Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Книга, в которой исчез мир

ModernLib.Net / Исторические детективы / Флейшгауэр Вольфрам / Книга, в которой исчез мир - Чтение (стр. 6)
Автор: Флейшгауэр Вольфрам
Жанр: Исторические детективы

 

 


— Господин Калькбреннер был против того, чтобы без разрешения входить в библиотеку. Именно поэтому я придумал трюк с собакой. Когда мы привели в исполнение мой замысел, господин Калькбреннер весьма поспешно покинул замок. Господин Зеллинг по этому поводу заметил, что Калькбреннер обманул их. Это все.

— Ничего больше не бросилось вам в глаза? Я имею в виду какие-либо разговоры между Зеллингом и Циннлехнером.

Николай отрицательно покачал головой.

— У меня создалось впечатление, что оба эти господина недолюбливают господина Калькбреннера. Но каких-либо разногласий между камергером и аптекарем я не заметил. Они оба проявляли добросовестную заботу о графе.

Собеседник Николая сел на табурет и задумчиво потер виски. После недолгого молчания он продолжил расспросы:

— Давайте вернемся к Альдорфу. От чего он умер?

— Он принял яд. Цикуту.

— Вспомните хорошенько. Как вы его обнаружили?

Николай как мог подробно описал события того вечера. Когда Николай начал описывать положение тела Альдорфа, ди Тасси перебил его:

— Не слишком ли это странно? Ожог. Что за головня? Как вы объяснили себе эту странность?

Николай в ответ изложил то, что казалось ему вполне логически обоснованной возможностью: граф Альдорф принял яд и приложил к голени тлеющую головню, чтобы убедиться в том, что наступило полное онемение и паралич.

— Но зачем он это сделал?

— Этого я не знаю. Возможно, для того, чтобы убедиться в действии яда. Альдорф страдал какой-то опухолью, которая причиняла сильную боль в сердце. Я полагаю, что он желал прекратить свои страдания.

— Существует ли возможность, что в этом самоубийстве участвовали некие третьи лица? — спросил, помолчав, ди Тасси.

Николай скептически поджал губы.

— В это я не верю. Граф был смертельно болен. В замке это знали все. Судя по тому, что рассказал мне камергер Зеллинг, граф Альдорф вряд ли пережил бы весну. Нет, мне кажется, что он сам хотел свести счеты с жизнью и прекратить невыносимые страдания.

— Чем он страдал?

— Позже я обследовал останки графа. Это было ночью, мне помогал господин Циннлехнер. Именно тогда я нашел какую-то опухоль под левым легким. Лично мне такая болезнь еще ни разу не встречалась, но о подобных случаях я читал в медицинских книгах.

Николай замолчал и пристально посмотрел влицо ди Тасси. Но лицо советника оставалось бесстрастным.

— И что? — спросил он.

— Это объемное образование называется абсцессом, — снова заговорил Николай. — Обычно оно возникает на почве ностальгии и чаще всего встречается у солдат.

— У солдат? — изумленно воскликнул ди Тасси.

— Да, поэтому надо предположить, что граф все же страдал каким-то иным заболеванием. Но для того, чтобы правильно об этом судить, надо вскрыть покойного.

Ди Тасси покачал головой.

— Этого мы сделать не можем. Но как вам удалось обнаружить объемное образование?

— С помощью перкуссии, — ответил Николай.

Он описал советнику изобретенные Ауэнбруггером принципы выстукивания внутренних органов. Ди Тасси внимательно, не скрывая удивления, слушал врача. Теперь волнение ясно читалось на лице советника юстиции. Николай подробно описал, как он исследовал тело умершего, и рассказал о своих находках, на основании которых сделал выводы.

— Ностальгия? — недоверчиво переспросил ди Тасси.

— До недавнего времени о таких случаях сообщали довольно часто, — пояснил Николай. — Сегодня эта болезнь встречается редко, как я уже сказал, мне она известна только по книгам. Можно предположить, что абсцесс графа был обусловлен иными причинами, ибо он не был солдатом, у него не было оснований страдать ностальгией.

Ди Тасси задумчиво смотрел перед собой. Потом он нарушил молчание и спросил:

— Может быть, существует средство, способное вызвать эту болезнь?

— Средство?

— Да, может быть, существует особый яд?

Николай решительно покачал головой.

— Такого я не могу себе представить. Это болезнь души, бесполезное напрасное стремление, которое и приводит к болезненному разрастанию.

Ди Тасси вдруг встал, обошел стол и раскрыл одну из многочисленных папок, перелистал страницы и, вытащив из стопки нужный документ, протянул его Николаю. Тот взял бумагу и удивленно уставился на нее.

— Прочтите это, — сказал ди Тасси. Врач пробежал глазами по строчкам.

Это было письмо, датированное 12 ноября 1779 года. Не было ни обращения, ни подписи.

— Это черновик письма графа Альдорфа сыну Максимилиану. Смотрите на дату, письмо написано год назад. Обратите особое внимание на третий абзац: еа геlatenterincorpusinducla…

Николай принялся с возрастающим удивлением читать документ. В первое мгновение он не мог даже начать читать, настолько замысловатой оказалась латынь письма. Николай привык читать медицинские тексты, а не вычурные произведения эпистолярного жанра, в которых риторические обороты служили скорее для сокрытия в словесном тумане смысла написанного, нежели для его прояснения. Но постепенно до Николая дошло, что в письме обсуждается медицинский феномен. Граф Альдорф объяснял своему сыну действие какой-то лекарственной субстанции: …еаlatenter in corpusinducta…sempiternoatquedesperatedolore afficlunturetnecessariomoriuntur.

— …будучи незаметно введенным в тело, это вещество… приводит к длительному и неизлечимому страданию, неизбежно заканчивающемуся смертью… — перевел Николай.

Он еще раз пробежал глазами по строчкам. Ди Тасси ждал.

— Ну и?.. — спросил наконец советник юстиции. — Каково ваше мнение? О чем пишет здесь граф?

— О каком-то веществе, скорее всего о яде, — ответил Николай.

— Но о каком именно?

Николай пожал плечами. Еаlatenter in corpus inducta. Что это вообще могло значить?

— Очевидно, это средство отличалось каким-то особым способом введения… но письмо на этом месте обрывается. У вас нет его продолжения?

Ди Тасси взял у Николая лист и аккуратно положил его в папку.

— Идите сюда, я хочу вам что-то показать.

С этими словами он обошел вокруг стола и приблизился к камину. Николай встал и последовал за советником. Взгляд Николая упал на украшенный богатой лепниной потолок, который из-за бесконечных стеллажей казался еще выше. В тонких лучах зимнего солнца, светившего в окно, плавали пылинки. Прошло несколько мгновений, прежде чем он привел в порядок свои воспоминания, но потом узнал форму и цвет росписи. Роспись потолка имела то же содержание, что и роспись спальни Альдорфа, — религиозные образы христианских преданий. Рисунки были выполнены в форме виньеток и отличались невероятной четкостью, так же как рамки и латинские сентенции, комментировавшие аллегорическое содержание сцен на плафонах. Однако сейчас не было никакой возможности вникать в детали росписи. Ди Тасси открыл расположенную рядом с камином дверь, которую при первом посещении не заметил Николай.

Только позже Николай сообразил, что библиотека может иметь несколько сообщающихся залов, которые вкупе, возможно, занимают весь этаж. Войдя сейчас в соседнее помещение, Николай первым делом рассмотрел большое отверстие в противоположной от входа стене. Видимо, через него библиотека сообщалась с кухней в подвале. Зеллинг говорил об этом подъемном механизме. Здесь же граф приказывал сервировать для него стол, когда он целыми днями просиживал в библиотеке за своими занятиями.

Ди Тасси дал Николаю несколько мгновений на то, чтобы осмотреться. В помещении не было окон. Размеры комнаты были небольшими — приблизительно восемь на восемь шагов, но потолки были такими же высокими, как в библиотеке, поэтому у посетителя создавалось впечатление, что он находится на дне глубокого колодца. Стены были голыми, ничем не украшенными. Вокруг стояли одинаковые деревянные ящики, которые теперь использовали для упаковки книг и раритетов Альдорфа.

Николай поднял голову и обнаружил отверстие в левом верхнем углу потолка. Так как он стоял непосредственно под ним, то увидел, что к отверстию пристроен своеобразный камин, сквозь дымоход которого виднелся кусочек неба. Хотя на улице стоял ясный день, небо в отверстии казалось черным пятном, на фоне которого можно было различить несколько сверкающих звезд.

Ди Тасси что-то делал с аппаратом, установленным на столе рядом с подъемником. Когда Николай услышал, что советник зажег спичку, он обернулся и принялся с любопытством смотреть, как ди Тасси зажигает свечи.

— Подойдите сюда, — велел советник. — Я хочу, чтобы вы это прочли.

Говоря это, он продолжал зажигать свечи, в огромном количестве стоявшие на одной подставке. Врач подошел к невиданному аппарату. Он представлял собой деревянный ящик, прикрытый сверху прозрачной стеклянной пластиной. Под пластиной блестел какой-то металлический предмет, но Николай не понял, что это такое. Он недоверчиво посмотрел на ди Тасси.

— Что это? — спросил он наконец.

— Макроскоп, — ответил советник.

— Что?

— Оптическая машина, которая с помощью световых проекций может увеличивать изображения предметов. Сейчас вы увидите, как этот прибор действует.

Что они здесь ищут, в который раз спросил себя Николай. За два дня ди Тасси и его помощники обшарили в библиотеке все углы. Но зачем? Ди Тасси, видимо, был не совсем обычным советником юстиции. Аппарат, с которым он сейчас столь непринужденно обращался, был ненамного проще, чем другие машины, выставленные в витринах графской библиотеки.

— Этот аппарат принадлежал графу? — спросил он.

— Нет, — коротко ответил ди Тасси.

Тон ответа говорил о том, что советник не расположен пускаться в подробные объяснения. Тем временем он зажег почти все свечи, стоявшие рядами по пять штук в каждом. Всего было пятьдесят свечей, и они ярким светлым пятном выделялись на фоне полутемного помещения. То, что произошло в следующую минуту, показалось Николаю чем-то фантастическим. Ди Тасси начал производить малопонятные манипуляции с машиной. Сначала он снял часть деревянной рамки с механизма. Потом придвинул штатив со свечами ближе к аппарату. Эффект оказался поразительным. Стеклянная крышка аппарата вспыхнула ярким светом. Только теперь Николай понял, что предмет, который он принял за металлическую деталь, в действительности оказался вогнутым зеркалом, которое собирало лучи света от свечей и сквозь крышку отбрасывало их наверх. На потолке возникло большое яркое пятно света. Внимательно глядя на это пятно, ди Тасси начал легонько передвигать штатив со свечами до тех пор, пока не добился наибольшей яркости.

Николай потерял дар речи. Словно зачарованный он наблюдал за действиями этого человека, казавшегося злым волшебником в ярком пламени множества свечей. Ди Тасси положил на крышку аппарата еще одну пластину. Сначала эта пластина показалась Николаю просто черным четырехугольником. Он подошел ближе, чтобы посмотреть, что это такое, но ди Тасси схватил его за рукав.

— Нет, подождите. Так вы ничего не увидите.

— Но что это? — нетерпеливо спросил Николай.

— Пепел, — ответил ди Тасси.

— Пепел? — беспомощно переспросил Николай. — Вы смеетесь надо мной.

— Это сожженный документ, — продолжал говорить советник. — То, что вы здесь видите, есть не что иное, как остаток листа пергамента, который мы нашли в камине. Моим людям удалось прикрепить к стеклу часть листа. Этот аппарат позволяет просветить любую часть пергамента так, чтобы можно было расшифровать нанесенные на него знаки.

Смотрите сами.

Николай не верил своим глазам. На обугленной бумаге, зажатой между двумя стеклянными пластинами, действительно можно было отчетливо разглядеть какие-то знаки.

— Но… как это возможно? — вырвалось у него.

— С помощью света возможно все, — ответил ди Тасси; — — Надо только уметь направить его туда, куда он сам обычно не направляется.

Ди Тасси указал Николаю одно место из текста. Sapientiaestsororlucis — четко виднелось на потолке. Мудрость — сестра света. Дальше следовало совершенно неразборчивое место, так как тончайший слой пепла расползся по стеклу при закреплении. На этом темном фоне, там, где не было пепла, виднелись ослепительно яркие пятна. Николай дивился тому мастерству, с которым людям ди Тасси удалось сопоставить части, казалось бы, безвозвратно уничтоженного документа. Что это за люди? Высший имперский суд содержит тайную полицию, которая занимается делами такого рода? Но в это время его внимание привлек обрывок другой фразы — horrorluciferorum… — далее следовал ряд римских цифр.

— Прочтите вот это, — сказал ди Тасси и указал на нижнюю часть документа. — Non modo animum gravat, sed etiam fontem vitae extinguit, — прочел он вслух.

— Вещество, которое не отягощает дух, но иссушает источник жизни, — перевел Николай.

— Вы можете что-либо предположить по этой фразе? — спросил ди Тасси.

Прочтенные фразы отдавались эхом в душе Николая. Sororlucis!Horrorluciferorum!1 Что это вообще может означать? Что общего имеет свет с дьяволом?

— Что это за текст? — спросил он.

— Одно из многочисленных писем Максимилиана отцу, — ответил ди Тасси.

— Почему Альдорф их уничтожил?

— Вот именно, почему? Что вы об этом думаете?

Николай тупо посмотрел на советника, потом пожал плечами.

— Почему вы спрашивает об этом меня? — недоуменно проговорил он. — Я врач. Я не был знаком ни с Альдорфом, ни с его сыном.

Ди Тасси внимательно посмотрел на Рёшлауба.

— Меня просто интересует ваше мнение. О чем, на ваш взгляд, здесь идет речь?

Николай в нерешительности молчал. Чего хочет от него этот человек? В его поведении было нечто, что возбудило в Николае подозрения. Зачем ди Тасси показал ему все эти вещи?

— Видите ли, лиценциат, этот трюк с собакой привлек мое внимание к вам. Вы, очевидно, человек, который весьма оригинально мыслит. Поэтому меня интересуют ваши наблюдения.

Теперь он льстит, чтобы втереться ко мне в доверие, встревоженно подумал Николай. Он внезапно преисполнился недоверия и подозрительности к этому человеку. Что он здесь делает? Что ищет высший имперский суд в этом жалком графском имении, копаясь в смутных писаниях членов этого своеобразного семейства?

Он так и не нашелся, что ответить.

— Милостивый государь, милостивый государь, —донесся из библиотеки чей-то голос. Дверь с треском распахнулась, и раздался грохот приближающихся шагов.

Ди Тасси резко обернулся.

— Фойсткинг? Что случилось?

Какой-то человек в кавалерийском мундире, едва переводя дыхание, стоял в дверном проеме. Человек был весь в снегу, руки его дрожали, лицо пепельно-бледное.

— Мы… нашли Зеллинга. Идемте скорее.

Ди Тасси тотчас встрепенулся.

— Где?

— В лесу… он в ужасном состоянии.

Ди Тасси застыл на месте.

— Что случилось?

Но Фойсткинг только молча тряс головой. Николай подошел к нему. В глазах сильного рослого мужчины стояли слезы.

— Что с ним? Что случилось с камергером Зеллингом?

— Прошу вас, ведь вы врач, не так ли? Идемте, — пролепетал он. — Идемте скорее.

2

Николай с превеликим трудом поспевал за Фойсткингом и ди Тасси, которые неслись впереди бешеным галопом. Они скакали на запад. Николай вообще не знал этих мест. Где-то за холмами, видевшимися на горизонте, лежал Ансбах. Но до него было очень далеко. Весь район принадлежал графству Лоэнштайн, во владения которого неровными зубьями вонзались поместья ответвлений этого семейства. Всадники миновали уже два пограничных камня, но из-за быстрой езды Николай не успел рассмотреть, какие гербы были высечены на камнях — Вартенштейга, Ашберга, Церингена или Ингвейлера. Вполне вероятно, что сейчас они снова скакали по владениям Альдорфа.

Они проскочили лесок, пересекли широкое поле, по проталинам которого важно расхаживала стая ворон. Птицы испуганно шарахнулись в сторону, когда мимо них сумасшедшим галопом пронеслись всадники, и с громким карканьем взметнулись в воздух. Вскоре после этого Фойсткинг и ди Тасси остановились в открытом поле. Николай подъехал ближе и услышал, как советник ругает кавалериста.

— Я думал, вы знаете дорогу!

Фойсткинг беспомощно рассматривал карту.

— Я очень быстро скакал, — оправдывался он. — Здесь все выглядит совершенно незнакомым.

Николай удивленно принялся рассматривать карту, которую держал в руках Фойсткинг. Такой подробной карты ему не приходилось видеть ни разу в жизни. Но когда он попытался внимательно рассмотреть знаки и линии, нанесенные на нее, то заметил, как ди Тасси сделал своему человеку знак, и тот свернул карту. Николай сделал вид, что ничего не заметил, и отъехал в сторону, чтобы не мешать этим двоим обсуждать дальнейший путь. Мелкое происшествие было неприятно Николаю. Если это такая секретная карта, то они могли вообще ее не показывать, с досадой думал он. Возможно, это была военная карта, но каким образом ее получил советник юстиции? В действительности Николая гораздо больше злило нечто другое. Почему он не может получить такую карту? Насколько точнее были бы его исследования кошачьей эпидемии!

Николай осмотрелся. Он не имел ни малейшего понятия, где именно они находятся. Вокруг лежали запустевшие, заброшенные поля, обрамленные лесами по кромке горизонта, а над ним, на уровне глаз, на фоне скользящих по декабрьскому небу облаков, плыло бледное желтовато-белое солнце. Лошади фыркали, выпуская в холодный воздух клубы пара.

— Должно быть, это там, в низине, — решил наконец Фойсткинг и направил коня на север через пограничное поле. Ди Тасси бросил на Николая короткий взгляд и поскакал вслед за Фойсткингом. Через короткое время пейзаж разительно изменился. Они оказались у подножия склона, за которым простиралась равнинная местность. Однако прямо перед ними высилась гора, заросшая лесом. В проплешинах виднелась песчаниковая порода.

— Я проезжал вдоль этой горы, — облегченно произнес Фойсткинг. Ди Тасси в ответ промолчал. Николай был больше занят тем, чтобы не упасть с лошади. Он начал чувствовать боль в бедрах — не каждый день приходилось ему участвовать в таких скачках.

Им потребовалось еще почти двадцать минут, чтобы добраться до низины. Разрезавший ее ручей оказался мелководным и узким, и они сумели беспрепятственно перебраться на противоположную сторону. Там они потеряли еще немного времени на то, чтобы найти лощину, по которой можно было попасть на хребет горы. Здесь, насколько хватал глаз, не было ни одного поселения, подумалось Николаю. Что привело Зеллинга в эти глухие места? Взгляд врача уперся в мокрые песчаниковые скалы, которые торчали над кронами деревьев. Место удручало своей безжизненностью. Жуткое место. Тут и там в камнях виднелись глубокие пещеры. Трудно было понять, кто выдолбил в камне эти пещеры — люди или природа. Огромные черные отверстия не вызывали у Николая радостных чувств, и когда Фойсткинг остановился перед входом в одну из пещер, это и вовсе не понравилось врачу.

— Это там, впереди, — не скрывая страха, произнес Фойсткинг.

Ди Тасси повернулся к Николаю.

— Прошу вас подождать здесь. Фойсткинг, вперед.

Николай не вполне понял, что мог означать этот приказ, но сам тон, которым отдал его советник юстиции, явно не терпел возражений. Он следил взглядом за обоими всадниками, пока они не скрылись за поворотом дороги. Потом Николай услышал голоса. Видимо, ди Тасси и Фойсткинг встретились с какими-то людьми. Он спешился и всмотрелся в частокол деревьев, но не смог ничего рассмотреть. За его спиной зиял вход в одну из ужасных пещер, но Николай избегал смотреть в ту сторону. Вместо этого он погладил лошадь по ноздрям, ласково потрепал ее по холке и начал осматриваться — не найдется ли здесь островок зеленой травы, где животное могло бы попастись. Но об этом не стоило и думать в таком сыром, темном и холодном перелеске.

Вдруг произошло нечто ужасное. Тишину прорезал дикий пронзительный крик. Лошадь Николая встрепенулась, дернулась и в какой-то миг поскользнулась на ненадежной покатой лесной подстилке. Николай быстро успокоил животное, но почувствовал, как бешено заколотилось его собственное сердце.

Он услышал возбужденные голоса, потом крик возобновился. Что там происходит? Что он должен делать? Но в это время на тропинке показался ди Тасси. Он шел пешком, и во всем его облике появилось что-то нереальное. Почему он идет так медленно, едва переставляя ноги? Когда советник приблизился, Николаю стало просто страшно. Что сталось с выражением лица этого властного и сильного человека? Лицо советника было пепельно-серым, глаза широко раскрыты. Однако взгляд его пылал гневом.

Он подошел к Николаю.

— Лиценциат, вы бывали на войне? — спросил он. Николай смутился.

— Слава Богу, нет, — честно признался он.

— Впрочем, это вам тоже бы не помогло. Приготовьтесь, Вы увидите сейчас то, чего, пожалуй, нельзя увидеть даже на войне.

Николай хотел что-то возразить, но слова ди Тасси и его состояние окончательно обескуражили молодого врача. Советник, этот крупный, властный мужчина, был потрясен до глубины души.

Наконец Николай обрел дар речи.

— Зеллинг… мертв?

Ди Тасси взглянул в глаза Николая.

— Да, и даже более чем.

Он помолчал. Стало слышно, как заскрипели на ветру ветви деревьев.

— Попытайтесь понять больше, чем я. Я не могу вам это описать. Вы должны увидеть это собственными глазами. Вы врач и, кроме того, обладаете способностью к оригинальному наблюдению. Я это чувствую и прошу вас, помогите нам.

Николай между тем вообще перестал понимать, что происходит вокруг него. Он никогда не замечал в себе никаких особых способностей. За исключением, может быть, способности во всем сомневаться, что, как доказал его печальный опыт, всегда заставляло его со всеми спорить и все опровергать.

Кроме того, Николай испытывал страх. Что он сейчас увидит? Что случилось с Зеллингом? Господи, что здесь вообще происходит? Но прежде чем он успел задать эти вопросы, из лесной чащи снова раздался звенящий крик.

Ди Тасси не двинулся с места. Он лишь озабоченно смотрел перед собой, и было похоже, что этот крик его нисколько не удивляет.

— Что там происходит? — в отчаянии выкрикнул Николай. — Что вы здесь делаете?

Может быть, там кого-то пытают? Больше он не мог ничем объяснить столь истошный крик. Это был женский голос! Холодный пот выступил на лбу Николая.

— Я требую объяснений, иначе я не сойду с места. И ваши люди должны прекратить… не важно, что они там делают — они должны прекратить это!..

Словно по команде крик возобновился с новой силой. Такой же ужасный и жуткий, как прежде. Однако только теперь по выражению лица ди Тасси Николай понял, что тот тоже больше всего на свете желает, чтобы прекратился этот невыносимый вопль. Именно за этим позвал его сюда Фойсткинг.

— Я прошу вас. Взгляните на это сами, — произнес ди Тасси. — И если сможете, сделайте что-нибудь…

3

Девушку связали, отнесли на край поляны и уложили на чепрак. Двое людей ди Тасси с большим трудом удерживали на месте бьющееся в судорогах тело. Голова нет счастной то резко запрокидывалась назад, то судорожно наклонялась вбок. Длинные черные волосы, вымазанные глиной, блестели от пота и закрывали лицо. Изредка, во время очередной судороги, между прядями волос мелькали сумасшедшие от страха глаза. Николай остановился возле девушки и посмотрел на нее. Прикрытые обрывками одежды ноги мелко подрагивали. Живот сводило частыми судорогами, и стоило одному из мужчин ослабить хватку, как девушка тотчас сделала отчаянную попытку освободиться. Незадолго до появления врача ей удалось выплюнуть кляп, которым ей заткнули рот, и Николай сам услышал звенящий вопль, который она начинала испускать при первой же возможности. Она одержимая или сумасшедшая… или и то, и другое вместе.

Николай опустился на колени, взял девушку за запястье и попытался нащупать пульс. Но при первом же прикосновении ее начала бить такая дрожь, что врач испуганно отдернул руку. Девушка издала нечеловеческий стон и резко запрокинула назад голову. Кожа ее была холодна как лед. Николай встал.

— Что с ней случилось? — спросил он.

— Этого мы не знаем, — ответил ди Тасси. — Приблизительно час назад мои люди обнаружили Зеллинга.

Он указал на Фойсткинга, который стоял на противоположном краю поляны и охранял нечто, лежавшее у подножия дерева. Кто-то прикрыл этот предмет, набросив на него темно-коричневое покрывало. Правда, и само дерево выглядело довольно необычно. На высоте груди ствол был обмотан куском черного полотна. Что-то торчало из дерева, распирая обмотанное вокруг него сукно. Издалека было невозможно разглядеть, был ли это сук или какой-то другой предмет, прижатый к дереву.

— Хагельганц, — произнес ди Тасси, — расскажите врачу, что здесь случилось.

Тот, к кому обратился советник, продолжал стоять на коленях и крепко держать извивавшуюся девушку. Он поднял голову и в нескольких словах рассказал, что произошло.

— Мы обнаружили ее, когда она начала кричать. До этого она, вероятно, лежала здесь без памяти.

— Мне думается, она стала свидетельницей того, что здесь происходило, — вставил слово ди Тасси. — Ее разум помутился от ужаса, вам так не кажется?

Николай опасливо посмотрел на Фойсткинга и темный сверток возле дерева. Что такого она могла увидеть?

Он провел рукой по лицу и решительно открыл врачебную сумку. Чтобы ни случилось до этого с девушкой, в настоящий момент ей для успокоений требовался только морфий. Как он даст ей усыпительное средство, Николай пока не знал, но это было бы единственным осмысленным действием с его стороны. Кроме того, надо пустить ей кровь, чтобы удалить желчь, по всей видимости, в большом количестве скопившуюся в крови. Он быстро нашел нужный флакон, накапал несколько капель в чашку, добавил туда воды и осторожно взболтал содержимое.

— Держите ее крепче, — сказал он троим мужчинам. Николай поставил чашку на землю и порылся в сумке в поисках нужного инструмента, но нашел лишь наконечник клистира. Он осмотрел канюлю, решил, что она подойдет, достал склянку с уксусом и налил несколько капель в трубку наконечника. Готом он тщательно вытер наружную поверхность и вставил инструмент в свой левый рукав так, чтобы ощущать кожей металл наконечника. Кончик канюли он спрятал за край рукава.

После этого он попытался убрать волосы с лица девушки. Она выгнулась дугой, но в конце концов врачу удалось ухватить ее за затылок. Он раздвинул пальцами густые волосы и крепко за них ухватился. Ему удалось фиксировать голову. Николай чувствовал, с какой силой девушка стремится освободиться, но он крепче взялся за волосы и не дал ей свободы действий. Ладонью другой руки он принялся прядь за прядью сдвигать грязные волосы в сторону. В изумлении уставился он на искаженное до неузнаваемости лицо, скрытое до этого волосами. Щеки были исцарапаны. Два огромных карих глаза, обрамленные воспаленными веками, без всякого выражения оцепенело смотрели в пространство. На лбу вздувались синие вены. В рот был плотно загнан кляп, и это было хорошо, так как Николай был уверен, что если кляп удалить, то девушка тотчас начнет ужасно кричать. Он крепче ухватил ее за волосы, чтобы надежно фиксировать голову. Девушка прищурила от боли глаза, но голова ее была надежно обездвижена.

Ловким движением Николай вытряхнул из рукава трубку клистира, зажал ладонью и под кляпом провел в рот девушки так, чтобы кончик канюли упирался в верхнюю десну между щекой и верхней челюстью.

— Теперь держите ее как можно крепче, чтобы она не дернулась, — снова повторил он. — Если она закусит металл канюли, то может поранить себя.

Мужчины кивнули и с новой силой навалились на девушку. Николай взял с земли чашку, набрал в рот глоток жидкости, обхватил конец трубки губами и выпустил в рот девушки немного лекарства. Она попыталась отдернуть голову, но Николай держал ее крепко. Жидкость потекла ей в рот, и врач увидел, как девушка инстинктивно сглотнула. Николай некоторое время выжидал, наблюдая за движениями щитовидного хряща, потом снова набрал в рот лекарство и повторил все сначала.

Вся процедура длилась около десяти минут, так как Николай вливал жидкость маленькими порциями, не желая, чтобы больная подавилась. Он поднял голову и заметил, что ди Тасси внимательно следит за его действиями.

Средство начало оказывать свое действие. На глазах стали происходить изменения. Девушка заморгала, оцепенение начало проходить. Напряженные, судорожно сжатые мышцы немного расслабились. Дыхание стало спокойнее, и теперь только вопросом времени было, когда она уснет.

Николай прополоскал рот, ни на секунду не спуская глаз с больной.

— Не отпускайте ее, — сказал он и принялся готовиться к новому вмешательству. Но когда он ощупал лодыжку в поисках наилучшего места для кровопускания, то испугался, обнаружив большую припухлость. Он ощупал ногу, что было нелегко сделать, так как она была закутана в тряпки. Николай не смог определить, есть ли перелом. Надо ли осматривать ее здесь? Быть может, это только вывих или растяжение?

— Что с ней? — спросил ди Тасси. — Она ранена?

— У нее сильно распухла левая лодыжка, — ответил Николай. — Мне в любом случае придется шинировать ей ногу, прежде чем мы доставим ее в замок. Но здесь я не смогу детально ее обследовать.

— Это вы сможете спокойно и без помех сделать в замке Альдорф, — подытожил ди Тасси. — Вы закончили с ней?

— Нет, — ответил Николай с плохо скрытым раздражением.

Ему вообще не нравился властный тон этого человека, которого, казалось, совершенно не трогали страдания несчастной девушки, лежавшей на земле у его ног.

— Я должен сделать ей кровопускание, чтобы очистить кровь. Это займет несколько мгновений. Потом ей потребуется теплое одеяло, крепкая деревянная палка и перевязочный материал.

— У нас нет перевязочных материалов, — нетерпеливо произнес ди Тасси.

— Значит, надо найти какие-то подручные средства, — возразил Николай. — Вы взяли меня с собой как врача, и я должен делать свое дело.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24