глаза полицейского.
      - Может быть, Блейк, может быть. Но со мной бы случилось точно.
      - Что это должно значить?
      - Это кто еще такая?
      Это нас заметил капитан Хендерсон и подошел - в городских туфлях, чуть-чуть оскальзываясь. Но шел он решительно и понимал, как надо ходить по лесной подстилке в неподходящих туфлях. Ростом он был где-то пять футов восемь дюймов, волосы светлые, короткие. Странные у него были глаза - они меняли цвет, когда он шел к нам сквозь солнечные блики. То светло-зеленые, то серые.
      Капитан подошел, встал между нами и посмотрел на Мэйдена:
      - Кто эта женщина и почему она внутри периметра?
      - Анита Блейк, капитан Хендерсон, - представил нас Мэйден.
      Капитан посмотрел на меня в упор, и глаза его были холодно-серыми с зелеными искорками. Он был красив так называемой суровой мужской красотой. Но лицо его отличалось какой-то резкостью, мрачностью, будто из него изъяли что-то обаятельное и приятное.
      Как бы ни казался сексуальным его взгляд при перемене цвета глаз, сами глаза были далекие, оценивающие - коповские глаза.
      - Значит, вы Анита Блейк?
      - Да.
      Я не стала поддаваться злости. Капитан тоже не злился на меня - просто здесь что-то было плохо. Что-то помимо самого преступления. Интересно, что именно.
      Он оглядел меня сверху вниз - не похотливым взглядом, а будто снимая мерку. К этому я привыкла, хотя обычно это не делалось так бесцеремонно.
      - Насколько у вас крепкий желудок, Блейк?
      Я приподняла брови, потом улыбнулась.
      - Что тут смешного? - сурово спросил Хендерсон.
      - Послушайте, я знаю, что там плохо. Ваш сержант там, наверху, настолько потрясен, что не стал подходить ближе второй раз. Мэйден вот тоже уже мне сказал, что там ужасно. В общем, отведите меня к телу.
      Хендерсон шагнул вперед, нагло и глубоко вторгаясь в мое личное пространство.
      - Вы так уверены, что выдержите, Блейк?
      Я вздохнула:
      - Нет.
      Кажется, злость его резко уменьшилась. Он заморгал и шагнул назад.
      - Нет?
      - Я не знаю, выдержу или нет, капитан Хендерсон. Всегда есть шанс, что следующий ужас окажется таким страшным, что от него уже не оправишься. Кое-что у меня в мозгу уже отпечаталось так, что я кричу по ночам. Но пока все в порядке. Так что ведите меня к останкам жертвы гризли. Наша прелюдия затягивается.
      Я смотрела, как на его лице сменяют друг друга эмоции: интерес, потом злость, но потом интерес победил. Повезло мне.
      - Жертва гризли. Вы уверены, что вы не репортер?
      Я не могла не улыбнуться:
      - Много на мне грехов, но этого нет.
      Тут уж он не смог удержаться от улыбки. Тут же он стал лет на десять моложе и красивее куда более ординарного.
      - О'кей, миз Блейк, следуйте за мной. Я отведу вас к жертве гризли. Он рассмеялся тихим смехом, и голос у него был ниже обычного. Может быть, когда он поет, у него бас. - Надеюсь, вы после этого зрелища будет все так же непринужденно себя держать.
      - И я надеюсь.
      Он глянул на меня как-то странно, потом повел вниз по склону. Я пошла, потому что это - моя работа. Час назад я думала, что сегодня ничего хуже больше не случится. Сейчас у меня было сосущее чувство, что день именно обернется куда хуже.
      Глава 33
      Тело лежало на полянке. Я поняла, что это тело человека, потому что так мне сказали. Не в том дело, что тело не выглядело как человеческое. Форма сохранилась в достаточной степени, чтобы можно было даже сказать, что оно лежит на спине. Скорее разум отказывался признавать, что вот это могло принадлежать человеку. Глаза это видели, но сознание отказывалось складывать образ - будто глядишь на одну из тех картинок, на которые надо долго пялиться, пока скрытые формы вдруг выступят объемно. Будто произошел взрыв мяса и крови, а тело осталось в середине. Во все стороны от трупа разлилась и засохла кровь, и казалось, если тело убрать, то под ним останется чистый контур, как чернильная клякса.
      Но мои глаза отказывались передавать в мозг смысл того, что я видела. Сознание само пыталось себя защитить. Такое со мной уже бывало - раз или два. Самое умное было бы повернуться и отойти, оставив разум в недоумении, потому что правда могла оказаться для него разрушительной. Я в шутку говорила Хендерсону там, наверху, что некоторые вещи оставляют в сознании отпечаток. Сейчас это уже не казалось мне смешным.
      Я заставила себя глядеть, заставила себя не отворачиваться, но летний зной закачался вокруг тошнотворным занавесом. Мне хотелось закрыть глаза ладонями, но я удовлетворилась тем, что отвернулась. Закрывать глаза руками - глупо и по-детски, как проматывать самые страшные кадры ужастика.
      Хендерсон отвернулся вместе со мной. Если я не гляжу на тело, он тоже может себе позволить.
      - Как вы?
      Мир постепенно остановился, как останавливается вертящийся мяч.
      - Ничего. - Только голос у меня был с придыханием.
      - Это хорошо.
      Так мы простояли еще несколько секунд, потом я позволила себе неглубоко вдохнуть. Что так близко к телу глубоко дышать не надо, это я давно знала. Но я должна сделать свою работу.
      Это не работа троллей. Такого не могло сделать ни одно природное животное.
      Я медленно повернулась обратно к телу. Оно лучше не стало.
      Хендерсон повернулся вместе со мной. Он здесь командовал. Значит, он может выдержать, если я могу. Я не была в себе уверена, но поскольку другие варианты отсутствовали...
      Я попросила хирургические перчатки. Кто-то мне предложил пластиковые, потолще. Сами понимаете - СПИД. Я отказалась. Во-первых, в них руки потеют. Во-вторых, ощупывая тело, я в них ни хрена не почувствую. В-третьих, имея три вампирские метки, я теперь любой СПИД в гробу видала. Как мне было сказано, любые болезни крови мне теперь не страшны. В этом вопросе я доверяла Жан-Клоду, потому что он не хотел бы меня терять. Я была членом его триумвирата, и ему никак не надо было подвергать меня риску. "Он любит тебя", - шепнул голос у меня где-то на заднем плане сознания. А голос с переднего плана того же сознания хмыкнул: "Ага, как же".
      - Я могу исследовать контуры пятна крови? - спросила я.
      - К телу вы не сможете подойти, не встав в кровь, - ответил Хендерсон.
      Я кивнула:
      - Верно. Так вы его засняли на видео, и фотографии все сделали?
      - Мы знаем свою работу, миз Блейк.
      - Я и не сомневалась, капитан. Мне только нужно знать, могу ли я двигать тело, вот и все. Не хочу портить следы.
      - Когда вы с ним закончите, мы его упакуем.
      - О'кей, - кивнула я.
      Глядя на тело, я вдруг смогла его увидеть. Увидеть все сразу. И прижала руки к животу, чтобы не закрыть ими глаза.
      Нос был откушен начисто, осталась лишь кровавая дыра. Губы оторваны, из засыхающей крови выпирали зубы и кости челюстей. На обращенной ко мне стороне лица жевательные мышцы отсутствовали. Тварь, которая эта сделала, не подкреплялась на скорую руку. Она сидела здесь и пировала.
      Столько укусов, столько вырванной плоти, но все они слишком мелки для смертельных. Я быстренько помолилась про себя, чтобы эти укусы оказались посмертными. Но, молясь, знала ответ. Слишком много крови - она почти все это время была жива. Внутренности вывалились из разорванных джинсов и застыли клубком, покрытые кровью и чем-то погуще. Запах вспоротых кишок уже должен был бы выветриться, но вместо этого запаха всегда появляется другой. Тело начало быстро разлагаться на летней жаре. Такой запах почти не поддается описанию - сладковатый и горький, такой, что зажимаешь рукой рот. Стараясь не делать глубоких вдохов, я вступила на высохшее пятно.
      Что-то пронеслось сквозь меня фантомным ударом. Волосы на шее попытались сползти на спину. Сейчас мне шептала та часть мозга, что полностью чужда автомобилям и водопроводам, но вся посвящена воплю и бегу без мысли. И она шептала, что здесь что-то не так. Что-то злое здесь было. Не просто опасное, но злое.
      Я остановилась подождать, не будет ли это чувство усиливаться. Нет, оно растаяло. Растаяло, как неприятное воспоминание. Значит, я скорее всего миновала завесу каких-то чар. Даже остатки завесы, и мерзкой.
      Нельзя призвать что-то злое, не создав круг защиты - либо в нем стоит сам чародей, либо в него заключают бестию. Я осмотрела землю, но ничего не увидела, кроме крови. Она не образовывала круга защиты. Это была расплесканная кровь, без формы.
      Надо было сразу понять, что ничего такого очевидного не будет. Полицейские не практикуют магические искусства (хотя и это сейчас начинает меняться), но нельзя долго служить в полиции и не научиться искать признаки магии, когда напарываешься на странную хреновину.
      Место преступления казалось нетронутым, но это еще не значит, что оно таковым было. Тот, кто хорошо владеет магией, может тебя заставить чего-то не видеть. Это не настоящая невидимость - ее нельзя достичь. Физика есть физика: свет отражается от твердых предметов. Но маг может заставить глаз не хотеть видеть, и тогда ты смотришь мимо чего-то, а сознание этого не отмечает. Вроде как бывает ищешь два дня ключи от машины, которые валяются прямо на столе.
      Я присела на корточки возле трупа. У меня не было комбинезона, который я обычно надеваю на выезд, и я не хотела, чтобы кровь пропитала мне джинсы. Я все еще обхватывала руками собственные плечи. Значит, здесь есть что-то такое, чего кто-то не хочет нам дать увидеть. Что же?
      - Мы нашли бумажник. Хотите посмотреть документы? - спросил Хендерсон.
      - Нет, - ответила я. - Нет.
      Я не строила из себя Шерлока Холмса. Просто я не хотела знать имя, личность того, что лежало у меня под ногами. Сейчас это был не человек тело. Это не взаправду. Это объект, который необходимо изучить, осмотреть. И никогда он не существовал в другом виде. Стоит на миг подумать по-другому - и я заблюю все следы. Однажды я это сделала, много лет назад. Дольф и его банда мне этого до сих пор не спустили.
      Глаза были выцарапаны и сохли чернеющими комьями на щеках. Длинные волосы прилипли к лицу и к плечам. Может быть, волосы были белокурые, но сейчас сказать трудно из-за крови. Наверное, пол женский. Следуя взглядом ниже, я обнаружила остатки одежды. От блузки остался лоскут под одной рукой. Торс обнажен, одна грудь оторвана начисто. Другая сдулась, как воздушный шарик, будто кто-то выел все из середины, как ребенок высасывает повидло из пирожка.
      Неудачный это был выбор сравнения, пусть даже не озвученный. Мне пришлось встать и отойти, дыша очень часто и неглубоко. Я остановилась у края поляны. Надо было глубоко вдохнуть, но это значило сильно вдохнуть этот запах. Сладкий-сладкий, и он скользнул по языку, обволок горло изнутри, и проглотить его я не могла, а что еще делать - не знала. Все же я глотнула, и запах пошел ниже, а мой утренний кофе поднялся ему навстречу.
      Два утешения у меня было. Первое - что я вышла из кровавого пятна раньше, чем поддалась рвоте. Второе - у меня мало что было в желудке для блевоты. Может, я по этой причине и перестала завтракать. Слишком часто осмотр тел приходился на утро.
      Опустившись на колени среди сухих листьев, я почувствовала, как тошнота отступает. Давно я не блевала на осмотре места преступления. Хотя бы Зебровски здесь нет, и он не будет меня подкалывать. Странно, но я даже не смутилась. Взрослею, что ли?
      За спиной раздался мужской голос: это почти орал шериф Уилкс.
      - Она штатская! Ей здесь не место! И лицензия ее в этом штате недействительна!
      - Здесь я командую, шериф. И я решаю, кому здесь место, а кому нет.
      Хендерсон не кричал, но голос его доходил до сознания.
      Ухватившись за ствол дерева, я встала, и руку вдруг так закололо, что она онемела чуть ли не до плеча. Отталкиваясь от дерева, я стояла, чуть не падая, но все же стояла. И внимательно стала осматривать дерево.
      Футах в восьми над землей на стволе была вырезана пентаграмма. Потемневшая от втертой высохшей крови, она оставалась почти незаметной на темно-серой коре, но на нее наложено было заклинание отвода глаз. Так что никто и не смотрел, даже я. Только когда я коснулась дерева, тогда ее ощутила. И снова как с этими оптическими иллюзиями: один раз увидев, ты продолжаешь видеть.
      Осмотрев соседние деревья, я заметила на каждом пентаграмму. Это был круг силы, или круг защиты. Круг, образованный самой землей и кровью. Колдуны или ведьмы могут использовать свою силу во зло, если готовы платить цену кармой. Что бы ты ни делал, добро или зло, тебе воздается трехкратно. Но даже черный маг, обратившийся к злу, не станет резать дерево. Значит, участвовали сама земля, деревья? Это могло означать элементала. Вещь очень неприятная. Но элементалы - не зло. Они бывают сердитыми, особенно если кто-то вторгается в их владения, но они не злы - скорее сердито-нейтральны. А я, входя в круг, ощутила дуновение Зла - Зла с большой буквы. Очень мало есть противоестественных созданий, на которые отзывается эта струна.
      - Капитан Хендерсон! - позвала я.
      Мне пришлось повторить обращение, пока они наконец перестали спорить и повернулись ко мне.
      У обоих был не слишком дружелюбный вид, но я знала, на кого они злятся: друг на друга. Местные копы вообще не любят, когда кто-то роется на их земле; для местной полиции неприязнь к чужакам - явление естественное. Но я знала, что Уилкс защищает не просто свою территорию, и у него есть серьезные основания кипятиться. Сейчас только не время вываливать все начистоту - доказательств у меня нет. Когда полисмена обвиняют в коррупции, других копов это тоже не радует.
      - Вы видели пентаграммы на деревьях?
      Вопрос был достаточно неожиданным, чтобы они оба перестали собачиться и обратили внимание. Я показала им пентаграммы. Когда покажешь человеку оптическую иллюзию, дальше он ее сам видит. Как голого короля.
      - И что? - спросил Уилкс.
      - Это круг защиты, круг силы. Сюда что-то вызвали, что ее убило.
      - Эти метки на деревьях могут тут быть уже несколько дней, - возразил Уилкс.
      - Возьмите кровь с пентаграмм на анализ, - предложила я. - Кровь будет не ее, но свежая.
      - А почему не кровь жертвы? - спросил Хендерсон.
      - Потому что этой кровью был запечатан круг, и она была нужна раньше смерти жертвы.
      - Значит, имело место человеческое жертвоприношение, - сказал Хендерсон.
      - Не совсем, - возразила я.
      - Это жертва троллей, - произнес Уилкс, но не уверенно, а отчаянно.
      Хендерсон повернулся к нему:
      - Вы все время твердите, Уилкс, что это тролли.
      - Биологичка сама сказала, что похоже на приматов. Ежу ясно, что это не человек. А приматов на теннесийских холмах не так уж много.
      - Она сказала "гуманоид", - напомнила я.
      Они снова повернулись ко мне.
      - Доктор Онслоу сказала "гуманоид". Многие считают, что гуманоид значит примат, но есть и другие возможности.
      - Например? - спросил Уилкс. - Тут у него сработал пейджер. Проверив номер, Уилкс посмотрел на меня. - Прошу прощения, капитан Хендерсон.
      Хендерсон посмотрел на меня проницательно.
      - У вас с шерифом какие-то нелады?
      Я подняла брови:
      - У меня? Откуда?
      - Он был очень уверен, что вы не можете быть поблизости от этого тела. И еще он был очень уверен, что это жертва троллей. Очень уверен.
      - А кто же тогда вас вызвал?
      - Анонимный звонок.
      Мы переглянулись.
      - А кто предложил, чтобы я приняла участие в этом развлечении?
      - Один парень из СМП. Он слышал о вас от своего напарника, который с вами вчера познакомился.
      Я покачала головой:
      - Я его не знаю.
      - Извините, не его, а ее. Я должен был сказать "напарница". Люси... как-то там.
      Это объясняло и медицинскую грамотность Люси, и почему она не дежурит в день полнолуния. Не хочется быть возле свежей крови, когда луна почти полная. Слишком соблазнительно, слишком рискованно.
      - Кажется, смутно припоминаю.
      Я припоминала ее даже не смутно, но в последний раз я ее видела как раз после того, как убила кого-то, и потому все-таки без подробностей. На миг мелькнула ужасная мысль, не дурит ли мне голову Хендерсон и не принадлежит ли это тело на самом деле Люси. Но нет, не тот рост. Жертва была высокой, не то что я. Почти все женщины, за которыми Ричард бегал, коротышки. Наверное, когда мужчине нравится определенный тип тела, он его придерживается. Мой выбор жертв казался куда шире.
      - А зачем понадобился круг силы, миз Блейк? - спросил Хендерсон.
      - Чтобы удержать то, что было вызвано.
      Он нахмурился:
      - Как вы сами сказали, прелюдия уже начинает утомлять. Скажите мне, что это была за хрень - по вашему мнению.
      - Я думаю, был вызван демон.
      - Кто? - Он вытаращил глаза.
      - Демон.
      Хендерсон просто смотрел, не понимая.
      - Почему вы так решили?
      - Когда я вошла в круг, я ощутила зло. Какой бы чудовищной ни была тварь, она не ощущается как нечто, посвященное только Злу и ничему больше.
      - Вы много демонов встречали при вашей охоте на вампиров, миз Блейк?
      - Однажды было, капитан. Только однажды. Это было... - Я шагнула прочь от круга силы, и мне стало лучше. Те, кто это сделал, очень постарались спрятать следы, но есть вещи, которые убрать нелегко. - Меня вызвали на случай, где подозревали вампиризм, но это была одержимость демоном. Эта женщина...
      Я снова запнулась, потому что у меня не было слов - по крайней мере таких, чтобы не показались глупыми, театральными. И я попыталась изложить одни голые факты. Как сержант Пятница.
      - Это была обычная домохозяйка, мать двоих детей. У нее был диагноз шизофрения. С ней происходил почти распад на множество личностей, но не резко выраженный. Она смахивала на девочку с кудряшками. Когда она была хорошей, то была очень хорошей. Очень. Образцовая прихожанка, преподавательница воскресной школы. Консервировала овощи собственного урожая, > шила с дочками платья для кукол. Но когда она становилась плохая, то спала со всеми подряд, била детей, однажды повесила на дереве домашнего пса.
      Тут Хендерсон поднял брови. Для копа это признак глубочайшего потрясения.
      - Почему ее не поместили в больницу?
      - Потому что пока она принимала лекарства, она была хорошей женой и матерью. Я с ней говорила в "светлый" период, и она казалась очень хорошим человеком. Я видела, как муж старается ее поддержать. Биохимия ее мозга разрушала ее собственную жизнь - и это была трагедия в истинном смысле слова.
      - Очень печально, но ничего демонического, - сказал Хендерсон.
      - В округе стали пропадать кошки и собаки, а потом их находили обескровленными. Следы привели меня к этой женщине. История ее душевной болезни заставила копов насторожиться. Пока что действительно все только печально.
      Я посмотрела вверх по склону - на копов, техников, на всех. Никто из них вниз не смотрел. Никто не хотел быть поблизости. Если даже ты не очень воспринимаешь парапсихику, есть инстинкты, работающие лучше сознания. Каждый хотел быть отсюда подальше, хотя и не знал, почему.
      - Блейк, вы еще здесь? - спросил Хендерсон.
      - Да, простите. В ту ночь, когда ее арестовали, двум копам пришлось вытаскивать ее из чужой постели, надев наручники. Женщины-полицейского найти не удалось, и с ней на заднем сиденье ехала я. Она вела себя громко и шаловливо, заигрывала с мужчинами, мне грубила. Я не помню, что я ей сказала, но помню ее лицо, когда она обернулась ко мне. Мы ехали в темной полицейской машине, и у меня от ее вида волосы встали дыбом на всем теле. Понимаете, капитан, не было ни горящих глаз, ни запаха серы, но от нее исходило зло, как аромат духов. - Я посмотрела на него, и он ответил мне таким внимательным взглядом, будто хотел запомнить на память все черты моего лица. - Меня нелегко напугать, капитан, но в тот момент мне было страшно. Я испугалась ее, и не смогла этого скрыть. Она рассмеялась, и мгновение это миновало.
      - И что вы потом сделали?
      - Я рекомендовала полиции выполнить экзорцизм.
      - И они это сделали?
      - Не они. Ее муж подписал все документы.
      - И что?
      - И помогло. Пока она принимает лекарства, ее болезнь под контролем. Шизофрения у нее была и без одержимости.
      Хендерсон кивнул:
      - Нам читали лекции на курсах, что при душевной болезни демону легче сделать человека одержимым, миз Блейк. Как временная невменяемость, только выглядит куда более жутко.
      - Ага, - согласилась я. - При временной невменяемости люди не летают.
      Он нахмурился.
      - А вы видели экзорцизм?
      Я покачала головой:
      - Об этом я говорить не буду. И тем более не буду говорить здесь и сейчас. Слова обладают силой, капитан. И воспоминания тоже. Я не стану затевать эту игру.
      Он кивнул.
      - Вы уверены, что это не работа человека?
      Я покачала головой:
      - Ее зажрали до смерти. Человек может перервать жертве горло, нанести часть подобных повреждений, но не все.
      - Если вы твердо стоите на том, что здесь действительно случай одержимости, я должен сообщить по команде, чтобы разыскали священника. Но вы отдаете себе отчет, Блейк, насколько редко случаются явные нападения демонов?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28