Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зубная фея

ModernLib.Net / Современная проза / Джойс Грэм / Зубная фея - Чтение (стр. 12)
Автор: Джойс Грэм
Жанр: Современная проза

 

 


– То есть всегда поддатая?

– Почти всегда. Потому я и не звала тебя в гости раньше.

– А почему позвала сегодня?

Алиса пожала плечами, повернулась к зеркалу на туалетном столике и начала яростно расчесывать волосы.

– Я сперва принял этого типа внизу за того самого, ну, за твоего парня, – сказал Сэм.

– Так оно и есть.

– Разве? – Сэм не мог сдержать изумления. – По всему он больше смахивает на парня твоей матери.

Глаза Алисы ярко сверкнули в зеркальном отражении. Она выпустила из руки щетку для волос.

– Тут очень сложные отношения. Мать ничего не знает.

Пластинка остановилась, и в наступившей тишине Сэм услышал скрип шестеренок в собственной голове, мучительно пытающейся осмыслить эту «сложность отношений». Алиса переместила иглу на начало пластинки и вновь запустила ту же песню.

– Я люблю гонять такие вещи по многу раз подряд. Она от этого бесится.

– А ты не можешь найти парня, более подходящего тебе по возрасту?

– Что?! Ты имеешь в виду кого-нибудь из местных? В Редстоне все отстали от жизни.

Сэм был вынужден с ней согласиться. В Редстоне все явно отставали от жизни. Он также понял, с какой целью он был сегодня приглашен в этот дом.

– Значит, это правда?

– Что правда?

– Очень тонкая прозрачная пленка.

– Что?

– Это не стоит того, чтобы плакать всю ночь.

– Ненавижу, когда ты начинаешь нести всякий бред.

Сэм хотел сказать ей, что прочел обрывки ее письма, предназначенного – как он подозревал – сидевшему сейчас внизу молодому человеку. Но вместо этого он спросил:

– Ты знаешь, что такое автопергамент?

– Нет.

– Найдется иголка? Я тебе покажу.

Проигрыватель умолк, игла была немедленно перемещена на начало пластинки, и после нескольких секунд винилового шороха та же песня заиграла вновь.


Алиса держала свой автопергамент щипчиками, разглядывая его на свет. Ее написанные кровью инициалы ALB были отчетливо видны на лоскутке кожи. Это занятие развлекло ее секунд на пятнадцать. Затем она положила автопергамент на туалетный столик и со словами: «Я сделаю нам кофе», вышла из комнаты.

Сэм достал из кармана спичечный коробок и, воспользовавшись Алисиными щипчиками, аккуратно переместил в него свой и ее кусочки кожи. После этого он распахнул окно, рассчитывая по возвращении Алисы сказать ей, что автопергамент сдуло сквозняком. Зубная Фея взяла его зуб, а позднее взяла его семя. Теперь он возьмет у Алисы немного ее плоти и ее крови. Ему подумалось, что Зубная Фея вряд ли одобрит этот магический обряд. Да что там – наверняка не одобрит. Она может страшно рассердиться. При мысли об этом он содрогнулся.

Алиса вернулась с двумя чашками растворимого кофе.

– Только что слышала новость, – сказала она. – По телевизору сказали. В Уистменском лесу найден труп. Эй, что случилось? Сэм, ты в порядке?

Глава 27. Возмездие

От Алисы он прямиком направился к дому Клайва. Рука его дрожала, когда он взялся за молоток у входной двери. Ни одно из окон не светилось – судя по всему, никого не было дома. Тем не менее он постучал еще три раза, а затем обошел вокруг дома, прикидывая, каким способом он может передать сообщение Клайву. Неожиданно он почувствовал себя очень плохо и на минуту-другую прижался лбом к шершавой оштукатуренной стене, опасаясь, что его вот-вот стошнит. Угол дома покачивался перед его взором и опасно кренился.

Он взглянул вверх. Окно спальни Клайва было приоткрыто. Если забраться на плоскую крышу пристройки под окном второго этажа, подумал он, можно будет проникнуть через окно в комнату Клайва и оставить ему записку. Отыскав на заднем дворе кирпичи, он притащил несколько штук и сложил их стопкой у стены. Когда он взобрался на кирпичи, его голова поднялась над крышей пристройки. Однако при его попытке оттолкнуться ногами шаткая кирпичная опора развалилась, и в падении он сильно ударился подбородком о край крыши. Он упал на спину, плюясь кровью. Один из зубов у него во рту шатался.

От идеи залезть в спальню Клайва пришлось отказаться. Дабы скрыть следы своего визита, он отнес все кирпичи на место, закрыл за собой калитку и пошел к дому Терри. Его ноги, казалось, функционировали независимо от его сознания, и эта самостоятельность давалась им нелегко: шаги получались какими-то судорожными и неуверенными. Случайный прохожий бросил косой взгляд в его сторону.

К Терри он обычно заходил с заднего крыльца. Там в распахнутых дверях стояла тетя Дот, взмахами полотенца выгоняя из помещения кухонный чад. У нее не было времени на разговоры: разве он не в курсе, что Терри отправился на футбол? Сопровождаемый взмахами ее полотенца и запахом горелой картошки, Сэм пошел прочь.

Его била сильнейшая дрожь, когда, готовый увидеть перед своим крыльцом кучу полицейских машин с синими мигалками, он заявился домой. Он хотел незаметно проскользнуть в свою комнату, но Конни попалась ему навстречу на лестнице. Сэм застыл, поставив ногу на нижнюю ступеньку.

– Вернулся наконец, – сказала Конни.

– Они здесь были?

– Кто?

– Кто-нибудь.

Тут она заметила, что Сэм дрожит, и потрогала рукой его лоб.

– У тебя температура. Да ты весь горишь! Поднимайся к себе и ложись в постель. Где ты пропадал целый день?

Конни уложила его в постель, принесла горячее питье и две таблетки аспирина. Он притворился сразу уснувшим; мама еще раз потрогала его лоб, погасила свет и вышла, тихо притворив Дверь. Некоторое время Сэм лежал в темноте; его по-прежнему знобило.

A потом явилась Зубная Фея.

И явилась она сильно изменившейся.

Сначала на полу в нескольких футах от его кровати образовался сгусток мерцающего света. Внутри этого сгустка Сэм разглядел крошечную – ростом не более дюйма – Зубную Фею. Это видение отозвалось в нем сильнейшим приступом лихорадочного озноба. Но вот мерцание погасло, и фигура начала быстро раздуваться, заполняя пространство комнаты, пока не уперлась головой и плечами в потолок. Ничего женского в этой фигуре уже не было.

Огромный монстр взирал на Сэма злобно сверкающими глазами. Спутанная грива черных волос нависала, покачиваясь, над склоненным лбом. Вернулся и уже почти забытый тяжелый дух ночного пришельца из его детства – запах конюшни и унавоженного поля, на сей раз дополненный чем-то горько-химическим, а также привкусом гари и тления. Никогда прежде одеяние Зубной Феи не было в столь плачевном виде; Сэм не без труда распознал лишь традиционные полосатые брюки.

Существо – обращение в женском либо мужском роде сейчас было к нему неприменимо – сделало шаг вперед и склонило уродливую голову над постелью. Заостренные зубы обнажились в хищном оскале, придвигаясь все ближе к Сэму. Ядовитое дыхание коснулось его шеи.

– Не стоило этого делать.

– Что?

– Автопергамент. Кровь и плоть. Не стоило этого делать. Кто за тобой следил? Кто о тебе заботился? Разве не я? – Когтистая лапа сгребла спичечный коробок, в котором Сэм хранил Али-син автопергамент и волосы, снятые с ее расчески. – Отвечай.

– Ты.

– Кто тебя защищал? Разве не я?

– Ты.

– Я расскажу всем, как ты прикончил того парня. Ты получил его берет?

– Пожалуйста, не надо…

– Ты расплатишься за это. Теперь моя очередь взимать должок.

– Нет. Прошу тебя…

– Кровь и плоть, Сэм. Кровь и плоть.

– Нет!

Чудовищная рука схватила Сэма за горло, вдавила его голову в подушку. Он отчаянно замолотил ногами, но массивное колено уперлось ему в грудь, окончательно лишив его возможности сопротивляться. Сэм не мог дышать. Он не мог издать ни звука. Вонючие пальцы Зубной Феи проникли ему в рот и добрались до пострадавшего при недавнем падении зуба. Вспышка жгучей боли пронзила голову Сэма, когда разорвался зубной нерв. Пальцы яростно дергали и раскачивали зуб; Сэм хотел позвать на помощь, но железная хватка на горле свела эту попытку к слабому, едва слышному хрипу. Боль накатывала волнами, вспышками электрических разрядов пульсировала в его мозгу.

Наконец зуб подался с отвратительным чавкающим звуком. Дырку в десне тотчас заполнил холодный воздух. Из руки Зубной Феи окровавленный трофей перекочевал в заветный спичечный коробок. Перед тем как потерять сознание, Сэм услышал пронзительный вой ветра и заметил выражение мрачного торжества на лице Зубной Феи.


– Ларингит, – бодро сообщил доктор, запихивая щупальца стетоскопа в потертый кожаный футляр. Сэм лежал в постели, закрыв глаза и вполуха слушая беседу доктора с Конни. – У мальчика ларингит. Отсюда воспаленное горло и хрипота. Пусть пьет как можно больше жидкости. А если опять начнет заговариваться, не беспокойтесь. Его сильно лихорадило, при этом нередко бывает бред. Антибиотики собьют температуру, и все придет в норму.

Обследование больного заняло у доктора не более минуты. Когда он ушел, Конни и Нев переглянулись.

– Эти врачи не очень-то любят, когда их вызывают на дом в воскресный день, – сказала Конни.

Остаток дня Сэм провел в блужданиях между сном и явью. И каждый раз, приходя в сознание, он ощупывал языком дырку на месте вырванного зуба и ждал стука в дверь, возвещающего о прибытии полицейских. Его терзали мысли о предстоящих допросах, судебных заседаниях и исправительном центре для малолетних преступников. Жаль, он не успел связаться с Терри и Клайвом до появления полиции. Последнее было лишь делом времени. Оставалось покориться неизбежности.

Миновал понедельник, и ничего не случилось. Сэм провел весь вторник в тревожном ожидании, но стук в дверь раздался только вечером в среду. Он напряженно прислушивался к голосам внизу, но при всем старании не мог разобрать, кто пришел и о чем идет речь.

Наконец скрипнула, медленно отворяясь, дверь спальни, и в проеме возникли вытянутые физиономии Клайва и Терри. Оба держались скованно, эскортируемые мамой Сэма.

– Твои друзья пришли тебя проведать, – объявила она. – Я им разрешила перемолвиться тобой парой слов, но не больше, потому что тебе еще рано принимать гостей.

Конни стояла за их спинами, а они переминались с ноги на ногу, явно не зная, что сказать. Наконец Терри нашелся:

– Как твои дела?

– Да, – сказал Клайв. – Как дела?

Сэм мучительно пытался прочесть на их лицах какой-либо намек, закодированное послание. Он посмотрел на Конни, стоявшую руки в боки и явно не собиравшуюся оставлять их одних.

– Так себе, – сказал Сэм.

– Стало быть, плохо, – заключил Клайв.

– Да нет, все не так уж страшно, – поспешила успокоить их Конни. – Через пару дней он встанет с постели.

– Надоело лежать пластом? Небось, уже в лес смотришь? – Терри многозначительно шевельнул бровью.

– На твоем месте мы бы тоже смотрели в лес, – сказал Клайв.

Сэм невольно поежился.

– Не будем его сейчас беспокоить, – вмешалась Конни. – Заходите через денек-другой, ладно?

– Да, – сказал Клайв, – при ларингите вредно говорить. Лучше не говорить совсем.

– Не надо говорить, – подхватил Терри. – Ни единого слова.

– Будет вам! Не преувеличивайте, – рассмеялась Конни, выпроваживая их из комнаты. – Он ведь не на смертном одре.

Когда внизу захлопнулась дверь, Сэм уставился в потолок. Смотри в лес. Не говори ни слова. Смотри в лес. Слова звучали в его голове глухо, как на дне глубокого колодца. Смотри в лес. Он почувствовал себя скользящим в глубь земли, мягкой черной земли, которая расступается и проваливается под ним; мелькают, проносясь вверх, стенки ямы-колодца, пахнущие прелой листвой и корнями деревьев, пока он не достигает самого дна этого мира и с разгону пробивает его – замедленный беззвучный взрыв, и он продолжает падение уже в космосе, среди звезд, которые, мигая, поглядывают на него не без интереса, но в то же время холодно и отчужденно.

Глава 28. Смотрящие в лес

К четвергу Сэм пошел на поправку. Температура спала, и голос обрел нормальный тембр. Он сидел в постели, разглядывая письмо-открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления, которую Конни положила на столик у его кровати. Конни не стала вскрывать конверт, а Сэм сделал это лишь после того, как она покинула комнату.

Это было послание от Терри и Клайва. Рукой Терри было написано: «Не волнуйся». Ниже было выведено его имя печатными буквами. Клайв написал: «Все будет хорошо», сопроводив эту фразу размашистой подписью с завитушками. Кроме этих, там были еще типографские пожелания от несуществующих людей с дебильными именами вроде Хьюга Лучшедруга или Билли Здоровилли, а также неуклюжие призывы быть здоровым «как сто коров», «на сто один процент» и тому подобное. Сэм раздраженно поморщился. Взгляд его задержался на выделенном курсивом стишке, громогласно вопиявшем о безнадежной бездарности своего автора. «Уж не работа ли мамы Алисы?» – подумал он.

В пятницу ближе к вечеру Клайв и Терри нанесли ему новый визит. Постельный режим был уже отменен, и Конни допустила их в спальню Сэма без эскорта. Терри плотно притворил дверь, а Клайв конспирации ради включил радиоприемник.

– Что там происходит? – спросил Сэм.

– Они нашли в лесу труп, – сказал Клайв.

– Знаю. Я хотел вас предупредить еще в субботу – до того, как заболел.

– Кое-кто утверждает, что ты пытался залезть в наш дом. Так сказал один из наших соседей.

– Я хотел оставить тебе записку.

– Мы с Терри услышали об этом только вечером в субботу и сразу пошли к тебе, но твоя мама нас не пустила. В прошлый приход мы намекали, чтобы ты, если что, шел в отказ – мол, ничего не знаю. Мы сами чуть умом не тронулись. К тому времени они еще не опознали труп.

– Полиция заявила, что труп полностью разложился, – вставил Терри.

Сэм вспомнил свой зимний поход в лес и лисицу, глодающую что-то в дупле пня.

– Мы с Терри сразу сговорились, как будем отвечать. Все просто: мы участвовали в Больших маневрах, пока нас не достало, и тогда мы пошли домой. Простые версии самые убедительные, с них труднее сбить. А недавно передали еще одно заявление полиции.

– Труп, который они нашли, пролежал в лесу семь или восемь лет, – сказал Терри.

– Так это значит…

– Что это не наш мертвец, – закончил фразу Клайв.

– А кто он?

– В полиции до сих пор не могут выяснить.

– Уф-ф! Слава богу! Прямо камень с души.

Его друзья молча кивнули. И тут же Сэма посетила новая мысль.

– Но тогда… тогда выходит…

– Выходит так, что наш мертвец все еще там, – сказал Клайв.

– То есть ждет, когда его найдут.

– Я тоже об этом думал. В любом случае мы должны стоять на своем: ничего не видели, ничего не знаем. Если даже его найдут, между трупом и нами нет никакой связи – нам просто надоели эти поганые маневры и мы ушли домой. Только мы трое знаем, как оно было на самом деле.

Сэм отвел глаза.

– Я не ошибаюсь? – насторожился Клайв. – Только мы трое и больше никто?

– Можно сказать, что так.

– Можно сказать?! Что это значит?

– Я упомянул об этом при Алисе.

– Упомянул?! Вот так между прочим взял и упомянул?!

– Тише ты. Чего разорался, – одернул его Терри, но Клайва уже понесло.

– Значит, ты выдал нас этой прошмандовке?! Да ты хоть понимаешь, гребаный ты кретин, тупая очкастая крыса, ты…

– Это от нее я узнал о найденном теле и был в таком шоке, что оно само вышло наружу!

– Идиот! Безмозглый ублюдок! Какого вонючего хрена мы вообще должны тебя покрывать?! Это ведь твоих рук дело!

– Он, между прочим, спасал тебя, Клайв! – напомнил Терри. – Или ты предпочел бы, чтоб Тули…

– Да провалитесь вы с вашим дохлым Тули! Сучье вымя! Глисты собачьи!

Дверь комнаты с шумом распахнулась. Это была Конни, и вид ее был страшен.

– Что за вопли?! В жизни своей не слышала таких грязных ругательств! Клайв, как ты можешь?! Чтоб ноги твоей не было в этом доме! Ты слышишь! Убирайся сейчас же!

Клайв проскочил мимо нее и загрохотал вниз по лестнице. Хлопнула входная дверь.

– Как это понимать? Что на него нашло?

– Он очень расстроен, – постарался выправить положение Терри. – На этой неделе он завалил важный экзамен и теперь места себе не находит. Сэм неудачно пошутил, а он сразу распсиховался.

– Это его не извиняет. – Конни направилась к лестнице. – В моем доме подобные выражения недопустимы!

Она долго не могла успокоиться, и еще минут пять после того Сэм и Терри слышали, как она внизу возмущенно разговаривает сама с собой.

– Это правда насчет экзамена Клайва? – спросил Сэм.

– Да. Помнишь, его хотели запихнуть в Оксфорд? Так вот, экзамен был в понедельник, уже после того, как мы узнали про мертвеца в лесу. И с ним случилась какая-то чертовщина. Он получил задание, сел за стол, написал на листе свое имя и продолжил писать его дальше – много раз подряд, только свое имя и больше ничего. Так и марал бумагу до конца экзамена, а потом сдал эту писанину экзаменаторам.

– Он спятил, – сказал Сэм.

– Он говорит, что слышал голос, шептавший ему на ухо все время, пока он сидел на экзамене.

За его спиной якобы сидела какая-то странная патлатая девка и все время шепотом указывала ему, что писать.

Сэм сразу вспомнил о Зубной Фее. «Она переходит границы, – подумал он. – Она переходит все границы».

– Это ничего, он скоро оклемается. Надо только не терять голову. Нам всем.

– Хорошо сказано. Нездоровым Головам только и забот, что не потерять эти головы окончательно.

Терри подошел к телескопу и повернул его в сторону Уистменского леса, который был виден из окна спальни. Ориентируясь по крайним деревьям, он попытался навести объектив на резкость.

– А вообще-то он прав, Сэм. Ты сделал дикую глупость, сказав об этом Алисе.

– Сам знаю. Но я не думаю, что она мне поверила.

– Будем надеяться. Как настраивать эту штуку?

– Поскольку это оказался явно не наш труп, она может подумать, что я сочинил всю историю, чтобы произвести на нее впечатление.

Терри продолжал возиться с фокусировкой.

– А других способов впечатлить ее ты придумать не можешь? Ого! А это что такое?

Терри направил телескоп на какую-то точку высоко в ветвях дерева, стоявшего на опушке леса, повернул колесико настройки, и точка превратилась в белое человеческое лицо. Это лицо широко улыбалось, глядя с расстояния в полмили прямо в объектив телескопа. Постепенно оно увеличивалось в размерах, а его недобрая улыбка, казалось, была адресована непосредственно Терри. Теперь он смог разглядеть отдельные детали: спутанные черные волосы и разинутый рот, зубы в котором имели форму маленьких острых кинжальчиков. Вдруг лицо стремительно раздулось, как огромный пузырь, и с невероятной скоростью полетело прямиком в глаз Терри, глядевший на него сквозь линзы телескопа.

– Берегись! – завопил Терри, отскакивая назад от надвигающейся опасности. Послышался негромкий звук, словно что-то треснуло.

– Что там такое?! – крикнул Сэм.

Терри упал на корточки, защищая руками лицо. Он опустил руки только через минуту, когда убедился, что казавшееся неминуемым столкновение не произошло. С опаской он взглянул на телескоп. Тот стоял на прежнем месте.

– Там что-то было, – с трудом выдавил он. – Оно неслось прямо на меня.

Сэм приложил глаз к окуляру, но увидел только мутное облако. Он повертел колесико настройки, однако облако не исчезало. Развернув телескоп обратной стороной, чтобы проверить главную линзу, он обнаружил в центре ее крошечное отверстие, от которого во все стороны разбегались тысячи мелких трещин.

– Линза расколота, – пробормотал он растерянно.

– Что происходит? – чуть не плача, спросил Терри. – Что с нами происходит?

Глава 29. Вечеринка у Алисы

Давно уже ставшая привычной компания школьников, в которой Сэм ездил на автобусе, неожиданно пополнилась еще одним его другом. С поразительной быстротой Клайва перевели из Эпстайновского фонда в более демократичную школу Фомы Аквинского. Инициатива в данном случае исходила от Эрика Роджерса. После известия о катастрофическом провале Клайва на оксфордском экзамене Эрик заявил, что этот чертов фонд причиняет один лишь вред, делая из обычного мальчишки какого-то умственного извращенца, который уверен, что знает все на свете лучше всех на свете и излагает эту уверенность в терминах, недоступных для понимания нормальных людей.

Он отнюдь не был склонен преувеличивать умственные способности Клайва, говоря о них с той же похвальной скромностью, с какой оценивал и собственный интеллект.

– Бочонок пива не вместить в пивную кружку, – частенько говаривал он, – и вот вам наглядный пример.

Хотя Клайву не особо импонировало сравнение его с пивной кружкой (на дне которой еще пенились остатки эпстайновского чувства собственной избранности), он не стал возражать, когда мистер Роджерс категорически потребовал перевода его сына «в нормальную школу для нормальных детей». Помимо всего прочего – и вопреки здравому смыслу – он рассчитывал, что этот перевод поможет ему избавиться от ненавистных прыщей.

Когда в свое первое утро после смены места учебы Клайв появился на автобусной остановке, обновляя черный форменный блейзер с эмблемой школы Фомы Аквинского, перед Сэмом встала нелегкая дилемма: садиться в автобусе рядом со старым другом, привязанность к которому в свое время подвигла его аж на убийство либо, как прежде, занять место на одном сиденье с Алисой. По дороге в школу он не мог С ступить иначе, кроме как сесть рядом с Клайвом и когда на следующей остановке в салон автобуса поднялась Алиса, на лице ее промелькнула тень удивления и растерянности. Сердце Сэма дрогнуло и даже как будто пропустило один или два удара. Однако он сумел найти достойный выход из положения, на обратном пути из школы сев рядом с Алисой, тогда как Клайв примостился на сиденье перед ними. Всю дорогу Алиса весело болтала, а Клайв не проронил ни слова, мрачно глядя в окно. Заведенный таким образом порядок – с Клайвом туда, с Алисой обратно – строго соблюдался впоследствии и ни разу не дискутировался.

В пору цветения колокольчиков активизировалась местная полиция, вновь проявившая интерес к Уистменскому лесу. Однажды воскресным днем Сэм, Алиса и Клайв сидели на берегу пруда, радуясь весеннему солнышку. На футбольном поле за их спинами шел матч, и Терри находился там, на скамейке запасных. Оставив позади всех своих сверстников, он был принят в местную команду второй лиги, став самым молодым игроком, когда-либо надевавшим красно-синюю футболку «Редстона». Небо было безоблачным, зеркальная поверхность пруда пестрела мухами-однодневками. Под крики футболистов и немногочисленных болельщиков Алиса поделилась с друзьями последней новостью.

– Они хотят заново прочесать Уистменский лес. Вчера сама слышала по телику.

Полиция так и не смогла идентифицировать обнаруженные в лесу останки. Обращения к гражданам не возымели эффекта, и потому было решено провести повторный осмотр местности в надежде найти новые улики.

Сэм и Клайв смотрели на воду, в которой отражались деревья, кусты и цветущие у самого берега колокольчики; отражение было настолько четким, что поверхность пруда казалась гигантской картиной или гобеленом, которые при желании можно было бы свернуть и утащить домой. Алиса следила за выражением их лиц.

– Вас это не беспокоит? – поинтересовалась она.

Никто не ответил. Она повторила вопрос.

– А почему это должно нас беспокоить? – спросил Клайв.

– Сэм рассказал мне все.

– Что «все»?

– Сам знаешь. И ты в курсе, что мне об этом известно.

– О чем она говорит, Сэм?

– Без понятия.

Свисток рефери и радостные крики возвестили о забитом голе.

– Наверное, она имеет в виду тот раз, когда я ее разыграл, – сказал Сэм.

– А, это все та же старая история, – протянул Клайв. – Некоторые простаки верят всему, что им скажешь.

– Я видела лицо Сэма в тот день. Он не был похож на шутника.

– Разумеется, Алиса.

– Как скажешь, Алиса. Тебе виднее.

– Пока не поздно, вам надо его перепрятать в другом месте.

Сэм и Клайв повернулись к ней. Небесная голубизна, чистая и непорочная, сияла в глазах Алисы. Поднявшись на ноги, она прислонилась спиной к стволу дерева, закурила и выпустила вверх струйку дыма.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Алиса? – сказал Сэм, выдавливая из себя смешок. – Ты не умеешь различать фантазию и реальность.

– Я могу вам помочь, – сказала она тихо, – если вы мне позволите.

После финального свистка они втроем вышли на футбольное поле. Терри вместе с другими ковентрийцами пожимал руки соперникам. Команды направлялись в раздевалку.

– Тебе хоть удалось поиграть? – спросил Клайв достаточно громко, чтобы его слышал тренер, маленький толстяк в матерчатой кепке.

– На замене в последние две минуты, – сказал Терри, шагая рядом с остальными игроками.

– Две минуты? – Клайв презрительно сплюнул. – После такой нагрузки нет смысла идти в душевую.

– Парню всего тринадцать, – мимоходом обронил тренер, – а тут играют взрослые мужчины.

– Да он без проблем замотает финтами любого из ваших игроков! Он и в тактике может дать фору всем вам! Другого такого таланта в Редстоне еще не было и вряд ли когда будет!

С этими словами Клайв пошел прочь, сопровождаемый Сэмом и Алисой. Тренер посмотрел им вслед, презрительно скривив губы.

– С каких пор ты стал разбираться в футболе? – ухмыляясь, спросил Сэм.

Клайв остановился.

– Я ни черта в нем не смыслю. Но я верю в Терри. Я верю во всех своих друзей, что бы они ни делали. Верю в Терри. Верю в тебя, Сэм. И в тебя, Алиса.

И он зашагал в сторону раздевалки, чтобы встретить Терри.

– Похоже, ты окончательно принята в банду, – сказал Сэм Алисе.

На лице Алисы восторга по этому поводу не отразилось.


– Мы должны убрать тело из леса, пока полиция его не нашла, – сказал Клайв.

Терри расположился на сиденье от микролитражки, подперев руками еще не просохшую после душа голову. Сэм сидел на толстом нижнем суку дерева. Алиса только что ушла домой.

– А может, не стоит его трогать? – неуверенно возразил Сэм. – Мы ничего не знаем, ничего не видели. Будем сидеть тихо и не высовываться.

– Рано или поздно они его найдут, – сказал Клайв. – И сразу обратятся к скаутам, а через них выйдут на нас.

– Что ты предлагаешь конкретно? – спросил Терри.

Прежде чем ответить, Клайв глубоко вздохнул.

– Раздобудем брезент. Завернем в него тело. Перенесем его сюда, привяжем груз и… – Он поднял камень и запустил его на середину пруда. Раздался громкий всплеск, и концентрические круги побежали к берегам. – Думаю, глубина там приличная. И мы знаем, что там водятся твари, которые едят мясо. Щуки и прочие.

– О господи… – простонал Терри.

– Это надо сделать ночью, – продолжил Клайв. – Поздно ночью.

– Не нравится мне эта идея, – сказал Сэм.

– Может, найдется другой вариант? – тоскливо спросил Терри. – Какой, например? Мы не можем закопать его в лесу – полицейские собаки найдут по запаху. Есть только еще один вариант: пойти и во всем сознаться.

Эта идея понравилась им еще меньше предыдущих.

– Раз других предложении нет, вопрос решен) – заключил Клайв.

– А как насчет Алисы? – спросил Сэм.

– Это исключается.

– Не уверен, что мы справимся втроем. Она могла бы помочь с переноской.

– Нет.

– А она что, предлагала свою помощь? – поинтересовался Терри.

– Да. И она нам пригодится. Первым делом нам нужен хороший предлог для ночевки вне дома.

– Я против, – упрямо заявил Клайв. – Категорически против.

– Два голоса против одного, – подытожил Терри. – Клайв, ты в меньшинстве. Надо сделать это сегодня ночью.

Сэм сказал маме и папе, что Клайв с Терри уже получили согласие своих родных и что, если его не отпустят, он станет посмешищем в глазах друзей. Аналогичной аргументации придерживались – каждый в своем случае – Терри и Клайв. Все трое предъявили телефонный номер Алисы, мама которой, по их словам, была готова дать необходимые подтверждения и заверения. У Са-утхоллов не было телефона, а Дот и Чарли недавно обзавелись аппаратом, но поскольку они оба терпеть не могли им пользоваться, наведение справок было поручено Линде. На ее звонок ответила весьма общительная леди, назвавшаяся Алисиной мамой и заверившая Линду в том, что у них дома вполне достаточно места для ночлега детей, которые придут на празднование дня рождения ее дочери. С этим успокоительным известием Линда была отправлена к Неву и Конни.

– Она что, пьет? – шепотом спросила Линда у Сэма, выполнив поручение своих родителей. – Говорила она как порядком поддатая, и это всего лишь в полседьмого вечера.

Эрик и Бетти Роджерс оказались самыми крепкими орешками, и все шло к тому, что Клайв должен будет тайком от них выбираться ночью из дома через окно спальни. Ситуацию переломила тщательно подготовленная и вовремя закаченная истерика с проклятиями в адрес Эпстайновского фонда, из-за которого он так долго был оторван от нормальной жизни, в отличие от Сэма и Терри, без проблем получивших разрешение на ночевку в доме Алисы. Родители Клайва не выдержали и сдались.

– Не думаю, чтобы в их возрасте они могли учинить что-то непотребное, – рассудила Бетти.

Эрик, не имевший иллюзий относительно того, что могут и что не могут учинить предоставленные сами себе тринадцатилетние подростки, благоразумно предпочел промолчать. Весь вечер Бетти провозилась у плиты, выпекая торт, который она украсила кремовой поздравительной надписью и всучила Клайву перед его уходом на вечеринку.

Вся эта идея принадлежала Алисе. Когда в середине дня трое друзей заявились к ней домой, она быстро провела их в свою спальню и первым делом включила громкую музыку, тогда как ее мама была занята приведением себя в надлежащий вид перед вечерней поездкой в город.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20