Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тамули (№2) - Сияющая цитадель

ModernLib.Net / Фэнтези / Эддингс Дэвид / Сияющая цитадель - Чтение (стр. 30)
Автор: Эддингс Дэвид
Жанр: Фэнтези
Серия: Тамули

 

 


— Хочешь что-нибудь сказать? — осведомился он. Он подождал, сколько счел нужным, но мертвец ничего не ответил.

— Я так и думал, что не захочешь, — сказал Берсола. Он разжал пальцы, труп безвольно сполз с борта и исчез в темных водах озера.

Гребя назад, к Эдерусу, Берсола насвистывал свой любимый мотивчик.

Авин Воргунссон, принц-регент Талесии, был вне себя от ярости. Патриарх Бергстен покинул Талесию, даже не попрощавшись с ним. Это было возмутительно! Никакого почтения к титулу принца-регента. В конце концов, когда-нибудь Авин Воргунссон станет королем — после того как умрет безумец, буйствующий в северной башне, — и с ним надлежит обращаться почтительно. Люди никогда не замечали его! Это равнодушное невнимание точило, как червь, душу низкорослого принца. Ростом Авин едва достигал пяти футов, и в королевстве, битком набитом светловолосыми великанами на фут с лишком выше, он вечно оставался незаметным. Все свое детство он шнырял как мышь под ногами гигантов, которые то и дело наступали на него, потому что не желали смотреть под ноги.

Порой его это так злило, что он начинал визжать.

Не потрудившись даже постучать, два кряжистых светловолосых головореза распахнули дверь и вкатили большую бочку.

— Вот твое арсианское красное, Авин, — сообщил один из них. Невежественный варвар даже не знал, как правильно обращаться к принцу-регенту!

— Я не заказывал вина! — отрезал Авин.

— А начальник стражи говорит, что тебе нужна бочка арсианского красного, — заявил, прикрывая дверь, другой светловолосый дикарь. — Что нам велено, то мы и делаем. Куда ее поставить-то?

— Да хоть вот сюда, — наугад махнул рукой Авин. Это было проще, чем спорить с ними.

Они прокатили бочку по полу и поставили в углу.

— Мне кажется, я вас не знаю, — заметил Авин.

— Мы новенькие, — пожал плечами первый. — Мы вступили в королевскую гвардию только на прошлой неделе. — Он положил на пол холщовый мешок, достал из него лом и, осторожно подведя его под крышку, принялся размеренно раскачивать ее, покуда крышка не отскочила.

— Что ты делаешь?! — возмутился Авин.

— Нельзя ж пить вино, Авин, ежели не можешь до него добраться, — рассудительно заметил грубиян. — У нас и инструменты есть, а у тебя — навряд ли.

По крайней мере, он был чисто выбрит, и это Авину понравилось. Королевские гвардейцы по большей части смахивали на деревья, поросшие золотистым мхом.

— Попробуй-ка вино, Брок, вдруг оно скисло.

— И то верно, — согласился другой. Он зачерпнул вина в сложенную чашечкой ладонь и шумно, с хлюпаньем, выпил. Авин поморщился.

— Вкус что надо, Тэл, — сообщил второй грубиян, и на его лице появилось задумчивое выражение. — Что, коли я наполню ведерко, покуда мы крышку еще не приладили? Волочить эту бочку вверх по лестнице дело нелегкое, и я здорово умаялся — в самый раз выпить.

— Неплохо придумано, — согласился Тэл.

Бородач подхватил деревянное, обитое бронзой ведро, которое Авин использовал вместо корзины для бумаг.

— Можно, я это возьму, Авин? — осведомился он.

Авин Воргунссон уставился на него, разинув рот. Это было уже слишком — даже для Талесии.

Кряжистый бородач вывернул содержимое ведра на пол и погрузил его в бочку.

— Готово, Тэл, — сказал он, ставя ведро на пол.

— Отлично, — отозвался Тэл. — Тогда приступим.

— Что вы делаете?! — визгливо закричал Авин, когда незваные гости двинулись к нему.

Они даже не подумали ответить. Невыносимо! Он — принц-регент! Никто не имеет права не замечать его!

Его подхватили под руки и легко понесли к бочке, как он ни вырывался. Он даже лягался, но и этим не мог привлечь их внимание!

— Ну, пошел! — ласково сказал тот, которого звали Тэл, все равно как коню, которого подталкивают в стойло. Двое без труда подняли Авина Воргунссона и ногами вперед затолкали его в бочку. Человек по имени Брок держал его, а другой, Тэл, вынул из холщового мешка молоток и пригоршню гвоздей. Он опустил крышку бочки на голову Авина и с силой надавил. Затем он постучал молотком по краям крышки, чтобы она легла на место.

Над поверхностью вина торчали только глаза Авина. Он задержал дыхание и бессильно замолотил кулаками изнутри по крышке бочки.

Ответом ему был другой, зловеще-размеренный стук — это Тэл хладнокровно приколачивал гвоздями крышку.

На следующее утро после покушения на жизнь королевы Бетуаны дамы весьма твердо объявили Келтэну, что он свободен от своих обязанностей защитника Ксанетии. Келтэн, который сам нее себя и назначил на эту должность, относился к ней весьма серьезно, а потому был слегка уязвлен тем, что его так бесцеремонно отослали прочь.

— Им сейчас нужно побыть одним, — пояснил ему Вэнион. — Назначь нескольких рыцарей охранять их, но пусть едут поодаль, чтобы Ксанетии легче было прийти в себя. — Вэнион был солдатом, однако порой проявлял весьма глубокую проницательность. Спархок оглянулся через плечо. Сефрения и Бетуана с обеих сторон окружили опечаленную Ксанетию. Дэльфийка ехала, низко опустив голову и прижимая к себе Флейту. Женщины словно возвели стену вокруг своей убитой горем сестры. Сефрения, скакавшая бок о бок с Ксанетией, то и дело протягивала руку и ласково касалась дэльфийки. Расовые различия и тысячелетия упорной ненависти были сметены сейчас этим всеобщим родством всех женщин в мире. Сефрения даже не вспоминала об этих старинных преградах, утешая ту, что еще недавно была ее врагом. Бетуана была не менее заботлива и, несмотря на столь наглядное зрелище ужасных последствий прикосновения Ксанетии, шагала совсем рядом с дэльфийкой.

Афраэль, разумеется, полностью владела ситуацией. Она ехала, обвив руками талию Ксанетии, а прикосновение Афраэли было одной из самых могучих сил в мире. Спархок был уверен, что на самом деле Ксанетия отнюдь не так сильно страдает. Богиня-Дитя не допустила бы этого. Столь явный ужас и раскаяние анары перед тем, что она вынуждена была совершить, целиком и полностью предназначались для двух ее утешительниц. Афраэль хладнокровно и неуклонно уничтожала расовую нетерпимость Сефрении и суеверную неприязнь Бетуаны тем, что, не мудрствуя лукаво, подчеркивала горе и отчаяние Ксанетии.

Афраэль легко было недооценить, когда она пребывала в одном из бесчисленных своих воплощений своенравной маленькой девочки, и это, наверное, была главная причина, почему Богиня-Дитя предпочитала оставаться именно такой. Спархок, однако, видел в бронзовом зеркале смутное отражение настоящей Афраэли, и та Афраэль вовсе не была своенравной и легкомысленной малышкой. Афраэль всегда точно знала, что делает и чего хочет добиться. Спархок ревностно хранил в памяти неясный облик настоящей Афраэли, чтобы вспоминать его всякий раз, когда улыбки, объятия и поцелуи начнут затуманивать его рассудок.

Дальше к северу дни определенно становились короче. Солнце сейчас вставало далеко на юго-востоке, невысоко поднималось над южным горизонтом и быстро уходило за край земли. По ночам новый слой инея нарастал на морозном кружеве минувшей ночи, потому что у бледного слабеющего солнца уже не хватало сил растопить то, что приготовили ему ночные заморозки.

Незадолго до заката навстречу им по покрытой инеем лесной тропе легко выбежал рослый атан. Он направился прямиком к королеве Бетуане и ударил себя кулаком в грудь в церемониальном салюте. Бетуана тотчас же знаком подозвала к себе Спархока и остальных.

— Послание от Энгессы-атана, — кратко сказала она. — На берегу у восточного края стены — враги.

— Тролли? — быстро спросил Вэнион. Рослый атан покачал головой.

— Нет, Вэнион-лорд, — ответил он. — Это эленийцы и по большей части не воины. Они рубят деревья.

— Строят укрепления? — спросил Бевьер.

— Нет, рыцарь церкви. Они связывают деревья вместе, чтобы сделать штуку, которая плавает.

— Плоты?! — воскликнул Тиниен. — Улаф, ты говорил, что тролли боятся моря. А способны ли они обогнуть стену на плотах?

— Трудно сказать, — ответил светловолосый талесиец. — Гвериг совершенно точно переплыл озеро Вэнн на лодке и наверняка должен был во время Земохской войны тайком пробраться на какое-нибудь судно, следующее из Талесии в Пелозию, чтобы нагнать короля Сарека, но Гвериг был не похож на других троллей. — Он взглянул на атана. — Они строят плоты к северу или к югу от стены?

— Они по эту сторону стены, — ответил атан.

— Но ведь это же бессмысленно? — удивился Келтэн.

— Боюсь, что да, — признал Улаф.

— Спархок, — сказал Вэнион, — думаю, нам стоит поближе взглянуть на этих строителей. Покушение на Бетуану недвусмысленно говорит о том, что мы уже привлекли внимание Заласты, так что цель нашей прогулки по лесам достигнута. Соединимся с Энгессой и Крингом и выясним, добрался ли до берега Сорджи. Зима надвигается быстро, и, думаю, все мы предпочли бы разобраться с троллями прежде, чем наступит полярная ночь.

— Не займешься ли ты этим, Божественная? — обратился Спархок к Афраэли. — Я бы попросил Беллиом, но ты и сама управляешься так хорошо, что мне не хотелось бы оказаться неблагодарным, переложив твои обязанности на другого.

Глаза Афраэли сузились.

— Не испытывай своего счастья, Спархок, — зловеще предостерегла она.

Спархок так и не сумел понять, переместила ли их Афраэль ночью, или они проскользнули оставшиеся мили в миг между тем, как вскочили в седло, и тем, как их кони сделали первый шаг. Богиня-Дитя была чересчур ловка и опытна, чтобы ее можно было застичь на плутовстве со временем и расстоянием, когда она сама этого не хотела.

Холм был тот же самый, что возвышался к северо-западу от лагеря на заходе солнца, — во всяком случае, так казалось — однако когда через полчаса войско поднялось на его вершину, за ним оказался не бескрайний девственный лес, а длинная полоса песчаного берега и свинцово-серая гладь Тамульского моря.

— Быстро мы доехали, — заметил Телэн озираясь. Спархок так и не получил удовлетворительного объяснения присутствию Телэна в этом походе. Впрочем, он подозревал, что за этим стоит Афраэль. Афраэль первой вызывала подозрение в подобных случаях, и почти всегда эти подозрения оказывались обоснованными.

— Кто-то скачет по берегу, — сказал Улаф, указывая на силуэт одинокого всадника, который ехал вдоль края воды с севера.

— Халэд, — пожал плечами Телэн.

— Откуда ты знаешь?

— Он мой брат, сэр Улаф, а кроме того, я узнал его по плащу.

Они спустились с холма и выехали на песчаный берег.

— Где тебя носило? — бесцеремонно спросил Халэд у Спархока.

— Я тоже рад тебя видеть, Халэд.

— Не умничай, Спархок. Я уже десять дней не даю Энгессе и его атанам вплавь обогнуть стену. Им не терпится в одиночку обрушиться на троллей. Что там с планом Стрейджена?

— Трудно сказать, — ответил Телэн. — Мы уже были в пути во время Праздника Урожая. Впрочем, насколько я знаю Стрейджена и Кааладора, большинство людей из их списка сейчас уже покойники. Мы задержались, потому что хотели, чтобы соглядатаи Заласты заметили наше продвижение. Мы решили, что сумеем отвлечь его внимание настолько, чтобы развязать руки наемным головорезам Кааладора.

Халэд что-то проворчал.

— Тролли где-то поблизости? — спросил у него Улаф.

— Насколько мы смогли понять, они все собрались около заброшенного селения Тзада по ту сторону атанской границы, — ответил Халэд. — Вначале они все пытались вскарабкаться по стене, но потом отступили. Разведчики Энгессы следят за ними со стены и дадут нам знать, когда они тронутся с места.

— Где Энгесса и Кринг? — спросил Вэнион.

— Милей выше по берегу, мой лорд. Мы разбили лагерь в лесу, недалеко от берега. К нам присоединился Тикуме. Он прибыл примерно пять дней назад и привел с собой несколько тысяч восточных пелоев.

— Это хорошо, — сказал Келтэн. — Пелои воюют с большим воодушевлением.

— Есть новости о Сорджи? — спросил Спархок.

— Он нащупывает путь через рифы, — ответил Халэд. — Он выслал вперед шлюпку — известить нас, что скоро прибудет.

— Так в чем там дело с плотами? — спросил Вэнион.

— Это не плоты, мой лорд. Это части плавучего моста.

— Моста? Куда они собираются прокладывать мост?

— Этого мы еще не знаем. Мы стараемся не попадаться на глаза эдомским крестьянам.

— Что делают эдомцы на этом краю континента? — удивился Келтэн.

— Строят мост, сэр Келтэн. Ты что, не расслышал? Командует ими вроде как старый приятель Телэна Амадор — или Ребал, как он предпочитает себя называть, но кроме него там есть и Инсетес, и вот он-то и производит наибольшее впечатление. Он отдает приказы на древнеэленийском и вышибает мозги всем, кто его не понимает или проявляет недостаточное проворство.

— Это тот мошенник, которого мы видели в лесу? — спросил Телэн.

— Не думаю. Этот парень куда выше ростом, и при нем солидный отряд воинов в бронзовых доспехах.

— Это, видно, дело рук Джарьяна из Самара, — заметила Сефрения. — Должно быть, он все-таки может воскрешать целые армии.

— С помощью Киргона, — вставила Афраэль. Казалось, что Богиня-Дитя дремлет на руках у своей сестры, но на самом деле она внимательно слушала их разговор. Она открыла большие темные глаза. — Привет, Халэд! — сказала она. — У тебя лицо обветрено.

— С Тамульского моря дуют сильные ветры, Божественная. От них явственно тянет льдом.

— Так вот что они готовят! — воскликнул Улаф, щелкнув пальцами.

— Он все еще это проделывает? — осведомился Тиниен. — Я уж надеялся, что вы его отучили.

— Улаф любит перепрыгивать с мысли на мысль, как лягушка, — хладнокровно ответила Сефрения. — Сейчас он вернется назад и заполнит для нас все пропуски.

— И давно здесь холодает, Халэд? — спросил Улаф.

— Здесь с самого нашего прибытия было не особенно жарко, сэр Улаф.

— В фиордах и вдоль берега по ночам намерзает лед?

— Да. Правда, он не слишком прочный, и прибой взламывает его прежде, чем он успевает распространиться.

— Зато плавучий лед в миле от берега остается целым и невредимым, — сказал Улаф. — Он попросту движется вместе с приливом и отливом, потому что не бьется о скалы. Сейчас, наверное, он уже в фут толщиной. Эдомцы не строят ни плоты, ни мост. Они выводят пирс к ледяным полям. Бьюсь об заклад, что точно такое же строительство идет на той стороне стены. Тролли пойдут по льду. Это мы знаем точно, потому что именно так они добрались сюда из Талесии. Киргон намерен вывести троллей к северному пирсу и загнать их на ледяные поля. Па льду они пройдут на юг и выберутся на берег по южному пирсу.

— И снова примутся за атанов, — мрачно сказал Вэнион. — Какой толщины должен быть лед, чтобы выдержать троллей?

— Около двух футов. Он достигнет такой толщины к тому времени, когда оба пирса будут достроены, — если будет стоять такой же холод.

— Думаю, что в этом мы можем положиться на Киргона, — заметил Тиниен.

— И это еще не все, — сказал Халэд. — Если Киргон и в самом деле мошенничает с погодой, очень скоро корабли Сорджи окажутся в ледовой западне. Мы должны что-нибудь предпринять, мои лорды, и поскорее — иначе снова окажемся по колено в троллях.

— Пойдемте поговорим с Крингом и Энгессой, — сказал Спархок.

ГЛАВА 29

— Берег изменился, друг Спархок, — говорил Кринг. — У самой скалы то, что прежде было морским дном, на милю поднялось из воды.

— Похоже, Беллиом подтолкнул землю к северу от разлома под остальную часть континента, — добавил Халэд. — Под ее напором край расселины поднялся и образовал скальную стену. Потому-то с этой стороны и поднялось морское дно. К северу от скалы земля опустилась, и море там продвинулось на пару миль вглубь суши. Видно, как из воды торчат верхушки деревьев. Там, где мы были во время землетрясения, разлом отвесный и гладкий, но здесь, у берега, сошло множество камнепадов. К северу от скалы торчат из воды крупные обломки скал.

— Где эдомцы, о которых ты говорил? — спросил Спархок.

— Вверху, у вершины скалы, мой лорд. Они рубят деревья и скатывают бревна к воде. Именно там, у воды, они и строят эти свои плоты. — Халэд помолчал, и на лице его появилось критическое выражение. — Не сказал бы, что это добротная работа, — добавил он. — Если тролли сойдут на берег по этому плавучему пирсу, они наверняка промочат себе ноги.

— Вылитый отец! — рассмеялся Келтэн. — Тебе-то какое дело, Халэд, промочат тролли себе ноги или нет?

— Если уж берешься что-то делать, сэр Келтэн, делай основательно, — упрямо ответил Халэд. — Терпеть не могу неряшливой работы.

— А где находится селение, у которого собираются тролли? — спросил Вэнион. — Как оно там называется?..

— Тзада, Вэнион-магистр, — ответил ему Энгесса. — Оно находится в Атане.

— Чем они там заняты?

— С вершины скалы это трудно разглядеть.

— Где проходит граница между Тамулом и Атаном? — спросил Тиниен.

— На деле, Тиниен-рыцарь, никакой границы нет, — сказала королева Бетуана. — Есть линия, вычерченная на карте, но здесь, на Северном мысу, эта линия ничего не значит. Земля, где солнце заходит поздней осенью и не восходит до ранней весны, где в разгар зимы деревья трескаются от мороза, — такая земля мало привлекает поселенцев. Западная часть мыса считается астелийский, средняя — атанской, а восточная принадлежит Тамулу. На деле же никто здесь не обращает внимания на такие тонкости. Земля здесь принадлежит тому глупцу, который осмелится поселиться так далеко к северу.

— До Тзады примерно сто пятьдесят лиг, — сообщил Энгесса.

— Добрая неделя пути для троллей, — заметил Улаф. — Как далеко продвинулись эдомцы с постройкой пирса?

Халэд почесал щеку.

— Я так думаю, им еще десять с лишком дней работы.

— А через десять дней ледяные поля в море станут достаточно прочными, чтобы выдержать троллей, — заключил Улаф.

— Уж Киргон об этом позаботится, — повторила Флейта.

— Кто-то составил весьма строгое расписание, — заметил Бевьер. — Эдомцы закончат работу через десять дней, к этому времени лед в море окрепнет, и, если тролли пустятся в путь через три дня, начиная с нынешнего, они прибудут на место как раз тогда, когда все будет готово.

— У нас есть много возможностей, — сказал Вэнион. — Мы можем уничтожить южный пирс и оставить троллей бродить по льду; можем просто подождать и встретить их, когда они будут высаживаться на берег; можем использовать суда Сорджи, чтобы атаковать их прямо на пирсе, или…

Королева Бетуана твердо качала головой.

— Что-нибудь не так, ваше величество? — спросил Вэнион.

— У нас не так уж много времени, Вэнион-магистр, — ответила она. — Сколько здесь сейчас длится день, Энгесса-атан?

— Не более пяти часов, Бетуана-королева.

— Через десять дней будет и того меньше. Мы же не хотим драться с троллями в полной темноте?

— Ни в коем случае, ваше величество, — содрогнувшись, ответил Улаф. — Суть в том, что на самом деле мы вовсе не собираемся с ними драться. Мы хотим украсть их у Киргона. Знаете, мы ведь можем вовсе не обращать внимания на это строительство на берегу. Корабли Сорджи далеко обогнут его и высадят нас на берег к северу от стены, достаточно далеко, чтобы Беллиом мог, не вызывая новых землетрясений, доставить нас прямо в Тзаду.

— Хороший план, Улаф-рыцарь, — согласилась Бетуана, — если не принимать во внимание лед. Он ведь уже намерзает в море.

— Афраэль, — обратился Спархок к Богине-Дитя, — не могла бы ты растопить для нас этот лед?

— Только в случае крайней нужды, — ответила она, — но это было бы невежливо. Лед — это часть зимы, зима принадлежит земле, а земля — дитя Беллиома, не мое, так что лучше поговори об этом с Беллиомом.

— Что я должен попросить его сделать? Она пожала плечами.

— Почему бы не предоставить это Беллиому? Скажи ему просто, что лед нам мешает, и пусть он сам решит, как с этим управиться. Тебе, Спархок, еще предстоит научиться этикету в подобных случаях.

— Думаю да, — согласился он, — но ведь такое происходит не каждый день, так что у меня пока немного опыта.

— Теперь понимаешь, Спархок, почему я так говорил об этих плотах? — спросил Халэд. — Эти бревна так низко в воде, что по ним и осла не проведешь, не замочив его до самых поджилок.

— И как бы поступил ты на месте эдомцев?

— Я бы положил бревна в два слоя — верхний слой поперек нижнего.

Спархок и Халэд лежали в кустарнике на холме, наблюдая, как эдомские крестьяне трудятся над плотами. Первая часть пирса уже была спущена на воду и примерно на четверть мили выдавалась в ледяную воду. Готовые плоты тотчас присоединялись ко внешнему краю пирса.

— Это Инсетес, — сказал Халэд, указывая на рослого здоровяка в бронзовой кольчуге и увенчанном рогами шлеме. — Он и его доисторические вояки загоняли бедных крестьян до полного изнеможения. Ребал бегает вокруг, размахивая руками и принимая важный вид, но на самом деле командует здесь Инсетес. Крестьяне плохо понимают его наречие, так что он объясняется с ними с помощью кулаков. — Халэд задумчиво поскреб короткую черную бородку. — Знаешь, Спархок, если бы мы его убили, солдаты исчезли бы и одной атаки рыцарей хватило бы, чтобы Ребал и его крестьяне разом очутились на полпути в Эдом.

— Неплохая идея, но как нам подобраться настолько близко, чтобы прикончить его?

— Я уже достаточно близко, Спархок. Я бы мог убить его прямо отсюда.

— Халэд, он в двухстах пятидесяти шагах от нас. Твой отец говорил, что предел стрельбы из арбалета — двести ярдов, да и то если повезет попасть в цель.

— Я стреляю лучше, чем отец. — Халэд поднял свой арбалет. — Я улучшил прицел и немного удлинил рычаги. Поверь мне, Инсетес достаточно близко. Отсюда я сумел бы попасть болтом в его ноздрю.

— Живописная была бы картина. Пойдем-ка поговорим с Вэнионом.

Они соскользнули с холма, взобрались на коней и вернулись в укрытый лагерь. Спархок в нескольких словах объяснил остальным план своего оруженосца.

— И ты уверен, Халэд, что сумеешь попасть в него на таком расстоянии? — слегка скептически осведомился Вэнион.

Халэд вздохнул.

— Я должен доказать это наглядно, мой лорд? — осведомился он.

Вэнион покачал головой.

— Нет. Если ты скажешь, что сумеешь попасть в него, я поверю твоему слову.

— Хорошо. Я сумею попасть в него, мой лорд.

— Для меня этого достаточно. — Вэнион нахмурился. — Каков, по-твоему, может быть крайний предел стрельбы из арбалета?

Халэд развел руками.

— Нужно проверить, лорд Вэнион, — сказал он. — Я уверен, что смогу смастерить арбалет, который будет стрелять на тысячу ярдов, только вот целиться из него будет трудновато, и понадобится полчаса и двое людей, чтобы перезарядить его. Рычаги в этом случае должны быть очень жесткими.

— Тысяча шагов… — Вэнион вздохнул, качая головой. Затем он постучал костяшками пальцев по прикрытой доспехами груди. — Боюсь, мы скоро устареем, господа, — сказал он, но тут же выпрямился. — Но пока еще не устарели. Раз уж мы все равно здесь, давайте обезвредим южный пирс. Это будет стоить нам одного арбалетного болта и одной конной атаки. Потери, которые мы нанесем нашим врагам, обойдутся им намного дороже.

Кринг и Тикуме, оба верхом, поднялись на холм с берега, за ними трусил капитан Сорджи. Сорджи был не слишком умелым всадником и ехал неловко, цепляясь за луку седла.

— Друг Сорджи приплыл к берегу в весельной лодке, — сообщил Кринг. — Его большие лодки в море, в миле от берега.

— Суда, друг Кринг, — со страдальческой гримасой поправил его Сорджи. — Лодки есть лодки, а это — суда.

— Какая разница, друг Сорджи?

— На судне командует капитан. Лодкой правят гребцы по общему согласию. — Сорджи помрачнел. — У нас трудности, мастер Клаф. Лед намерзает рядом с моими судами. Я могу подвести их к берегу, но проку вам в том будет немного. Я промерил дно — нам нужно проплыть еще пару миль, чтобы обогнуть риф, который отходит в море от этой скалы. У нас больше нет этой пары миль. Ледяные поля очень быстро подступают к берегу.

— Спархок, — сказала Афраэль, — тебе следует поговорить с Беллиомом. Кажется, я еще утром сказала тебе об этом.

— Да, действительно, — согласился он.

— Почему же ты этого не сделал?

— Я был занят.

— Они становятся такими с возрастом, — пояснила Сефрения сестре. — Упрямые, как ослы, и нарочно откладывают то, что должны бы сделать, только потому, что это предлагаем мы. Они терпеть не могут, когда им говорят, что надо сделать.

— Как с этим лучше всего управиться? Сефрения сладко улыбнулась обступившим ее воинам.

— Я всегда добиваюсь своего, говоря им, что они должны сделать совсем не то, что мне нужно на самом деле.

— Ну, ладно, — с сомнением проговорила Богиня-Дитя. — По мне, так это просто глупо, но если уж иначе толку не добьешься… — Она выпрямилась. — Спархок! — повелительно сказала она. — Не смей говорить с Беллиомом!

Спархок вздохнул.

— Интересно, отыщет ли Долмант по возвращении для меня местечко в монастыре, — пробормотал он.

Спархок и Вэнион отошли подальше от остальных, чтобы побеседовать с Сапфирной Розой. Флейта следовала за ними. Спархок коснулся кольцом крышки шкатулки.

— Откройся! — велел он. Крышка со щелчком открылась.

— Голубая Роза, — сказал Спархок, — зима близится с неслыханной быстротой, и лед, замерзающий в море, грозит разрушить наши замыслы. Желали же мы отплыть подальше от превосходной твоей стены, дабы наши перемещения не обеспокоили дочери твоей.

— Ты весьма внимателен, Анакха, — ответил голос Вэниона.

— Внимательность его не свободна от личного интереса, Камень-Цветок, — с лукавой улыбкой заметила Афраэль. — Когда дочь твоя содрогается, сие приводит в расстройство его желудок.

— Ты не должна была этого говорить, Афраэль, — упрекнул ее Спархок. — Или ты решила все сделать сама?

— Нет. Я для этого слишком хорошо воспитана.

— Зачем ты тогда пошла с нами?

— Потому что я должна извиниться перед Беллиомом — а он должен кое-что мне объяснить. — Она заглянула в золотую шкатулку, и лазурное сияние камня озарило ее лицо. Афраэль обратилась впрямую к Беллиому на языке, которого Спархок не понимал, хотя было в нем что-то мучительно знакомое. Иногда она замолкала, и Спархок догадался, что Беллиом отвечает ей голосом, который она одна только и могла услышать. Один раз она рассмеялась серебристым смехом, который, казалось, заискрился в стылом воздухе.

— Ладно, Спархок, — сказала она наконец. — Мы с Беллиомом принесли друг другу извинения. Теперь можешь рассказать ему о своих трудностях.

— Ты слишком добра, — пробормотал он.

— Не вредничай.

— Я не стал бы отягчать тебя обыденными нашими заботами, Голубая Роза, — сказал Спархок, — однако мнится мне, что скорое наступление оного зимнего льда подхлестнуто рукою Киргона и отразить сей удар превыше наших сил.

В голосе Вэниона, которым ответил ему Беллиом, прозвучали суровые нотки.

— Сдается мне, Анакха, что надлежит Киргону преподать урок вежливости — а также и смирения. Истинно он волей своею ускорил замерзание льда, и за деяние сие я достойно ему отплачу. В море есть подводные реки, и повернул он одну из оных к берегу сему, дабы заморозить его во исполнение своего замысла. Я же поверну иную реку и принесу в сии северные места знойное дыхание тропиков, дабы растопило оно его лед.

Афраэль захлопала в ладоши, радостно рассмеявшись.

— Что в этом смешного? — спросил у нее Спархок.

— Киргону несколько дней будет слегка нездоровиться, — ответила она и весело добавила: — Ты мудр превыше всякой меры, о Камень-Цветок!

— Приятны мне слова твои, Афраэль, однако сдается мне, что в похвале твоей таится некоторая толика лести.

— Ну, — сказала она, — быть может, однако же преувеличенная похвала тем, кого мы любим, не суть такой уж тяжкий грех, не так ли?

— Зорко береги душу свою, Анакха, — предостерег Беллиом. — Богиня-Дитя похитит ее у тебя, когда ты менее всего будешь того ожидать.

— Она сделала это много лет назад, Голубая Роза, — ответил Спархок.

— Я и сам с этим справлюсь, Спархок, — прошептал Халэд. — Мне не нужны сопровождающие.

Они лежали за бревном на вершине холма, с которого минувшим днем наблюдали за работой эдомских крестьян. Сейчас те трудились при дымном свете костров, в которые подбрасывали свежесрубленные ветки. Было полнолуние, и дым костров, казалось, почти сиял в бледном свете луны.

— Я просто хотел полюбоваться выстрелом, Халэд, — с невинным видом ответил Спархок. — Мне нравится смотреть, как действуют профессионалы. Кроме того, я должен дать сигнал Улафу, как только ты погрузишь Инсетеса в вечный сон. — Он поежился. — Мы не слишком рано пришли? Небо начнет светлеть не раньше, чем через час. К тому времени мы обрастем сосульками.

— Хочешь сделать это сам?

— Нет. У меня бы и духу не хватило стрелять с такого расстояния.

— Тогда почему бы тебе не заткнуться и не предоставить все мне?

— Для своих молодых лет, Халэд, ты чересчур ворчлив. Такая привычка обычно приходит с возрастом.

— Меня преждевременно состарило общение с рыцарями.

— Как действует этот твой новый прицел?

— Ты знаешь, что такое траектория?

— Приблизительно.

Халэд устало покачал головой.

— Тогда и не спрашивай, Спархок. Мои расчеты точны. Прими это на веру, и все.

— Ты и вправду рассчитал все это на бумаге?

— Она дешевле, чем бушель новых арбалетных болтов.

— Сдается мне, что ты больше занимаешься расчетами и пригонкой своих прицелов, чем стреляешь.

— Верно, — согласился Халэд, — но, если сделать все как надо, стрелять приходится лишь единожды.

— Зачем мы тогда пришли так рано?

— Чтобы дать моим глазам привыкнуть к свету. Когда мне нужно будет стрелять, освещение будет непривычное — лунный свет, костры, да еще и первые отблески зари. Такой свет изменчив, и я должен следить за тем, как он меняется, чтобы глаза не потеряли своей остроты. Кроме того, мне нужно отыскать Инсетеса и не упускать его из виду. Какой будет прок, если я убью его двоюродного брата?

— Я вижу, ты обо всем подумал.

— Кто-то же должен это делать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33