Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Линейный корабль

ModernLib.Net / Исторические приключения / Forester Cecil / Линейный корабль - Чтение (стр. 10)
Автор: Forester Cecil
Жанр: Исторические приключения

 

 


      – Я хотел бы выслушать ваше донесение, Хорнблауэр.
      – Вот оно в письменном виде.
      – Спасибо. Но давайте немного послушаем вас самого. Капитан Болтон сказал мне, что вы захватили призы. Где вы были?
      Хорнблауэр начал перечислять. Сказать надо было так много, что он смог счастливо опустить обстоятельства, при которых расстался с Ост-Индским конвоем. Он рассказал, как захватил «Амелию» и флотилию мелких судов у Льянцы. Тяжелое лицо адмирала оживилось при вести, что он стал на тысячу фунтов богаче, он сочувственно закивал, когда Хорнблауэр объяснил, что вынужден был сжечь последний трофей – каботажное судно около Сета. Хорнблауэр осторожно предположил, что эскадра могла бы с успехом приглядывать за побережьем между Пор-Вандром и Росасом, где после уничтожения батареи в Льянце негде укрыться французским судам. При этих словах меж адмиральских бровей пролегла чуть заметная морщина, и Хорнблауэр поспешно оставил эту тему. Лейтон явно не любит, чтоб подчиненные ему советовали.
      Хорнблауэр торопливо перешел к событиям следующего дня на юго-востоке.
      – Минуточку, капитан, – перебил его Лейтон. – Вы хотите сказать, что прошлой ночью двигались на юг?
      – Да, сэр.
      – Место встречи вы, вероятно, прошли в темноте?
      – Да, сэр.
      – И вы не потрудились узнать, вернулся ли флагман?
      – Я приказал впередсмотрящим наблюдать особо тщательно.
      Морщина между бровей Лейтона сделалась отчетливее. Капитаны, особенно на блокадной службе, изрядно досаждают адмиралам тем, что рвутся действовать независимо – хотя бы ради призовых денег – и постоянно изыскивают для этого предлоги. Лейтон явно намеревался пресекать такие попытки в зародыше, мало того, он догадался, что Хорнблауэр, миновав место встречи ночью, действовал с умыслом.
      – Я чрезвычайно недоволен вашим поведением, капитан Хорнблауэр. Я уже выговорил капитану Болтону за то, что он вас отпустил, а теперь узнаю, что позапрошлой ночью вы были в десяти милях отсюда. Я затрудняюсь выразить вам степень своего неудовольствия. Так случилось, что до места встречи я добрался утром того же дня, и по вашей милости два линейных корабля Его Величества бездействовали сорок восемь часов, пока вы не соизволили вернуться. Прошу понять, капитан Хорнблауэр, что я глубоко раздосадован, о чем не премину известить в своем рапорте адмирала, командующего Средиземноморским флотом, дабы тот принял какие сочтет нужными меры.
      – Да, сэр, – отвечал Хорнблауэр, изображая на лице глубокое раскаяние. Впрочем, он успел рассудить, что трибуналом тут не пахнет – приказы Болтона полностью его оправдывают – и вообще, вряд ли Лейтон осуществит свою угрозу и сообщит адмиралу.
      – Прошу продолжать, – сказал Лейтон. Хорнблауэр начал рассказывать про итальянцев. По выражению адмиральского лица он видел, как мало значения тот придает достигнутому моральному воздействию, что ему не хватает воображения представить позорно бегущие от неуязвимого врага полки и то, как скажется это на них в дальнейшем. Когда Хорнблауэр предположил, что итальянцы потеряли не менее пятисот человек, Лейтон заерзал и обменялся с Сильвестром взглядами – он явно не поверил. Хорнблауэр решил воздержаться от замечания, что еще не менее пятисот человек отстали или дезертировали.
      – Очень интересно, – сказал Лейтон фальшиво. К счастью, в дверь постучал Эллиот.
      – Погода портится, сэр, – сказал он. – Я полагаю, что если капитан Хорнблауэр хочет вернуться на свое судно…
      – Да, конечно, – сказал Лейтон, вставая. С палубы Хорнблауэр увидел, что с подветренной стороны горизонт быстро заволакивается черными тучами.
      – Еле-еле успеете, – сказал Эллиот, провожая его к шлюпке и поглядывая на небо.
      – Да, конечно, – отвечал Хорнблауэр. Он торопился отвалить, пока никто не заметил, что он оставил Вильену – позабытый всеми, тот замешкался на шканцах, не понимая, о чем говорят между собой англичане.
      – Весла на воду! – приказал Хорнблауэр, еще не сев и гичка понеслась прочь.
      Даже на трехпалубном корабле места маловато, особенно если там разместился адмирал со своим штабом. Чтоб устроить испанского полковника, придется потеснить какого-то несчастного лейтенанта. Хорнблауэр скрепя сердце решил, что не будет переживать из-за неведомого младшего офицера!

XVI

      Когда Хорнблауэр поднялся на борт «Сатерленда», нагретый воздух был по-прежнему недвижим, хотя вдалеке уже глухо громыхало. Черные тучи заволокли почти все небо, а проглядывающая кое-где голубизна отливала сталью.
      – Сейчас налетит, сэр, – сказал Буш, самодовольно поглядывая наверх – по его приказу на «Сатерленде» убрали все паруса, кроме марселей, да и на тех матросы торопливо брали рифы. – А вот с какой стороны, Бог его знает.
      Хорнблауэр вытер вспотевший лоб. Парило нестерпимо, стояло безветрие, и «Сатерленд» мучительно кренился на волнах. Громко стучали, задевая друг о друга, блоки.
      – Да уж поскорее бы, черт его дери, – проворчал Буш.
      Жаркий, как из топки, порыв ветра налетел на них, «Сатерленд» на мгновение выровнялся. Вот и следующий порыв, еще сильнее, еще жарче.
      – Вот оно! – Буш указал пальцем.
      Черное небо разорвала ослепительная вспышка, оглушительно громыхнул гром. Шквал несся на них, фронт его, четко очерченный на серой воде, стремительно надвигался. Ветер ударил почти точно в лоб, «Сатерленд» содрогнулся и начал опускать нос. По приказу Хорнблауэра рулевой дал ему увалиться. Ревущий ветер принес град – градины размером с вишню били по голове, по лицу, ослепляли, громко лупили по палубе, взбивали море в дрожжевую пену, чье шипение доносилось сквозь все другие шумы. Буш прикрывал лицо воротником, надвигал на глаза зюйдвестку, но Хорнблауэр так обрадовался свежему ветру, что не обращал внимания на град. Прибежал Полвил с дождевиком и зюйдвесткой, заговорил – Хорнблауэр не услышал. Чтоб он оделся, Полвилу пришлось дергать его за локоть.
      «Плутон» дрейфовал в двух кабельтовых на левой скуле – большой, трехпалубный, он еще хуже слушался руля, и ветром его сносило сильнее. Хорнблауэр смотрел на него и гадал, как там Вильена, задраенный в стонущей утробе судна. Небось, поручает себя святым угодникам. «Калигула» под зарифленными марселями держался мористее, вымпел его застыл на ветру прямой, как палка. «Калигулу» строили с расчетом на шторма – в отличие от «Плутона» ему не расширяли поперечное сечение, не увеличивали длину, не перегружали артиллерией: британские корабелы не жертвовали его мореходными качествами ради малой осадки, не то что голландские строители «Сатерленда».
      Ветер поменял направление на полных четыре румба, «Сатерленд» кренился, штормовые паруса хлопали, словно стреляющие пушки, пока корабль вновь не увалялся под ветер. Град сменился ливнем. Ревущий ветер бросал водяные струи в лицо, волны вздыбились, «Сатерленд» неуклюже подпрыгивал и раскачивался. «Плутону» ветер ударил почти в лоб, но Эллиот вовремя приказал увалиться. Лучше командовать старым плоскодонным «Сатерлендом», чем громоздким трехпалубником с его девяносто восемью тридцатидвухфунтовыми пушками, хотя жалованья за это платят больше.
      Ветер завыл еще яростнее, срывая с Хорнблауэра дождевик. «Сатерленд» шатался, как корова на льду. Буш что-то орал. Хорнблауэр разобрал слова «вспомогательные тали» и кивнул, Буш юркнул вниз. Как бы ни буйствовал «Сатерленд», четверо рулевых смогут, наверно, удерживать штурвальное колесо могучими рычагами рукоятей, однако тросы рулевого привода напряжены непомерно, в качестве меры предосторожности следует поставить человек шесть-восемь у вспомогательных талей в констапельской, чтобы поберечь и рулевых, и тросы рулевого привода. Возле ближайшего к штурвалу решетчатого люка надо поставить унтер-офицера, чтобы тот выкрикивал указания матросам у вспомогательных талей, опытнейшим морякам – хорошо, что Хорнблауэр так решительно повел себя с Ост-Индийцами.
      Небо с наветренной стороны стало перламутровым, с подветренной облака разошлись, открывая взору зазубренную череду гор. Где-то там – залив Росас, ненадежное укрытие от штормового зюйд-веста, куда британцам вход заказан, ощетинившаяся пушками крепость Росас, год назад взятая французами после продолжительной осады, что и дало Кохрейну случай отличиться. С севера залив ограничен мысом Креус, тем самым, возле которого «Сатерленд» захватил в плен «Амелию». За мысом берег вновь поворачивает к северу, и здесь, на достаточном удалении от подветренного берега, можно переждать непогоду – яростные средиземноморские шторма выдыхаются быстро.
      – Флагман сигналит, сэр, – завопил вахтенный мичман. – Номер тридцать пять. «Поднять паруса соответственно погоде».
      На «Плутоне» кроме зарифленных марселей подняли еще и штормовые стаксели – адмирал счел за лучшее лавировать против ветра, подальше от опасного мыса Креус. Разумная предосторожность, Хорнблауэр приказал взять тот же курс. Четверо рулевых и матросы у вспомогательных талей едва смогли выполнить приказ. Орудийная прислуга крепила пушки двойными брюками, чтобы не сорвались, другие качали две кеттенс-помпы. Пока вода прибывала не быстро, но Хорнблауэр предпочитал держать льяло сухим на случай, если придется откачивать всерьез. «Калигула» был далеко на ветре – Болтон сполна использовал отличные мореходные качества своего корабля и держался подальше от берега. Но и «Сатерленд» с «Плутоном» в относительной безопасности – если не произойдет ничего непредвиденного. Сломанная мачта, сорвавшаяся пушка могут в корне изменить ситуацию, но пока все идет нормально.
      Гром гремел без передышки, и Хорнблауэр уже перестал его замечать. В черных тучах завораживающе играли молнии. Этот шторм ненадолго – скоро равновесие воздушных масс восстановится. Но будут еще сильные порывы. Ветер взбаламутил мелководное море – по палубе «Сатерленда» то и дело перекатывалась вода. После удушающей жары ветер бодрил, бодрили даже брызги и дождь, натянутый такелаж пел, и музыка эта была Хорнблауэру по сердцу. Подошел Полвил сказать, что обед готов (увы, холодный, поскольку огонь на камбузе погасили с началом шторма), и Хорнблауэр удивился, что прошло столько времени.
      После обеда он снова вышел на палубу. Ветер заметно ослабел, с наветренной стороны кое-где проглядывало зеленовато-голубое небо, дождь перестал, но волны бушевали пуще прежнего.
      – Ненадолго его хватило, сэр, – заметил Буш.
      – Да, – отвечал Хорнблауэр, но про себя отметил, что перед затишьем небо бывает голубее. Он не помнил, чтоб хоть один средиземноморский шторм улегся, не показав себя напоследок. А мыс Креус по-прежнему близко – с подветренной стороны на горизонте. Хорнблауэр внимательно огляделся: «Плутон» под ветром, окутанный пеленой брызг, «Калигула» далеко на ветре, его паруса едва различаются над серым пенистым морем.
      И тут это произошло – налетел ревущий шквал, накренил «Сатерленд» и в мгновение ока поменял направление.
      Хорнблауэр, цепляясь за бизань-ванты, выкрикивал приказы. В какую-то секунду ему показалось, что «Сатерленд» не выровняется, и тут ветер ударил в лоб и поволок упирающееся судно кормой вперед. Он визжал и ревел с невиданной прежде силой. Не сразу удалось привести корабль к ветру и положить в дрейф: волны сделались круче и беспорядочней, «Сатерленд» мотало из стороны в сторону, и даже бывалые моряки с трудом держались на ногах. Но ни один рей не сломался, не лопнул ни один трос – плимутские докеры потрудились на славу, Буш и Гаррисон тоже не зря ели свой хлеб.
      Буш снова что-то кричал, указывая за корму. Хорнблауэр повернулся туда. «Плутон» исчез – на мгновение Хорнблауэр подумал, что он затонул со всей командой. Потом волна отхлынула: «Плутон» лежал на боку, серые волны перехлестывали через обнажившееся днище, реи торчали к небу, паруса и такелаж чернели под взбитой пеной.
      – Силы небесные! – возопил Буш. – Их смыло!
      – Поставить грота-стаксель! – заорал Хорнблауэр.
      «Плутон» еще не затонул – наверняка кто-то жив, кто-то уцелел в бушующем море и успеет ухватиться за спущенный с «Сатерленда» трос; если волны прежде не разобьют их о борт, возможно, их удастся втянуть на палубу. Надо попытаться, как ни малы шансы, спасти хотя бы одного из тысячи человек. Хорнблауэр медленно вел «Сатерленд» к «Плутону». Тот еще держался на плаву, волны разбивались об него, как о торчащий из воды риф. Можно вообразить, что там творится: палубы стоят торчком, все, что могло сорваться, сорвалось и покатилось, не разбирая дороги. Пушки наветренного борта повисли на брюках – еще чуть-чуть, и они оторвутся, пробьют дыры в противоположном борту, и корабль затонет. В темноте под палубами карабкаются люди, на главной палубе те, кого еще не смыло, висят, цепляясь, как мухи на оконном стекле, под сокрушительными ударами волн.
      В подзорную трубу Хорнблауэр различил какое-то пятнышко на верхней, обнажившейся стороне «Плутона», живое пятнышко, уцелевшее в разъяренной стихии. А вот и другие пятнышки, быстрое, осмысленное шевеление. Какой-то смельчак повел людей рубить наветренные ванты; когда «Сатерленд» приблизился, перерублены были уже ванты грот и фок-мачты. «Плутон» содрогнулся и вынырнул, как кит, вода хлестала из шпигатов, а когда он накренился к «Сатерленду», упала и бизань-мачта, уже на другой борт. Избавившись от рангоута и такелажа, «Плутон» выровнялся – за то недолгое время, что корабль лежал на боку, флотская дисциплина и отвага подарили ему малый шанс на спасение. Матросы еще рубили последние ванты, удерживающие обломки мачт.
      Но дела их были плохи. Короткие обрубки торчали на месте мачт, бушприт исчез совсем. Голый остов качался, как пьяный, то показывая медную обшивку правого борта, то переваливаясь на другую сторону с амплитудой больше девяносто градусов, и все это за несколько секунд. Удивительно еще, что он не перекатывается, как деревянная кегля. Тот ад, что творится внутри корабля, не привидится и сумасшедшему в страшном сне. И все же корабль жил, по крайней мере часть команды осталась цела. Над головой прокатился завершающим раскатом гром, на западе, под ветром, тучи разошлись и сквозь них проглянуло яркое испанское солнце. Ветер дул крепкий, но не более того. Бед натворил последний ураганный порыв стихающего шторма.
      Однако длился этот порыв дольше, чем Хорнблауэру показалось. Мыс Креус на горизонте заметно увеличился, и ветер гнал к нему оба корабля. Через час-два лишенный мачт остов выбросит на мели у подножия мыса, где его добьют если не волны, так французские пушки.
      – Мистер Винсент, – сказал Хорнблауэр. – Поднимите сигнал: «Сатерленд» – флагману. Иду на помощь»
      При этих словах Буш подпрыгнул. В кипящем море, вблизи подветренного берега почти невозможно помочь вдвое более тяжелому судну без единой мачты. Хорнблауэр повернулся к первому лейтенанту.
      – Мистер Буш, пропустите носовой шпринг в кормовой порт. Побыстрее, пожалуйста. Я возьму флагман на буксир.
      Свое возмущение Буш мог выразить только взглядом – возразить открыто он бы не посмел. Но все видели, что Хорнблауэр рискует неимоверно и главное зазря. Затея практически неосуществима – хотя бы потому, что не удастся перебросить буксирный конец на беспорядочно кренящийся в подошве волны «Плутон». Тем не менее, Буш исчез раньше, чем Хорнблауэр успел бы ответить на его недовольный взгляд. Ветер гнал их к берегу, нельзя было терять ни секунды.
      При плоском днище и подставленном ветру рангоуте «Сатерленд» будет дрейфовать быстрее «Плутона». Прежде, чем обстенить паруса и лечь в дрейф, придется в бейдевинд лавировать против крепкого ветра. Малейший недочет, малейшая неприятность с парусом или реем могут оказаться гибельными. На пронизывающем ветру, под дождем, марсовые, тем не менее, скоро вспотели – капитан требовал то наполнить, то обстенить паруса, то привести к ветру, то повернуть оверштаг. Они обходили покалеченный «Плутон», как чайка, которая кружит над обломками кораблекрушения. А мыс Креус все приближался. Снизу доносился топот ног и скрежет тяжелого двадцатидюймового каната: руководимые Бушем матросы, надрываясь, волокли по нижней палубе упирающийся шпринг.
      Теперь Хорнблауэр тщательно прикидывал расстояние между кораблями и направление ветра. Он не надеялся отбуксировать «Плутон» дальше в море – «Сатерленд» и один еле-еле смог бы идти в бейдевинд – только оттащить в сторону от мыса, сразу увеличив расстояние до берега. Оттянуть крушение – это уже хорошо. А там глядишь, ветер уляжется или поменяет направление, команда «Плутона» успеет поставить временную мачту и хоть отчасти взять судно под контроль. Мыс Креус на западе, ветер с востока и чуть-чуть с севера. Исходя из этого, легче буксировать «Плутон» на юг, и шансы обогнуть мыс больше. Однако на юге – залив Росас, и ветер вынесет их аккурат под французские пушки. В Росасе наверняка есть и канонерские шлюпки – нет, это уже верная гибель. На севере – Льянца, батарею восстановить еще не могли, да и в любом случае до оконечности мыса Льянца будет больше двадцати миль. На севере опасность меньше – если только удастся миновать мыс Креус. На основе явно недостаточных данных Хорнблауэр лихорадочно пытался рассчитать: как быстро ветер будет сносить два сцепленных вместе корабля, и как далеко «Сатерленд» успеет отбуксировать покалеченный трехпалубник в отпущенное ему для этого время. Почти все параметры уравнения были ему неизвестны, и, как всегда в таких случаях, приходилось полагаться на интуицию. Он окончательно решил, что пойдет на север, когда на шканцы взбежал запыхавшийся матросик.
      – Мистер Буш говорит, канат будет готов через несколько минут, сэр, – доложил он.
      – Отлично, – сказал Хорнблауэр. – Мистер Винсент, сигнальте флагману: «Приготовьтесь принять буксирный конец». Мистер Моркел, позовите старшину моей гички.
      Буксирный конец! Офицеры на шканцах переглянулись. «Плутон» беспорядочно переваливался с боку на бок и с носа на корму, то показывая медную обшивку днища, то уходя под воду белой полосой между орудийными портами, попеременно зарываясь носом и кормой, словно окончательно сбрендил. Приближаться к нему – все равно что в сильную качку ловить на палубе непривязанную пушку. Если корабли столкнутся, оба пойдут ко дну.
      Хорнблауэр окинул взглядом мускулистые плечи молодого старшины.
      – Браун, – сказал он. – Я хочу поручить вам, когда мы будем проходить мимо флагмана, перебросить на него трос. Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы сделать это лучше? Отвечайте честно.
      – Нет, сэр. Не знаю, сэр.
      Бодрая самоуверенность Брауна заражала.
      – Как вы это сделаете?
      – С вашего позволения, сэр, привяжу кофель-нагель к лот-линю.
      Молодчина Браун – принимает решения мгновенно.
      – Тогда готовьтесь. Я подойду кормой по возможности ближе к носу флагмана.
      «Сатерленд» под штормовым кливером и узко зарифленными марселями был в двухстах ярдах на ветре от «Плутона». Хорнблауэр с упорством счетной машины просчитывал относительный ветровой снос, давление ветра на паруса, вероятность встречной волны, пьяные метания «Плутона». Пришлось выждать целых две минуты.
      – Мистер Джерард, – сказал Хорнблауэр наконец – он был так занят расчетами, что не испытывал страха. – Обстените грот-марсель.
      «Сатерленд» погасил и так небольшую скорость. Теперь ветер гнал его к «Плутону», полоска серой воды с бородатыми гребнями волн суживалась. К счастью, «Плутон» не уваливался под ветер, только дергался взад-вперед под ударами волн. Браун картинно стоял на гакаборте, ни за что не держась. Через руку он пропустил лот-линь, который одним концом тянулся к бухте на палубе, на другом болтался кофель-нагель – им Браун небрежно помахивал взад-вперед, как маятником. Он был великолепен на фоне неба, когда без тени волнения наблюдал за сходящимися кораблями. На какую-то секунду Хорнблауэр позавидовал его физической силе и уверенности. «Сатерленд» приближался, на перехлестываемом волнами полубаке «Плутона» готовились принять линь. Хорнблауэр поглядел матросов рядом с Брауном, убедился, что они готовы привязать к лот-линю конец покрепче.
      – Получится, клянусь Богом! – сказал Джерард Кристэлу.
      Джерард ошибался – сейчас «Сатерленд» снесет ветром и он пройдет от «Плутона» на десять ярдов дальше, чем Браун может перебросить кофель-нагель с привязанным к нему линем.
      – Мистер Джерард, – холодно сказал Хорнблауэр, – обстените крюйсель.
      Матросы мгновенно исполнили приказ. Теперь «Сатерленд» приобрел слабый задний ход, и расстояние между кораблями сокращалось еще быстрее. Взмывший на волне нос «Плутона» был прямо напротив них. Джерард и Кристэл непроизвольно чертыхались вполголоса. Хорнблауэру вдруг стало холодно. Он хотел бы крикнуть «Кидай!», и лишь с трудом сдерживался. Брауну виднее. И тут он кинул – как раз когда корма «Сатерленда» поднялась на волне. Кофель-нагель с привязанным линем просвистел в воздухе, долетел до бикхеда «Плутона» и зацепился за уцелевший стоячий такелаж бушприта. Ободранный матрос упал на него всем телом, через мгновение и матроса, и кофель-нагель накрыла вода, но он удержал и передал товарищам линь.
      – Получилось! – завопил Джерард. – Получилось, получилось, получилось!
      – Мистер Джерард, – сказал Хорнблауэр. – Обрасопьте крюйсель круто к ветру.
      «Плутон» относило от «Сатерленда», линь быстро разматывался, скоро за ним побежал и трос покрепче. Но время торопило: из-за разной скорости дрейфа Хорнблауэр не мог сохранять неизменное расстояние между кораблями – это было бы опасно, да и просто невозможно. Пока «Сатерленд» лежал в дрейфе, его сносило быстрее, чем «Плутон»; теперь он рванул в бейдевинд, и надо было, учитывая оба фактора, добиться, чтоб корабли расходились возможно медленнее. Занятная алгебраическая задачка, которую предстоит перевести в арифметическую и решить в уме.
      Когда «Плутон» ни с того ни с сего устремился к «Сатерленду» и все затаили дыхание, думая, что сейчас корабли столкнутся, Хорнблауэру пришлось спешно перестраивать расчеты. Джерард выстраивал матросов с запасными реями у борта, чтобы те уперлись им в приближающийся «Плутон», как ни мала была надежда совладать с громадой весом в три тысячи тонн. По его же приказу другие матросы перебросили через борт кранец из набитого гамаками старого паруса. На полубаке «Плутона» тоже суетились, но в последнюю секунду под шквал проклятий трехпалубник откачнулся назад, и все вздохнули облегченно – только не Хорнблауэр. Если «Плутон» так устремился к «Сатерленду», он так же устремится прочь и наверняка разорвет привязанный к двадцатитрехдюймовому канату линь, тогда все придется начинать сначала, а мыс Креус все ближе и ближе.
      – «Калигула» сигналит, сэр, – доложил Винсент. – «Чем могу помочь?»
      – Ответьте «Ждите», – бросил Хорнблауэр через плечо – он и позабыл про «Калигулу». Болтон будет дураком, если без необходимости подойдет так близко к подветренному берегу.
      За кормой громко плеснула вода – Буш потравил канат на случай, если «Плутон» потащит его слишком резко. Тут легко переборщить – пеньковый канат тонет в воде и под его тяжестью может порваться линь. Хорнблауэр перегнулся через гакаборт.
      – Мистер Буш! – заорал он.
      – Сэр! – донесся в открытый порт голос Буша.
      – Стой травить!
      – Есть, сэр.
      Линь снова натянулся, канат гигантским морским червем медленно полз к «Плутону». Вот червь выпрямился – тут опять нужна тщательность и расчет. Хорнблауэр приказывал Бушу, когда травить, когда ждать, следил за кораблями, за морем, за ветром. В канате двести ярдов, но пятьдесят из них приходятся на длину «Сатерленда» – надо успеть до того, как корабли разойдутся на сто пятьдесят ярдов. Хорнблауэр вздохнул лишь когда канат вполз на нос «Плутона» и оттуда замахали флажками, сообщая, что буксирный конец закреплен.
      Хорнблауэр взглянул на близкий уже берег, прикинул направление ветра на щеке. Он рассчитал верно – даже если на этом галсе они обогнут мыс, их вынесет в залив Росас.
      – Мистер Винсент, – сказал он. – Сигнальте флагману: «Готовлюсь сменить галс».
      Джерард взглянул недоуменно. Ему казалось, что Хорнблауэр понапрасну рискует обоими кораблями. Джерард не видит дальше мыса Креус, только враждебную землю и спасительное море. Инстинкт моряка подсказывает ему держаться подальше от берега, дальше он не загадывает. Он видит небо, чувствует море и реагирует безотчетно.
      – Мистер Джерард, – сказал Хорнблауэр, – идите к рулю. Как только канат натянется…
      Джерарду не надо было объяснять. Ни одному из рулевых не приходилось править кораблем, который тащит за кормой три тысячи тонн; никто не знает, как поведет себя при этом «Сатерленд». Чтобы он не приводился к ветру, наверняка потребуются какие-то неожиданные и решительные меры.
      Канат натягивался, медленно вылезая из моря, выпрямлялся, как палка, отряхиваясь от брызг. Захрустели, принимая напряжение, битенги. Потом канат немного провис, хруст прекратился – это «Плутон» набирал скорость. С каждым ярдом он бежал все быстрее, и его все меньше сносило ветром. Как только он начнет слушаться руля, рулевым на «Сатерленде» станет полегче.
      Буш, закончив с канатом, поднялся на шканцы.
      – Мистер Буш, сейчас вы будете поворачивать оверштаг.
      – Есть, сэр, – сказал Буш. Он поглядел на землю, оценил направление ветра и подумал в точности, что перед тем Джерард, только Буш знал: не его это ума дело. В вопросах судовождения Хорнблауэр всегда прав, и подчиняться надо, не рассуждая.
      – Поставьте матросов к брасам, мистер Буш. Когда я скомандую, все должно произойти молниеносно.
      – Есть, сэр.
      «Плутон» набирал скорость, и теперь каждый ярд, пройденный на юг, работал против них.
      – Обстенить крюйсель, – приказал Хорнблауэр.
      «Сатерленд» погасил скорость, «Плутон» неотвратимо надвигался на него. Хорнблауэр увидел капитана Эллиота – тот бежал на бак своими глазами убедиться, что происходит. Намерений Хорнблауэра он угадать не мог.
      – Приготовьтесь поднять сигнал «Поворот оверштаг», мистер Винсент.
      «Плутон» приближался.
      – Обрасопьте крюйсель, мистер Буш.
      Надо повернуть до того, как буксирный канат натянется – они только-только успеют разогнаться. Хорнблауэр наблюдал за канатом и оценивал скорость.
      – Ну, мистер Буш! Мистер Винсент, сигнальте!
      Руль положили на борт, паруса перебрасопили, Рейнер на баке раздернул фок-стеньги-стаксель. Корабль пересекал линию ветра, паруса заполоскали, на борту «Плутона» прочли сигнал и догадались тоже повернуть руль. Инерция позволила остову развернуться, облегчая Хорнблауэру маневр. Теперь «Сатерленд» набирал скорость на новом галсе, однако «Плутон» развернулся лишь наполовину. Сейчас рывком натянется буксирный канат. Он вставал из воды, распрямлялся, распрямлялся…
      – Приготовьтесь, мистер Джерард!
      «Сатерленд» содрогнулся от рывка. Натяжение каната выделывало с ним что-то невообразимое. Джерард выкрикивал приказы рулевым у штурвала, матросам у вспомогательных талей. В какую-то мучительную секунду показалось, что их потащит назад и развернет против ветра, но Джерард у штурвала, Буш у брасов и Рейнер на баке тянули его зубами и когтями. Дергаясь, «Сатерленд» уваливался под ветер, таща за собой «Плутон». И, наконец, оба корабля новым галсом двинулись на север, к относительной безопасности Лионского залива.
      Хорнблауэр глядел на зеленоватые склоны мыса Креус чуть впереди левого траверза. Путь предстоял рискованный – «Сатерленд» теперь не только сносило ветром, но и тянуло инерцией «Плутона», та же инерция замедляла скорость. В реве ветра Хорнблауэр просчитывал дрейф и расстояния. Он оглянулся – «Плутон» набрал скорость и раскачивался уже не так ужасающе. Буксирный канат шел не прямо по удлинению «Сатерленда», но под углом, под углом к канату располагался и «Плутон». Эллиот делает все, что может, и, тем не менее, нагрузка на «Сатерленд» огромная. Надо бы увеличить скорость, но опасно прибавлять парусов на таком крепком ветру. Если лопнет парус или оторвется рей, они охнуть не успеют, как окажутся на прибрежной мели.
      Хорнблауэр вновь поглядел на берег, оценивая быстро убывающее расстояние, и тут в кабельтове от них грозно взметнулся водяной столб. Шести футов высотой, он возник на гребне волны и так же загадочно исчез. Хорнблауэр не верил своим глазам, однако, нарочито бесстрастные лица Кристэла и Буша убеждали, что ему не примерещилось. Это плеснуло о воду пушечное ядро, хотя на ветру они не слышали выстрела и не видели клубов дыма на берегу. Стреляли с мыса Креус, и расстояние уже небольшое. Скоро над ними засвистят сорокадвухфунтовые ядра.
      – Флагман сигналит, сэр, – доложил Винсент.
      На «Плутоне» ухитрились приладить блок к останцу грот-мачты и подняли сигнал, со шканцев «Сатерленда» можно было невооруженным глазом прочесть трепещущие флажки.
      – «Флагман – „Сатерленду“, – читал Винсент. – „Отцепите… буксир… если сочтете нужным“».
      – Ответьте: «Полагаю ненужным».
      Надо прибавить скорость, теперь это уже не вызывало сомнений. Интересная задачка из теории вероятности, но скорее для игрока в кости, чем для игрока в вист. Прибавить парусов, значит увеличить риск для обоих судов, и одновременно увеличить шансы на благоприятный исход. Даже потеряв рей, он сумеет увести «Сатерленд» от опасности, «Плутону» же придется не хуже, чем если он позорно отцепит его прямо сейчас.
      – Мистер Буш, отдайте рифы на фор-марселе.
      – Есть, сэр. – Буш предвидел такую возможность и догадался, что капитан изберет более смелый путь. Молодец Буш, не всякий в его годы учился бы так быстро.
      Марсовые побежали по вантам и по ножным пертам вдоль фор-марса-рея, цепляясь за рей локтями, в реве ветра отдали пиф-сезни. Парус с треском расправился, под его усилившейся тягой «Сатерленд» накренился круче. Хорнблауэр увидел, что слабо изогнутый канат натянулся сильнее – однако пенька держала. Крен усилился, но рулевым у штурвала стало даже легче – несущая сила большого марселя отчасти гасила обратную тягу буксирного каната.
      Хорнблауэр взглянул на берег – над мысом Креус клубился на ветру дым. Свиста ядер он не слышал и не видел, куда они упали – бурное море поглотило всплески. Но раз батарея стреляет, значит, они почти на расстоянии выстрела – они идут по лезвию. Тем не менее «Сатерленд» ускорился, на «Плутоне» готовились закрепить временную грот-мачту. Даже клочок паруса, поднятый на «Плутоне», неимоверно облегчит «Сатерленду» задачу. С мачтой управятся за час. А через час стемнеет, их станет не видно с батареи. Через час их судьба так или иначе решится.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14