Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ремингтон (№3) - Обрученные

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Эллиот Элизабет / Обрученные - Чтение (стр. 13)
Автор: Эллиот Элизабет
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Ремингтон

 

 


– Не так быстро на этот раз, – прошептал Гай, когда смог оторваться от манящих его губ. – Медленно и осторожно.

Потянув за платье, он помог Клаудии высвободиться из тесного тканого кокона. Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза, пока взгляд Гая не опустился ниже, словно лаская ее обнаженное тело. Испытав внезапный прилив стыдливости, Клаудия попыталась прикрыться, но Гай поймал ее руки и прижал их к постели.

– Я хочу полностью насладиться тобой, – проговорил он, окидывая Клаудию страстным взглядом. – Каждой восхитительной, роскошной частичкой твоего тела.

Он поцеловал ложбинку, пролегшую между ее грудями. Клаудия почувствовала, как внутри с новой силой разгорается пламя, ей хотелось самой ласкать его, и она беспокойно задвигалась.

– Не торопись, я должен научить тебя еще очень многому. – Губы Гая путешествовали по ее груди, потом он приник к соскам, слегка покусывая их.

Клаудия попыталась вздохнуть, но что-то словно сковало все ее тело. Прикосновения Гая жгли ее, и теперь хотелось лишь одного – ощутить напор его страсти сполна. Внезапно его уже не было рядом с ней, и, открыв глаза, Клаудия увидела, что Гай стоит перед кроватью, стягивая с себя одежду.

На этот раз она не отвернулась, а, наоборот, приподнялась, чтобы получше рассмотреть его. Одним взглядом Клаудия охватила широкие плечи, мускулистые руки и, наконец, его возбужденную плоть. Выпрямившись, Гай застыл в неподвижности.

– А теперь твои волосы. – Казалось, он играет с ней своим мягким, полным соблазна голосом.

Потянувшись к лентам, стягивающим косы, Клаудия увидела, какое наслаждение ему доставляет следить за каждым движением ее тела. Она принялась было расплетать косы, но Гай покачал головой.

– Платье, – проговорил он чуть хрипло. – Сними его совсем.

На щеках Клаудии заиграл стыдливый румянец, но она все же повиновалась. Отложив платье в сторону, так, чтобы не поддаться соблазну прикрыть им свою наготу, она замерла. Гай хотел видеть ее тело. Это чувство было ей понятно. Ведь зрелище обнаженного тела Гая доставляло Клаудии особое удовольствие. Пусть и у Гая будет такая же возможность. И все же ей не терпелось ощутить тело Гая рядом со своим.

Гай не смел двинуться с места, и лишь его взгляд выдавал восхищение – ведь он лицезрел самое прекрасное из всего, что могла создать природа, – обнаженную любимую женщину. Грудь Клаудии, казалось, просилась ему в руки, тонкая талия поражала совершенством. Нежные округлости ее бедер притягивали Гая, как магнит, и все же он застыл, завороженный ее поистине неземной красотой. Да, в эту минуту Клаудия была похожа на Еву, стоящую у самых врат Эдема.

Он сделал шаг, другой, ноги Гая отяжелели. Глаза Клаудии словно молили его не медлить долее. Знай она, каких усилий стоит ему сдерживать обуревавшее его желание, Клаудия, вероятно, давно уже выбежала бы из комнаты.

Спокойней, не торопись, уговаривал себя Гай, одним коленом уже стоя на кровати. Ласкай ее, дай возможность дотронуться до тебя.

Он взял Клаудию за руку, заставив сесть лицом к себе, легонько поглаживая ее бедра.

– Прикоснись ко мне.

Пальцы Клаудии скользнули по груди, сжали его сильные плечи. Она прикусила нижнюю губу, и Гай почувствовал, что не может больше сдерживаться. Прижавшись к ее лицу, он разомкнул ее сжатые губы и впился в них долгим поцелуем. Клаудия легонько застонала.

– Ласкай меня еще, ниже, ниже, – хрипло бормотал Гай, стараясь сосредоточиться на движениях ее рук.

Он сошел с ума – еще немного, и он потеряет над собой контроль. Рука Клаудии опустилась, и Гай вздрогнул всем телом. Резкое движение почти испугало ее.

– Я сделала что-то не то? – спросила Клаудия обеспокоенно.

– Нет, нет, прошу тебя, не останавливайся.

Наверное, это хриплый звук голоса заставил Клаудию бросить на него быстрый взгляд. О Боже, он не вынесет этой сладкой муки.

– Спокойней, любимая, – едва смог выговорить Гай.

– У вас такое мягкое тело, – прошептала Клаудия с благоговением. – И в то же время кажется, что вы – как натянутая тетива, весь в напряжении. Я никогда не видела ничего подобного.

Гай застонал, ему уже не хватало воздуха. Он еще раз поцеловал ее, затем опустил на подушки. Одно прикосновение этих рук могло свести с ума любого мужчину. Нет, на этот раз все должно быть по-другому. Он хотел любить ее часами, ласкать до тех пор, пока Клаудию не охватит столь же безумное желание, что мучит его.

Он с трудом выговорил: «Клаудия». Имя прозвучало одновременно как ласка, мольба и проклятие собственной слабости.

Клаудия чуть заметно пошевелилась и легла так, чтобы впустить его в себя. Раскрытые от удивления глаза подсказывали, что в этих движениях она следовала лишь охватившей ее слепой страсти. Гай овладел ею и в этот момент почувствовал, что нечто большее, чем простое слияние двух тел, было заключено в этом единении. Странно – как у него могли быть другие женщины, кроме этой?

Медленные, ритмичные движения разливались по его телу волнами наслаждения. В этот момент Гай почувствовал в себе всесокрушающую силу, которая через него передавалась и Клаудии. Вот она, причина, которую так старалась найти его возлюбленная – волшебство любви.

Это и в самом деле было волшебство. Гай хотел выкрикнуть это, но голос его сорвался. Глаза Клаудии сияли слепящим блеском, и их тела одновременно содрогнулись в сладостных конвульсиях. Страстные крики смешались воедино, это длилось какое-то мгновение, и затем он уже не в силах был сдержать ударившую из него животворную струю. Казалось, этому не будет конца, что от них ничего не останется. Но теперь это уже не имело никакого значения. Ради одного такого мгновения стоило прожить целую жизнь.

12.

Вздрогнув, Гай проснулся. Устремив взгляд в потолок, он некоторое время полежал, приходя в себя, попутно отметив, что уже наступило утро. Он не помнил, как заснул, но сейчас они с Клаудией, уютно прильнувшей к его плечу, лежали под покрывалом на кровати. Странно, что Гай не помнил, как они укладывались спать. Последнее, что проступало сквозь пелену забытья – они с Клаудией занимаются любовью, потом… Боже милостивый! Он отключился. И не только отключился, но и проспал, не шелохнувшись, до самого утра. Обычно Гай пробуждался ночью по крайней мере дважды.

Он нахмурился, взглянув на разметавшиеся по подушке волосы Клаудии, как будто именно из-за этой женщины он настолько потерял над собой контроль. Впрочем, это случилось действительно из-за нее. Ни с одной другой женщиной ему не приходилось засыпать, полностью истощив все свои силы. Похоже, Клаудия неплохо справилась – каким-то образом ей удалось затащить его под покрывало. Пряди ее каштановых волос лежали, рассыпавшись по подушке. Гай представил, как лежит на кровати, не шелохнувшись, точно заваленный на охоте медведь, пока она приводит себя в порядок на ночь. Интересно, долго ли она любовалась им, а может быть, даже касалась распростертого перед ней тела? Ей не занимать любопытства и, что самое главное, смелости. Господи, как он мог все проспать!

Осторожно, стараясь не разбудить Клаудию, он повернулся на бок, чтобы увидеть ее. Пошевелившись во сне, она лишь пристроилась поудобнее у него на груди и, издав удовлетворенный вздох, снова задышала спокойно и ровно. Слегка дотронувшись пальцем до ее губ, Гай вспоминал все ласки, которыми они осыпали друг друга, и то, с какой готовностью она откликалась на его порывы. Он никак не мог насладиться нежностью ее кожи, снова и снова проводя по прильнувшей к нему щеке. Вспомнив ее замечание по поводу его тела, одновременно напряженного и мягкого, Гай почувствовал, что снова приходит в возбуждение. Боже, он ненасытен.

Никогда еще после близости с женщиной ему не хотелось повторить все так скоро. Но с другими женщинами это было не больше чем удовлетворение чувственного голода, в то время как с Клаудией соединялось не только его тело, но и душа, которую насытить не так просто.

Конечно, для нее было бы слишком рано снова отдаться ему прямо сейчас. В первый раз он причинил Клаудии боль, во второй принес удовлетворение, но лучше пока не торопить события. По правде говоря, было приятно просто лежать рядом с ней. Гай привлек спящую к себе, пока она не вытянулась, прижавшись к нему, во весь рост. Сонное тело Клаудии, казалось, повторяет все изгибы его фигуры. Гай с довольной улыбкой поглаживал Клаудию по спине, зная, что наконец отыскал то, за чем так долго охотился. Когда он впервые увидел ее, что-то подсказало – вот та, которая будет рядом с тобой. Скоро она будет носить его фамилию, а потом и его детей.

Эта мысль невольно заставила Гая крепче сжать объятия, но Клаудия едва пошевелилась. Во сне выражение ее лица было невинным, почти ангельским, на губах играла едва заметная улыбка. Что же ей снится? Гай надеялся, что сон был о нем. Ему хотелось знать ее так близко, чтобы можно было читать ее самые сокровенные мысли.

Ему хотелось сказать ей, что он ее любит.

От одной этой мысли Гай почувствовал в душе облегчение. Да, скоро он скажет это, но не сейчас. Нужно время, чтобы завоевать доверие Клаудии, убедить, что он никогда не оставит ее, что с ним она будет в безопасности. Без этого Клаудия не сможет по-настоящему любить его. Так что нужно подождать, теперь уже совсем немного.

Его размышления прервал тихий стук в дверь. Поцеловав Клаудию, Гай решил не отвечать, но стук, теперь уже более настойчивый, вскоре повторился. Со вздохом сожаления он бережно отстранил от себя спящую девушку и укутал ее покрывалом. Гай не помнил, чтобы когда-нибудь ему так не хотелось вставать. Кто бы ни стучал в дверь, он об этом пожалеет. Не удосужившись даже одеться, Гай прошел через комнату и приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы увидеть стучавшего.

Бросив на хозяина быстрый взгляд, Стивен с преувеличенным интересом устремил глаза в потолок.

– К вам едет ваш брат, милорд. Часовой заметил его знамя на дальнем перекрестке восточной дороги. С ним около двадцати рыцарей, и они будут в замке меньше чем через час.

Эта новость только усилила недовольство Гая.

– Всего двадцать человек? Может быть, позади него скачет еще один отрад?

– Нет, милорд.

– Что ж, передайте на кухню, что к столу у нас будет двадцать проголодавшихся гостей. Люди лорда Кенрика умудряются нагулять себе такой аппетит, как будто он не кормит их неделями. – Бросив взгляд на остатки вчерашнего ужина, он почувствовал, насколько голоден, и в то же время отметил, что Клаудия успела вечером поесть. На секунду он отвлекся, представив себе, как она, обнаженная, не торопясь ест и наблюдает за ним, спящим на кровати. Он вновь мысленно поклялся в следующий раз не засыпать так быстро. Гай тряхнул головой, стараясь прогнать это сладостное видение. – Сообщи Эварду, что я жду его в центральном дворе. Да, ты тоже мне понадобишься.

– Слушаюсь, милорд. – Стивен помедлил в нерешительности. – Мне приготовить коня и копье?

Гай задумчиво погладил подбородок.

– Не надо. На этот раз я встречу брата только с мечом.


Клаудия остановилась перед входом в большую залу. Картина, представшая взору, едва не заставила ее вскрикнуть от изумления. Там не было ни души. В первый раз за все свое пребывание в замке Клаудия обнаружила залу пустой. Днем здесь неустанно сновали слуги, занятые на кухне, собирались солдаты, освободившиеся из дозора, чтобы скоротать время. Ночью прислуга спала тут же, на длинных скамьях. Но сейчас гулкое эхо отдавалось в пустом помещении, когда Клаудия прошла, чтобы поставить принесенное ведро. Теперь она вспомнила, что пока шла сюда по замку, тоже никого не встретила. Все это было более чем странно.

Бросив взгляд на ведро, Клаудия задумалась, где теперь ей искать Ленору. Вообще хоть кого-нибудь. Наверное, это Гай приказал служанке не будить ее, и она сладко проспала все утро – ведь вчера Клаудия засиделась далеко за полночь, глядя, как спит барон, размышляя над тем, что он говорил ей, не говоря уж о том, что между ними произошло. Это была самая восхитительная ночь в ее жизни.

Когда Клаудия проснулась, отсутствие Гая ее не обеспокоило. Он заснул вчера так рано, что, очевидно, уже отправился куда-то по делам. Не зная, чем занять время, Клаудия оделась и отправилась в залу, чтобы вместе с Ленорой собрать подохших от яда крыс – так она рано или поздно наткнется на Гая в переходах замка. Ей хотелось убедиться, что вчерашняя ночь не приснилась ей, что все произошло на самом деле. Теперь, теряясь в догадках, она не знала, что и думать. От холодной пустоты залы Клаудию пробрала дрожь. Вдруг до нее донеслись приглушенные крики толпы, приветствовавшей кого-то.

Повернувшись к массивным дверям, из-за которых доносились эти звуки, Клаудия открыла одну из них и оказалась на площадке, выходившей на главный двор. В этот момент толпа – казалось, внизу собрались все обитатели замка – издала еще один приветственный возглас. Солдаты стояли плотным кольцом, а остальные – слуги, оруженосцы и крестьяне – пытались выглядывать из-за их широких спин. На ступенях рядом с Клаудией тоже стояли несколько слуг.

– Что здесь происходит? – осведомилась она, дернув одного из них за рукав.

– Поединок. Лорд Гай только что пустил ему кровь, но я все равно поставил деньги на Мясника. Он еще ни разу не проиграл.

– Мясника? – Клаудия перевела взгляд на круг, который образовали солдаты, и тут же заметила Гая, едва успевшего поднять меч, чтобы отразить удар, от которого ему пришлось опуститься на одно колено. Вид человека, или, скорее, существа, нанесшего удар, заставил ее замереть от ужаса. Да, это был настоящий гигант, нет, людоед, невероятных размеров черноволосый варвар. Он казался порождением ночного кошмара.

Гай снова поднялся на ноги. Теперь он кружил вдоль кольца зрителей, спиной к ней. Клаудия отчетливо видела лицо его соперника, обезображенное шрамом, рассекшим щеку, лицо, жестокое и безжалостное. Он напоминал животное или демона – лишь они убивают, не выказывая при этом никаких чувств. Меч великана со свистом рассекал воздух, и то и дело раздавался звон железа, когда клинки, скрещиваясь, высекали снопы искр.

Было очевидно, что Гай встретил достойного противника. Большинство людей его сложения выглядели бы неуклюжими и медлительными, этот же, казалось, нес с собой верную смерть. Он был обнажен до пояса, и яркое солнце играло на его залитой потом груди. Даже с такого расстояния Клаудия видела, что все тело гиганта покрыто шрамами. Гай тоже снял рубашку, но его спина, не несшая на себе этих ужасных увечий, казалась самим совершенством. Его соперник, однако, твердо намеревался изменить положение вещей. Высоко подняв свой меч, он отбил отчаянный выпад Гая, а затем обрушил на него удар сверху. На этот раз Гай опустился на колено нарочно, чтобы поднять оружие над головой – единственный шанс защититься от удара, едва не раскроившего ему череп.

Не сознавая, что делает, Клаудия сбежала по ступенькам, не отрывая от сражающихся тревожного взгляда, пока те не скрылись за головами толпы. Оглядывая восхищенные лица, она изумилась – неужели забава увлекает их настолько, что они будут стоять и смотреть, пока их барон борется с верной смертью?

Проклятие сорвалось с ее губ, и девушка ринулась протискиваться сквозь толпу, собравшуюся вокруг сражающихся. Некоторые толкали ее локтями, не желая уступать своего места, затем кто-то обернулся, и толпа расступилась. Наверное, все дело в кинжале, успела подумать Клаудия.

Обычно она пользовалась этим кинжалом за обедом, разрезая мясо, и Клаудия усомнилась, способен ли он причинить противнику Гая хоть какой-нибудь вред. Но ничего, он сможет задержать его ровно настолько, чтобы Гай успел нанести удар. Она не позволит этим предателям стоять и смотреть, как он умирает. Она набросилась бы и на зрителей, но не могла оторвать взгляда от поединка. Мясник снова поднял меч над головой, но в последнее мгновение изменил направление удара, и мощным взмахом сбоку рассек кожаный панцирь, защищавший грудь Гая. Тот отшатнулся, а противник уже готовился нанести смертельный удар.

Краем уха Клаудия услышала, как кто-то вскрикнул тонким, почти нечеловеческим голосом. Нож в ее руке поднялся, словно сам собой, нацеленный в спину гиганта. Оскалив зубы, сама почувствовав себя диким зверем, она бросилась к чудовищу, пытавшемуся отнять у нее любимого. Она заставит его дорого за это заплатить.

Уже на полпути к цели кто-то схватил ее сзади. Клаудия пыталась вырваться, но могучая рука сжала ее кисть так сильно, что, вскрикнув от боли, она выронила кинжал. Даже чувствуя подбородком холод приставленного кинжала, Клаудия продолжала бороться. Лезвие уже впивалось в кожу, но она все равно бы вырывалась, однако в этот момент Гай обернулся и увидел ее. Меч Мясника скользнул к его незащищенной шее, и Клаудия в ужасе закрыла глаза.

Гай заметил, что Клаудия пробирается сквозь толпу, и с его губ едва не сорвалось проклятие. Ей здесь не место. Немного найдется мужчин, способных вынести унижение на глазах у возлюбленной, – а Кенрик был очень грозным противником. Если бы он знал, что Клаудия будет наблюдать за схваткой, то вызвал бы на бой Роджера Фиц-Алана, своего шурина. Гаю уже удалось победить его пару раз, в то время как в поединке с Кенриком он и не надеялся выиграть. Вопрос был лишь в том, насколько суровым будет его поражение.

Кенрик уже нанес ему несколько ударов, которые могли покалечить или даже убить его, если бы брат использовал острие меча, а не бил плашмя. По опыту Гай знал, что чем дольше он будет сопротивляться, тем суровее станут удары, пока он не признает, что побежден. Однако на глазах у Клаудии он не мог выступать в роли поверженного.

Ничего не подозревая о причинах, которые заставляли Гая продолжать поединок, Кенрик подбирался к нему все ближе и ближе, словно предупреждая, что теперь без пары царапин ему не обойтись. Меч Кенрика рассек панцирь ударом, способным выпустить незащищенному человеку кишки. Брат играл с ним, как с котенком. Отшатнувшись, Гай сделал несколько шагов, чтобы вновь обрести равновесие. Он готов был уже признать Кенрика победителем, смирив гордыню, когда услышал крик Клаудии.

Роджер Фиц-Алан обхватил ее руками, приставив к горлу острый кинжал. Клаудия пыталась вырваться, и на лезвии блеснула кровь. Глаза Гая заволокла красная пелена ярости.

Кенрик уже занес меч для нового удара, но Гай парировал его с такой силой, что оружие вырвалось у того из рук, вызвав немалую панику в рядах зрителей, расступившихся перед упавшим мечом. Гай даже не успел почувствовать удовлетворения, хотя до сих пор разоружить Кенрика не удавалось никому. Бросившись вперед, он приставил острие меча к груди шурина.

– Отпусти ее!

– У меня были причины схватить эту девку, – спокойно ответил Фиц-Алан, бросив на Гая вызывающий взгляд. – Она хотела броситься на одного из вас.

– Отпусти ее!

Опустив кинжал, Фиц-Алан развел руками.

– Говорю же, она хотела убить тебя или Кенрика. Я сразу узнал этот взгляд – она жаждала крови.

Гай притянул Клаудию к себе, все еще угрожая Фиц-Алану мечом. Приподняв ее голову за подбородок, он осмотрел ранку на шее. Звук собственного голоса показался Гаю чужим.

– Он ранил тебя.

Вырвавшись, Клаудия провела рукой по его рассеченному панцирю. Глаза девушки радостно сверкнули.

– Вы целы. Ни одной царапины.

Не обращая внимания на ее слова, Гай смотрел на кровь, стекавшую по шее Клаудии. Протянув руку, он растер упавшую на нее каплю между пальцами. В ушах у него стучало, рассудок словно отказал ему.

– Ты ранил ее.

Фиц-Алан смотрел на него широко раскрытыми от удивления глазами.

– Гай! Что с тобой?

– Мне тоже хотелось бы это знать, – сердито проговорил стоявший рядом Кенрик. – Опусти меч. Гай, ты не в себе. Он всего лишь поцарапал девку.

Клаудия, от потрясения перешедшая на итальянский, тоже пыталась его успокоить.

– Гай, все в порядке. Этот человек не хотел причинить мне вреда.

Это была явная ложь, но Гай ощутил, что она просто старается умерить его ярость. Кенрик прав – он действительно на секунду лишился рассудка. Опустив оружие, он переводил взгляд с Фиц-Алана на брата.

– С этой «девкой» мы обручены и вскоре поженимся. Никто, кроме меня, не смеет прикасаться к ней.

Обменявшись с Кенриком многозначительным взглядом, Фиц-Алан кивнул и даже смог выдавить из себя улыбку.

– Прими мои извинения, брат. Я не имею привычки встречать будущих членов нашего семейства лезвием кинжала. – Он поклонился Клаудии. – Простите и вы, леди.

Приподняв бровь, Фиц-Алан взглянул в сторону Гая.

– Судя по всему, эта дама итальянка. Неужели она и есть та самая леди Клаудия, о которой ты писал в своем послании?

Клаудия замерла и прижалась к Гаю покрепче.

– Addio… e tuo fratello (Боже… Это ваш брат?)

– Нет, любимая. Фиц-Алан – муж моей сестры.

Обняв ее за талию, Гай кивнул в сторону Кенрика.

– А это мой брат, Кенрик, барон Реммингтонский.

Он увидел, как Клаудия взглянула на его недавнего противника, и в ее глазах отразился испуг – мрачное лицо барона произвело на нее то же впечатление, что и на многих других.

– Но он же пытался убить вас!

– Ты и впрямь так подумала? – Гай улыбнулся. От чувства облегчения у него все еще кружилась голова. – Это было всего лишь состязание.

– Состязание? – повторила Клаудия, снова взглянув на Кенрика, и ее невольно пробрала дрожь. – Вы рисковали жизнью ради состязания?

– Он мой брат, и никогда не причинил бы мне вреда, – заверил ее Гай. – Просто Кенрик исполнен решимости обучить меня всему, что знает о поединках. Все знают, что эти состязания – что-то вроде традиции, мы устраиваем их всякий раз, когда встречаемся.

– Но я-то этого не знала, – возразила Клаудия.

Гай с улыбкой наблюдал, как к ней постепенно возвращается самообладание.

– Просто не могу поверить, что ты и в самом деле хотела нас остановить. Броситься в самую гущу поединка на мечах, вооружившись лишь кинжалом! Что на тебя нашло? Большей глупости и представить себе нельзя!

Не успел Гай произнести эти слова, как понял, что допустил непростительную ошибку.

– Из-за этих глупых развлечений я опозорилась перед вашей семьей! – отозвалась Клаудия, все еще говоря по-итальянски. С гордо поднятой головой она поправила платье, глядя на него, словно королева, выносящая приговор своему подданному. – Надеюсь, вы извинитесь. Я буду ждать в нашей комнате.

Гай лишь усмехнулся, заметив ее дерзко поджатые губы. Значит, она пыталась спасти его от собственного брата.

Внезапно улыбка исчезла с его лица. Гай понял, что свирепый вид Кенрика был не единственной причиной ужаса, мелькнувшего во взгляде Клаудии, когда он представил их друг другу. Да, перед его семьей она выглядела довольно глупо, но не стоило забывать и о том, что Клаудия оказалась лицом к лицу с убийцами ее брата. И Гаю предстоит еще объяснять, как случилось, что он хочет взять в жены сестру предателя.

– В нашей комнате? – сухо проговорил Фиц-Алан. – Неплохо придумано – завоевать доверие девчонки, соблазнив ее. С послушными пленниками всегда приятнее иметь дело.

– Предлагаю посадить эту девку под замок, пока она не узнала, что ты вовсе не собираешься на ней жениться, – предложил Кенрик. – В лице обманутой женщины можно найти опасного врага, а эта будет похлестче многих.

Гай бросил взгляд на столпившихся вокруг солдат. Те, что стояли поближе, с жадностью ловили каждое слово их беседы, а люди из задних рядов старались протиснуться вперед, чтобы тоже иметь возможность послушать. Он удивился, с каких это пор его родственники стали такими тугодумами.

– Может быть, вы привыкли обсуждать дела при своих солдатах, однако я не намерен этого делать. – Гай кивнул в сторону главной залы. – Думаю, там нам будет значительно спокойнее.

Фиц-Алан вложил свой кинжал в ножны, а оруженосец Кенрика принес своему господину одежду, приняв у него ненужный больше меч. Стивен тоже появился с туникой Гая, и он натянул ее быстрыми резкими движениями. Оглядев толпу в поисках Эварда, он жестом подозвал рыцаря поближе.

– Прикажи управляющему приготовить моим гостям горячей воды и что-нибудь подкрепить силы. Кстати, мне тоже нужно помыться.

У Эварда хватило наглости улыбнуться.

– Вода, которую вы просили вчера, все еще на огне.

Глаза Гая сузились от гнева.

– Это все, Эвард.

– Слушаюсь, милорд. – Низко поклонившись, он отправился выполнять приказание.

Поборов искушение отвесить ему на прощание хорошего пинка, Гай снова повернулся к Кенрику и Фиц-Алану, глядевшему на него с легким подозрением.

– По зрелом размышлении я решил, что вам стоит отдохнуть, пока я займусь другими делами. Встретимся наверху через пару часов, нам многое нужно обсудить. – Он склонился в полушутливом поклоне. – А теперь, с вашего позволения, мне еще нужно принести извинения.

Не обращая внимания на их недоверчивые взгляды, Гай направился в сторону залы. Ему вовсе не хотелось объяснять свою озабоченность состоянием Клаудии – он почувствовал, что за гордостью, которую она напустила на себя, скрывался страх. Гай не хотел, чтобы она снова замкнулась в себе, осталась наедине со своими опасениями. Да, приезд Кенрика и Фиц-Алана был абсолютно некстати. Впрочем, пара часов отдыха им не повредит, а Клаудия, предоставленная самой себе, может вообразить невесть что. Сейчас она была для него важнее, чем семья.

Эта мысль заставила его остановиться посреди лестницы, ведущей к спальне. За всю свою жизнь Гай никого не ставил превыше семьи. Лишь Клаудия сумела добиться этого. И даже большего – все его помыслы сосредоточились на ней одной. Казалось, Гай уже не представляет себе жизни без нее.

Раньше он опасался, что это увлечение сделает его слабым и уязвимым, но теперь в нем проснулись новые силы, впереди появилась цель. Клаудия заполнила ту пустоту, зиявшую в его душе, о которой Гай еще недавно и не подозревал. Скопленные им богатства, торговля – все это не значило ровным счетом ничего без человека, с которым можно было разделить свое состояние, без того, кто понимал бы его и руководствовался его интересами как своими. Никто раньше не мог понять, почему ему интересна торговля. Клаудия разобралась в его побуждениях и снова вела к цели, когда он, казалось, уже потерял ее из виду. Гай способен был избавить ее от постоянного страха, под гнетом которого протекала его дальнейшая жизнь, а она, в свою очередь, могла не дать ему погрязнуть в пучине суеты. Наконец настало время признаться – он одержим ею, и не нужно противиться этому чувству.

Предмет своих размышлений Гай отыскал наверху в спальне. Клаудия сидела с поджатыми ногами на подушках, разбросанных у очага, разложив на коленях бело-зеленую тунику. Звук захлопнутой двери был достаточно громким, чтобы оповестить Клаудию о его появлении, но она упорно не отрывала глаз от шитья. Довольный возможностью насладиться прекрасными чертами ее лица в профиль, Гай стоял, прислонившись к стене, и ждал. Когда ожидание затянулось, он перевел взгляд на темно-синее платье, которое было на Клаудии. Оно подчеркивало все достоинства ее фигуры – вырез достаточно глубокий, чтобы пробудить его воображение, и в то же время достаточно скромный, чтобы носить это платье на людях. Длинная коса повторяла изгиб изумительных бедер. Гай представил, как он проводит по нему рукой, и тут же почувствовал предательский жар внизу живота.

– Вы пришли извиниться? – поинтересовалась наконец Клаудия.

– Да. Примите мои глубочайшие извинения, миледи.

Руки, до этого занятые работой, замерли, и Клаудия устремила на него задумчивый взгляд.

– Я не ожидала, что вы это сделаете.

– Чтобы я рисковал потерять расположение миледи? – Гай улыбнулся и покачал головой. – О нет, ни за что на свете.

Она опустила глаза.

– Возможно, я поспешила, требуя этого. Я не сознавала, что говорю. Наверное, мой поступок и вправду был глупостью.

– Тогда я беру назад свои извинения и с удовольствием приму твои.

Клаудия надула губки.

– Вы смеетесь надо мной, милорд. Значит, ваши извинения были просто попыткой ублажить меня?

– Да. А она сработала?

Надменное выражение ее лица сменилось улыбкой, от которой по всему телу Гая разлился жар.

– Я не собираюсь поощрять столь непочтительное поведение.

Гай подумал, что поощрять его еще больше было бы просто бесполезной тратой времени. Опустившись на подушки, он вытянул ноги так, что Клаудия оказалась сидящей между ними.

– Эта туника предназначается для меня?

Руки Гая принялись разглаживать ткань, особенно заботясь, чтобы там, где она касалась колен Клаудии, не осталось ни единой складки.

Она попыталась помешать ему, в то же время стараясь не уколоть иголкой.

– Да, она для вас. Я сняла мерку с вашей старой одежды, Так что почти уверена, что она придется вам впору.

– Что это, собака? – Его рука остановилась на изображении животного, вышитого Клаудией на рукаве. Эмблема лежала как раз на ее колене, и Гай провел пальцем по вышивке, Клаудия вздрогнула и подвинула ногу. Гай с улыбкой отметил, что Клаудия, оказывается, боится щекотки.

– Вообще-то я вышивала волка, – сказала Клаудия нерешительно. Она склонила голову набок – явное приглашение, которым Гай не преминул воспользоваться. Его губы скользнули по длинной, нежной шее девушки.

– Нет, это собака. – Он снова провел пальцем по эмблеме, и Клаудия заерзала, пытаясь избежать щекотки. – Видишь? Для волка тело слишком вытянутое и тонкое. К тому же волк Монтегю должен быть на синем фоне, а не на зеленом.

– Вам не нравится?

Пальцы Гая двинулись к полоскам, нашитым на ткани там, где она касалась бедра Клаудии.

– Совсем наоборот. Думаю, это будет моя любимая туника.

Хихикнув, Клаудия попыталась остановить его руку.

– Перестаньте.

– Почему? – Гай и не думал прекращать – он двинулся к колену, положив на него ладонь и слегка сжав. Смех Клаудии заставил его еще раз улыбнуться. – Ты боишься щекотки?

– Нет. О, пожалуйста, прекратите. – Она все отталкивала его руку, трясясь от тихого смеха. – Да, признаюсь. Боюсь. Остановитесь!

Гай наконец опустил руку.

– Хм. Интересно, а где еще ты ее боишься?

Локти Клаудии инстинктивно прижались к бокам.

– Нигде.

– В самом деле? – Столь откровенная ложь позабавила Гая. Он отодвинул тунику вместе с воткнутой иголкой в сторону, чтобы проникнуть под плотно прижатые локти к боку Клаудии. – Неужели тебе не щекотно здесь?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22