Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайна Кейт

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Джойс Бренда / Тайна Кейт - Чтение (стр. 13)
Автор: Джойс Бренда
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Я забыл о нем.

— Понятно, — отозвалась Джил. Может, Алекс и правда забыл о нем. — Дай я еще загляну в коробки, и пойдем.

— Тебе не надоело?

— Нет.

Она направилась к картонным коробкам, размышляя, кто спрятал картину. Потом он поняла, почему ее спрятали. Кейт умерла, и все, связанное с этим делом, должно было исчезнуть. Разумеется, кто-то из членов семьи спрятал портрет, иначе он висел бы где-нибудь, например, в Аксбридж-холле, и все спрашивали бы о Кейт, не давая похоронить эту тайну.

В желудке у Джил заурчало. Не обратив на это внимания, она с мрачной миной открыла уже шестую коробку. В ней хранилась стеклянная посуда. Она уже собиралась закрыть ее и сказать Алексу, что готова идти, когда посмотрела на бокалы для вина, отделенные друг от друга картонными перегородками. Неизвестно зачем, но не в силах отделаться от мысли, что кто-то желает непременно скрыть правду о Кейт, Джил вынула четыре бокала, затем еще четыре. Ниже лежали восемь бокалов для коньяка. Она вынула и их. Дно коробки было выстлано кусками газет.

— Что ты делаешь? — полюбопытствовал, подойдя к ней Алекс. — В сундуке одежда — детская одежда.

— Не знаю, — ответила Джил, собираясь вернуть бокалы на место. — Я уже тоже созрела для ленча.

Джил еще раз заглянула в пустую коробку, где не осталось ничего, кроме обрывков бумаги. Ни о чем не думая, она вытащила и их, под ними ничего не было. Чувствуя себя последней дурой, она посмотрела на обрывки в руке и замерла. Она поняла, что куски газеты были вовсе не рваными, хотя и разной формы. Она смотрела на аккуратно вырезанные из разных газет статьи. На верхней она заметила дату — 1909 год.

Теперь уже Джил не сомневалась, что это не совпадение.

Она разгладила кусок газеты — это была целая статья в четыре абзаца. Небольшой, но набранный жирным шрифтом заголовок гласил: «Поиск наследницы Галлахеров заканчивается». Статья от 15 сентября 1909 года.

Едва дыша, Джил просмотрела другие вырезки. Все они касались исчезновения и поисков Кейт.

— Алекс! На дне коробки лежали вырезки из газет, посвященные исчезновению Кейт! — хрипло закричала Джил, разглаживая куски газетной бумаги. И тут в мозгу у нее что-то щелкнуло — эти вырезки тоже спрятали.

Еще один заголовок попался ей на глаза, дата — 15 января 1909 года. «Закрытые свидетельские показания лучшей подруги не дали ключа к разгадке тайны Кейт Галлахер».

Алекс присел рядом с ней на корточки.

— Так, так, — сказал он. — Кто-то собирал сувениры.

Джил встретилась с ним взглядом.

— Вопрос — кто?


1 июня 1907 года

Над лужайкой разносился смех, сливаясь с веселыми криками играющих детей и лаем собак.

— Какая идиллия, — вздохнула Кейт, обращаясь к Энн.

Девушки стояли неподалеку от темного, мерцающего пруда, по нему плыла стая уток, за которыми следовала пара роскошных лебедей. На другой стороне пруда стоял Суинтон-холл, охотничий домик лорда Уиллоу. Домик этот был старым шотландским замком, квадратным, массивным, со старинными парапетами, над которыми на фоне ярко-голубого неба развевались флаги с гербами Уиллоу — синие с золотом. С десяток дам и джентльменов и несколько детей, помимо двух подруг, принимали участие в пикнике.

— Я всегда как-то по-особому любила Шотландию, — с улыбкой заметила Энн. Обе в белых шелковых платьях, с желтой отделкой — у Кейт и зеленой — у Энн, девушки, взявшись за руки, гуляли вокруг пруда. — Я всегда хотела, чтобы отец купил дом где-нибудь на севере, но он отказывается. По-моему, отец — единственный англичанин, который презирает охоту.

— И это очень странно, — засмеялась Кейт.

— Энн!

Кейт замерла при звуке пронзительного голоса леди Бенсонхерст. Девушки обернулись, причем Энн с такой же неохотой, как и Кейт.

Почтенная леди подошла к ним в сопровождении красивой дамы лет сорока, которую Кейт презирала не меньше, чем мать Энн. Леди Сесилия Уиндэм улыбнулась Энн и посмотрела сквозь Кейт, словно той вообще не существовало. Кейт знала, баронесса не любила ее, потому что в присутствии Кейт лишалась внимания представителей мужского пола, к которому так привыкла.

— Энн, мы с Сесилией едем в деревню, чтобы купить те восхитительные колокольчики, которые мы видели два дня назад. Хочешь поехать с нами? — Леди Бенсонхерст улыбнулась дочери, намеренно игнорируя Кейт.

Энн посмотрела на подругу.

Та послала ей выразительный взгляд.

— О, прошу прощения, ты тоже можешь присоединиться к нам, Кейт, — сказала леди Бенсонхерст.

— Я, пожалуй, пас. — Кейт сознательно использовала фразу, которую джентльмены произносят при игре в покер.

Леди Бенсонхерст узнала жаргон и разозлилась.

— Прошу тебя говорить по-английски как подобает, дорогая Кейт.

— Но я ведь не настоящая англичанка, — ответила Кейт, невинно распахнув глаза.

Мать Энн обратилась к дочери:

— Ты поедешь с нами. Кейт может делать что пожелает. — Она повернулась и пошла прочь, слегка переваливаясь, как те утки, что сейчас стремительно плыли к противоположному берегу пруда. Леди Сесилия последовала за ней.

— Я не хочу ехать в город, — простонала Энн.

Но Кейт замерла, не слыша слов лучшей подруги, ее сердце внезапно сжалось. К участникам пикника только что подъехал на великолепном жеребце лорд Бракстон, явно прибывший из Лондона. Она не знала, что он тоже приглашен сюда. О Боже! Кейт едва дышала, ее охватил восторг, она не знала, что делать!

Кейт не видела его несколько месяцев. Сразу после рождественских каникул отец послал его в Чарлстон, где семья имела собственность.

— Кейт? Тебе нехорошо?

Эдвард, сидя в седле, разговаривал с мужчинами, о которых, как знала Кейт, слыла самая дурная слава. Она не могла отвести от него глаз. И вдруг он посмотрел в сторону Кейт и увидел ее. Их взгляды встретились.

Она отвела глаза.

После встречи на балу у Фэрчайлдов Эдвард дважды — до своего отъезда в Америку — навещал ее в Лондоне. Один раз они катались в парке, а в другой — съездили на ярмарку под Лондоном, в небольшой городок Хэмпстед. Оба раза они великолепно провели время, только встречи заканчивались слишком быстро в отличие от последовавших затем семи месяцев разлуки. Время никогда не тянулось так медленно.

За эти месяцы Кейт узнала, что ему двадцать шесть лет, что каждая девушка его круга мечтает заполучить Эдварда в мужья. Что он, видимо, не спешит жениться. Что Эдвард ни за кем ни разу серьезно не ухаживал. И что до отъезда из страны никого, кроме нее, не навещал.

— Кейт! Это же лорд Бракстон! — тихо воскликнула пораженная Энн.

Кейт проследила за взглядом подруги и увидела, что Эдвард спешился и направляется к ним.

— И в самом деле, — улыбнулась Кейт. Не зная, что делать, она нервно крутила руки.

Эдвард остановился перед девушками и поклонился.

— Дамы. — Его взгляд остановился на Энн. — Леди Бенсонхерст, если не ошибаюсь?

Когда он заезжал за Кейт, Энн оба раза не было дома. И теперь она опустила глаза и протянула руку.

— Нас не представляли должным образом, — скромно пробормотала Энн.

— Счастлива это сделать, — сказала Кейт, обмениваясь с Эдвардом взглядом. — Виконт Бракстон, моя дорогая подруга леди Энн.

Он склонился над рукой Энн, потом над рукой Кейт. Кажется, бесконечно долго сжимая ее ладонь, Эдвард с улыбкой сказал:

— Вы обе так милы. — И смотрел при этом в глаза Кейт, даже не взглянув на Энн. — Когда вы приехали в охотничий домик лорда Уиллоу?

— Только позавчера, — ответила Кейт, стараясь говорить спокойно. — И проведем здесь еще неделю.

— Как мне повезло, я тоже пробуду здесь целую неделю.

Сердце Кейт подпрыгнуло.

— Чудесно, — прошептала она. — Я не слышала, что вы вернулись, милорд.

— Я вернулся лишь несколько дней назад, — также негромко проговорил он, не отводя от нее глаз.

Кейт тоже не могла оторвать от него взгляда. Они оба пробудут здесь целую неделю. Какое блаженство! Это будет началом, началом чего-то волшебного, вечного. Она представила себя в его объятиях, целующим ее.

— Энн! Мы уезжаем!

— Боюсь, я должна идти. — Энн улыбнулась Эдварду и присела в реверансе. — Рада была с вами познакомиться, лорд Бракстон.

— Я очень рад знакомству, — сказал он с поклоном.

Они оба смотрели на поспешно уходившую Энн, видели, как она забирается в экипаж вместе с матерью и Сесилией. Когда экипаж тронулся, Кейт осознала, что женщины внимательно посмотрели на них с Эдвардом, а потом склонили друг к другу головы. И Кейт знала, что они обсуждают ее и ее шансы поймать самого завидного холостяка Англии и отметают такую возможность, как смехотворную.

— Они просто ведьмы, — сказала она.

— Прошу прощения?

В ужасе от того, что произнесла вслух то, что произносить не полагается, Кейт подняла взгляд на Эдварда, увидела в его глазах улыбку и тоже засмеялась.

— Они говорят обо мне у меня за спиной. Я ирландка, я американка, я не достойна находиться в их обществе, — без всякой горечи сказала она. — Лучше бы судачили открыто, я бы больше их уважала. Какие они ограниченные.

— Лицемерие — ужасная вещь, — согласился Эдвард.

— Но мне даже жаль леди Бенсонхерст. Несмотря на свое богатство и положение, она очень несчастна.

— Вы необыкновенно проницательны.

— Я просто знаю, что у ее мужа есть любовница — французская актриса.

— Я этого не говорил.

— Я прочла это по вашим глазам. Так что какие радости могут быть у леди Бенсонхерст? Занималась бы себе покупками, это единственное, что она может взять от жизни.

— Да, — согласился Эдвард. — Многие женщины были бы счастливы такой судьбой — титулованный муж, который живет своей жизнью, ничем ее не беспокоя и давая полную свободу опустошать магазины. — Его взгляд стал пытливым.

— Нет! Меня магазины не волнуют, и я надеюсь, что мой муж будет так же влюблен в меня, как я в него.

— Однажды, прекрасная Кейт, ваше желание, без сомнения, осуществится. Но ведь у нас еще есть долг, который мы должны выполнить. Мы обладаем титулами и обязаны передать их по наследству. Погуляйте со мной, Кейт, — попросил Эдвард, протягивая ей руку, — рядом с вами я чувствую себя так, словно выбрался из душного чулана и оказался на морском берегу.

— Да вы поэт, сэр. — Кейт засмеялась, и они отошли от пруда.

— Вряд ли. Ваша красота сковывает мой язык. — Они шли по узкой тропинке, уводящей их к другой поляне.

Кейт покраснела.

— Вы преувеличиваете, милорд. Не забывайте, что у меня слишком острый язык, слишком темные веснушки и нос слишком римский. Едва ли у меня модная внешность.

Когда лужайка осталась позади и участники пикника скрылись из виду, Эдвард остановился, остановилась и Кейт. Перед ними открывалась зеленая долина, пересеченная каменными изгородями. Далее высились холмы, покрытые фиолетовым утесником. Небо было изумительного голубого цвета, солнце сияло над ними, теплое и яркое.

— Я нахожу ваши веснушки очаровательными, ваш нос красивым, а если бы вы выбирали слова, то навеяли бы на меня скуку, как большинство дебютанток. Так это бывало раньше.

Несколько минут прошли в молчании. Наконец Кейт спросила:

— И что, за все эти годы ни одна женщина ни привлекла вашего внимания, не завоевала вашего сердца?

— Разве вы не слышали, дорогая Кейт, что у меня холодное сердце, что я отъявленный повеса, что я женюсь только если мой отец шантажом принудит меня к этому или вырвет обещание, лежа на смертном одре?

— О вас такое говорят? — искренне удивилась Кейт.

— Да. Моя репутация настолько черна, что ни одна женщина не может чувствовать себя в безопасности в моем обществе. — Его золотистые глаза посмотрели на нее. — Я пугаю вас, Кейт?

— Нет. Вы не можете меня напугать. Вы можете только заинтриговать меня.

— А вы интригуете меня. С того самого момента, как я вас увидел. Вы ни на кого не похожи и гордитесь этим. Возможно, это самое чудесное, что в вас есть.

— Вы смущаете меня.

— Не думаю. Я скучал о вас, Кейт. Я не думал ни о чем, кроме нашей встречи.

— Я тоже скучала о вас, милорд, — прошептала она. — И тоже, к своему стыду, ни о чем другом не думала.

Мгновение спустя Кейт оказалась в его объятиях, его губы прижались к ее губам. Кейт вернула поцелуй. Почувствовав, как напряглось его тело, она поняла, что перешла все границы. Но потом Эдвард крепче обнял Кейт, и все ее сомнения улетучились. Она приоткрыла губы, ее пальцы впились в крепкие плечи. Поцелуй длился целую вечность. Но когда он окончился, показалось, что прошло всего несколько секунд.

Опустив руки, Эдвард отступил от нее.

— Ни одна женщина не производила на меня такого впечатления, как вы, — произнес он после недолгого молчания. — Я неотступно думаю о вас день и ночь. Мы больше не должны оставаться наедине.

— Почему? — испуганно вскрикнула она.

— Разве вы не понимаете, как это опасно? Мы оба уже очернены сплетнями. Если нас застанут в компрометирующем положении, вы погибнете, моя дорогая.

«Тогда женись на мне», — подумала Кейт, но вслух этого не сказала.

— Мне наплевать на сплетни. Для меня важны только вы.

Он не сдвинулся с места.

— Вы женщина огромного мужества. Вы тоже важны для меня. Но наши страсти захлестывают нас, они могут далеко завлечь нас. Нужно соблюдать осторожность.

— Зачем? Что хорошего в осторожности? Разве она несет радость, любовь, счастье? Разве мы должны прожить наши жизни так, как леди Бенсонхерст? — воскликнула Кейт. — Так мы найдем только несчастье. А с вами, милорд, я обрела счастье. Не просите меня расстаться с ним из-за нескольких злых, ревнивых старух с ядовитыми языками, которые находят удовольствие, принося другим неприятности.

Эдвард снова обнял ее.

— Я не хочу причинить вам боль.

Кейт отстранилась, чтобы увидеть его лицо.

— Как вы можете причинить мне боль, милорд?

— Мой отец намерен женить меня на достойной английской леди. У него есть целый список безупречных невест. Я на волосок от того, чтобы полюбить вас, Кейт. Может быть, я уже люблю вас. — Он погладил ее по голове. — Это будет ужасной ошибкой. Ужасной ошибкой для нас обоих.

Кейт отодвинулась от него.

— Любовь, если она настоящая, смелая и сильная, никогда не станет ошибкой.

— Вы очень романтичны.

— Да. А вы всегда подчиняетесь воле отца?

— Я его наследник. У меня есть долг перед ним, перед титулом.

Кейт ничего на это не сказала. Радость в ее душе смешалась с отчаянием. Как он может думать о таких вещах, когда вот-вот полюбит ее?

— Я не могу попрощаться с вами, когда мы только в самом начале, — сказала она.

Эдвард слабо улыбнулся.

— А разве я говорил о прощании? Я не способен расстаться с вами, Кейт. Возможно, именно это и пугает меня.

— А меня это не пугает, — тихо сказала она, снова приходя в радостное возбуждение.

Его глаза потемнели, и он снова привлек Кейт к себе. На этот раз поцелуй был настолько неистовым, что они упали на колени в траву и оставались так, сплетенные в тесном объятии, пока солнце не заволокло облаком и упавшая на них тень не привела их в чувство.

Позднее, ночью, Кейт, лежа в постели в своей комнате, смотрела в потолок и думала о том, что отец Эдварда может и не одобрить выбор сына. Но это не остановит ее на пути к осуществлению своей мечты. Кейт в этом не сомневалась. Настоящая любовь, такая, как у них, гораздо могущественнее какого-то семидесятилетнего старика, которому следовало умереть еще лет десять назад.

Кейт уснула с улыбкой на лице, и ей снилось будущее, которое принадлежало им с Эдвардом.

Глава 17


Она увидела всех троих — Энн, Эдварда и Кейт.

Джил беспокойно повернулась в постели, картины и звуки званого ужина стали более живыми и ясными, и наконец она разглядела все четко, в фокусе. Джил знала, что спит и видит сон — и не хотела его видеть. Даже во сне ее тело напряглось.

«Но ведь это же всего лишь званый ужин», — подумала она. Несколько десятков мужчин и женщин, великолепно одетых, дамы сверкают драгоценностями. Смех сливается с негромкой приятной беседой, со звоном бокалов.

Кейт была потрясающе красива. Кружевное платье цвета бронзы оставляло открытыми ее плечи и в значительной мере грудь. Кудрявые волосы укрощены и подобраны бриллиантовыми заколками в виде бабочек. На шее золотой медальон. Джил моментально узнала его, и ее напряжение и страх возросли. Она помнила, что внутри его два изумительных портрета — Кейт и Энн.

Эдвард сидел напротив Кейт, рядом с Энн. Он улыбался, глядя на Кейт.

Джил не могла ясно разглядеть Энн. Платье на ней было, кажется, бледно-голубое. Темные волосы завиты и распущены. Но лицо оставалось не в фокусе. Рядом с Эдвардом Энн как-то терялась среди других гостей, простая и невыразительная, словно тень самой себя.

Эдвард поймал взгляд Кейт, поднял бокал, словно в молчаливом приветствии.

Кейт подавила улыбку, опустила глаза.

Энн наблюдала за ними.

Джил повернулась на спину, желая проснуться. Она не хотела знать, что будет дальше. Кейт была счастлива, Эдвард — тоже. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Энн, Эдвард, Кейт. Теперь эти трое стояли у каменной балюстрады, недалеко от фонтана. Эдвард сказал что-то забавное, Кейт рассмеялась низко, хрипловато, смех Энн оказался неожиданно резким, высоким.

«Я должна проснуться, пока не случится что-то ужасное», — подумала Джил, цепляясь за кровать, холодную и влажную.

Почему она холодная и влажная?

Страх Джил нарастал, она замерзала.

Энн извинилась и отошла.

Джил ощущала свое присутствие там. И не могла двинуться. Она смотрела, как Энн уходит с террасы — той изящной походкой, которой ее учили, должно быть, с пеленок, — желая увидеть лицо этой девушки — и не желая. И опять Джил не разглядела выражения лица Энн. Она все время оказывалась к ней спиной. Была ли она растеряна? Обижена? Зла? Или в этот момент еще не обращала внимания на роман, разворачивавшийся у нее под самым носом?

Была ли она счастлива за Кейт?

Кейт и Эдвард смотрели ей вслед. Затем Эдвард прикоснулся к обнаженному плечу Кейт. Она повернулась к нему, подняв лицо, ее глаза светились любовью.

Перед Джил выросла каменная стена.

Нет! Она попыталась закричать, стена была так близко, что Джил могла дотронуться до нее, попыталась оттолкнуть стену, но безуспешно. Она была холодной и шершавой на ощупь.

Нет! Джил захотела проснуться.

Стена нависла над ней.

Лицо Кейт мелькнуло перед ее взором. Освещенное любовью и радостью. На шее, на бархатной ленте, висит медальон.

И в следующее мгновение образ изменился. Лицо Кейт исказил страх. Фарфоровая кожа оказалась запятнанной слезами и грязью. Глаза расширены и полны отчаяния, она тянется к ней, тянется, держа что-то в руках…

Джил с криком села.

Мгновение она не понимала, где находится. Потом оперлась руками на поверхность под собой, и только тогда остатки сна окончательно улетучились — пальцы Джил погрузились в холодную, влажную землю.

Задохнувшись от ужаса, она обнаружила, что сидит на земле, на улице, серый свет зари пробивается сквозь сумрак ночи. Джил лихорадочно осмотрелась.

От земли поднимался туман, но она разглядела каменные стены дома ярдах в пятидесяти от того места, где сидела. Она во сне вышла из дома!

Джил в изумлении осмотрела себя. На ней была ее обычная экипировка для прохладных ночей — белая футболка и тренировочные трикотажные брюки. Вся одежда промокла насквозь, было ужасно холодно. Джил, дрожа, поднялась, отбросила волосы с лица.

Зубы у нее стучали. Она никогда раньше не ходила во сне и не знала, что и думать.

Джил побежала к дому. Нашла на террасе открытое французское окно, которое вело в музыкальную комнату, — не через него ли она вышла наружу? И как долго пробыла на улице? Джил ничего не помнила.

Она остановилась. В ее мозгу всплывали обрывки сна. Она вспомнила, что видела не только Кейт, но и Эдварда и Энн. Джил была сбита с толку. Почему Эдвард не приснился ей холодным и хитрым повесой, недоступным Кейт? К несчастью, он оказался довольно приятным, но ведь это был всего лишь сон.

Внезапно Джил вспомнила последнюю, жуткую часть своего сна. Кейт, отчаянно тянущуюся к чему-то, к кому-то, держащую что-то в руке. Если она хотела что-то кому-то отдать, то кому? И что она держала в руках?

Джил стало нехорошо, она испугалась, что ее сейчас вырвет. Джил немного подождала, и когда желудок успокоился, повернулась и закрыла окно-дверь на террасу. И при этом увидела себя в зеркале, висевшем на одной из стен. Джил вздрогнула.

Потом, трепеща, снова взглянула на свое отражение.

Но на какое-то мгновение увидела там Кейт.

Не такую, как на званом вечере, в вечернем платье, но такую, как в башне, лицо бледное и грязное, волосы спутаны, вьются вокруг лица.

Джил медленно подошла к зеркалу, помедлила, боясь снова посмотреть на себя.

Но все же сделала это. Ее лицо было бледным как простыня. Запачканным грязью. Волосы спутанными прядями падали вдоль лица. Глаза огромные и в этом свете казались черными. И из-за бледности кожи родинка особенно ярко выделялась на лице.

Она выглядела в точности как Кейт. Светлая, с кудрявыми волосами, чувственная, напуганная. Страх охватил Джил. Она развернулась, чтобы убежать.

Алекс схватил ее за плечи.

— Боже милостивый! Что с тобой случилось?


Джил стояла в ванной комнате, завернувшись в толстый махровый халат, и смотрела в зеркало на свое бледное лицо. Она никогда раньше не ходила во сне. Что с ней происходит?

Ей не хотелось покидать это убежище. В ее спальне находился Алекс, и она слышала, как он с кем-то разговаривает — по телефону или со служанкой.

Но она не могла оставаться в ванной до бесконечности. Только бы перестали крутиться в мозгу образы этого ужасного сна.

Джил вышла. Ходивший по комнате Алекс остановился при виде ее.

— Иди сюда, сядь у огня, пока не подхватила воспаление легких.

Он подвинул огромное кресло, и она опустилась в него. Для себя Алекс придвинул обитый шелком пуфик. Джил сидела, глядя на пляшущие языки пламени.

— Джил. — Он взял ее руки в свои. Она встретилась с ним взглядом. — Ты подорвешь здоровье, если будешь продолжать в том же духе. Остановись.

— Я и сама не понимаю, что случилось. Я ходила во сне. Такого со мной никогда не было. Мне страшно.

— Тебе нечего бояться, это всего лишь сон. А как только мы вернемся в Лондон, я отведу тебя к своему врачу. Он прекрасный человек и отличный специалист.

— Алекс, я уже так близко, я чувствую это. У меня такое ощущение, что все ключи уже у меня в руках, но я просто этого не знаю, я что-то проглядела.

— Ты слышала хоть слово из того, что я тебе только что сказал?

Их прервал стук в дверь. Алекс открыл, и в комнату вошла молоденькая служанка, за ней следовала еще одна, они принесли подносы, нагруженные чаем, кофе, лепешками, фруктами и несколькими тарелками с крышками. Джил почувствовала запах яичницы с беконом и горячей овсяной каши с корицей. Но аппетита у нее не было.

— Сэр? Я принесла достаточно для двоих. Накрыть на стол? — Служанке было не больше шестнадцати, она улыбалась ему.

— Да, пожалуйста, Роза, это будет очень кстати.

Роза и ее подружка оказались очень ловкими. Не прошло и минуты, как они уже закрыли за собой дверь.

— Что ты не договариваешь? — спросил Алекс, остановившись перед Джил.

Она подняла глаза.

— Я снова видела ее, но на этот раз она была с Эдвардом и Энн.

— И что?

— Ничего! — крикнула Джил. Ее затрясло — от внутреннего холода, который не изгнать никаким горячим душем. — Сон был такой живой, такой яркий, словно я сама была там, Алекс! И я ясно видела, что Эдвард и Кейт любят друг друга. Он не убивал ее. Он безумно любил Кейт.

Алекс молчал.

— А вот Энн я разглядеть не могла, — сказала Джил, вставая. — Она была там, но я видела ее не в фокусе. Не могла разглядеть ее лица. И если с Кейт и Эдвардом все ясно — они были счастливы, — то Энн осталась загадкой.

— Джил, это был всего лишь сон. — Алекс обнял ее за талию.

— Он был слишком ярким, чтобы быть просто сном! — воскликнула Джил. — Я схожу с ума, да? Это все Кейт. Она рядом со мной, она меня преследует, потому что хочет, чтобы я установила истину.

— Ты не сходишь с ума. Ты просто очень устала за последнее время, на тебя столько всего обрушилось. Это всего лишь сон. Ты постоянно думаешь о Кейт и поэтому видишь ее во сне. Но она умерла, она не преследует тебя.

— Я хочу поверить тебе. Но не верю, не могу.

Алекс взял ее за руку и повел к столу.

— У меня появилась отличная идея. Почему бы тебе не поехать на недельку к морю? Ты же знаешь, здесь столько милых курортов. Может, мне удастся выкроить немного времени, и я приеду к тебе.

— Давай смотреть правде в глаза, — устало сказала Джил. — На самом деле ты хочешь, чтобы я вернулась домой. Отдохнуть.

Он напрягся.

— И что в этом плохого? Ты мне не безразлична, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Твоя семья покрывает смерть Кейт, — вымолвила Джил. — Твоя семья, Алекс.

— Нет никаких доказательств, — спокойно возразил он. — Ты цепляешься за сны, Джил, потому что тебе плохо, ты одинока и отчаянно хочешь обзавестись семьей.

Она с ужасом подумала, что он прав и видит ее насквозь, но не сдалась.

— А если я найду доказательство?

— Если ты найдешь доказательство, я захочу на него взглянуть.

— Ты будешь первым, — бросила Джил и отвернулась. Ее сумка лежала в другом кресле, ближе к кровати. Она подошла и достала свадебную фотографию своих родителей в окружении их родителей, шафера и подружки невесты. Да, конечно, ей так хочется иметь семью, настоящую семью.

— Что это? — спросил, подойдя, Алекс.

Джил передала ему фотографию.

— Мои родители, шафер, подружка невесты, родители мамы и Питер.

Глаза Алекса расширились, он уставился на снимок.

— Что такое? — спросила Джил.

— Ничего. — Алекс вернул ей фотографию.

Джил снова посмотрела на фотографию — на Питера.

— Господи Боже мой! — выдохнула она. — Теперь я поняла, почему он показался мне знакомым. Он просто выглядит, как постаревший Эдвард с того портрета в Аксбридж-холле — посмотри! — И в ее словах прозвучал вызов.

Алекс встретился с ней взглядом. Казалось, он сопротивляется.

— Да, — наконец согласился Алекс.


1 декабря 1907 года

«Дорогой Дневник, я знаю, что не писала несколько месяцев, но за это время столько всего произошло, что я даже не знаю, с чего начать! Я так скучаю по Кейт, что просто не знаю, куда себя деть! Но каким-то непостижимым образом я рада, что она уехала. Кейт в такой спешке отправилась в Нью-Йорк, что я даже не знаю, что случилось. Но мама, разумеется, довольна, что она уехала. Мне кажется, мама знает о романе Кейт… но я забегаю вперед.

Как все это странно! Я помню, как до отъезда Кейт мы ходили с ней вместе на все приемы и праздники и никто не замечал меня, все обращали внимание на Кейт. И как теперь все изменилось. Меня сразу же везде замечают. Мама говорит, что Кейт оказывала ужасно плохое влияние на мою жизнь, лишала меня многих возможностей. И я начинаю верить, что она права.

Да, мне надо успокоиться, хотя это легче сказать, чем сделать! И пожалуй, надо написать Кейт о своих успехах, не рассказывая ей всей правды, конечно.

И мне начинает казаться, что я смогу выйти замуж не только ради положения, но и по любви.

Как бы порадовалась этим моим мыслям Кейт. Прошедшие несколько месяцев, которые я провела с ней, были самыми чудесными в моей жизни. Кейт была и остается моей лучшей подругой. Иногда я скучаю по ней так, что хочется плакать. Но потом я вспоминаю о своей популярности, и грусть отступает. Мама постоянно говорит мне, что, останься Кейт здесь, она привлекала бы самых лучших поклонников.

Поэтому все же хорошо, что Кейт уехала. Если я знала о ее романе (который она отрицает), то и остальные, без сомнения, это подозревали. Я уверена, что мама точно знала. Кейт такая упрямая. Она ничего не слушала, каждый раз выбираясь на простынях из окна моей спальни, только клялась, что их свидания носят невинный характер. Вряд ли. Я слишком хорошо знаю Кейт. Разве не она все время говорила мне, что нужно жить в настоящем, потому что будущее может никогда не наступить?

Меня преследуют мысли о ее романе. Я постоянно представляю себе Кейт в объятиях незнакомца. (Потому что она отказалась назвать мне его имя.) Да, я восхищаюсь ею, потому что сама на такое никогда бы не решилась.

Но кто же все-таки похитил сердце моей дорогой Кейт? Я пришла к выводу, что он женат. Потому что если нет, то этот человек открыто стал бы за ней ухаживать. Или он настолько родовит, что никогда не смотрел на Кейт как на возможную невесту.

И вот теперь я перехожу к самой волнующей части своего повествования. Я встретила мужчину. Дорогой Дневник, он самый очаровательный, красивый и умный джентльмен и затмевает собой всех равных себе. Когда он входит в комнату, я больше никого не вижу — словно он один. Я познакомилась с ним прошлым летом, когда гостила у лорда Уиллоу в его охотничьем домике. Его зовут Эдвард Шелдон, он наследник графа Коллинзуорта. Я влюбилась, дорогой Дневник!

Я уже намекнула папе о своем интересе. О, как вспомню его взгляд! Я слышала, как мама и леди Сесилия обсуждали возможность такого союза.

Он не ухаживает за мной. Но он вообще ни за кем не ухаживает. Говорят, он повеса, не желает остепениться, по крайней мере пока жив старый граф. Еще ходят слухи, что его сердце похищено какой-то особой низкого происхождения, возможно, французской актрисой, которой никогда не стать его женой. И вот поэтому он всегда такой отчужденный, держится в стороне от всех.

Тогда, в Суинтон-холле мне показалось, что он интересуется Кейт. Должна признать, что я уже тогда была покорена им, но Кейт была рядом, и меня в ее тени никто не замечал, я даже не имела возможности поговорить с ним с глазу на глаз. Признаюсь, я ревновала, когда видела его флирт с Кейт. Но какой бы интерес они друг к другу ни питали, это существовало только в моем воображении, или каждый из них нашел себе другую привязанность. После той недели в Суинтон-холле я много раз видела их вместе, в одном помещении. И они никогда даже не смотрели друг на друга. Если они флиртовали, этот флирт ограничился той неделей у лорда Уиллоу.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20