Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайна Замка грифов

ModernLib.Net / Триллеры / Фарр Каролина / Тайна Замка грифов - Чтение (стр. 10)
Автор: Фарр Каролина
Жанр: Триллеры

 

 


Дальше туннель круто уходил вниз, поворачивая влево. С его свода свисали, как сосульки, сталактиты, а снизу им навстречу тянули свои иглы их точные копии, выросшие, наверное, за несколько столетий.

Ужаснувшись, я посмотрела вниз. А если бы я упала туда? Нет, решила я и заставила себя улыбнуться: ничего страшного, ухватилась бы за сталагмиты, достаточно прочные, чтобы удержать человеческое тело.

Я начала поворачиваться к выходу и внезапно остановилась, заметив внизу что-то, зацепившееся за один из сталагмитов, что-то небольшое и черное, видневшееся между двумя основаниями больших игл. Я пригляделась повнимательнее и почувствовала внезапный холод. Это что-то было похоже на ботинок, обращенный подошвой в мою сторону. С приливом безумного беспокойства я подумала об Этьене и стала спускаться к первому, похожему на копье сталагмиту. Затем дотянулась до следующего и осторожно наступила на него. Сердце бешено колотилось в груди.

Наклонившись вперед, я пристально вгляделась вниз. Да, это был ботинок, теперь я ясно видела его подошву. Страх побуждал меня вернуться назад, но тревога заставляла спускаться дальше. Я доползла до следующего сталагмита, постояла, восстанавливая равновесие, и глубоко вдохнула, прежде чем вновь взглянула вниз. За колонной известняка я теперь ясно увидела ботинок, из которого торчал носок, сильно испачканный, и ниже его что-то белое, заканчивавшееся...

Я пронзительно вскрикнула и, повернув назад, как безумная, стала карабкаться наверх к солнечному свету. Пещеры вокруг меня подхватили мой крик и бросили его назад, ударив по ушам пронзительным эхом. Я упала и поранила колени, но не заметила этого. Хватаясь за сталагмиты кровоточащими пальцами, я наконец добралась до выхода из пещеры и бросилась бежать к свету. Я еще не могла понять, что увидела, но знала, что там, в этом ботинке, была нога, человеческая нога в запачканном кровью носке. Нога, которая от колена до бедра была лишена плоти и белела обнаженной костью...

Как безумная, я вырвалась из пещеры на солнечный свет. Скользя, попадая в глубокие ямы и ничуть не заботясь о заполнившей туфли ледяной воде, я перебралась через ручей и помчалась по траве мимо наводящих ужас разбросанных кусков мяса. Внезапно из подлеска впереди появилась темная фигура и преградила мне путь. Я вновь закричала и увидела перед собой перекошенное яростью лицо Альбера. Его огромные лапы тянулись ко мне, а за его спиной стояла Габриель, держа в обеих руках ружья.

Я повернула назад, но сделала это слишком медленно. Мое оружие – кусок корня – осталось лежать в большой пещере. Альбер схватил меня за шиворот и потащил назад. Я почувствовала его дыхание на своей шее, и в следующий миг он заломил мне за спину руки и придавил коленом к земле.

– Она вышла из ямы! Убей ее!

Из-за широкого плеча Альбера на меня с ненавистью уставилась Габриель.

– Нет, – сказал Альбер.

Его глаза смотрели на меня пристально и без всякого выражения. Брови сошлись на переносице, как будто он что-то обдумывал. Его вид пугал меня больше, чем ярость Габриель.

– Убей ее! Или отойди в сторону! – заскрежетала зубами Габриель.

Она положила на землю одно ружье, а другое взяла в руки. Оно было похоже на автомат с коротким стволом. Уродливое дуло качнулось над плечом Альбера и уставилось мне между глаз.

– Нет, – вновь ответил Альбер, протянул левую руку, небрежно отодвинул оружие в сторону и задержал в этой позиции.

– Идиот! – зашипела, как злобная кошка, Габриель. – Чем она отличается от других? Сейчас же убей ее, говорю тебе! Убей ее!

Она снова попыталась прицелиться в меня, но Альбер сжимал дуло одной рукой, сделал рывок и чуть не свалил с ног Габриель. На мгновение я перехватила взгляд ее угольно-черных глаз, в которых читалась решимость убить не только меня, но и его тоже.

– Оглянись! – крикнула я, когда она отпустила автомат и нагнулась за другим ружьем.

Но она не успела его поднять – Альбер прыгнул, как Огромный кот, и наставил на нее автомат. Ужас сковал меня, и я осталась там, где лежала, наблюдая за ними и трепеща от страха. Глаза Габриель расширились от ужаса, когда она повернулась и увидела его с оружием в руке.

– Опусти ружье, женщина, – спокойно приказал Альбер. – Вниз, я сказал.

Глаза Габриель сверкнули, как у змеи, она лихорадочно искала выход из создавшейся ситуации.

– Что с тобой происходит? – вкрадчиво начала она. – Девчонка и тебе вскружила голову своим хорошеньким личиком и стройным молодым телом? Я тебя предупреждала, что так оно и будет, помнишь? Когда она приехала, я сразу сказала тебе...

– Положи ружье, Габриель. Не заставляй меня убивать тебя.

– Она слишком опасна, чтобы оставлять ее в живых, – гнула свое Габриель, но в ее голосе теперь появились нотки неуверенности.

К своему удивлению, я увидела, как она начала плакать. Крупные слезинки побежали по ее щекам. Внезапно я вспомнила, что дядя Морис говорил, будто Габриель с Альбером когда-то были любовниками.

– Ты убьешь меня? Свою Габриель? Если ты хочешь немного поиграть с ней прежде, чем пристрелишь, я не буду возражать. Позабавься, если хочешь, но потом убей ее и брось вниз к остальным.

Альбер усмехнулся:

– И ты выстрелишь в меня в тот момент, когда я повернусь спиной? Нет. – Он покачал головой. – Я слишком хорошо тебя знаю, Габриель. Опусти ружье!

– Нет! Клянусь тебе! Почему мы ссоримся?

– Потому что ты хочешь ее убить и мы действуем наперекор друг другу. Считаю до трех. Раз... два...

Альбер был готов выстрелить, я это видела по тому, как напряглись руки, державшие автомат.

– Подожди! – крикнула Габриель.

Она наклонилась и положила ружье на землю. Я заметила, как дрожат ее колени. Потом она отвернулась, и ее плечи затряслись. Альбер перешагнул через меня и поднял ружье. Теперь все оружие было у него.

– Девчонка для меня – ничто, как и для тебя, – мрачно сказал он и посмотрел на меня, – Но у нее есть что нам рассказать, и много времени не потребуется, чтобы все это выслушать. Убей ее сейчас – и мы ничего не узнаем. Как она пронюхала, что израильтяне были здесь? Ты так же хорошо, как и я, видела, что она пошла прямо к пещере. Есть кое-что еще: я следил за ней, когда она ходила в деревню. Там рядом с художником ошивался еще один человек. Он был похож на ребят из Сюрте[4].

Теперь они оба смотрели на меня, и Габриель грозно прорычала:

– Если это правда...

– Оторви полосу от ее юбки и свяжи ей руки. Скоро станет темно, так что давай заберем ее с собой и все разузнаем. Ты когда-то была очень хороша в подобных делах. Посмотрим, не утратила ли ты своих способностей.

Габриель деловито кивнула, быстро наклонилась, схватила подол моей юбки и стащили ее с меня. Затем надорвала край и оторвала полосу по низу, потом безжалостно надавила мне на спину коленом и туго связала руки.

– Вставай! – приказала она. Я попыталась, но не смогла, и она, резко дернув меня за связанные руки, помогла мне. – Он ее убьет, – сказала она Альберу. – Не лучше ли сделать это здесь, без него, и оставить в горах?

– На "мерседесе" мы сможем добраться до Испании, – проворчал Альбер. – Если поспешим.

– Мой дядя вас за это убьет, – пробормотала я.

– Ее дядя! – воскликнула Габриель. Она засмеялась и протянула руку за ружьем, но Альбер покачал головой.

– В "мерседесе". Может быть, – коротко сказал он. – Но не здесь. Если посчастливится, утром мы будем уже в Испании.

– Втроем? – Габриель подтолкнула меня к кустам.

– Нет. И без него, и без нее, – ответил шедший за нами с оружием Альбер. – Если они здесь – это из-за Жобера, не из-за нас. Думаешь, израильтяне приходили за нами? Сейчас нам лучше быть от него подальше. Со временем мы где-нибудь устроимся. Веди ее.

Ветки хлестали меня по лицу, Габриель подгоняла ударами в спину. Как я предположила, мы были где-то поблизости от виноградников. Действительно, вскоре мы вышли из леса и пересекли одно из полей. Солнце уже садилось, и в горах лежали глубокие синие тени.

Среди виноградных лоз идти было легче, но Габриель слишком сильно сжимала мою руку, ее пальцы глубоко впивались в кожу.

– Как ты узнала об израильтянах? – тихо спросила она меня. – Твой любовник сказал? Мужчина, о котором Альбер говорил? Лучше скажи сейчас, потом будет поздно. Но ты у меня заговоришь! Скажешь все, что я хочу. Вот увидишь. Паяльник заставит тебя отвечать на все, что спросит Габриель. Я привяжу тебя к стулу в подвале – и ты сможешь кричать сколько захочешь. Я не буду возражать: тебя никто не услышит.

– Что... что вы хотите узнать?

Она злобно вывернула мне руку, и я чуть не упала.

– Как ты узнала об израильтянах?

– Я встретила их на дороге в то утро, когда ездила в Везон. Они интересовались дорогой к замку и...

Ее пальцы сильнее впились в мое плечо.

– Продолжай! Говори так, чтобы слышал Альбер. Ты встретила их на дороге? Ты, конечно, врешь, потому что то, что я с тобой сейчас делаю, – это ничто по сравнению с тем, что тебя ожидает. Но продолжай...

– Это правда. Они показали мне фотографию и спросили, не видела ли я изображенного на ней мужчину.

– И что ты сказала?

– Я его не узнала.

– Но ты знаешь, кто он, да?

– Да. Франц Жобер.

– Как узнала?

Я молчала, и она снова со злостью вывернула мою руку так, что я споткнулась и упала.

– Подними ее! – злобно приказал Альбер. – Ты тратишь время.

Габриель дернула меня вверх, скрутила рукой ворот моего свитера и свирепо посмотрела на меня. Я отплатила ей той же монетой, ударив тяжелой туфлей по ее голени.

– Если... она будет душить... меня, Альбер... – я уже задыхалась, – как я смогу... идти?

– Прекрати! – резко сказал он Габриель. – У тебя будет шанс позже, женщина. Веди ее и не задавай больше вопросов. Ты нас задерживаешь.

Габриель толкнула меня вперед. Сама она теперь шла, прихрамывая.

– Ты за это заплатишь! – прошипела она. – Я у тебя в большом долгу, девочка. А я не из тех, кто забывает долг, как ты скоро узнаешь!

Я не могла придумать лучшего бранного выражения, чем дедовское пренебрежительное "бош", но она только рассмеялась:

– Я это и прежде слыхала. Конечно, я немка. И Альбер немец. И тот, кого ты считаешь своим дядей, маленькая идиотка. Он совсем не тот, от кого тебе следует ждать добра.

– Что вы сделали... с месье Жераром, моим дядей?

– Жобер приказал его казнить, конечно. Его расстреляли. Жобер отправился под именем Мориса Жерара в другую тюрьму. В сопроводительном документе было указано, что все лицо Жерара в рубцах. Этого оказалось достаточно, чтобы никто не усомнился в его личности, так как Жобер тоже был обожжен в бункере. Но настоящему Жерару, пока он был еще жив, пришлось ампутировать руку, якобы из-за гангрены, поскольку Жобер потерял свою на фронте. В те дни у него был острый, изощренный ум. Житье в этой глуши изменило его. Да и всех нас... Альбер взял имя другого человека, которого тоже расстреляли, а я – имя казненной женщины. Затруднений с опознанием нас Морисом Жераром как людей из его отряда, естественно, не возникло. Никто не мог этого опровергнуть: те, кто знали, были давно мертвы. После проверки оккупационные войска нас отпустили. Как Жобер потом смеялся, когда вернулся в Везон со всеми этими орденами!

– Вам следовало его лучше контролировать, – проворчала я, с ужасом вспоминая, что мне говорили. – Ведь это он убил ту женщину на мельнице. И двух девушек. Вы идиоты! Это теперь его погубит. И вас вместе с ним. Что, как вы думаете, заставило израильтян и французскую полицию подозревать вас? Они...

Габриель толкнула меня так, что я не устояла и упала, ударившись головой. Но и Габриель свалилась за мной, так как крепко держала меня за руку. Альбер споткнулся об нас, уронил ружье и выругался. Потом пинками поднял нас обеих на ноги.

Меня снова толкнули вперед. Но теперь злость пересилила страх, и я решила сказать им все сейчас, даже если они убьют меня за это на месте.

– Жандармы найдут останки израильтян! – крикнула я. – Они узнают так же, как узнала я. Ваши друзья грифы выдали вас. И вам не сбежать, потому что все знают, кто вы есть, и знают, что вы здесь. Если не французы, так израильтяне. Они найдут и вытащат вас и из Испании, и из любого другого места, куда бы вы ни отправились. А потом предадут суду и казнят...

Ворот моего свитера вновь скрутили, лишая меня не только голоса, но и дыхания. На этот раз это сделал Альбер. Одной рукой он потащил меня за собой, и я почувствовала, как свет меркнет у меня перед глазами. Вскоре мы остановились. Прямо надо мной в темноте неясно маячил замок. Габриель открыла дверь кухни и отступила в сторону. Альбер втащил меня внутрь.

Внезапно зажегся свет, и я увидела стоявшего напротив двери человека, которого я считала дядей Морисом. На столе рядом с ним лежала тяжелая винтовка.

– Мы нашли ее наверху. Она выходила из пещеры, – сказал Альбер.

Жобер – я предпочла употребить его настоящее имя – окинул меня насмешливым взглядом и хмыкнул:

– Значит, ты ходила в лес на прогулку, Дениза? Наверное, ты решила основательно изучить нашу местную историю?

– Она все знает, – вмешалась Габриель. – Я говорила тебе, что опасно привозить ее сюда. Теперь об этом поздно сожалеть.

– Он хотел воспользоваться мной, чтобы сбежать в Америку! – крикнула я, вырываясь из рук Альбера. – Он намеревался избавиться от вас так же, как и вы только что планировали кинуть его!

Рука Жобера дернулась к винтовке.

– Девочка лжет, конечно, – поспешно сказал он – слишком поспешно, чтобы это звучало убедительно. – Но боюсь, она должна умереть.

Габриель ругнулась и схватилась за ружье. Альбер поднял свой автомат. Все их внимание было сосредоточено на Жобере, поэтому они не успели заметить тень, внезапно появившуюся на пороге двери.

– Брось оружие, Жобер! – раздался повелительный голос полковника Гийе. – Никому не двигаться! Замок окружен, и вам не удастся сбежать.

Альбер быстро повернулся, и автоматная очередь расколола тишину. Пули просвистели так близко над моей головой, что меня обдало жаром. Жобер пронесся в другой угол кухни и пронзительно заверещал. Кто-то бросился на меня и толкнул вниз, прикрывая собой и выбивая из меня последний дух своим весом. Кажется, я тоже пронзительно завопила, но сомневаюсь, что меня кто-нибудь услышал, так как в этот самый момент Альбер выпрыгнул во двор, послышались звуки яростной борьбы, крики и стрельба. Двое появившихся, словно из ниоткуда, людей схватили Габриель, которая пыталась под шумок наставить свое ружье на меня.

Я неподвижно лежала на полу. Человеком, придавившим меня и крепко державшим, оказался Этьен, и я могла чувствовала глухие удары его сердца как раз напротив моего, которое билось еще быстрее.

Ко мне протянулась чья-то рука, чтобы помочь сесть. Это была рука не Этьена – он, казалось, решил до последнего удерживать меня там, где я была, на полу. Я услышала, как полковник Гийе озабоченно спросил:

– Она не ранена?

– У нее связаны руки, – проворчал Этьен. – Но не думаю, что она ранена. – Он потряс меня и затем вновь сжал в объятиях. – Ради всего святого, что ты делала там, наверху, в лесу, ты, маленькая глупышка?

– Искала тебя, – прошептала я. – Я вдруг поняла, что мой дядя совсем не мой дядя, и вспомнила, как Габриель что-то говорила о водопаде. А мадам Клоэт сказала, что ты пошел туда искать израильтян.

Он обнял меня так крепко, что я не могла больше ничего произнести, но в этот момент довольно бессердечно вмешался полковник Гийе:

– Ладно, по крайней мере, Жобер остался жив, чтобы его можно было предать суду и казнить, хотя Герхардт и ухитрился всадить в него три пули.

Кто-то вошел со двора и сказал таким же суровым и ровным голосом:

– Сожалею, полковник, но нам пришлось пристрелить Герхардта в виноградниках. В противном случае он бы скрылся в лесу.

Полковник чертыхнулся.

– Ладно. Достаточно и этих двоих.

Двое мужчин, державших Габриель, заломили ей руки за спину, и только тогда третий смог надеть ей наручники. Она показала все, на что была способна, – отбивалась ногами, пускала в ход зубы и отвратительно ругалась на немецком.

Полковник Гийе подошел ко мне и покачал головой.

– Развяжите ей руки, капитан. Мадемуазель, – обратился он ко мне, – у вас больше отваги, чем здравого смысла, и вы на самом деле значительно затруднили нам их арест. Что вы делали в горах? Полагаю, они засекли вас у пещеры, где капитан Метье до этого обнаружил тела двух израильских агентов?

– Да. Я искала капитана Метье, – пробормотала я. – Я подумала, что они схватили его там. Увидела грифов и... – Дальше продолжать я не смогла, и полковник кивнул:

– Жаль, что вы подверглись излишнему риску.

– Не думаю, что он был излишним, – раздраженно возразила я. – Так уж случилось, что я люблю капитана Метье.

Руки Этьена еще крепче сжали меня, и взгляд полковника Гийе стал более человечным.

– Тогда извините меня. Значит, здесь все дело в любви, да? Ну и ну! Понятно. Придется мне предоставить капитану Метье возможность самому доставить вас в мой кабинет в Париже, чтобы прояснить несколько вопросов, не возражаете?

– Прекрасная идея, полковник, – быстро согласился Этьен.

– Что еще за вопросы, которые необходимо прояснить? – подозрительно спросила я.

– Дело в посылке, которую вы передали курьеру в Токсене, и в телефонном звонке некоему месье Рузье. В свертке находились ворованные драгоценности, которые нацисты забирали у своих жертв во время войны.

– Это были поручения, которые она выполняла для человека, считавшегося ее дядей. Она ничего не знала о содержимом посылки, полковник, – поспешно сказал Этьен.

Полковник Гийе бросил на него сердитый взгляд, но кивнул, соглашаясь:

– Ну конечно, капитан. – Он посмотрел на меня: – Не думаю, что Жобер... я имею в виду человека, которого вы считали своим дядей... успел подарить вам что-то из драгоценностей... Или подарил?

Я мысленно представила, как прощаюсь со своими рубинами.

– Да, – с оттенком горечи призналась я. – Подарил. Ожерелье. – Я прикоснулась пальцами к горлу, вспоминая, и взглянула на человека, лежавшего на полу с закрытыми глазами. Ему уже перевязали раны, и он казался спящим. Тяжелое дыхание с хрипом вырывалось из его рта, а покрытое шрамами лицо без маски выглядело отвратительным. Я отвела взгляд. – Я принесу вам ожерелье, полковник.

– Нет необходимости, мадемуазель, – ответил он. – Оно уже у меня. – Он вытащил из своего кармана футляр и открыл его. – То самое ожерелье?

Рубины замерцали в электрическом свете. Я молча кивнула.

– Вы обратили внимание, полковник, – вмешался Этьен, – что мадемуазель признала получение подарка? И что она добровольно предложила принести его вам?

– Я это заметил, – угрюмо ответил полковник и хмуро взглянул на Этьена.

Тот улыбнулся и весело продолжил:

– Мадемуазель была все время абсолютно честна с нами.

– О, вполне, – согласился полковник Гийе.

– И есть вероятность, что рубины были куплены Жобером, а вовсе не украдены. К тому же подарок был сделан вполне законно. Этот вопрос нуждается в более тщательном расследовании, я думаю.

– Что вы, капитан, конечно, сами предпочтете сделать?

– Ну, естественно, полковник, – ответил Этьен, незаметно пожав мне руку. – Кроме того, наверняка возникнут трудности в определении, что из собственности принадлежало месье Жерару, а значит, и мадемуазель, а что – Жоберу.

– Ха! – фыркнул полковник. – Ну, посмотрим. А пока, Метье, заберите девушку из этого морга и отвезите в деревню. А еще лучше – в Орийяк, поскольку там живут ваши люди. Да, и спросите Дюваля о негативах. Фотографии помогут официально установить личность преступника.

– Кстати, мадемуазель нам и в этом помогла, настояв на поездке к фотографу, – напомнил Этьен, продолжая гнуть свою линию. – А еще помогла мне заманить Жобера к грузовику, чтобы Пьер Бурже имел возможность посмотреть на него. К сожалению, тот не смог узнать Жобера, поскольку его лицо покрыто рубцами.

– Но есть еще кое-что, полковник, – вспомнила я вдруг. – Я передала месье Рузье сообщение, что мой... что Жобер скоро отправит ему еще одну партию товара, самую большую. Рузье спросил меня, не будет ли кто-нибудь продолжать посылать, грузы.

Полковник кивнул и поблагодарил меня. Этьен помог мне подняться наверх, в мою комнату, и упаковать вещи. Было уже совсем темно, когда мы с ним ехали на "мерседесе" в Орийяк.

По пути мы несколько раз останавливались, потому что Этьен хотел меня поцеловать. И мы всю дорогу спорили, будем ли воспитывать своих детей во Франции или в Америке. В конце концов победил Новый Орлеан, потому что это ни то пи другое. Втайне же я знала, что Этьен полюбит Новый Орлеан, как полюбил его мой дед.

Мы говорили о важных вещах. Но не забыли подумать и о том, как истребить грифов, если по прихоти судьбы французская Фемида подарит нам замок.

Примечания

1

Боши – пренебрежительное прозвище немцев (фр.).

2

Я такая! (фр.)

3

Да? (фр.)

4

Сюрте – французская сыскная полиция.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10