Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ксанф (№17) - Время гарпии

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Энтони Пирс / Время гарпии - Чтение (стр. 24)
Автор: Энтони Пирс
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Ксанф

 

 


Велено выдул белый пузырек. Липкая струйка растеклась прямо по каменному лезвию и загустела. Говорить он не мог, но все было понятно и так.

— Спасибо, — промолвил Трент и, сойдя с костяной платформы, оседлал гребень, режущий край которого теперь был залеплен глиной. Затем он подтянул платформу поближе и влепил ей хорошего пинка. Она распалась на косточки, которые тут же сложились в длинную конструкцию: две линии костей, соединенных костяными же поперечными перемычками. Получилось что-то вроде веревочной лестницы, только не из веревок. К тому же с обоих ее концов находилось по хваткой костяной руке. Одну их них Трент поместил на край кряжа: пальцы пробежались по камню, ища выемки, нашли нужное место и ухватились так, что отодрать их смог бы разве что огр. Другой конец лестницы волшебник вручил Глохе, и она, держа его в руках, полетела на ту сторону. Конечно, костяная лестница не веревочная, весит куда как больше, однако пропасть была не слишком широкой, и Глоха ее осилила. Ну а за что зацепиться на другой стороне, костяная рука нашла сама, после чего лестница туго натянулась.

Оползень, не теряя времени, заскользил вперед. Продвигался он медленнее обычного — костяная решетка не сплошная опора, — однако все же продвигался, причем вместе с Велко.

Гора, по всей вероятности, сообразила, что происходит. Задрожав от ярости, она с чрезвычайно громким и неприличным звуком испустила газы вкупе с огромной тучей вонючего пепла. Однако перестаралась: пепел оказался выброшен с такой скоростью и на такую высоту, что не выпал в осадок, а распространился над Ксанфом, понизив его температуру на один градус. Переправе это действо никоим образом не помешало.

Однако Попа-кати-петль имел союзников и не преминул прибегнуть к их помощи. Тучная Королева сначала попыталась сдуть костяную лестницу со скал, но, быстро поняв, что из этого ничего не выйдет, сменила тактику. Ветер завыл громче, и облака стали закручиваться спиралью, образуя гигантскую, всепоглощающую воронку. Скоро стало ясно, что если Косто и удержится, то только один — смерч втянет в себя и Глоху, и Трента, и Велено с Велко.

Волшебник, разумеется, прекрасно это понимал.

— Метрия, выручай! — крикнул он.

— Опять кричишь, — проворковала, материализовавшись, демонесса. — Сейчас Попа снова меня заметит, и…

Она заметила воронку и мигом сменила тон.

— Ага, старая знакомая! Ну ничего, сейчас я ей устрою веселую жизнь. Она хотела вас взять за понюшку табаку! Ну что ж, желаю удачи!

Метрия растаяла в клубах дыма, когда горловина смерча скользнула к повисшей над пропастью костяной лестнице, чтобы слизнуть с нее всех, кто там находился, и неожиданно обернулась самой настоящей понюшкой. Самого настоящего нюхательного табаку. Но такой огромной, какой хватило бы, чтобы заставить расчихаться целую толпу невидимых великанов.

Втягивающая в себя все и вся воронка поглотила и понюшку, но уже в следующее мгновение Тучная Королева поняла: ее дело табак. Облачные ноздри сморщились, губы скривились. Несколько мгновений туча отчаянно боролась со щекоткой в носу, но не выдержала и чихнула. Да так, что вложила в этот чих всю свою мощь!

Сила чиха не только вышвырнула Метрию незнамо куда, но и разорвала в облачные клочья саму Тучную Королеву. Чтобы восстановить целостность, ей требовалось время, а пока дождь прекратился, и между обрывками туч робко, морщась от духа нюхательного табака, проглянуло солнышко. Даже расплавленная лава скукожилась и покрылась твердой коркой: то ли ей тоже не понравился табачный запах, то ли то, что, чихая, Королева обрызгала ее слюной.

Вулкан продолжал судорожно испускать газы, однако Трент завершил переправу и втянул лестницу за собой. Теперь вся компания находилась на тропе, неподалеку от места назначения. Тропа очень круто забирала вверх, однако и это препятствие оказалось преодолимым: Глоха перенесла конец костяной лестницы выше по склону, Косто уцепился за камень, и скелет стал удобным поручнем.

Однако и Попа сдаваться не собирался: поднатужившись, гора извергла поток чрезвычайно гадкой с виду вонючей слизи.

Глоха полетела навстречу потоку, чтобы присмотреться к новой угрозе, но череп Косто предостерегающе крикнул:

— Осторожно! Это яд!

Впрочем, девушка уже узнала едкий, омерзительный запах той же гадости, с какой им пришлось столкнуться в деревне Волшебной Пыли. Опасность оказалась нешуточной.

— Бежим! — крикнула Глоха, вернувшись к спутникам. — Если ядовитый поток нас настигнет, мы погибнем!

— Я так не думаю, — спокойно возразил Трент.

— Ну не совсем все, но все, кроме Метрии и Косто. А они даже не пара.

— Поток не затронет транс-плантацию, поскольку она представляет собой одно из главных сокровищ горы. Стало быть, добравшись дотуда раньше яда, мы будем спасены.

Глохе эти рассуждения показались не столь уж безупречными — она не была уверена в том, что вулкан так уж ценит свои сокровища, чтобы заботиться об их сохранности даже в пылу гнева. Однако отступление означало для Велко неминуемую гибель, тогда как продолжение пути сулило хоть и зыбкую, но надежду. Приходилось идти на риск, но другого выхода не было.

Итак, они заторопились наверх, навстречу склизкой отраве. Тошнотворное зловоние уже достигало их ноздрей, заставляя морщиться, чихать и кашлять. Больше всего Глоха переживала за Велко: в его состоянии вдыхать даже разреженные ядовитые пары было опасно. Однако по мере приближения к каверне их концентрация не увеличивалась, а ослабевала. Подняв глаза, Глоха увидела, что смертоносный поток свернул в сторону от пещеры, под своды которой они стремились. Трент оказался прав: злоба не ослепила вулкан настолько, чтобы он решился уничтожить свое сокровище.

Внутри грота царило спокойствие: сюда не проникали ни пепел, ни зловоние, толстые каменные стены заглушали рев вулкана, а на полу росли усыпанные цветами лозы, полностью соответствовавшие рисунку. Глохе показалось, что растения слегка светятся.

— Вот и плантация, — заявил Трент. — Не будем терять время. Надо закончить операцию прежде, чем гора опомнится и придумает какую-нибудь новую каверзу.

Велено усадил Велко с одного края ближайшей лозы, Косто, вернув себе природный облик, уселся с другого. Трент поместил между ними кусочек кровяного корня.

Глоха полагала, что операции будет сопутствовать чтение заклинаний или иные впечатляющее магические ритуалы, но ничего подобного не произошло. Пустив с каждого конца усики, транс-миссия оплела ими левую ногу Косто, правую руку Велко, а заодно и корешок. После этого острые шипы вонзились с одной стороны в кость, а с другой — в эльфийскую вену. Глоха вздрогнула, но поняла, что лучше не вмешиваться.

В то время как в плоть Велко острый шип погрузился мгновенно, пробуравить твердую кость удалось не сразу. При этом одновременно происходил и другой процесс: растение распустило над головой Велко слегка похожий на подсолнечник лучистый цветок, в лучах которого больной, похоже, лишился сознания. Глоха испугалась: хотя чувствовала, что происходит нечто важное.

— Не бойся, — тихо сказал ей Трент. — Он впал в транс, но это часть процедуры, и ему только на пользу. Я сам в этой магии мало что понимаю, но мне кажется, что излучение — те лучи, которые испускает цветок, — уничтожает поврежденный костный мозг Велко. Тот самый, который больше не может вырабатывать кровь. Одновременно происходит следующее: экстракт, который растение вытягивает из кровяного корня, разжижает костный мозг Косто, благодаря чему появляется возможность перекачать его через лозу транс-миссии — такая уж у нее в этом деле миссия — освобожденные от омертвелой ткани в полости костей Велко. Процедура болезненная, поэтому на время ее осуществления больной погружается в транс. Операция уже началась, так что теперь нам остается лишь надеяться на успех и ждать ее удачного завершения.

— Только бы ничто не помешало! — со вздохом промолвила Глоха и отвернулась в сторону выхода. Трансплантация и впрямь была зрелищем не для слабонервных.

Но то, что она увидела в следующий миг, испугало ее куда больше: к пещере со злобными криками приближалась стая стервятников.

— Придется защищаться, — сказал Трент, проследив за ее взглядом. — По-моему, пришло время тебя в кого-нибудь превратить.

Девушка поняла: волшебник не сделал этого по дороге, потому что она должна была объясниться с Велко и вернуть ему желание жить, пребывая в своем истинном облике. Но защитить друзей, оставаясь девушкой с крылышками ей было бы не под силу.

— Превращай, — промолвила Глоха.

— Не смотри в нашу сторону! — почему-то предупредил ее Трент. — И вообще, лучше не отводи взгляда от входа в пещеру.

Еще не отзвучали эти слова, а Глоха уже ощутила изменения в своем теле: она стала кем-то вроде пернатой ящерицы. Совсем небольшой ящерицы. Недоумевая, как может ящерка сразиться с ордой хищных птиц, девушка едва не обернулась к волшебнику, но вовремя вспомнив о предостережении, спохватилась и уставилась на стремительно приближавшихся врагов.

Первая птица сунула клюв в пещеру, наткнулась на ее взгляд и камнем полетела вниз. То же самое произошло со второй. И с третьей…

Только теперь Глоха поняла, что убивает их взглядом. Трент превратил ее в василиска, существо более опасное, чем дракон. Стервятники горохом сыпались в пропасть.

Едва последний враг рухнул вниз, волшебник вернул девушке прежний облик.

— Василисса ты, конечно, прекрасная, — сказал он, — но лучше все-таки будь самой собой.

Глоха не могла с этим не согласиться: одна мысль о том, каких бед могла она натворить, случайно обернувшись, повергала в дрожь. Чтобы посмотреть на друзей, ей пришлось сделать над собой усилие.

Должно быть, схватка со стервятниками продолжалась дольше, чем показалось девушке. Трансплантация уже завершилась, растение убирало усики и шипы, а Велко вышел из транса.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоено спросила бросившаяся к нему Глоха.

— Мне лучше, — ответил еще не вполне пришедший в себя великан. — Я чувствую, как в мои жилы вливается новая, здоровая кровь. Конечно, на полное выздоровление уйдет время, но процесс идет вовсю.

Он помолчал, взглянул на скелет и продолжил:

— Однако кое-что мне нужно сделать сейчас, не откладывая. Помоги мне, пожалуйста, подняться.

Обняв Велко за плечи, Глоха помогла ему встать на ноги. Он все еще был слаб, однако действительно оказался покрепче, чем до операции. Девушка знала, что даже самые могучие чары могут действовать не мгновенно, но зато с надежными и долговечными результатами.

Нетвердым шагом Велко подошел к Косто и, протянув руку, сказал:

— Ты подарил мне жизнь. Возьми взамен половину моей души.

— Я принимаю ее, — ответил скелет, пожимая протянутую ладонь костяными пальцами.

Как только их руки сблизились, между ними пробежала искра, и на месте соприкосновения возникло свечение. Глоха, находившаяся в контакте с Велко, испытала странное, не болезненное, но крайне необычное ощущение. Сравнить его было не с чем, но девушка поняла: это разделилась надвое душа.

Как только руки разъединились, Велко — все-таки он был еще слишком слаб — пошатнулся, и Глохе пришлось его поддержать. Случившееся подействовало и на Косто: охнув, он привалился к стене.

Из воздуха возникла Метрия.

— Теперь ты понимаешь, что я чувствую? — спросила она у скелета.

— Думаю, да, — ответил Косто. — Ощущение замечательное, хотя и несколько пугающее.

— Точно, — подтвердила демонесса и неожиданно крепко поцеловала череп в лишенные плоти губы. — Страшновато и чудно, но постепенно можно привыкнуть. Особенно если у тебя есть друг.

— У Косто есть друзья, — заявила Глоха. Велко поддержал ее кивком.

— Спасибо тебе за помощь, — молвил Трент, обернувшись к оползню. — Если ты в прошлом и доставил некоторым из нас определенное беспокойство, то теперь все забыто.

В тот же миг Велено обрел свой природный облик.

— Спасибо! — повторила следом за волшебником Глоха. — Чтобы доставить Велко на транс-плантацию, ты рисковал жизнью. Я буду благодарна тебе всю жизнь!

С этими словами она запечатлела на губах бывшего нимфоманьяка поцелуй, такой же крепкий, каким Метрия одарила скелет.

— Благодарности, поцелуи — это все здорово, — промолвил волшебник, — однако нам стоит подумать о том, как унести ноги, пока вулкан не нашел способ до нас добраться. К сожалению, уйти прежним путем уже не удастся: ядовитая жижа растеклась по склону.

— Тогда преврати меня в птицу рок, — предложила Глоха. — Сама улечу и вас унесу.

— Далеко не улетишь. Вулкан настороже: подпалит перья, так мало не покажется.

Глоха осторожно выглянула из пещеры и удостоверилась в правоте волшебника. Разгневанный тем, что чужаки добрались до его сокровища, вулкан бушевал вовсю.

— Думаю, это задача для меня, — неожиданно сказал Велко. — В своем изначальном облике я могу перешагнуть через растекшийся яд и уйти, прежде чем гора сообразит, в чем дело.

— Тогда иди скорее, — сказала Глоха, — за нас не беспокойся, мы что-нибудь придумаем.

В последнем она весьма сомневалась и сказала это лишь для того, чтобы убедить Велко уйти.

— Нет, — решительно ответил он, — если я смогу сделать это один, то смогу и со всеми вами. Сквозь мои пальцы вас никто не увидит, мы ведь не прозрачные великаны, а невидимые.

— Но ты-то видимый, — возразил Косто. — К тому же ты еще не оправился после болезни, да и передача души не добавила тебе сил. С этим, наверное, можно было и повременить.

— Я был видимым из-за болезни, — возразил Велко, — а сейчас хоть и слаб, но здоров. Значит, вернувшись в природное состояние, должен стать невидимым. Что же до ополовиненной души, то мне кажется, если я понесу вас, это только ускорит ее восстановление. Душам, как и мускулам, упражнения на пользу. Конечно, для вас это будет не самый удобный способ перемещения, но я постараюсь доставлять вам как можно меньше беспокойства. Мое природное тело мне хорошо знакомо, так что с сохранением равновесия затруднений возникнуть не должно.

— Что скажешь? — спросила Глоха, взглянув на Трента.

— Ему виднее, — ответил волшебник. — Раз считает, что справится, значит так оно и есть. Хотя лучше было бы подождать, пока к нему возвратятся силы.

— Может, было бы и лучше, но ждать мы не можем, — возразил Косто. — Я слышу, как кто-то позвякивает и скребется. Уверен, что это двушки, полушки или другие мелкие хищники.

— Ужас! — вскричала Глоха. — Они нападают целыми стаями: такую прорву кусачих злюк даже Трент не сможет превратить ни во что безвредное. Если каждый из них выгрызет клешнями из нашей плоти кружок с монетку, с нами будет покончено.

— Она права, — согласился волшебник. — Первых, кто к нам приблизится, я, конечно, во что-нибудь превращу, но на всех них никакой магии не хватит.

Позвякивание и скрежет становились все громче: из недр пещеры надвигалась кишащая масса поблескивающих кругляшей. Будучи обитателями горы, они не трогали ничего, произраставшего на трансплантации, но готовы были вцепиться в любую другую живую плоть. Конечно, Трент мог снова превратить Глоху в василиска, однако и он, и она сильно сомневались в том, что смертоносный взгляд сможет остановить напор лавины хищников, настроенных не смотреть, а грызть, грызть и грызть. Девушка, по правде сказать, вообще не знала, имеется ли у этой зловредной мелюзги зрение. Вулкан нашел-таки способ расправиться с непрошеными гостями.

Видя общее замешательство, Велко решительно шагнул к краю пещеры и протянул правую руку Глохе.

— Беритесь за мои пальцы и держитесь крепко, — сказал он. — А ты, волшебник, превращай. Я постараюсь никого не придавить.

Это могло показаться смешным, ведь из всех присутствующих самые маленькие ручонки были именно у эльфа, однако всем было не до смеха. Глоха взяла Велко за крохотный мизинчик, Косто коснулся безымянного пальца, Велено, среднего, Метрия — указательного, а Трент большого. В следующий миг Велко исчез.

Но рука его — огромная, невидимая рука — осталась, придавая спутникам уверенности.

Правда, подняться наверх по толстенным пальцам было не так-то просто. Если Глоха просто вспорхнула, да и хваткий Косто вскарабкался без особых затруднений, то у Трента и Велено они возникли. Что, учитывая приближение алчно щелкающих клешнями хищников, сулило им немалые неприятности.

Но тут на выручку им поспешила Метрия. Растаяв в дыму, она материализовалась рядом с Велено в облике огрицы и с криком: «Держись, любимый!» зашвырнула его на великанскую ладонь. Супруг демонессы не успел даже удивиться.

— Теперь ты, волшебник! — воскликнула Метрия и отправила Трента следом за своим мужем за миг до того, как металлические клешни щелкнули у ее ног.

Рука осторожно сложилась в пригоршню. Все сбились на ладони в кучку, удерживаемые сжатыми пальцами.

Рука поднялась вверх. Устроившись поудобнее, Глоха принялась озираться, сама не зная, смотрит она сквозь невидимые пальцы или же между ними.

Они раскачивались в воздухе. С неба сыпался горячий пепел, но великанская плоть надежно ограждала их от обжигающего дождя. Посмотрев вниз, девушка увидела, как скалистый гребень вмялся под тяжестью чудовищной стопы. Первый же шаг унес их на значительное расстояние.

Однако вулкан тоже заметил великанский след. Взрыв его ярости был ужасен, выброс пепла и газов превзошел все, имевшее место доселе. По всей видимости, средней температуре в Ксанфе предстояло понизиться еще на градус. В том направлении, где появилась вмятина, полетели такие валуны, попадание любого из которых было бы весьма чувствительным даже для великана. Однако для попадания требовалась пристрелка, а за время, необходимое для пристрелки, Велко успел сделать еще пару шагов и вышел за пределы радиуса поражения. Они были спасены!

Возле живописного луга великан остановился и опустил руку, дав спутникам возможность сойти на землю.

— Какой облик ты хотел бы принять? — спросил Трент, с удовольствием осматриваясь.

— Я… я падаю! — донеслось с высоты.

Волшебник щелкнул пальцами, и все увидели падавшего ничком крылатого гоблина. Трент подхватил его. Запоздай волшебник с превращением, великан мог бы рухнуть прямо на своих друзей.

— Велко, что с тобой? — вскричала Глоха.

Обнаженное тело великана — то есть теперь крылатого гоблина — покрывали ужасные ожоги. Он бестрепетно сносил боль, укрывая друзей от обжигающего града, однако это испытание оказалось слишком тяжелым даже для великана. Тем паче для великана, еще не полностью восстановившего силы.

Глоха торопливо извлекла носовой платочек с остатком целительного бальзама: теперь он нужен был ей весь, до последней капельки. Там, где она прикасалась к ранам смоченным эликсиром платочком, они тут же заживали, а когда панацея закончилась, принялась целовать обожженные места. Как ни странно, этот способ лечения тоже оказался довольно действенным.

Трент продолжал поддерживать Велко, однако благодаря помощи Глохи последний восстанавливал силы довольно быстро. Неожиданно девушка сообразила, что на бывшем великане нет никакой одежды. Она попыталась прикрыть Велко собой от посторонних взоров — и оказалась в его объятиях. Они поцеловались…

Когда головокружение несколько ослабло, Глоха оторвалась от Велко и пролепетала:

— Если хочешь, ты можешь быть великаном или кем угодно. Я никогда не…

— С каждым мгновением я набираюсь сил и здоровья, — перебил ее Велко. — Так что сделай что-нибудь: либо раздобудь одежду для меня, либо сними свою.

Все покатились со смеху. Метрия скорехонько слетала за одеждой, и вскоре Велко обрел вполне пристойный вид. А вот Глоха чувствовала себя чуточку виноватой.

— Ты никогда не просил меня стать великаншей, — сказала она, — и с моей стороны, наверное, нехорошо заставлять тебя отказываться от истинного облика. Так что если ты передумал…

— Держи манжет уже! — рассмеялась Метрия и исчезла.

— Что она имела в виду? И что задумала? — не понял Трент.

— Моя жена хотела сказать — «держи карман шире», — пояснил Велено, видимо, уже успевший приспособиться к ее манере выражаться. — А замыслила она что-то очень хорошее. Разве от моей любимой можно ожидать чего-то другого?

Ответить на этот вопрос отрицательно никто не решился.

— Мне кажется, ни у кого нет сомнений, чем в ближайшее время займемся мы с Велко и Метрия с Велено. Косто вернется к Скелли, с которой они, на свой скелетский манер, надо думать, займутся тем же самым. Ну а ты, Трент? Ты по-прежнему собираешься сойти со сцены?

— Хм… — Волшебник почесал в затылке. — Я уж было совсем собрался, но поблуждав по Ксанфу в омоложенном состоянии я решил, что с этим можно и повременить. Пожалуй, стоит попридержать молодость еще на чуть-чуть да и жене посоветовать омолодиться. Сдается мне, мы с ней еще будем счастливы.

— Рада это слышать, — промолвила Глоха, воздержавшись от дополнительных комментариев.

Заклубился дымок. Возникшая из него Метрия протянула Велко зеркало.

— Что это? — спросил он.

— Волшебное зеркало из чешуек зеркальных карпов Чудского озера. Гоблины, Глохина родня, раздобыли его и просили передать тебе в качестве свадебного подарка. Подарочек ценный: оно будет рассказывать тебе все, что захочет скрыть от тебя любимая. Никаких секретов у нее не останется, тебе даже не придется ее ни о чем спрашивать. Спроси у зеркала, и оно безжалостно поделится с тобой всеми ее сомнениями, опасениями, увлечениями и чем угодно.

Велко невозмутимо принял у нее подарок и, повернувшись, вручил Глохе.

— Я провел большую часть жизни невидимым, так что для меня зеркало штука непривычная, — сказал он. — То ли дело ты, любимая. Смотрись в него и будь счастлива. Пришло твое время.

ОТ АВТОРА

Как это обычно и бывает, в своих авторских примечаниях я не могу обойтись без выражения благодарности тем моим читателям, чьи замечательные идеи и превосходные каламбуры были использованы мною в прочитанной вами книге. Большое спасибо Джереми Бринкмэну, Майклу Коуэну, Патрику Джери, Джозефу Слезаку, Шэрон Стигмэйер, Сюзане Альварес, Крису Энтони (ей Богу, со мной этот малый не в родстве), Роберту Кристенсену, Ли Мендхам, Синтии Сармэн (догадайтесь, случайно ли кентаврица Синтия носит то же имя?), Дине Ливингстон (ее мне случалось благодарить и прежде), Джули Брэди, Рику Кормье, Дане Бэйтс (которая, разумеется, не имеет никакого отношения к демонессе Дане, поскольку демонессу на самом деле зовут Дара), Майклу Порхни, Роберту Смиту, Марку Стингеру, Барбаре Хэй и Кэти Гудзон.

Считаю своим долгом особо упомянуть Джанет Хайнц, о которой уже говорилось в примечаниях к «Демонам», — это та самая парализованная девушка, в честь которой был назван новый сорт ирисов. Парализованная и ослепшая, она продолжала любить книги о Ксанфе, которые читала ей вслух мать. Именно по этой причине я взял на себя смелость поселить ее в Ксанфе, как когда-то поселил там собаку Грезу, и вернуть ей способность видеть и двигаться. Пусть она будет счастлива среди своих ирисов.

Аманда получила свое имя в честь девушки, не просто предложившей идею полуженщины-полугрифона, но и приславшей рисунок с изображением этого существа. Существа, заявляю вам со всей ответственностью, совершенно очаровательного.

Использованы были мною и подсказки Стефани Эрб (не впервые), Чарльза Каттучо, Ширвин Дэлглиш, Бриджит Калвин, Дакоты Хайн, Джеффри Ку, Мэтью Бриннэна и Брэда Белла.

Разумеется, большое число предложенных читателями каламбуров в настоящую книгу не вошло, но это вовсе не значит, что они были мною отвергнуты. Каждому овощу свое время, и все, что заслуживает внимания, рано или поздно появляется на страницах книги. Если не одной, так другой. Ничуть не сомневаюсь в том, что многое из полученного мною в читательской почте, но по разным причинам не включенного в настоящую историю, пригодится в следующей, над которой я уже работаю. Я с удовольствием поблагодарил бы заранее тех, кто помог мне в ее написании, но это, увы, невозможно: повествование развивается самостоятельно, по собственным законам (а то и без всяких законов, просто по желанию), самые неожиданные повороты сюжета зачастую совершенно не зависят от моей воли (жители Ксанфа не очень-то склонны действовать по чьей-то указке), и потому предвидеть, что попадет в книгу, а что нет не в моих силах.

Тот вздорный человечишка, который при прочтении этих строк разразился противным смехом, есть не кто иной, как кри-тик. С его точки зрения, эта моя фраза представляет собой первое и единственное смешное место во всей книге.

Эльфесса Дженни в описанных в этой книге событиях участия не принимала, ей ведь тоже надо отдохнуть, но могу с удовлетворением сообщить, что состояние ее обыкновенской тезки продолжает улучшаться, хотя с ней произошел несчастный случай. Представьте себе, во время прогулки в больничном саду с одним из больных случился приступ. Санитарка, вывезшая Дженни на прогулку, бросилась на помощь и впопыхах оставила кресло-каталку на пологом склоне. Кресло покатилось по дорожке, ударилось о поребрик и упало. Дженни, прикрепленная к нему ремнями, ударилась головой. К счастью, ничего страшного с ней не произошло: обошлось несколькими царапинами, которые легко зажили. Главное ее огорчение заключалось в том, что во время заживления ей не разрешали пользоваться косметикой. Дженни в то время минуло шестнадцать, а в таком возрасте макияж имеет немалое значение. Кто сказал, что жизнь человека, прикованного к инвалидной коляске, должна быть лишена красок?

Что же до автора этих строк, то моим единственным приключением за прошедший период было посещение МагКона — это не что иное, как Всемирный Конгресс Научной Фантастики, проходивший в Орландо, штат Флорида. По правде сказать, я туда ехать не собирался, но жена заявила, что устала от хлопот по дому и не прочь ненадолго сбыть меня с рук. А вот мои дочки, разумеется, отправились со мной: кто-кто, а они большие охотницы до такого рода сборищ. Десять лет назад я имел неосторожность взять их с собой на НекрономКон в Тампу, и пошло-поехало. С тех пор я бываю на всякого рода съездах и конференциях куда чаще, чем мне бы хотелось. Правда, на Всемирном Конгрессе мне до тех пор бывать не приходилось. О моем участии объявлено не было, что ничуть меня не обидело: я предпочитаю делать то, что хочу, а не то, что предписано программой.

Конгрес оказался интересным хотя бы тем, что я повидал там примечательных и своеобразных людей, включая малого, заявившего, будто бы я обозвал его нацистом. Любопытно, что он, похоже, сам верил в этот вздор и отстаивал свое обвинение в присутствии двух издателей. Вообще-то за долгие годы жизни меня много в чем обвиняли, не только в том, что я плохо пишу, но уж это ни в какие ворота не лезло.

Ну да что я все о грустном, ведь приятных воспоминаний осталось гораздо больше. Раздавать автографы мне пришлось целых полтора часа: хотя, как я уже говорил, в программе меня не было, известие каким-то манером распространилось, и в желающих получить подписанную автором книжку недостатка не было. А за соседним столом раздавала автографы Барбара Хэмбли, так мы и познакомились. Мне также посчастливилось свести знакомство с Хэлом Клементом, чьи «Игла» и «Миссия Тяготения» оказали немалое влияние на мое формирование как писателя. Жаль, что не удалось повстречаться с Джеком Вэнсом, которого я считаю одним из лучших мастеров фэнтези. Так всегда бывает на больших конгрессах: что-то получается само собой, а некоторые задуманные встречи не удаются. В море случайностей и мелочей может утонуть все что угодно. Короче говоря, там было здорово, но я не рвусь снова принять участие в подобном мероприятии. Правда, в 1995 г. должен состояться Всемирный Конгресс фантастов в Глазго, и я получил предложение приехать в Шотландию. Возможно, и приеду: Великобритания моя родина, но с самого переезда в Штаты мне не довелось побывать там ни разу. Все времени не хватает.

Вот такую, ничем особым не примечательную жизнь я и вел на протяжении Гав-густа, Смертебря и Огобря 1992 г.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24