Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цирк доктора Лао

ModernLib.Net / Фэнтези / Финней Джек / Цирк доктора Лао - Чтение (стр. 3)
Автор: Финней Джек
Жанр: Фэнтези

 

 


– Мне ничего не удалось выжать из старика, – сказал водопроводчик жене. – Пойдем взглянем на что-нибудь другое, а там, может, и медведя найдем.

– Хорошо, – сказала миссис Роджерс, – в таком случае начнем с мага. Думаю, детям это понравится.

Итак, водопроводчик с семьей направились в шатер направо, где представление давал Аполлониус. Они оказались единственными посетителями.

Аполлониус сонно посмотрел на них и сказал:

– Десять центов с каждого.

Джон Роджерс вручил ему полдоллара. Чародей бросил монету в ящик из-под сигар и задумчиво почесал голову.

– Ну и что бы вы хотели увидеть? – спросил он.

– Я хотела бы увидеть, как вы достанете из этого кулька поросенка, – сказала Алиса, протягивая ему маленький кулек из-под конфет.

– Элементарно, крошка. – 0н засунул в кулек два пальца и вытащил оттуда розового поросенка. Тот визжал, бился и лягался. Маг вручил его Вилли. – Держи, малыш. Корми его хорошенько, он вам в хозяйстве пригодится.

– О боже! – воскликнула миссис Роджерс. – Да у нас и места для свиньи не найдется! У нас очень маленький домик.

– Жаль, – сказал Аполлониус, – жаль. – Он взял у Вилли поросенка и запихал его обратно в кулек. – Хорошая была свинка. Что еще вы хотите посмотреть?

– Вы знаете какие-нибудь карточные фокусы? – спросил мистер Роджерс.

– Множество! – Аполлониус опустил руку в карман халата, достал оттуда колоду карт и перетасовал их. Затем подбросил карты в воздух. Они взмыли к потолку и замысловатой спиралью легли обратно в руку фокусника. Он подбросил их еще раз, они описали параболу и вновь собрались в колоду на его ладони.

– Это не колдовство, – прокомментировал чародей. – Это просто ловкость рук. Хотите, я обращу вино в воду?

– А почему бы не воду в вино? – поинтересовался водопроводчик.

– Можно и так, – согласился маг. Он взял кубок с водой и пошептал над ним. Жидкость изменила цвет; в воздухе почувствовался тонкий аромат вина. Маг подал кубок Роджерсу: – Попробуйте.

Джон попробовал.

– Шерри, – определил он.

Аполлониус пригубил вино.

– Я бы сказал – мускатель. А вы что скажете, мадам?

Миссис Роджерс с опаской сделала глоток.

– Похоже на то, что дают в церкви на причастии, – задумчиво проговорила она. И тут же добавила: – Разумеется, это единственное вино, которое я пробовала в своей жизни, так что не знаю, с чем еще можно сравнить.

– Ну, это не священное вино, – сказал Аполлониус, – за это я вам ручаюсь. Однако прошу вас допить его прежде, чем нас заметит доктор Лао. Он не любит, когда в его цирке распивают спиртные напитки.

Эдна Роджерс подергала мать за рукав.

– Мама, пусть он сделает что-нибудь для нас.

– Вам нравятся цветы? – спросил Аполлониус.

– Да, – ответила Эдна.

– Нет, мы их не любим, – сказал Вилли.

– О да, пожалуйста, покажите детям что-нибудь с цветами, – попросила миссис Роджерс.

Чародей взмахнул руками, и на семейство Роджерсов посыпался дождь розовых лепестков. Чародей сделал еще несколько пассов – и у ног распустилось множество фиалок. По стенам шатра поползли черные цветы. Над их головами поднялся большой серый цветок на лохматом стебле. Сросшиеся листья его околоцветника напоминали бороду козла. По краям лепестков торчали шипы и колючки.

Аполлониус с удивлением посмотрел на огромный цветок.

– Господи, – сказал чародей, – никогда в жизни не видел такого цветка. Интересно, что это за вид? Вы не знаете, мистер?

– Нет, – сказал водопроводчик, – я в цветах не разбираюсь. Знаю только самые обычные, одуванчик там, или ромашку.

– М-да, – задумчиво произнес маг, – ну и здоровая тварь.

– По-моему, вы делаете превосходные трюки, – восторженно воскликнула миссис Роджерс. – Правда, дети?

Польщенный маг ответил:

– О мадам, это не трюки. Трюки придуманы для того, чтобы дурачить людей. При ближайшем рассмотрении все трюки – обман. А это настоящие цветы, и вино было настоящее, и свинья – тоже. Я не показываю трюков. Я – маг. Я творю, я созидаю, я перемещаю, но я никогда не показываю трюков, Хотите увидеть черепах? Я могу сделать превосходную черепаху.

– Да, – сказал Вилли, – я хочу увидеть черепаху.

Маг вырвал с корнем несколько фиалок, чтобы расчистить место. Затем набрал полные пригоршни земли и стал разминать ее между пальцев. Земля стала желтой и податливой.

– Ой! – закричала Алиса. – Смотрите, она превращается в черепаху. Боже, вот это чудо!

Аполлониус осторожно положил черепаху на землю. Её голова была спрятана в панцирь. Маг постучал по нему веточкой.

– Обычно это заставляет их высунуть голову, – пояснил он.

И правда, через мгновение черепаха зашевелилась, но, к всеобщему удивлению, головы оказалось две. Они сидели на одной шее и напоминали развилку сучка. Две головы открыли четыре глаза и зевнули в два рта.

– О Господи, – произнес Аполлониус с отвращением, – я все загубил, а еще собирался показать вам настоящее колдовство. Подумать только, создать такого урода! Две головы! Приношу свои извинения, мне стыдно за такую небрежность.

– Да ничего, ничего, – успокоил его водопроводчик. – Ведь это нелегкое дело.

В шатер вошли еще несколько человек, а следом за ними появился доктор Лао.

– Эй, Аполлониус, – обратился он к магу, – я пообещал этим людям, что вы воскресите человека из мертвых. Ведь вам не составит труда это сделать, не так ли? Они выразили большое желание посмотреть, как вы это проделаете.

– Ну да, разумеется, – ответил чародей, – но только, доктор, есть ли у нас труп?

– Схожу посмотрю, – сказал старик-китаец.

Собравшиеся в ожидании чуда перетоптали все цветы и так испугали черепаху, что она втянула головы обратно в панцирь. Какая-то толстуха наступила на нее и нагнулась посмотреть, что это попало ей под ноги.

– Господи Всемогущий! Лютер, здесь черепаха! – завизжала она.

– Где? Где? – нервно спросил Лютер. – Где она, черт побери, Кейт?

– У меня под ногами, – всхлипнула Кейт.

– Не бойтесь, она вас не укусит, – попытался успокоить ее мистер Роджерс. – Она ручная.

Лютер толкнул Кейт и уставился на черепаху. – А мне она совсем не кажется ручной.

– У нее две головы, правда, мама? – спросил Вилли.

– Господи, я так и знал, что здесь что-то неладно, – пробурчал Лютер.

В шатер с большим свертком в руках вошел доктор Лао.

– Я достал, – сказал он Аполлониусу и громко обратился к собравшейся публике: – Попрошу всех отойти подальше. Сейчас Аполлониус из Тиан продемонстрирует величайшее чудо – на ваших глазах он вернет к жизни бездыханный труп. На ваших глазам мертвец оживет! И это не будет вам стоить ни цента сверх того, что вы уже заплатили при входе. Величайшее чудо! Прошу вас, леди и джентльмены, расступитесь, освободите место.

Аполлониус нагнулся и развернул сверток. Глазам публики предстал маленький сморщенный человечек в широких рабочих штанах, поношенных армейских ботинках с кожаными шнурками, рубашке из грубой ткани, старой вытертой ковбойской шляпе. На кожаной подкладке шляпы значились инициалы «Р. К.», жирно обведенные химическим карандашом. Один из кожаных шнурков его ботинок был в нескольких местах перевязан узлами. Вероятнее всего, автором этих узлов был моряк.

Аполлониус положил труп на бок, завел его руки за голову, согнул колени и слегка развел ноги. Со стороны могло показаться, что человек уснул а неудобной позе.

Аполлониус низким, густым басом начал читать молитву. Глаза его позеленели, из ушей заструился тонкий серый дымок. Он читал долго, призывая дух умершего вернуться в покинутое тело.

Когда напряжение публики достигло апогея, мертвец вернулся к жизни, сел, кашлянул и протер глаза.

– Где я, черт побери? – поинтересовался он.

– Вы в цирке, – ответил доктор.

– Ну так выпустите меня отсюда, – потребовал он. – Мне нужно по делу.

Он поднялся на ноги, и слегка прихрамывая, пошел к двери.

Лютер схватил его за руку у самого выхода.

– Скажите, мистер, вы действительно были мертвы?

– Мертвее не бывает, братец, – ответил воскрешенный и вышел.

Около половины третьего два полисмена прибыли в цирк, чтобы присмотреть за порядком во время представления и заодно удостовериться, что ничего вредного для общественной нравственности не происходит. Один полицейский – здоровенный детина с тупым лицом, второй – щуплый и высокий. Они были в форме, при оружии. На груди у них горели начищенные медные значки полиции города Абалона. Еще издали доктор Лао подскочил к ним сзади.

– Сьто слуцаться? Искать жулика? Кто-нибудь украсть? Поцему приходить полицейские? Это мой представление, черт возьми!

– Спокойно, спокойно, – сказал детина. – Мы просто присмотрим тут кое за чем. Не паникуй, узкоглазый. Без нужды мы не собираемся никого арестовывать. Мы на службе; как насчет того, чтобы провести нас на аттракционы?

– Чувствуйте себя как дома, джентльмены, – проговорил доктор Лао на безукоризненном английском. – Вы можете свободно пройти куда вам вздумается. Я лично предупрежу всех билетеров, чтобы они пропускали вас в те шатры, которые вы выберете.

– Вот это другой разговор, – усмехнулся полицейский.

– Все аттракционы открыты, идите куда пожелаете, – сказал доктор. – А сейчас я вынужден откланяться, пора читать лекцию о медузе.

Полицейские побродили по цирку, заглядывая в шатры, наблюдая за публикой и кивая знакомым. Они поймали мальчишку, который пытался залезть в шатер без билета, отчитали его и отправили домой в слезах; и с чувством исполненного долга решили посмотреть аттракционы.

– Давай заходить во все шатры подряд, чтобы ничего не пропустить, – предложил щуплый парень.

– Идет, – ответил здоровяк. – Тебе когда-нибудь доводилось бывать в таком дурацком цирке?

– Никогда.

Они зашли в шатер с медузой. На желтых стенах шатра мерцали бледные серебряные звезды. На дальней стене висело большое зеркало. Перед ним стояла брезентовая кабинка. Узнать, что находится внутри кабинки, можно было, лишь посмотрев в зеркало. Зеркало и кабинка были огорожены веревкой.

На диване, внутри кабинки, сидела медуза и делала себе маникюр. Ее молодость и красота были поразительны, изящество ног волнующе, а скудость одежды возмутительна. Рядом с ней из-под брезента выскочила ящерица. Одна из змей на голове медузы молниеносно схватила ее. Остальные змеи бросились отнимать добычу. Зрелище было отвратительно.

– Черт возьми, что это за женщина? – потребовал объяснений здоровенный полисмен.

– Леди и джентльмены, – обратился к собравшимся доктор Лао, – перед вами медуза. Это Соноранская медуза из Северной Мексики. Если вы посмотрите ей в глаза, то она, подобно ее родственникам Горгонам, обратит вас в камень. Поэтому мы установили зеркало, чтобы обезопасить наших посетителей. Леди и джентльмены, разрешите мне еще раз напомнить вам: не пытайтесь заглянуть в кабинку. Последствия будут самые прискорбные.

Прежде всего, позвольте обратить ваше внимание на змей медузы. Вы, наверное, заметили, что большинство из них – обыкновенные антиллы: маленькие коричневые змеи с черными ободками по шее. Ближе к затылку – серые змеи с черными пятнами. Это – ночные змеи Hypsiqlena ochorhypncus. На лице медузы исчезающий вид змей, «Аризона элеганс». Одна из них только что на ваших глазах поймала ящерицу. Ночные змеи тоже едят ящериц, а тантиллы не едят ничего, кроме ящериц и червей, поэтому в более холодном климате прокормить их довольно сложно. Один доктор из Бельведера заметил, что змеи медузы чаще всего встречаются в местности, где обитает медуза. Как правило, они не ядовитые, представлены несколькими видами и питаются независимо от медузы, которую украшают. Однако доктора из Бельведера больше интересовали змеи, чем медузы, поэтому я сам изучил эту и еще несколько медуз и теперь могу немного о них рассказать.

Происхождение медуз – загадка науки. Их место в эволюционном ряду не определено. Их задача в поддержании великого баланса жизни не ясна. Ибо они принадлежат к странному миру не биологических созданий, выдающимися представителями которого являются химера, единорог, оборотень, гончая живых изгородей и морской змей. Небиологический отряд – я дал ему такое название потому, что он не подчиняется естественным законам наследственности и изменчивости – не обращает внимания на закон выживания сильнейшего, смеется над попытками человека выработать рациональный жизненный цикл и, наконец, потому, что он бессмертен. Представители этого отряда размножаются, но не производят себе подобных, не откладывают яйца, не строят гнезд. Эти животные не были созданы Богом иудеев для его Райского Сада, не было их и среди творений шестидневного труда Господня. Это – мутанты, отбросы вселенной, странные дети прихоти сфер.

Мистики объясняют их появление следующим образом: когда великая таинственная животворящая сила, что по велению богов населила миры, завершила свой труд и во вселенной зародилась жизнь, первичная утроба обнаружила себя еще не до конца исчерпанной. И тогда она взметнулась на свое ложе и в последнем чудовищном порыве дала жизнь этим кошмарным созданиям, этим выродкам вселенной. Древний человек запечатлел это порождение в скульптуре Дианы Эфесской, изобразив странных животных, которые путались в складках ее накидки, сидели на плечах, сосали ее многочисленные соски и копошились в ее волосах.

Эта медуза сравнительно молода. Я полагаю, ей не более ста лет. Знатоки прекрасного пола утверждают, что она на редкость привлекательна и красотой превосходит обыкновенную земную женщину, и соглашусь, что гибкость ее рук, пышность груди, овал лица могут пробудить в мужчинах поэтические чувства. Но это очень капризная медуза. Иногда я пытаюсь заговорить с ней, выяснить, о чем она думает, сидя здесь и глядя на окружающий мир в зеркальном отражении, в то время как она способна погубить целый город, просто пройдясь по его улицам и заглянув в лица прохожим.

Но медуза никогда не отвечает. Она смотрит на меня в зеркало с выражением скуки или сожаления, и перебирает пальцами змей, думая о последнем погубленном ею мужчине.

На память приходит случай, происшедший несколько лет назад в китайском городе Шанхайкаване, расположенном к северу от Великой Стены. После долгого морского путешествия медуза и другие экспонаты моего цирка слегка приболели. Вполне понятно, что это самым разрушительным образом сказалось на ходе наших дел. Мы решили раскинуть шатры в Шанхайкаване и дать нашим животным передохнуть. Стояло лето, с гор дул свежий ветер. В ту пору войны в Китае не было, что весьма удивительно для этого самого раздираемого распрями места на земном шаре, и мы решили немного побыть там, дабы вернуть утраченное спокойствие.

В те дни по городу расхаживали развеселые компании иностранных моряков. Забрели они и в мой цирк. Банда пьяных свиней! Но они заплатили, и я был вынужден пустить их. Эти кретины увидели медузу и решили, что она обыкновенная девушка, которой я приделал пучок змей на голову, чтобы дурачить людей. Как будто для этого нельзя придумать что-нибудь попроще. Тем не менее, как я уже сказал, они решили, что медуза ненастоящая, но красота ее покорила этих идиотов, и они потехи ради решили похитить ее, отвести на пляж и там изнасиловать.

И вот однажды темной ночью, когда облака заволокли небо и луну, моряки проникли в цирк и, прорезав ножами дыру в шатре, где была медуза, проникли внутрь. Ночь была так темна, что лица ее не было видно, пo крайней мере, до поры до времени.

Мы с Аполлониусом застали их за этим занятием, когда возвращались из кабачка к своему шатру. Я очень рассердился и хотел было спустить на них морского змея, но Аполлониус посоветовал мне не делать этого, заметив, что луна вот-вот покажется из-за туч и таким образом все уладится само собой. Я успокоился, и мы стали ждать, как развернутся события.

Компания похитителей состояла из десяти пьяных матросов. Как я уже сказал, они располосовали ножами шатер, схватили медузу, заткнули ей кляпом рот и потащили на пляж. Только они миновали песчаные дюны, как луна показалась из-за туч. Скорее всего, матросы стояли вокруг медузы полукругом, потому что наутро, когда мы с Аполлониусом пошли посмотреть на место происшествия, десять каменных матросов, накренившись, торчали в песке там, где она оставила их, одарив смертоносными взглядами. Пьяные ухмылки навсегда застыли на глупых пьяных рожах. Каменные ухмылки на каменных лицах.

Ибо говорю и вам: не стоит шутить с медузой! Есть у кого-нибудь вопросы? Если нет, предлагаю пойти посмотреть сфинкса.

Толстуха выкрикнула из толпы:

– Я не верю ни единому вашему слову! Никогда в жизни такой чепухи не слыхала. Обращает людей в камень! Подумать только!

Ее спутник сказал:

– Кейт, перестань, не позорься перед людьми.

Кейт ответила:

– Заткнись, Лютер. Я имею право говорить все, что считаю нужным.

Доктор Лао улыбнулся:

– Мадам, роль скептика вам не к лицу. В мире есть много вещей, постигнуть суть которых, основываясь на опыте жизни, проведенной в Абалоне, штат Аризона, не просто.

Кейт вскричала:

– Хорошо же, я вам покажу! Я докажу, что вы лжец! Пусть все видят!

И Кейт бросилась к огороженной кабинке с медузой.

– Именем Будды, остановите ее, – вскричал доктор Лао.

Но было поздно. Кейт пролезла под веревочным заграждением и просунула голову в кабинку.

– Шлюха… – начала она свое обращение к медузе, но, прежде чем успела продолжить, окаменела.

Позже, когда паника, вызванная превращением Кейт, немного улеглась, присутствовавший при этом геолог из университета осмотрел глыбу.

– Настоящий цельный халцедон, – заключил он. – Никогда не видел такой красивой расцветки. Корнуэльский халцедон. Отличный строительный материал.

Эд и Марта, служащий транспортной конторы железной дороги и его жена, привели своих сыновей в цирк в двадцать пять минут третьего.

– Ну и ну, – сказала Марта, – какой забавный цирк. Ты уверен, что мы попали по адресу?

– Абсолютно, дорогая.

– Хорошо, тогда, пожалуй, начнем с аттракционов. Смотри-ка, шатер с русалкой. Давай зайдем.

– Знаешь, что я тебе скажу, Марта, я терпеть не могу тратить деньги на то, что заведомо окажется обманом. Мы же с тобой знаем: русалок не бывает. Давай походим, посмотрим, может, найдем что-нибудь стоящее. Одно дело, когда я не догадываюсь, что меня дурачат, но тратить деньги на явное надувательство – отвратительно.

– А может, она – настоящая, папа, – предположил Эд-младший.

– Не спорь с папой, сынок, – приказала мать.

– Пошли, посмотрим на змею, – предложил маленький Ховард.

– Терпеть не могу змей, – передернула плечами мама.

– Ну и что же мы тогда будем делать? Стоять на месте? – спросил Ховард.

– Сейчас же перестань так разговаривать с матерью, а то дома папа научит тебя вежливости, – пригрозил отец.

Ховард заплакал.

– И не хныкай, а то выпорю прямо здесь.

Ховард перестал плакать.

– Может, гончая живых изгородей интересна? – спросила Марта, увидев объявление на флажке над ближайшим шатром.

– Нет, – возразил Эд, – ничего в ней нет интересного, просто собака, выкрашенная в зеленый цвет. Я видел ее сегодня утром на параде.

– Ну, папа, давай хоть на что-нибудь посмотрим, – взмолился Эд-младший.

– Честно говоря, Марта, – сказал Эд, – я не думаю, что есть здесь что-нибудь интересное. Не нужно нам было приходить. Я и подумать не мог, что кто-нибудь попытается всучить публике такую коллекцию подделок вместо цирка.

Направляясь к шатру с медузой, мимо него прошел доктор Лао.

– Сьто слутцаться? Ты думать кто-то дурацить все время. Я не дурацить тебя. Ты плиходить смотлерь – смотли. Господи, я ницего не брать с тебя. Ходи бесплатно, вся семья смотли бесплатно. Ты видеть: я не дурацить тебя. Эта места не обман. Эта моя представления. Церт возьми!

Он затолкал служащего конторы и его семью в шатер с яйцом птицы Рух и побежал дальше по своим делам.

– Он тут у них главный, – смущенно объяснил Эд жене. – По-моему, он обиделся, услышав, что я обозвал его цирк надувательством. Ну, что тут за штуковина?

– Написано, что это – яйцо птицы Рух, – ответила Марта.

Яйцо возвышалось над ними подобно скале. Поры в скорлупе были величиной с мяч для гольфа. Они выделяли прозрачную водянистую жидкость.

– Действительно, похоже на яйцо, – согласился Эд. – Но таких больших яиц не бывает.

– Но ты ведь сам видишь, что бывает! – воскликнул Ховард.

– Возможно-возможно, мой мальчик.

– Ну и что мы будем делать? Стоять и смотреть на него? – спросил Эд-младший.

– Не будь таким нетерпеливым, мой дорогой, – сказала мама.

– Вот что я вам скажу, – произнес наконец Эд-старший. – Кажется, я понял, в чем дело. Это вовсе не яйцо. Эта штуковина сделана из чего-то вроде бетона. Это подделка. Не может быть яйца такой величины.

– Но ведь оно есть, папа, – настаивал Ховард.

– Ховард! – прикрикнула мать.

– Хорошо, а почему тогда из него течет вода? – спросил Эд-младший.

– О, бетон очень часто течет в жаркую погоду, особенно если плохо сделан, – сказал папа. – Видишь ли, он пористый, и за ночь в нем скапливается влага. Когда становится жарко, как сегодня, влага собирается и вытекает наружу. Это называется капиллярным эффектом.

– Ух, папа, чего ты только не знаешь! – восторженно проговорил Ховард.

– Ну, уж глыбу бетона от яйца отличить могу, – признался отец.

Яйцо вдруг издало странный потрескивающий звук. Оно слегка покачнулось и. послышалось постукивание.

– Это оно от жары расширяется, – пояснил папа.

Постукивание стало громче. Теперь оно сопровождалось отвратительным скрежетом. Яйцо вздрогнуло и закачалось.

– Отойдите назад, – посоветовал отец, – похоже, эта штука собирается падать.

Раздался резкий звук разбиваемой скорлупы, и большой осколок шлепнулся прямо им под ноги. Из яйца показался желтый клюв величиной с плужный лемех.

– Господи, да он вылупляется, – сказала мама.

– Все назад, – скомандовал отец.

Вслед за клювом появилась мерзкая голова птенца птицы Pyx. Пух торчал на ней в разные стороны, каждая пушинка была величиной со страусиное перо. Последовало еще одно усилие, и яйцо раскололось на две половинки. Изумленным зрителям предстал птенец птицы Рух. Он раскрыл свой огромный клюв и закричал от голода.

– Вот что, давайте-ка выбираться отсюда, – сказал отец.

– Это оказался не бетон, правда, папа? – наивно спросил Ховард.

– Ховард, пожалуйста, не задавай больше вопросов, – строго сказала мать.

– Пойдем домой, Марта. Не нравится мне это место, – пробурчал отец семейства.

– Хорошо, – согласилась Марта, пряча улыбку.

На мостовой у входа в цирк им преградила дорогу большая машина. Несколько грубоватого вида мужчин грузили на нее большую каменную глыбу. Эд узнал одного из них и окликнул:

– Привет, Лютер! Ты что, статую в цирке купил?

Лютер мрачно посмотрел на него.

– Это не статуя, – рявкнул он, – это Кейт.

– Олицетворяя благоухание заливных лугов, полян и лесных зарослей, это чудо – гончая – занимает уникальное положение в таинственном лексиконе жизни. К моему глубокому сожалению, большинство обитателей нашего цирка несут на себе печать зла, но только не эта удивительная гончая. Она нежна, как свежескошенное сено, в котором еще не увяли цветки клевера. Она светла, как росистое утро, которое приносит радость травам, давшим ей жизнь. Она – великолепный зверь, если только можно назвать ее зверем. К тому же, хотя я и отношу ее к женскому роду, это определение весьма условно, ибо понятие пола применимо к ней не в большей степени, чем к водяной лилии. Она единственная в своем роде: у нее нет предков и не может быть потомства. Эта гончая – не более мужчина, чем конский щавель, не более женщина, чем капуста, не менее чувственна, чем тигровая лилия, и так же похотлива, как розовый куст.

Мы обнаружили ее в Северном Китае, на берегу канала, орошавшего рисовые поля, среди трав и невысоких живых изгородей. Долгие годы там не росло ничего, но вот прорыли каналы, пришла вода, и сухая бурая равнина зазеленела. То, что казалось бесплодным, ожило и стало плодоносить. И вот, как олицетворение великой животворящей силы, травы и кустарники, цветы и деревца создали эту гончую, вложив в нее частицу себя.

Мы впервые заметили ее в сумерках. Она играла среди живых изгородей, прыгала через кусты, каталась по траве. Наше приближение испугало ее, и она бросилась прочь, почти сливаясь с кустами в надвигающейся темноте; ее красота поразила нас, ибо никто никогда не видел такой прекрасной гончей.

Мы поймали ее; при ближайшем рассмотрении она оказалась еще прекраснее. Гончая стояла, опутанная петлями ловушки, и смотрела на нас. Она была совершенно спокойна, лишь папоротниковый хвост слегка бил по ее бокам из ярко-зеленой травы. Из раскрытого рта капал хлорофилл. Вокруг шеи обвился уж, а на ушах копошились кузнечики.

Она стояла, наполовину скрытая в свежей зеленой траве, ее родной, любимой траве. Трава ласкала ее своими зелеными пальцами, пытаясь укрыть от нас, спрятать, защитить свое любимое дитя. Говорю вам, ничто в мире не потрясло меня так, как гончая живых изгородей, хотя я много повидал на своем веку. И я сказал себе: «Вот величайшее творение жизни, воплощенное в теле не животного и не растения, возникшее благодаря их слиянию. Эта масса живых клеток настолько самодостаточна, что ни воспроизведение, ни эволюционные изменения в череде поколений не смогут внести ничего нового в ее победоносное совершенство».

Наибольшее удивление вызывает ее непорочное зачатие. Вытаптываемые, пожираемые, уничтожаемые растения и травы продолжают жить, сохраняя красоту и нежность и не питая ненависти к своим обидчикам. И вот однажды великая страсть охватила их, страсть, в которой был бунт и другие чувства, чуждые травам; эта страсть и дала жизнь гончей живых изгородей.

Жизнь поет песню секса; секс – это вопль жизни, возбуждение и размножение – основа жизни; споры, семена, яйца, почки – носители жизни; оплодотворение – ее цель. Такова жизнь, думал я, и таковы средства, с помощью которых когда-нибудь, по истечении многих веков проб и ошибок, будет создано совершенное живое существо.

Но для того, чтобы эта гончая появилась на свет, не понадобилось процесса проб и ошибок. Она не похотлива и не отягощена наследственными страхами и инстинктами. И я подумал, не в ней ли заключена та великая истина, к постижению которой стремится жизнь; ибо перед нами красота, нежность и грация, в то время как свирепость, похоть и коварство отсутствуют.

Доктор Лао нагнулся к клетке и погладил гончую по голове. В ответ та глубоко вздохнула – словно ветерок зашелестел в листьях платана.

– Что за ерунду болтает старый чинк? – спросил карантинный Инспектор номер один.

– Понятия не имею, – ответил карантинный Инспектор номер два. – Пойдем лучше взглянем на русалку. Все равно мне кажется, что паршивая собака не настоящая.

Русалка сидела в баке с соленой водой, лениво взбивая пузыри своим рыбьим хвостом. Клочья морской пены плавали вокруг нее, покрывали ее тело, висели на волосах. Время от времени ее гладкий чешуйчатый хвост цвета морской волны показывался из воды, и тогда становился виден веерообразный плавник, розовый, как у форели. Русалка пела мелодичную песенку о дальних морях, откуда она была родом, и золотые рыбки, плававшие в том же баке, замирая, слушали ее. Она играла с маленькими красными рыбками, ловя и отпуская их своими гибкими руками. Грациозная, как рыба, и прекрасная, как юная дева, русалка производила странное впечатление. Карантинные инспекторы были поражены тем, что на ней не было даже купальника.

– Мы нашли ее в одном из пустынных заливов Желтого моря, – начал рассказ доктор Лао. – Она плавала в коричневых мутных волнах. Они были мутными, потому что прошли сильные дожди, и потоки воды смыли грязь в море. В тот же день мы поймали морского змея. Удачный был денек.

Мне кажется, она часто тоскует по великому седому океану. С болью в сердце я держу ее в этом баке, но я просто не знаю, куда еще можно поместить русалку. Я собираюсь отпустить ее, когда наш цирк будет давать представление где-нибудь на побережье. На рассвете, когда поблизости никого не будет, я отнесу ее к морю, войду по пояс в воду и осторожно отпущу ее. И я, глупый старик, буду стоять там по пояс в воде и оплакивать красоту, которую только что отпустил от себя, красоту, до которой я мог дотянуться, но понять которую до конца так и не смог. И если кто-нибудь увидит меня там, в воде, то наверняка подумает, что я сошел с ума. Но кто знает, возможно, отплыв немного, она обернется и пошлет мне прощальный поцелуй? О боже, почему я не встретил ее в молодые годы! Созерцание ее красоты могло бы изменить всю мою жизнь. Ведь красота способна на это, не так ли?

– Увы, не знаю, что и сказать, – ответил карантинный Инспектор номер один.

– Чем вы ее кормите, док? – спросил Инспектор номер два.

– Дарами моря, – ответил доктор. – Идемте, взглянем на сфинкса.

Поманивая львиным хвостом, чтобы отогнать мук, сфинкс стоял в углу шатра и разглядывал вошедших.

– Странных типов вы сюда водите, доктор Лао, – укоризненно произнес он.

– Все в интересах дела, – ответил доктор.

– Господи! Он говорит, – воскликнул Инспектор номер один.

– Конечно, – спокойно сказал доктор.

А сфинкс одарил их взглядом, полным нескрываемой скуки.

– Скажите, это она или он? – спросил другой инспектор.

Доктор Лао смутился.

– Выйдем на минутку, я объясню вам, – пробормотал он.

На улице он таинственно сообщил:

– Я бы не хотел, чтобы сфинкс нас слышал, видите ли, это не мужчина и не женщина, это одновременно и то, и другое.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7