Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алекс Купер (№2) - Ничего хорошего

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Фэйрстайн Линда / Ничего хорошего - Чтение (стр. 13)
Автор: Фэйрстайн Линда
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Алекс Купер

 

 


На самом деле его визит был завуалированным способом дать мне понять, что Пэт Маккинни, как обычно, вышел на тропу войны и готовится нанести удар в спину. Род слышал, как Пэт сказал Батталье, что некоторые детективы, все еще уверенные, что убийца — Попе или Жестянщик, недовольны тем, что я преследую персонал Медицинского центра и колледжа имени Минуита.

— Черт! Вот, наверное, почему шеф хочет меня видеть. Если я стану гнать в больнице слишком высокую волну, то совет директоров — в том числе миссис Батталья — захочет отстранить меня от дела. Думаешь, мне пора отправляться в «Стайвесант» и примерять смирительную рубашку, или ты будешь защищать меня, когда я пристрелю Маккинни?

— Стреляй, Алекс, я тебя прикрою. Думаю, ты должна была узнать, что некоторые вещи не меняются. Пэт все еще жаждет расправиться с тобой.

Род приглядывал за мной еще со времен моей практики, и я всегда могла рассчитывать на его поддержку, если сама была слишком занята, чтобы выяснять, кто кидает камни в мой огород или стреляет мне в спину.

Лора еще не пришла, так что, когда после девяти начал звонить телефон, я сама снимала трубку. Третий звонок был от Дрю.

— Доброе утро, Алекс. И для меня это действительно утро. На побережье всего шесть. Я тебя не отвлекаю?

— Нет, ты позвонил как раз вовремя. Шеф только что ушел, а клиенты еще не пришли.

— А я только распахнул занавески. Я на самом верху Стоктон-стрит, отсюда отличный вид на залив, очень красиво. Я хочу попробовать еще раз пригласить тебя сюда на выходные...

— Ничего не выйдет, Дрю. Я не знаю, как будет продвигаться это дело дальше, но сейчас мы просто топчемся на месте.

— Тогда оставь для меня полчасика на выходных, ладно? Я вылетаю обратно ночным рейсом в четверг. Пообедаем в пятницу?

— Обязательно.

— Выбери ресторан. Я позвоню тебе попозже, Алекс.

Я пролистала ежедневник, чтобы уточнить расписание. Неудивительно, что у меня так улучшилось настроение. Мало того, что у меня есть новый мужчина, так еще и новый месяц не за горами!

Лора принесла мне кусок кофейного пирога, который испекла прошлым вечером.

— Съешь хотя бы это, — велела она, ставя передо мной тарелку. — А то замотаешься и забудешь позавтракать. Кстати, звонила Пэтти, она была в БПРД. — Бюро Предварительной Регистрации Дел, место, куда с восьми утра до полуночи стекается все информация о новых арестах. — И она нашла дело, о котором тебе следует знать, поэтому сейчас она едет сюда вместе с полицейским. И еще звонили от твоего дантиста. Мне подтвердить прием на следующий понедельник?

— Да, пожалуйста, а я подожду Пэтти.

Через несколько минут пришел Чэпмен вместе с Мики Даймондом. Последний совершал ежедневный обход судебного отдела в поисках информации для печати. Высокий, поджарый журналист с серебристой шевелюрой и в потрепанной куртке из коричневой кожи, которого я видела практически каждое утро. Я постаралась как можно скорее избавиться от него. Я хотела разобраться в новом деле быстрее, чем это сделает он, но у меня осталось чувство, будто он разгадал мой маневр и обязательно вернется, чтобы выяснить, что я скрываю.

Пэтти Ринальди, еще одна младшая сотрудница нашего отдела, появилась сразу после ухода Мики.

Она была умна и напориста, с хорошей фигурой, темными густыми локонами и одного со мной роста.

Пэтти привела с собой офицера Керригана, которого я никогда раньше не встречала. Чэпмен остался сидеть у меня в кабинете, уткнувшись в желтую прессу.

— Сегодня зарегистрировано два новых дела. Первое — изнасилование во время свидания. Там все ясно, и я представлю его большому жюри завтра. Потерпевшая очень убедительна. Она аспирантка в Нью-Йоркском университете. А вот второе дело весьма необычно, и я подумала, ты должна о нем узнать. Ответчика зовут Фред Уэрблин. Слышала это имя?

— Нет, — покачала я головой. — А что, должна была?

Керриган кашлянул, видимо, страстно желая вставить свое веское слово. Он широко улыбался и говорил с сильным акцентом:

— Это раввин, мисс Купер. Можете себе представить? Раввин проявлял сексуальную агрессию в отношении евреек.

— Аккуратней, Брайан, — предостерег его Чэпмен. — Мисс Купер — еврейка.

— О, надо же, — отозвался Керриган с легким удивлением в голосе. — Я не знал. По имени и не скажешь, да?

— Уроженка острова Эллис, — не унимался Чэпмен. — Нет, сама она не покидала Землю обетованную. Но ее дедушка сократил свою фамилию, когда высадился с корабля, да, Куп?

— Ну, я не хотел никого оскорбить, — смутился Керриган. — Просто... газеты так раздули ту историю, про священника, которого приговорили неделю назад в Род-Айленде. Того, что приставал к мальчикам. Ужасный удар для церкви. Вот я и почувствовал себя лучше, когда узнал, что не только у нашей церкви такие проблемы. Но я не хотел вас оскорбить, мисс Купер.

— Я не обиделась, сержант. И — да, я еврейка. И вот что я скажу вам, в преступлениях на сексуальной почве нет никаких различий. У нас были ответчики из всех этнических, расовых, социальных, религиозных и экономических групп. А теперь расскажите, что у вас за дело.

— Там на самом деле ужасная трагедия, — вмешалась Пэтти. — Уэрблину пятьдесят пять, живет на одной из Восточных 60-х улиц. У него нет прихода, Алекс. Он ученый и писатель. А еще у него диагноз — маниакальная депрессия.

— Кто его наблюдает?

— Он говорит, врачи из «Пэйн-Уитни». Он сидел на литии, но потом перестал его принимать, тогда-то все и началось.

— То есть это не единичный случай?

— Нет, — ответил Керриган. — У нас три заявления от потерпевших. От трех разных женщин.

— И что произошло?

— Там есть одна фирма, специализирующаяся на уборке. Называется «Счастливые Эльфы». Позвоните им, и они пришлют кого-нибудь к вам, чтобы прибраться у вас дома или в офисе. Короче говоря, Уэрблин стал заказывать уборщиц. Когда очередная приходила, он открывал ей дверь, а сам был одет в мантию. Женщина заходила и приступала к работе. Он ждал, пока она примется за кухню, а потом выходил к ней абсолютно голый. Загонял в угол, начинал лапать и целовать по всему телу. Все женщины смогли вырваться и убежать. За одной он гнался по коридору с вилкой в руке, такой, как для барбекю.

— И на него заявили трое?

— Ну, мисс Купер, не сразу. Видите ли, они иммигрантки. Нелегальные. Две из Восточной Европы, а одна из Китая. Первые две ничего никому не сказали, просто отказались идти туда еще раз. Готов поспорить, они испугались, что их депортируют, если они хоть что-то расскажут. А когда от него вернулась последняя, то владелец компании спросил первых двух, что произошло, вот тогда-то все и выяснилось.

— А ты уже разговаривала с этими женщинами? — уточнила я у Пэтти.

— Нет, офицер Керриган организует мне встречу с ними.

— Хорошо. Я расскажу Батталье об этом деле, когда увижусь с ним сегодня. Во время разговора с ними убедись, что ты выяснила всю картину преступления.

Это обычная история со свидетелями, особенно с теми, кто не хочет общаться с правоохранительной системой, — они, как правило, преуменьшают причиненный им вред. Нелегальные иммигранты боятся депортации или наказания, они не верят, что наши законы смогут их защитить. Они не знают, что, независимо от их статуса, мы обязаны защищать их и помогать им всеми доступными нам способами.

— Керриган, Пэтти понадобятся переводчики?

— Я узнаю в их компании, на каких языках они говорят. Можно будет взять ваших переводчиков? — спросил он.

— Разумеется. — У нас был целый список языков, более пятидесяти, для которых мы могли вызвать переводчика в тот же день. Обычно это помогало лучше провести допрос: если со свидетелем разговаривать на языке, который ему понятен, то он чувствует себя непринужденнее.

— Представь это дело большому жюри как можно скорее, Пэтти. Думаю, защита будет настаивать на психиатрической экспертизе, поэтому я подключусь к делу вместе с тобой. Спасибо, что так быстро дала мне знать. Если у него были приводы раньше, требуй залог. И постарайся убедить этих женщин, что мы им поможем, им не о чем беспокоиться.

Тут проснулась моя горячая линия, прямой телефон из офиса Баттальи. Пэтти и Керриган поспешили попрощаться.

— У тебя есть минутка? — спросил шеф. — Тогда зайди ко мне. И приведи своего неразлучного спутника, если он уже сидит у тебя.

— Пошли, Майк. Он хочет видеть нас обоих.

Роуз была оживлена и рада нас видеть, когда мы подошли к ее столу.

— В следующий раз, когда буду здесь, приглашу тебя на ланч, — сказал ей Майк. — Ты единственный человек в этом офисе, который выглядит лучше с каждым годом. Наверное, сигарный дым благотворно влияет на твою кожу.

— Алекс, заходите сразу, — ответила Роуз, как всегда скромно приняв комплимент Майка. Роуз работала с полицейскими вот уже двадцать лет и отлично знала цену их комплиментам. Но, по крайней мере, ее теплый прием позволял надеяться, что мне не вызовут расстрельную команду.

— Садитесь, оба, — велел нам Батталья, покусывая незажженную сигару и указывая нам на два кожаных кресла напротив стола. — Я только что говорил с твоим боссом, Чэпмен. Я хочу укрепить свой отряд. А он может быть очень крутым, когда захочет.

— Могу я узнать, кто победил, сэр?

Батталья улыбнулся, не выпуская сигару изо рта:

— Ну, он не настолько крут. Через месяц ко мне на работу перейдут еще шесть детективов. И пока я был у него, я поинтересовался, можно ли забрать тебя на пару дней. Но, думаю, надо спросить и твое мнение.

— Как вам угодно, мистер Батталья.

— Сегодня моей жене позвонили в семь утра. Заведующий Медицинским центром Среднего Манхэттена. Он сказал, что ему звонил Джеффри Доген. Джеффри — это ее бывший муж, так? Очень хочет помочь. Сейчас он консультирует в Лондонском университете. Он подготовил какую-то брошюру для конференции, на которую я лечу на этой неделе, и спрашивал, не смогу ли я с ним встретиться, если он придет на заседания. Он не может приехать сюда, потому что провел в Гималаях почти три недели и у него назначено несколько операций.

Да, Батталья времени не теряет. Он, очевидно, уже успел составить план, как раз после утреннего звонка его жене, и план этот явно касается нас.

— Вы двое сильно меня выручите, если полетите туда вместо меня. Алекс сможет посидеть на заседаниях и тому подобной туфте — там не будет ничего интереснее докладов о преступности двадцать первого века. А ты, Майк, сможешь получить у Догена ответы на все вопросы. А я останусь здесь — не слезу с сенатора и отравлю ему всю малину.

— Вы серьезно?

— Шеф полиции согласился оплатить тебе билет на самолет. Комнату в отеле и кормежку оплачивают организаторы конференции. Это займет всего сорок восемь часов, но вы сможете использовать их на благо этого дела.

— Я уже собрал чемоданы. — От Майка так и веяло энтузиазмом.

— Алекс, тебе понравится, — продолжил Батталья. — Конференция будет проходить в старинном особняке в часе езды от Лондона. В Кливдене. Слышала о таком?

— Леди Астор? — Я знала, что американская наследница Нэнси Астор стала первой женщиной — членом Палаты общин британского Парламента. Это было после Первой мировой. А примерно десять лет спустя после этого именно в поместье ее мужа стала собираться печально известная «Кливденская Клика», известная своими профашистскими настроениями.

А вот у Чэпмена возникли другие ассоциации:

— Джон Профьюмо, Кристин Килер, скандал с проституткой и русскими шпионами?

— Мне казалось, ты слишком молод, чтобы помнить об этом, — заметил Батталья.

— Профьюмо был министром во время войны. Я немного разбираюсь в истории, мистер Батталья. Некоторым людям нужны мнемонические примочки для запоминания, а мне достаточно небольшого скандальчика, чтобы уже никогда не забыть подробностей.

— Думаю, у нас все прекрасно получится. Особенно порадуется моя жена. С нее свалится эта обуза, и она сможет закончить свою картину. — Эми Батталья была известной художницей, чьи картины висели в нескольких американских музеях.

Батталья покопался в документах на столе, нашел программу заседаний конференции и отдал ее мне.

— Ты знакома с коммандером Криви, Алекс? — уточнил он.

— Да, Пол, мы оба работали с ним. — Коммандер Джон Криви руководил разведкой в Новом Скотленд-Ярде. Это был крупный, похожий на медведя человек с роскошными усами, он носил очки в тонкой оправе, говорил на кокни и был кладезем информации по Джеку-потрошителю. Около года назад он провел две недели у нас, изучая методы работы убойного отдела.

— Он возглавляет британскую делегацию на конференции. Председательствует лорд Уинделторн, профессор права из Оксфорда. Я его не знаю. Он представит длинный доклад, но остальные будут выступать с краткими сообщениями, или общение примет форму дебатов.

— Криви прекрасный следователь, Пол. Возможно, он подкинет нам несколько идей по этому делу.

— Вылетаете завтра вечером в восемнадцать пятнадцать, «Американскими авиалиниями». И присмотри за Чэпменом, Алекс, не давай ему все время пропадать в пабах. Пусть эта поездка пойдет на пользу делу. Роуз проследит, чтобы у вас все было в порядке в организационном плане.

Майк вышел из кабинета и отправился излагать Роуз свои пожелания по поводу организации поездки.

Я же осталась у Баттальи, чтобы рассказать о вчерашних беседах с врачами по делу Доген и о новом деле Пэтти.

Вернувшись к себе, я попросила Лору просмотреть мой ежедневник и перенести все встречи, назначенные на конец недели.

— Те допросы, что назначены на четверг и пятницу, надо перенести. Это все не срочно. И скажи Гейл, что я в любом случае приду завтра на вынесение приговора по ее делу. Еще позвони моей подруге Натали, чтобы отдать ей мои билеты на балет на вечер четверга, ладно? Передай ей, что в «Манон» будут танцевать Кэтлин Мур и Джил Боггз. Тогда она оторвет билеты с руками. И если позвонит мужчина по имени Дрю Рено, обязательно соедини меня с ним. Мне необходимо с ним поговорить.

Я и представить не могла, что уеду из страны. Бронкс, Бруклин, иногда поездка вдоль Гудзона до Олбани — вот куда обычно заносила меня работа. А теперь мы с Майком вылетаем в среду вечером на двухдневную конференцию и вернемся только в субботу днем. Наши с Дрю выходные дни совпали, и мне стало очевидно, что наш роман будет продвигаться черепашьим шагом.

Лора перевела в мой кабинет звонок для Майка. Звонил Дэвид Митчелл из комнаты Морин, хотел сообщить, что вернулся, и узнать, нет ли у нас информации для него.

— Постарайтесь собрать побольше сплетен в Медицинском центре Среднего Манхэттена, док. Кое-кто из коллег Доген шепнул нам, что она вышла на тропу войны по поводу каких-то внутрибольничных проблем. Что-то связанное с рекомендациями или с тем, что в программу подготовки допустили некомпетентного студента. Ее подруга сказала, что Доген была правдолюбом, но никто в больнице не поведал нам об этой черте ее характера. Возможно, с вами они будут откровеннее.

Дэвид заверил нас, что он попытается, и попрощался с нами от своего лица и за Мо.

Майк остался на телефоне, чтобы договориться о беседах с сотрудниками медицинского колледжа. Билл Дитрих согласился предоставить нам свой офис после того, как мы поговорим с ним лично, а также разрешил допрашивать врачей, медсестер, научных сотрудников, студентов и всех, кого мы пожелаем.

— Прячетесь от меня? — поинтересовался Мики Даймонд, появляясь в моем кабинете следом за Лорой, которая поспешила скрыть от его глаз мое расписание. — Моему редактору понравилась сегодняшняя статья. Не хотите сказать несколько слов для печати?

— Поверить не могу, что вы уже состряпали статью. На иске еще чернила не просохли. Откуда утечка, от нас или из полиции?

— Статья называется «ПОХОТЛИВЫЙ РАВВИН». Выйдет на четвертой странице в вечернем номере. И я никогда не раскрываю свои источники, вы же знаете.

— Что случилось с желтой прессой, что даже заголовки стали однообразными? Нет, я не хочу ничего говорить для печати. И не стоит придумывать мои слова за меня на этот раз, хорошо? И не важно, насколько красноречивой вы меня изобразите, я не даю комментариев по незакрытым делам.

Мы с Чэпменом оделись.

— Куда вы сейчас? — не сдавался Даймонд. — Собираетесь поймать еще парочку бездомных и выбить из них признание, Алекс? Или на этот раз у вас есть что-то новенькое, например, более весомые зацепки?

— Чэпмен, пристрели его, а? Мики, давайте-ка уже, двигайте отсюда подобру-поздорову. Разве вас сроки не поджимают?

— Нет. После того как вы уйдете, я еще поторчу немного рядом с Лорой, может, мне удастся узнать кое-что у нее.

Оскорбления отскакивали от Мики Даймонда, как горох от стенки, и ничто не могло испортить ему настроение. Он был добродушен и хладнокровен, и собаку съел на общении со служителями правосудия.

Мы с Майком условились встретиться с Мерсером в офисе Билла Дитриха в административном крыле больничного комплекса. Дитрих обещал доставить нам обед в зал заседаний совета директоров, чтобы мы могли работать весь день без перерыва.

Мы поехали в больницу на машине Чэпмена, на улицах было сыро и грязно: солнце растопило потемневшие остатки снега, еще лежавшего с последней метели.

— Дитрих спросил, станем ли мы возражать против присутствия на допросах кого-нибудь из юристов. Я сказал ему, что решать тебе.

— Я категорически против.

— Я знаю причину твоего отказа, Куп?

— Думаю, да. Иными словами, это контроль за судебным процессом. Заноза в заднице. С момента убийства они наверняка получили массу гражданских исков от пациентов, которым что-то не понравилось во время пребывания в Медицинском центре. Не хватало нам только юриста, который доносил бы администрации все, что сообщат свидетели. Устроим им небольшой холодный душ, как думаешь?

— Да без вопросов. Я передам ему твой отказ.

Мы припарковались перед больницей, и Майк прикрепил на ветровое стекло парковочное полицейское удостоверение. Охранники за стойкой, кажется, бодрствовали достаточно для того, чтобы узнать нас, и пропустили, не спросив документов.

Мерсер ждал в приемной Дитриха. Секретарша последнего провела нас по коридору в зал заседаний, и я попросила ее передать Дитриху, что мы предпочтем проводить допросы без участия его адвокатов. Видимо, это его немного обескуражило, потому что он заставил нас дожидаться около получаса.

Чэпмен даже успел изучить, что за еду для нас приготовили. Он взял тарелку, отрезал два кусочка черного хлеба, намазал его горчицей и нагрузил сверху ветчины, сыра и помидоров. Пока мы ждали Дитриха, он успел позавтракать. Мы с Мерсером положили себе салат, а Майк рассказал нам о бесконечных допросах пациентов, которые он проводил два утра подряд в «Стайвесант».

Зал заседаний был отделан панелями красного дерева, из мебели здесь стоял длинный массивный стол для конференций и двадцать стульев, обитых зеленой кожей. На стенах висело пять-шесть портретов маслом, изображавших важных седовласых джентльменов в накрахмаленных воротничках. Дальнюю стену занимал портрет человека, в честь которого назвали медицинский колледж, — Петера Минуита в бриджах до колен и с прогулочной тростью. Он выглядел очень самодовольным, возможно, все еще радовался покупке Манхэттена у индейцев в обмен на безделушки стоимостью двадцать четыре доллара.

Но Минуиту было далеко до самодовольства Билли Дитриха, который наконец соизволил прийти. Была уже половина второго.

— Извините, что заставил вас так долго ждать, — сказал он, хотя я ни на секунду не поверила в его искренность. — Итак, что вы можете сказать о том, как продвигается дело? Честно говоря, мы все вздохнули с облегчением, когда вы так быстро задержали того окровавленного парня. Неужели с него действительно сняты все подозрения? — Каждые две минуты Дитрих поднимал левую руку к голове и приглаживал и без того прилизанные волосы. И каждый раз я ждала увидеть на его ладони грязные разводы. Его голова выглядела так, как будто он укладывал волосы кремом для обуви или дизельным топливом.

Чэпмен не собирался раскрывать карты перед Дитрихом, но, с другой стороны, нам и нечего было ему сказать.

— Пока ни с кого не сняты все подозрения, мистер Дитрих. Именно поэтому мы и собираемся перевернуть в вашем заведении каждый камень.

— Мы стремимся оказывать вам всяческое содействие, детектив. И чем скорее вы сделаете свою работу и оставите нас в покое, тем всем будет лучше.

— Тогда давайте перейдем к делу, хорошо? Вы собирались продлять контракт Джеммы Доген в следующем месяце или она доживала в Медицинском центре свои последние дни?

Дитрих попытался уйти от ответа, начав распространяться, как все уважали Доген и как высоки были ее достижения. Чэпмен даже не пытался скрыть раздражения. Он встал, сунул руки в карманы, повернулся к Дитриху спиной и стал ходить вдоль стола.

— Строите из себя крепкий орешек, мистер Дитрих? А не хотите закрыть офис и медицинский колледж на несколько дней и ответить на эти вопросы перед большим жюри? Нет? Тогда отвечайте по-хорошему здесь, на своей территории.

Дитрих посмотрел на меня в поисках поддержки, но я уставилась на блестящую поверхность стола и предоставила Чэпмену возможность оказать давление.

— Ну... э-э-э... на самом деле Джемма была очень упрямой. Она так и не поставила администрацию в известность относительно своих планов. А потом ее убили. Мы знали, что у нее были и другие предложения, но она очень усложнила нам жизнь своим молчанием, мы не могли ничего толком планировать на следующий год.

— Чего же она хотела, мистер Дитрих?

— О, думаю, доктор Спектор вам уже все рассказал. Она хотела, чтобы ее отделение расширилось и стало травматологическим центром. Ей нравилось это направление, но она не хотела заниматься всеми этими проблемами, связанными со сбором средств и тому подобным, без чего расширение было бы невозможно.

Дальше он продолжал в том же духе, делая вид, что его самого удивляют те проблемы, которые олицетворяла для администрации Джемма Доген. Казалось, они со Спектором отрепетировали эту маленькую кантату на два голоса.

— Все, — прервал его Чэпмен. — Хватит. Вы сами хотели, чтобы Доген осталась, или делали все возможное, чтобы выпереть ее из больницы?

— Это же было бы не только мое решение, детектив Чэпмен. Я хочу сказать, в такой ситуации все решает президент «Минуита», а он действует отдельно от...

Его попытки откреститься от решения профессиональной судьбы Джеммы Доген лучше всяких слов говорили о том, какой «поддержкой» она пользовалась внутри больницы.

— Врачи из других больниц восприняли бы это с недоумением, так?

— Прекращение контракта Джеммы с нашей больницей?

— Ее увольнение? Пинок под зад? Вы же собирались ее вышвырнуть?

— Ну... я бы не стал употреблять такие резкие слова, детектив. Думаю, некоторые ее коллеги надеялись, что она предпочтет уйти сама. Вернуться в Лондон, ведь она часто говорила об этой возможности. А вы говорите так, будто у нас плелись какие-то черные заговоры. Она была бойцом, наша Джемма, но при этом бесценным сотрудником больницы. Для нас это невосполнимая утрата.

Чэпмену надоело, что из-за этого типа мы зря теряем время.

— Тогда, думаю, вы не станете возражать, чтобы большое жюри просмотрело некоторые ваши архивные записи? Алекс, не хочешь показать мистеру Дитриху некоторые повестки из тех, что ты принесла с собой?

— Да, разумеется. — Я открыла папку и достала длинные белые листки — «повестки о явке в суд для представления имеющихся у лица письменных доказательств» — по моей просьбе Лора подготовила их с утра.

— Мы бы хотели получить у вас все бумаги по студентам с программы подготовки нейрохирургов, мистер Дитрих. Я так понимаю, их не очень много — восемь-десять человек. Мы бы хотели посмотреть на их заявления, на копии их дипломов...

Теперь Дитрих приглаживал волосы уже двумя руками. Он нахмурился и даже начал заикаться:

— Я... я... э-э-э... я не понимаю, я... что вы хотите здесь найти? В этих бумагах ничего нет...

— А вот эта повестка касается записей по персоналу и остальным работникам факультета, — перебила его я. — Как видите, запрос относится ко всей документации, дипломам, информации о зарплате, жалобам и любой переписке с администрацией относительно Джеммы Доген. Там еще много всего, это только основные пункты.

Дитрих нервно просмотрел бумаги, которые я передала ему.

— Я должен показать это нашим юристам. Большая часть запрашиваемой информации конфиденциальна, и я не могу...

— Думаю, ваши юристы захотят поговорить со мной, мистер Дитрих, но уверяю вас, запрашиваемая информация не подпадает под раздел «врачебная тайна». Мы не требуем информации о пациентах. Это касается только персонала, и я уверена, ваши адвокаты скажут, что чем раньше вы передадите нам эти материалы, тем раньше мы от вас отстанем. — Мне и самой меньше всего хотелось лишний раз видеть липкие волосы Билла Дитриха.

У него на лбу выступил пот. Чэпмен подождал, пока выветрятся профессиональные термины, и перешел в атаку на личную жизнь.

Он обошел стол, встал за спиной у Билла Дитриха и одной рукой оперся на высокую спинку его стула, нависнув над заведующим.

— Я знаю, это была ужасная трагедия для многих сотрудников больницы, но мне прекрасно известно, мистер Дитрих, что для вас это был еще более жестокий удар.

Дитрих поднял голову и посмотрел на Чэпмена. Повестки в его руке задрожали.

— Мы в курсе ваших отношений с Доген, доктор Дитрих. У нас есть к вам несколько вопросов и на эту тему.

Дитрих быстро мотнул головой, чтобы проверить, плотно ли закрыта дверь.

— Послушайте, не знаю, кто вам сказал о нас, но мы с Джеммой расстались много месяцев назад, не меньше полугода назад. В наших отношениях не было ничего, что имело бы отношение к этой ужасной истории, абсолютно ничего.

У него даже лицо порозовело, голос почти сорвался на крик.

Мерсер неспешно, но твердо просунул ногу в приоткрытую Чэпменом щель в бронированном бункере Дитриха, задав следующий вопрос:

— Расскажите нам, что за отношения у вас были шесть месяцев назад и какими они стали в последнее время?

Дитрих выглядел, как загнанный зверь, окруженный тремя охотниками. Заведующий не мог уйти и объяснять потом всем в больнице, что разговор пришлось прервать, поскольку он отказался отвечать на вопросы о своей личной жизни.

— Все очень просто. Год назад, возможно, четырнадцать месяцев назад, мы проводили очень много времени вместе, работая над одним проектом для колледжа. Планировали форум для Всемирной организации здравоохранения, обсуждали вопросы, связанные с травмами мозга. Джемма была в этом великолепна, неподражаема. Думаю, вам достаточно будет узнать, что у нас случился роман. Однажды мы ушли отсюда вместе, я проводил ее домой, и она пригласила меня выпить. Вам нужны подробности, мистер Уоллес, или вы сами догадаетесь, что было потом?

Мерсер задал ему еще несколько стандартных вопросов: как часто они виделись? где проводили время вместе? и как закончился их роман?

— Это была инициатива Джеммы. По правде говоря, я собирался на ней жениться. Сначала ей понравилась эта идея, но потом она быстро охладела. Как раз в конце лета она вернулась из поездки в Англию и сказала, что не хочет больше меня видеть.

— И вы отступились, вот так просто?

— Вы хотите сказать, не стал ли я как дурак бегать за ней по операционной с ножом для мяса? Извините, но это не для меня.

— Но вы не пытались встретиться с ней вновь, позвонить ей? — спросила я.

— Разумеется, вначале я пытался. Но, как я уже говорил, она была упряма. Она не была против того, чтобы время от времени провести вместе ночь, но все это как-то без души. И мы не обсуждали больничные дела.

— И когда же вы провели вместе последнюю ночь? — поинтересовался Мерсер.

Дитрих немного поколебался, как будто взвешивая ответ и прикидывая, сможем ли мы сравнить его с показаниями привратника или соседей.

— За неделю до ее смерти. Джемма позвонила мне, спросила, не хочу ли я с ней поужинать. Мы ушли отсюда достаточно поздно и заехали к «Билли», это на Первой авеню. Затем вернулись к ней. Занялись любовью, потом заснули. Я поехал к себе, когда она пошла на пробежку. Вот и все. Хотя, думаю, кто бы из моих «друзей» ни сообщил вам о нашем с Джеммой романе, — добавил Дитрих презрительно, — он не преминул упомянуть о деньгах, которые она мне одолжила.

— Да уж, — солгал Чэпмен, — мы сами задавались вопросом об этих деньгах, едва взглянув на выписки с ее банковских счетов.

Разумеется, мы этого еще не сделали. Но такой поворот разговора убережет нас от сюрпризов в будущем, когда мы все-таки проверим ее счета.

— Не волнуйтесь, детектив, я располагаю средствами. Я все верну.

— Это был единичный случай? — продолжал блефовать Чэпмен.

— Да, в прошлом июле. Сорок тысяч долларов.

Я, казалось, могла прочитать мысли Майка. Сорок штук. Больше, чем многие зарабатывают за год. Доген дала ему деньги, когда их роман был в самом разгаре, а он все еще не вернул эту сумму.

— Она требовала вернуть долг? — спросил Майк. Он сознательно не произнес «в последнее время». Он хотел знать, говорили ли они с Джеммой о деньгах в упомянутую Дитрихом встречу.

— Джемма не слишком беспокоилась о деньгах. Мы провели вместе выходные на Восточном побережье. Ходили на аукцион старинных автомобилей. Там я увидел «ДеЛаж», в который невозможно было не влюбиться. Тридцать второго года, редкая машина. Она сказала, что хочет, чтобы я купил его. Но я не мог себе это позволить. Тогда она дала мне деньги, в тот момент это был вроде как подарок, но когда сделка была оформлена, Джемма, уже... как бы это сказать... самоустранилась из моей жизни. И сказала, что я могу вернуть ей деньги, когда у меня появится возможность. Уверен, вы знаете, что она не была меркантильной. Денег у нее было больше, чем ей требовалось или чем она могла бы потратить.

Дитрих оттолкнулся от стола и встал:

— Если у вас есть еще вопросы ко мне, вы сможете задать их позже. А сейчас поговорите с персоналом. Я собрал людей, которых вы просили, и хотел бы, чтобы вы с ними поговорили и они смогли вернуться к своим пациентам и делам. Я же пройду в свой кабинет и посоветуюсь с нашими юристами по поводу этих бумаг.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22