Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Моя навсегда

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Финч Кэрол / Моя навсегда - Чтение (стр. 16)
Автор: Финч Кэрол
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Я бы не сказал, что мне это доставит радость. — Он вернул Иден одну из ее всепрощающих улыбок. — Но я понимаю тебя, дорогая. — Вот так, теперь посмотрим, как ей понравится вкус ее обычного благородства.

Она в замешательстве отвела взгляд, но потом снова посмотрела на Себастьяна.

— Есть еще одна проблема — где нам жить? Я не собираюсь уезжать с плантации Пембрук. А у тебя, я полагаю, есть дела в твоем имении. Нам нужно договориться, когда мы будем встречаться. Ты не возражаешь?

— Например, на Рождество?

— Или раз в год для тебя будет слишком обременительно? — невинно поинтересовалась она.

Скрипнула дверь, и появился Талли с двумя бокалами бренди. Стремительно вскочив, Иден схватила один из них, который Талли приготовил для себя, и с жадностью, как матрос, залпом осушила, а затем, сдержав душивший ее кашель, вытерла рот рукавом блузы.

— Это как раз то, чего мне не хватало, чтобы продолжить скачку. — Помахав им рукой. Иден вразвалочку спустилась по ступенькам и уселась верхом на Араба.

— Ваша светлость, вам необходимо как-то обуздать эту женщину. — Талли недовольно поморщился, глядя, как жеребец с седоком перемахнули через забор.

— Я как раз думаю над этим, — ответил Себастьян и сделал глоток бренди.

— Советую думать побыстрее. При такой скорости ваша жена и недели не протянет.

Первая стычка окончилась вничью, подытожил Себастьян, вспоминая их разговор. Он ничего не выиграл, но ничего и не проиграл. Допив бренди, он встал. Пора было отдохнуть: военные игры с Иден отнимали слишком много сил.

— Помоги мне добраться до кровати, а потом ты выполнишь для меня одно поручение. У моей жены нет обручального кольца. Выбери самое лучшее из тех, что могут предложить ювелиры Уильямсберга. Не важно, сколько оно будет стоить.

— Думаете, можете купить се прощение? — Талли иронически усмехнулся, подавая Себастьяну руку. — Три коротких слова подействовали бы гораздо лучше, ваша светлость, и не обошлись бы так дорого.

— Я иду к цели своим путем. — Тяжело дыша, Себастьян стал переставлять непослушные ноги.

— Ну как скажете.

— Вот-вот. — Опустившись на подушки, Себастьян устало вздохнул: эта дырка в груди доставляла ему адские неудобства!

— Надеюсь, вы в здравом уме, ваша светлость, а то я что-то плохо соображаю. К вам не вернулась лихорадка?

— Просто купи для меня это дурацкое обручальное кольцо. Пусть оно будет большим, бросающимся в глаза, чтобы любой замечал его с первого взгляда.

— Стараетесь застолбить участок, ваша светлость? — издевательски фыркнул Талли. — Если судить по усилиям, которые вы прилагаете, чтобы остаться женатым, можно подумать, что вы безумно влюблены в свою жену. Прискорбно, чтобы и ваша леди не хотите этого признавать.

Но Себастьян настолько устал, что уснул, едва его голова коснулась подушки, и не слышал последних слов Талли.

Глава 19

Выйдя на крыльцо, Иден увидела толпу, собравшуюся на лужайке перед домом.

— В чем дело, господа? — с улыбкой спросила она. Делберт Гейтс, худощавый и невысокий владелец кузницы, торжественно сделал шаг вперед.

— Нам стало известно, что вы скрываете в своем доме изменника. Мы пришли за ним. Он должен расплатиться за свое преступление.

— Изменника? — Сбитая с толку Иден озадаченно моргнула. — Все, за кем я ухаживаю, честно и самоотверженно служили делу Америки.

— Все говорят, что Себастьян Сейбер был британским шпионом, — покачал головой Делберт. — Когда война обернулась а пользу патриотов, он сменил убеждения ради спасения собственной жизни.

Иден выразительно посмотрела на сжавшего кулаки кузнеца, который ни разу и пальцем не пошевелил, чтобы поддержать «Сынов свободы». По ее понятиям, изменником здесь был как раз он. Нетрудно было догадаться, кто в ответе за распространение этих слухов. Конечно же, Джерард Локвуд! Этому мстительному дьяволу, по-видимому, было мало ранить Себастьяна, теперь ему хотелось, чтобы — Себастьяна повесили за измену.

— Мистер Гейтс, разве вы и остальные присутствующие здесь не знаете, что у нас в доме — храбрые раненые солдаты, и мы о них заботимся?

— Конечно, знаем. Кому же это не известно? — ответил кузнец, и толпа одобрительно загудела.

— До вас, наверное, дошли слухи, что я, чем только могла, поддерживала войска в отличие от некоторых других, для которых личная выгода была важнее интересов страны?

— Да, разумеется, но… — Гейтс поежился, прочтя по глазам Иден, кого она ставит на первое место в списке «некоторых».

— И я никогда не приютила бы человека, который не проявил мужества в деле борьбы за независимость, понимаете?

— Возможно, это получилось неумышленно, однако…

— Должна заметить, что Себастьяна Сейбера высоко ценят мой отец и сам генерал Джордж Вашингтон, — оборвала его Иден. — Кроме того, Сейбер был тяжело ранен, спасая меня от нападения британца. Вам это известно? Вижу, что нет, — сказала Иден, заметив, как мужчины в толпе недоуменно переглядываются. — Так вот, заверяю вас, что Себастьян — человек чести, джентльмен и преданный нашему делу военный. Кроме того, я вышла за него замуж.

Раздались удивленные возгласы, а челюсть Делберта Гейтса ударилась о его впалую грудь.

— Зная, как беззаветно я предана делу Америки, вы понимаете, что я никогда не связала бы свою судьбу с человеком, которому полностью не доверяла бы. Себастьян Сейбер не раз рисковал жизнью, он оставил свой дом, борясь за свободу колоний. — Идем смотрела прямо в глаза кузнецу. — Нет, мистер Гейтс, мой муж не перебежчик, а герой войны, достойный всеобщего уважения. Он заслуживает благодарности, а не осуждения. Честно говоря, эта грязная сплетня очень похожа на слух, пушенный сторонниками Британии, которые ищут, чем бы отомстить победителям.

— Мы искренне сожалеем, если обидели вас. — Держа шляпу в руке, вперед выступил Роберт Уиз. — До нас дошла тревожная новость, и мы хотели защитить своего ангела милосердия. Вот и все.

— Я тронута вашей заботой, но меня огорчило, что вы так легко поддаетесь внушению. Я надеялась, что мой муж будет хорошо принят моими друзьями и соседями, и не хотела бы, чтобы его репутация была запятнана, особенно учитывая все принесенные им ради общего дела жертвы. — Иден наградила толпу ангельской улыбкой. А теперь прошу извинить меня, я должна вернуться к раненому мужу.

Толпа быстро рассеялась, и Иден, облегченно вздохнув, послала проклятие Джерарду Локвуду, где бы он ни был. Рано или поздно, но им еще предстоит встретиться. У этого негодяя была дьявольская способность причинять неприятности!

Отодвинувшись от окна, Себастьян снова опустился на подушки. Ему приятно было знать, что Иден вступилась за него и не позволила запятнать его имя, несмотря на все их междоусобицы.

— Видите, моя святая сестра всегда борется за справедливость, — пошутила Элизабет, поправляя Себастьяну подушку. — Иден противится вашему браку только потому, что это не ее собственное решение. Своими возмутительными выходками она просто требует независимости.

— Значит, ты думаешь, Иден таким образом отстаивает свои права? — Себастьяна, по-видимому, это позабавило.

— Да, — подтвердила Бет. — Когда она убедится, что ты не покушаешься на ее свободу, вы прекрасно поладите.

— Тебе не кажется, что ее экстравагантное поведение связано с ее прошлым? — спросил Себастьян, внимательно следя за реакцией Бет.

— С прошлым? — озадаченно повторила она. — Что ты имеешь в виду, Себастьян?

Понятно. Иден не хотела расстраивать младшую сестру и все эти годы оберегала ее от правды. Он подозревал, что только один-единственный человек точно знал, что произошло тогда, много лет назад. И этим человеком был не Лиланд Пембрук, он так же, как и Бет, не знал истины. Иден взвалила все на свои плечи и ни с кем не делилась своим грузом…

— Себастьян, ты не голоден? Нужно поесть. — Голос Бет вывел его из глубокой задумчивости. — Иден набрасывается на меня каждый раз, когда твоя тарелка остается полной.

— Послушный долгу, я в два счета разделаюсь с едой.

Себастьян взглянул на поставленный перед ним поднос. То, что Иден продолжала издали опекать его, он счел обнадеживающим знаком. К нему вернулся аппетит, и, когда Бет вышла из комнаты, Себастьян накинулся на еду, как изголодавшийся раб. Ему нужно поскорее поправиться и разобраться со своей молодой женой. Остается надеяться, что их разногласия не окончатся дракой. Иден упорно изобретала все новые способы разочаровать его, он же пытался добиться другой цели — чтоб она осталась с ним по собственной воле.

Расположившись на ночь в своем закутке, Иден открыла коробочку, которую принес ей Талли, и от изумления едва не задохнулась. Блеск бриллиантов и сапфиров в золотом кольце воистину мог ослепить! И без всякой записки было ясно, кто преподнес ей такой необыкновенный подарок. Вместо радости у нее немедленно возникло чувство вины — чувство, которое, казалось, сопутствовало ей всегда. Несмотря на ее вызывающее поведение, он поручил Талли купить такое великолепное обручальное кольцо! Но она его не заслуживала и не могла принять. Нужно немедленно вернуть подарок, решила Иден, она оставит его на ночном столике у кровати Себастьяна, и он поймет, что это значит.

Встав с кровати, Иден прошла по темному коридору и заглянула в приоткрытую дверь. При взгляде на Себастьяна, освещенного падавшим в окно лунным светом, у Иден сжалось сердце. Ах, как она его любила! Если бы только это было взаимно! Если бы ее постыдное прошлое не стояло между ними, как неприступная горная гряда! Ей никогда не забыть того, что она совершила, никогда не искупить свои грехи, а Себастьян заслуживал лучшей жены.

Она вошла на цыпочках в комнату и, оставив кольцо на столике у кровати, собралась уйти, но Себастьян схватил ее за руку.

— Я думала, ты спишь. — Иден испуганно обернулась.

— Я уже много ночей почти не сплю, — тихо сказал Себастьян, потянув Иден присесть на край кровати. — Думаю, из-за отсутствия компании.

— У тебя собирается большое общество…

— Но это совсем не то, что нужно новобрачному.

— Видишь ли, я не хотела тревожить твою рану.

— Как ты заботлива, святая Иден, — усмехнулся Себастьян.

— Не так уж я заботлива, — пробормотала она, — и, пожалуйста, не называй меня святой.

Себастьян подумал, что никогда еще не встречал человека, который бы так стеснялся своих добродетелей. Так же как никогда не попадалась на его пути женщина, столь желанная.

— Нам нужно поговорить. — Пальцы Себастьяна сомкнулись на ее запястье, удерживая на месте.

— Это можно отложить до завтра, сейчас тебе нужен отдых.

— Нет, мы сделаем это сейчас.

— Но… — Согласись, Иден, я же больной человек.

— О чем ты хочешь поговорить?

У Себастьяна было много вопросов, требующих ее ответов, но главный из них касался той мрачной тайны, которую Иден скрывала от всего мира. Если он не заставит ее взглянуть в лицо своим страхам, ему никогда не сломать стену, разделявшую их.

— Иден, я хочу знать, что именно произошло в тот день, когда умерла твоя мать.

— Нет… — Она отпрянула, словно он ее ударил.

— Да. — Себастьян привлек к себе сопротивляющуюся Иден. — Из твоего бреда я многое узнал и понял, как мучает тебя прошлое. Ты не можешь от него избавиться, оно господствует над твоей жизнью. Ясно, что своими дикими выходками ты пытаешься разорвать наш союз, но в них как раз и проявляется твой истинный, столько лет томившийся в неволе нрав. Нельзя и дальше позволять прошлому руководить тобой, пора встретиться с ним лицом к лицу. — Он сознательно затронул самые потаенные глубины и касался так и не заживших ран. Иден должна довериться и открыться ему.

— Отпусти меня! — Она попыталась вырваться, но Себастьян крепко держал ее. — Я хочу вернуться в свою спальню — сейчас же!

— Я никуда не пущу тебя, пока не узнаю правду, — отрезал Себастьян. Логика и уговоры не возымели действия, и ему придется разозлить Иден, чтобы у нее развязался язык. Вероятно, она возненавидит за это Себастьяна, но другого выхода у него не было: нужно вскрыть ее застарелый нарыв. — Твоей матери были чужды слова «верность» и «преданность», это ты признавала и прежде, когда мне удавалось вызвать тебя на откровенность. И я не настолько слеп, чтобы не замечать твоей чрезмерной любви к распахнутым окнам и открытым пространствам. Откуда она? — По тому, как застыла Иден, стало ясно: он коснулся оголенного нерва. Но к черту жалость! Он обязан был узнать, правильны ли его предположения, и продолжил расспросы: — Твоя мать брала тебя с собой, идя на свидание с любовником, так?

Иден вскочила бы с кровати, если бы Себастьян не держал ее. Призраки плотной толпой окружили Иден, она боролась с ними — и с хваткой Себастьяна, — но безуспешно.

— Отвечай, черт побери! — Не дождавшись ответа, Себастьян резко встряхнул Иден. — Нападение Локвуда пробудило к жизни воспоминания детства, я прав? То, что ты говорила во время бреда, явно касалось детских страхов. Мать запирала тебя и Элизабет, чтобы вы не мешали ей развлекаться с любовником, правильно? Но Бет ничего не помнит, она тогда была слишком мала. Ты ведь никогда ничего ей не рассказывала, так? Ты никому не открывала своих ужасных секретов.

— Отпусти меня, — всхлипнула Иден, снова попытавшись освободиться из его железных рук.

— Не надейся. Я должен узнать твое прошлое, чтобы оно не разрушило нашего совместного будущего. — Себастьян чувствовал, что у него не хватит сил долго бороться с Иден; но если он не сломит ее оборону, она ускользнет от него — навсегда. Сегодня он победит или потеряет Иден, третьего не дано. — Что заставляет тебя так упорно считать, что ты убила мать? — напрямик спросил он и застыл в ожидании реакции.

— Будь ты проклят, Себастьян! Будь проклят… — разрыдалась Иден.

— Ты сопротивлялась, когда она запирала тебя в темноте, чтобы отправиться к своему любовнику? Бет была се любимым ребенком, да? Когда я впервые увидел тебя вместе с Бет, меня поразило, насколько вы не похожи.

— Прекрати, — зашипела Иден.

— Пока твой отец участвовал в разнообразных войнах, лишь изредка появляясь дома, мать успешно находила ему замену, — безжалостно продолжал Себастьян. — Генерал не знает, что у него только одна дочь, верно? Ведь ты от всех хранила свою тайну, да, Иден?

Защитный барьер был сломан, и слезы потоком хлынули из ее глаз. Старые раны начали кровоточить, прежний ужас захлестнул ее. Себастьян полностью обезоружил Иден, произнеся вслух то, что она таила даже от самой себя, и она ненавидела его за это. Будь проклят этот человек, поставивший ее лицом к лицу с позорной правдой!

— Да, я убила собственную мать, — прерывающимся от рыданий голосом произнесла Иден. — Я умоляла ее не запирать нас в том вонючем подвале, но она подтолкнула меня к лестнице, и я упала. Я пыталась удержать ее, упросить, пока она не заперла дверь… — Жуткая сцена предстала перед ее мысленным взором, и она судорожно сглотнула. — Я схватилась за мамины юбки и молила ее не уходить, но она оттолкнула меня, а я все еще держалась за ее подол… — Иден вздрогнула, ощутив ужас, бывший на протяжении семнадцати лет ее неизменным спутником. — Она потеряла равновесие и скатилась вниз по ступенькам. Мама, упав, толкнула плетеную колыбельку, и Бет вывалилась прямо на грязный пол… — Слезы непрерывным потоком лились по се щекам, но она их не замечала. Начав признаваться в своих грехах, она уже не могла остановиться. Может быть, теперь Себастьян наконец поймет, что она его недостойна? — О-он прибежал на шум, — заикаясь говорила Иден, — и, увидев маму, схватил ее сумку и забрал все деньги, а нас бросил на произвол судьбы, — Дрожащей рукой она вытерла слезы. — Я написала записку с просьбой о помощи, указала, как найти охотничий домик, и отпустила лошадей. Они прибыли на плантацию, но никто из слуг не смог прочесть записку. Нас нашли гораздо позже. Я боялась рассказать кому-нибудь о том, что случилось, потому что перед уходом он пригрозил вернуться и наказать меня.

Себастьян молча привлек к себе сотрясавшуюся от рыданий Иден, давая ей возможность выплакаться и тем самым избавиться от непосильного бремени.

— Ведь ты не захочешь взять в приданое мои грехи? — прерывающимся голосом произнесла Иден спустя несколько минут. — Это только моя вина. Я не могла больше оставаться в этой темнице. Тот полуразрушенный подвал был сущим адом, наполненным демонами и снующими взад-вперед крысами… — Она, задрожав, замолчала.

— Нет, это не твоя вина. — Себастьян поцеловал ее в лоб. — Ты была всего лишь ребенком, боявшимся темноты. Даже солдату на поле битвы знаком страх. А тебе, Иден, было всего семь лет. В этом возрасте собственное воображение может свести с ума. Ты лишь искала понимания и ласки у того, кого волновало только собственное удовольствие.

— Нет, я…

Приложив палец к ее губам, он взял в ладони ее заплаканное лицо и заглянул в ее глаза.

— Если бы у нас был ребенок, ты запирала бы дочь, чтобы провести время с любовником?

— Никогда! — пылко воскликнула Иден.

— Ты изменяла бы мне с другим мужчиной?

— Я не могла бы!

— А она это делала. Ты не можешь понять, как мать могла быть такой эгоистичной и жестокой с собственным ребенком, потому что сама никогда так не поступила бы. Не понимая ее, ты взвалила всю вину на себя. Ты прощаешь всем остальным их недостатки и отказываешь в прошении себе. Из-за того, что твоя мать никогда тебя не любила, ты решила, что недостойна любви.

— Я была капризна и эгоистична…

— Послушай меня внимательно, Иден. — Себастьян коснулся поцелуем се дрожащих губ. — Пришло время посмотреть правде в глаза, какой бы мучительной она ни была. Твой отец в разговоре со мной признался, что его женитьба была непоправимой ошибкой. Викторию насильно выдали замуж за Лиланда из-за его богатства и положения в обществе. Это был брак по расчету, и, заведя себе любовника, твоя мать нашла применение своим неизрасходованным чувствам. Она безжалостно отвернулась и от тебя, и от твоего отца. Ты, ребенок Лиланда, была для нее символом нежеланного супружества, а Бет — дитя ее любовника, ее радость. — Себастьян крепче прижал к себе Иден. — Ты всеми силами старалась угодить матери, но ничем не могла завоевать се любовь. Она наверняка запугивала тебя наказаниями, чтобы ты никому не рассказывала о ее времяпрепровождении.

Иден мысленно вернулась к тем временам, когда мать и ее любовник ругались и угрожали ей, и она научилась вести себя тихо, скрывать свои чувства, прятать страх. Слава Богу, Бет тогда была еще мала и не понимала происходящего, не страдала от побоев, не помнила, как их на много часов запирали в затхлой темноте. Ах, если бы призраки прошлого оставили Иден в покое, она, возможно, жила бы совсем по-другому!

— Ты знаешь, что случилось с любовником твоей матери? — после долгой паузы спросил Себастьян.

— Как ты понимаешь, он не стал делиться своими планами на будущее с семилетней дочерью мертвой любовницы. Я не знаю, где он, отец Бет ни разу не поинтересовался судьбой своей дочери.

— Иден, ты говорила, что, пока я выздоравливаю, будешь искать удовольствия на стороне. Ты действительно до такой степени хочешь избавиться от меня, что можешь в качестве протеста избрать метод твоей матери? — Себастьян не верил, что Иден способна на измену, но он должен был услышать это из ее уст.

— Я просто пыталась разозлить тебя, — ни на мгновение не задумавшись, ответила она. — Я никогда бы не смогла изменить тебе.

— И я так сильно надоел тебе, что жизнь со мной сравнима с пожизненным заключением?

— Ты нисколечко не надоел мне, и ты это знаешь. Дело не в этом.

— Так в. чем же? Почему ты упорно избегаешь меня и вместо этого общаешься с моим жеребцом?

По-моему, ты даже готова сломать себе шею, чтобы только не быть моей женой.

— Все из-за того, что ты меня не любишь, — выпалила Иден, стараясь вывернуться из его объятий.

— Понятно. — Спрятав улыбку, Себастьян вернул ее на прежнее место. — Значит, всеми этими фортелями ты пытаешься привлечь мое внимание?

— Нет, я пытаюсь убедить тебя, что недостойна быть женой настоящего аристократа… — в смущении призналась Иден.

Себастьян чувствовал себя врачом, делающим операцию. Он рассекал ее защитную оболочку, чтобы найти в глубине источник болезни. Один за другим он перебирал ее страхи, заставляя Иден взглянуть в лицо реальности и доказывал ей, что семилетний ребенок не мог быть ответствен за чужие грехи, а двадцатичетырехлетней женщине пора бы о них забыть.

Действительно, открывшись Себастьяну, она избавилась от мучений и очистила душу. У нее было такое ощущение, словно с ее плеч сняли тяжелый груз.

— Это я недостоин тебя, — прошептал Себастьян.

— Глупости! У тебя в жилах течет голубая кровь многих поколений, и ты чист перед Богом и людьми.

— Но я не был честен с тобой. Я не имел права раскрыться.

— Теперь я это поняла и простила тебя. — Иден взглянула в его осунувшееся лицо. Блики лунного света плясали в серебристо-серых глазах. — Себастьян, скажи, ты будешь искать мне замену, когда я тебе надоем?

— Иден, — он улыбнулся и протянул руку, чтобы стереть с ее щеки следы слез, — мне никогда не надоест женщина-калейдоскоп.

— Но если бы это случилось, ты поступил бы, как она?

Она, как полагал Себастьян, относилось к Виктории Пембрук, которая, по словам Лиланда, была подвержена приступам дурного настроения и необоснованным вспышкам гнева. Собрав из обрывков сведений общую картину, Себастьян сделал вывод, что Виктория была на грани безумия, но тем не менее он не мог простить матери Иден и ее любовнику душевные раны, нанесенные маленькой беззащитной девочке.

Нежно притянув Иден к себе, Себастьян ощутил, что никогда еще они не были так близки. Это было больше чем физическое слияние, это было духовное единение. Заглянув в ангельское личико, освещенное серебряным светом, Себастьян оценил наконец собственную глупость. Из-за безнравственной Пенелопы и собственного эгоизма Себастьян перестал уважать всех женщин, Боже правый, как он мог быть таким слепым, таким бездушным? Отказываться от счастья, которое так и просилось в руки? Он глядел в чистые ангельские глаза и знал, что никогда не испытает пресыщения.

— Ты не ответил на мой вопрос. — Кончиками пальцев удсн нежно провела по его губам. — Будешь ты верен нашим обетам или по первой же прихоти откажешься от них?

— Зачем мне искать то, что я уже нашел, Иден?

Она зажмурилась, затаила дыхание. Себастьян пытается сказать, что любит ее, но слова любви запрятаны в нем так же глубоко, как ее жуткое прошлое — внутри се самой, Если верить Талли, Себастьяна ранило то, что леди Пенелопа предпочла ему самому его титулы и богатство. Это был удар по его гордости, и теперь он боится повторить ошибку. Быть может, он ее любит, но ему трудно произнести нужные ей слова? Иден осторожно, чтобы не задеть раненое плечо, положила руку ему на грудь.

— Себастьян?

— Что, ангельские глазки? — шепнул он, мгновенно отреагировав на ее прикосновение.

— То, что чувствуем мы с тобой, называется любовь. — Озорная улыбка растянула губы Иден.

— Ты так думаешь? — Себастьян в ответ не менее хитро улыбнулся. — И что же, госпожа жена, привело вас к такому глубокомысленному заключению?

— Меня только что осенило: даже будучи человеком чести, ты все равно не добивался бы руки женщины, если бы не питал к ней сильных чувств.

— Вот-вот. — Ощущая под боком знакомое тепло, Себастьян был абсолютно счастлив.

— Кстати, о. моем поведении. — В глазах Иден блеснули искорки, полностью разогнавшие печаль. — Должна признаться, я получала такое удовольствие, выступая в роли сорвиголовы, что пару раз даже забыла о своей первоначальной цели.

— Я видел, как ты улыбаешься, перепрыгивая через изгородь.

— Ты должен был возмутиться. — Иден повернула голову и подозрительно посмотрела на Себастьяна. — А ты никак не прореагировал.

— Я бы этого не сказал, — проворчал Себастьян, поглаживая бедро Иден.

— А что ты сказал бы?

— По правде говоря, я ужасно старался не попасться в западню, которую ты для меня приготовила. Ты, ангельские глазки, чертовски изобретательна.

— И тебя это расстраивает?

— Нет, интригует.

— Значит, ты не возражаешь, если я буду носить мужскую одежду и устраивать скачки на Арабе?

Себастьяну с трудом удалось не поддаться соблазну дать свое согласие!

— Ты мне не очень нравишься в мужской одежде. — Его голос понизился до бархатного шепота: — Я предпочел бы, чтоб ты ездила на Арабе вообще без ничего…

— Понятно. — Иден ухмыльнулась. — Смею предположить, что, стало быть, ты тоже получал удовольствие от наших игр?

— Несомненно. — Желание мгновенно пронзило Себастьяна, ему захотелось немедленно продемонстрировать Иден, какое удовольствие он получает, занимаясь с ней любовью, но, к сожалению, у него еще не хватало сил, и он проклял свою рану.

— Да, кстати, насчет кольца. — Иден посмотрела на сверкавшие в лунном свете камни.

— Оно тебе не нравится? — забеспокоился Себастьян. — Я поручил Талли купить самое лучшее.

— Не считаясь с ценой, полагаю, — уточнила Иден. — Но оно могло быть и лучше, ваша светлость.

— Лучше? — Себастьян недоверчиво взглянул на нес. — Талли утверждал, что все остальные не шли с ним ни в какое сравнение.

— Уверена, он сделал все возможное.

— Конечно, — раздраженно заметил Себастьян. — Но, черт побери, почему оно «могло быть лучше»? Это колечко стоит целое состояние!

— Великолепная трата состояния, — спокойно отозвалась Иден. — Знай я заранее твои замашки, я не вышла бы за тебя замуж.

— Ну конечно, тобой руководили поспешность и легкомыслие, — сварливо проговорил Себастьян.

Иден снова дразнила его, и Себастьяну было так же трудно сладить с ней сейчас, как и прежде. Боже мой, он вылечил ее и ей больше не нужен! От этой мысли он едва не сошел с ума. Удержать такую независимую и темпераментную натуру было так же реально, как поймать в кулак солнечный луч. Теперь, освободившись от всех своих табу, Иден прекрасно обойдется и без него! Себастьяна охватило отчаяние. Из-за слабости он не мог удовлетворить ее физически. А эмоционально? Господи, теперь, когда разорваны вес цепи, приковывавшие ее к прошлому, ничто больше не удерживает Иден! В последние дни Себастьян все время подмечал в ней все новые черты. Освобожденный ангел расправлял крылья и мог лететь куда угодно…

— Себастьян, ты переломаешь мне кости, — пожаловалась она.

— Прости. — Размышляя над своим бедственным положением, он, оказывается, изо всех сил прижимал к себе Иден.

— Неприятные мысли, ваша светлость? — Она пристально вгляделась в его помрачневшее лицо.

— Можно у тебя кое-что спросить?

— Что именно?

— Ты действительно… э-э… — Себастьян поперхнулся на слове, которое всегда застревало у него в горле. — Ты?.. — Он выругался про себя, а затем выпалил: — Черт побери, ты избавилась от своей любви ко мне так же, как от потребности в обществе других женихов?

— А как ты сам думаешь, Себастьян?

— Думаю, да. — Он сник, чувствуя, что все его надежды рушатся. — Эти рискованные проделки на лошади только разожгли твой аппетит.

— Ты прав, — усмехнулась Иден. — Более того, наш брак начинает напоминать мне пляшущего на ветру воздушного змея.

— И ты, конечно, парящий под облаками змей, — проворчал Себастьян.

— А ты якорь. Но нет бечевки, связывающей нас, и никакие кольца с драгоценными камнями не могут соединить змея и якорь, правильно?

— Да, полагаю, не могут. — Себастьян был так подавлен, что даже не понял, что попал в ловушку. Он уподобился другим глупцам, которые оказывались втянутыми в дискуссию с этой хитрой женщиной — и проигрывали.

— Бороться с неизбежным — пустая трата времени, правда?

— Возможно, и так. — Тогда признай это, Себастьян, и делу конец.

— Нет, я не согласен расстаться! Черт возьми, Иден, я выполню любое твое желание, кроме этого!

— Но я хочу совсем другого. — Наклонившись над Себастьяном, она потерлась губами о его упрямо сжатый рот.

— Чего же? — Он недоуменно сдвинул брови. — Проклятие, Иден…

Иден одарила его нежнейшим поцелуем, а потом отстранилась, чтобы, как ангел, парящий высоко в небесах, взглянуть на Себастьяна сверху вниз.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, Себастьян. Любовь — это бечевка, которая может связать нас вместе навеки. Я люблю тебя и хочу быть уверенной, что и ты любишь меня — со всеми моими дурными привычками, недостатками и причудами.

Себастьян посмотрел в очаровательное, фарфорово-белое личико, обрамленное рамкой светившихся в лунном свете каштановых волос, и его сердце перевернулось в груди. И нужно-то было всего ничего — произнести слова, которые она хотела услышать, и тогда она навечно будет принадлежать ему, верная и преданная. Все, что ему нужно было сделать, это выпустить на волю нежное чувство, томящееся взаперти в его сердце. Рай находился всего в трех словах отсюда…

— Ваша светлость? — тихо окликнул его Талли, приоткрыв дверь и засовывая голову в образовавшуюся щель. — Я ходил взглянуть на вашу жену, как вы просили. Ее нет в спальне. Боюсь, не попыталась ли она снова убежать… — Он запнулся, увидев в лунном свете два силуэта. — Простите, ваша светлость…

— Закрой за собой дверь с той стороны, — велел Себастьян, не отводя глаз от очаровательной миссис Сейбер. — Мы с Иден ведем переговоры.

Талли на цыпочках удалился, закрыв за собой дверь. На губах его играла довольная улыбка.

Наконец-то Иден оказалась там, где ей положено.

Глава 20

— Итак, на чем мы остановились? — Себастьян погладил стройное бедро Иден.

— Мы ждем, когда ты наконец признаешься мне в любви, — шепнула Иден, замирая от его ласки.

— Но тогда я вынужден буду нарушить торжественный обет, данный мной одиннадцать лет назад? — прошептал он куда-то в шею Иден.

— Если бы тогда выбрал верную и любящую женщину, тебе не пришлось бы давать этот обет.

— Я же не знал, что встречу ее в будущем.

— Именно поэтому на моем счету семь расторгнутых помолвок, — улыбнулась Иден, — Никогда не было ни огня, ни искры, ни…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18