Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колесо Времени (№7) - Корона мечей

ModernLib.Net / Фэнтези / Джордан Роберт / Корона мечей - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 7)
Автор: Джордан Роберт
Жанр: Фэнтези
Серия: Колесо Времени

 

 


Стражи выстроились позади, и если сестры были, как обычно, внешне безмятежны, Стражи не скрывали своих истинных чувств. Они чем-то очень сильно отличались от других мужчин, в этих своих меняющих цвет плащах, которые временами создавали впечатление, что тот или иной из них внезапно исчез. Но какими бы они ни были — низкими или высокими, плотными или худыми, — все они казались воплощенной яростью, еле сдерживаемой в узде, к тому же заметно изношенной.

Двух из этих женщин Перрин знал хорошо, Верин Матвин и Аланну Мосвани.

Низенькая, плотная и немного рассеянная Верин из Коричневой Айя временами вела себя почти по-матерински — если не изучала тебя, точно птица какого-нибудь червяка. Аланна, стройная, загадочная и хорошенькая, хотя неизвестно почему немного осунувшаяся за последнее время, была Зеленой. В общем, пять из девяти были Зелеными. Как-то, не так давно, Верин посоветовала Перрину не слишком доверять Аланне, и он был всей душой согласен с ней. Он не доверял ни одной Айз Седай, в том числе и самой Верин.

Точно так же относился к ним и Ранд, несмотря на то, что вчера они сражались на его стороне, и несмотря на то, что произошло по окончании битвы.

Временами Перрин до сих пор сомневался, что это в самом деле случилось, хотя видел все собственными глазами.

Больше дюжины Аша'манов лениво бродили шагах в двадцати от сестер. Один самоуверенный тип с жестким лицом, которого звали Чарл Гедвин, явно был у них сейчас за старшего. У всех к высокому вороту приколот значок в форме серебряного меча, а у четырех или пяти, не считая Гедвина, еще один, в виде красно-золотого эмалевого Дракона, с другой стороны. Как предполагал Перрин, таким образом обозначался их ранг. Ему уже приходилось видеть оба значка на других Аша'манах. Точно негласная охрана, они ухитрялись все время держаться поблизости от Кируны и остальных. Просто будто прогуливались неподалеку, так и зыркая острыми взглядами по сторонам. Вроде бы не наблюдали за Айз Седай, тем не менее не выпускали их из поля зрения. От сестер же пахло настороженностью, замешательством и… яростью. В какой-то мере это явно было связано с Аша'манами.

— Ну? — Темные глаза Кируны вспыхнули от нетерпения. Вряд ли на свете было много людей, которые заставляли ее ждать.

— Не знаю, — солгал Перрин, снова похлопав Ходока по шее. — Ранд мне не докладывает.

Кое-что в поведении Ранда было ему понятно — или он так думал, — но Перрин не собирался ни с кем этого обсуждать. Если Ранд захочет, сам объяснит. Тела, которые Ранд осматривал, принадлежали Девам; в этом Перрин был убежден. Девам Шайдо, конечно, хотя неизвестно, имеет ли значение этот факт для Ранда. Этой ночью Перрин ушел подальше от повозок, чтобы хоть немного побыть наедине с самим собой. Когда голоса людей, радующихся тому, что они остались живы, стихли позади, он неожиданно наткнулся на Ранда.

Дракон Возрожденный, который заставлял трепетать весь мир, сидел на земле, один, в темноте, обхватив себя руками и покачиваясь взад и вперед.

Перрину казалось, что луна сияла почти так же ярко, как солнце, но ему бы хотелось, чтобы царила тьма. лицо Ранда было искажено — лицо человека, которому хотелось закричать или, может быть, заплакать и который изо всех сил сопротивлялся этому желанию. Айз Седай овладели каким-то трюком, позволяющим сделать так, чтобы жара не касалась их, и, хотя Ранд и Аша'маны тоже умели это делать, сейчас Ранду явно было не до трюков. Несмотря на ночное время, тепло было, как летним днем, и Ранд вспотел не меньше Перрина.

Он не оглянулся, хотя сапоги Перрина громко прошуршали по мертвой траве, и все же хрипло заговорил, продолжая покачиваться вперед-назад:

— Сто пятьдесят одна, Перрин! Сто пятьдесят одна Дева погибла сегодня.

Из-за меня. Я же обещал им, ты знаешь. Не спорь со мной! Замолчи! Уходи! Несмотря на пот. Ранд заметно дрожал. — Не ты, Перрин; это я не тебе. Я пообещал им, и я должен выполнять все свои обещания, ты знаешь. Должен, чего бы это ни стоило. Но я должен выполнять и те обещания, которые дал самому себе. Чего бы это ни стоило.

Перрин старался не думать о том, какая судьба ожидала мужчин, способных направлять. Если повезет, они умирали до того, как сходили с ума; если не повезет — умирали после этого. И независимо от того, относился Ранд к тем, которым повезло, или нет, все держалось только на нем. Все.

— Ранд, я не знаю… Но… Ранд, казалось, не слышал. Он все так же покачивался взад и вперед. Взад и вперед.

— Исан, из септа Джарра клана Чарин, погибла сегодня из-за меня.

Чуонде, из Станового Хребта, из Миагома, погибла сегодня из-за меня. Агирин, из Дэрайн…

Что ему оставалось? Только опуститься на корточки и слушать, как Ранд одно за другим повторяет имена — все сто пятьдесят одно — голосом, в котором чувствовалась такая боль, что казалось, сердце у него вот-вот разорвется.

Слушать и надеяться, что, несмотря ни на что, Ранд пока еще не сошел с ума.

Был Ранд еще полностью нормальным или нет, Перрин не сомневался в том, что любая Дева, которая сражалась и погибла здесь за него, будет найдена и достойным образом похоронена вместе с остальными. И Кируны это совершенно не касается. Ни это, ни сомнения Перрина по поводу того, нормален ли Ранд. Ранд должен быть в своем уме, и настолько, насколько требовалось, — и все тут. О Свет, пусть будет так!

И пусть Свет испепелит меня — за то, что я способен рассуждать об этом так холодно, подумал Перрин.

Краем глаза он увидел, что Кируна поджала пухлые губы. Она не любила не понимать чего бы то ни было — так же, как не любила, чтобы ее заставляли ждать. Прекрасная женщина, в самом что ни на есть возвышенном смысле этого слова, если бы не то, что она использовала свое обаяние для получения желаемого. И не потому, что такова была ее прихоть, а просто потому, что она абсолютно уверена — чего бы она ни желала, все правильно, и достойно, и так, как нужно.

— Здесь так много воронов и ворон, наверно, даже не сотни, а тысячи, и любой из них может сообщить Мурддраалу о том, что он видел. — Она даже не попыталась скрыть свое раздражение. Это прозвучало так, будто лично Перрин был повинен в том, что все эти птицы слетелись сюда. — У нас в Пограничных Землях их тут же убивают, как только заметят. У тебя полно людей, и у всех есть луки.

Она говорила правду. Вороны чаще других шпионили для Тени, но при мысли, что опять надо убивать, его охватило отвращение. Отвращение и усталость.

— Что толку? — При таком скопище птиц двуреченцы и айильцы могут потратить все свои стрелы, и все равно кто-нибудь из этих мерзких шпионов уцелеет. Как отличить, кто из улетевших шпион, а кто нет? — Разве здесь мало было убийств? Больше чем достаточно. Ради Света, женщина, даже Аша'маны ими пресытились!

У сестер, которые не сводили глаз с Перрина и Кируны, брови поползли вверх. Никому не позволялось в таком тоне разговаривать с Айз Седай, ни королю, ни королеве. Бера одарила Перрина таким взглядом, будто всерьез обдумывала, не скинуть ли его с седла и надрать уши. По-прежнему не отрывая взгляда от зрелища бойни внизу, Кируна с выражением холодной решимости поправила юбки. Уши Лойала затрепетали. Он глубоко уважал Айз Седай, но у него они вызывали чувство опасения. Почти вдвое выше большинства сестер, временами он вел себя так, будто боялся, что, окажись он у одной из них на пути, она могла ненароком раздавить его точно муху, даже не заметив этого.

Перрин не дал Кируне возможности заговорить. Сунь Айз Седай палец в рот, и она откусит всю руку, если не больше.

— Держитесь от меня подальше, но прежде я хочу кое-что сказать. Вчера вы ослушались приказа. Если вам хочется называть это изменением плана… Кируна открыла было рот, и он заговорил быстрее:

— Что ж, дело ваше. Только это ничего не меняет. — Ей и остальным восьми было велено оставаться с Хранительницами Мудрости и держаться подальше от сражения, под охраной двуреченцев и майенцев. Вместо этого они бросились прямо в гущу боя, туда, где мужчины мечами и копьями кромсали друг друга, точно мясной фарш. Хавьен Нурелль кинулся за вами, и в результате половина майенцев погибла. Вы всегда делаете то, что считаете нужным, не думая о других. Я не хочу, чтобы снова гибли люди только потому, что вам неожиданно придет в голову действовать другим, «лучшим» способом. А кому это не нравится, тот может отправляться хоть к самому Темному. Вам понятно?

— Ты закончил, деревенщина? — Голос Кируны звучал угрожающе спокойно.

Лицо, обращенное к Перрину, казалось вырезанным из темного льда, и от нее несло оскорбительным вызовом. Стоя на земле, она каким-то образом умудрилась создать впечатление, будто смотрит на Перрина сверху вниз. Этот трюк не был открытием Айз Седай, о нет; он не раз наблюдал, как Фэйли проделывает то же самое. Наверно, очень многие женщины знают, как этого добиться. — Я объясню тебе кое-что, хотя человек даже весьма среднего ума мог бы и сам сообразить.

Три Клятвы позволяют сестрам использовать Единую Силу как оружие только против Отродий Тьмы или для защиты собственной жизни, жизни своего Стража или жизни других сестер. Там, где ты нас поставил, мы могли без толку простоять до самой Тармон Гай'дон, если бы только сами не оказались в опасности. Мне не нравится объяснять свои поступки, деревенщина. Не заставляй меня делать это снова. Ты понимаешь?

Уши Лойала поникли, он смотрел в пространство прямо перед собой с таким напряженным видом, что было ясно: он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь — даже рядом со своей матерью, которая только и думала о том, как бы женить его. Айрам как открыл рот, так и позабыл закрыть, а ведь он всегда старался делать вид, будто Айз Седай не производят на него ни малейшего впечатления. Джондин и Тод спустились с повозки, боясь случайно оказаться замешанными в происходящее; Джондин неспешно, точно прогуливаясь, пошел прочь, а Тод, не скрываясь, убежал, оглядываясь через плечо.

Объяснение Кируны звучало вполне разумно и даже походило на правду.

Нет, учитывая вторую из Трех Клятв, это и была правда. Хотя лазейки оставались. Например, можно говорить не всю правду или выразиться как-то так, чтобы не солгать напрямую, но и не сказать правды. Сестры, возможно, и в самом деле почувствовали себя в опасности, что дало им право использовать Силу как оружие, но Перрин готов съесть свои сапоги, если у них даже в мыслях нет того, как бы первыми добраться до Ранда. Что произошло бы в этом случае, можно только гадать, но, уж конечно, в их планы никак не входило то, что случилось на самом деле.

— Он идет, — неожиданно сказал Лойал. — Смотрите! Ранд идет. — Перейдя на шепот, он добавил:

— Будь осторожен, Перрин. — Для огир это и в самом деле был шепот. Айрам и Кируна, скорее всего, слышали каждое слово, может, и Бера тоже, но несомненно, больше никто. — Они не присягали на верность тебе!

— Голос Лойала вернулся к нормальному для него гудению. — Как вы думаете, может он рассказать мне о том, что происходило в лагере? Для моей книги. Лойал писал книгу о Возрожденном Драконе или, точнее говоря, делал пока заметки для нее. — Я не так уж много видел с того момента, как… как началось сражение. — Он бился бок о бок с Перрином в самой гуще боя, размахивая огромным топором под стать его росту. Много ли замечаешь, если думаешь о том, как бы уцелеть? А послушать Лойала, так, если ситуация накалялась, огир там будто и не было. — Как вы думаете, Кируна Седай, он расскажет?

Кируна и Бера обменялись взглядами и без единого слова плавно двинулись к Верин и остальным. Глядя им вслед, Лойал тяжело вздохнул — точно ветер пронесся.

— Тебе и вправду следует быть поосторожнее, Перрин, — еле слышно прогудел он. — Язык твой — враг твой. — На этот раз он гудел всего-навсего как шмель величиной с кота, не с мастиффа.

Перрин подумал, что, возможно, огир в конце концов и в самом деле научится шептать. Если они подольше побудут в обществе Айз Седай. Он жестом попросил Лойала помолчать — ему хотелось послушать, о чем говорят сестры. Но хотя они весьма оживленно разговаривали между собой, до ушей Перрина не долетало ни звука. Наверно, окружили себя барьером из Единой Силы.

Это стало ясно и Аша'манам. Они прекратили свои ленивые прогулки, в волнении приподнимаясь на носках и теперь уже откровенно не спуская взглядов с сестер. Ничто не указывало на то, что они обратились к саидин, мужской половине Истинного Источника, но Перрин готов был поспорить на Ходока, что именно это и происходило. Судя по злой усмешке Гедвина, он даже был готов пустить Силу в ход.

Если во время разговора Айз Седай и были охвачены волнением, теперь они, казалось, совершенно успокоились. Сложив руки, они молча глядели вниз, на склон. Аша'маны обменялись быстрыми взглядами, и в конце концов Гедвин жестом успокоил их. Он выглядел разочарованным. Заворчав от раздражения, Перрин посмотрел туда, куда были устремлены все взоры.

По склону медленно поднимался Ранд, Мин держала его за руку. Время от времени он, разговаривая, легонько похлопывал ее по плечу. Один раз он даже откинул голову назад и засмеялся, и Мин тоже, встряхнув черными локонами, лежащими на плечах. Он выглядел в этот момент обыкновенным парнем, идущим со своей девушкой. Если не замечать того, что у него на поясе висел меч и время от времени он проводил рукой по длинной рукояти. И если не замечать Таима, который шел с другой стороны. И Хранительниц Мудрости, едва не наступающих ему на пятки. И Дев, сисвай'аман, кайриэнцев и майенцев, замыкавших шествие.

Перрин испытал огромное облегчение от того, что ему не пришлось спускаться к этой половине. он непременно должен предостеречь Ранда насчет запутанного клубка взаимной враждебности, которую ощутил этим утром. Что, если Ранд не станет слушать? Ранд изменился с тех пор, как покинул Двуречье, и особенно после того, как его похитили Койрен и вся ее шайка. Нет. Он должен быть нормальным.

Когда Ранд и Мин вошли внутрь круга фургонов, большинство сопровождающих остались снаружи. Конечно, не все, но за Рандом и Мин последовали только те, кто думал, что имеет на это право; а может, кто считал это своим долгом.

Конечно, Ранда, точно тень, сопровождал Таим; смуглый, с крючковатым носом, он, как казалось Перрину, нравился женщинам. Многие Девы, в частности, явно на него заглядывались. Ну что ж, им, конечно, виднее. Оказавшись внутри круга повозок, Таим вопросительно посмотрел на Гедвина, который в ответ еле заметно покачал головой. Лицо Таима исказила гримаса, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

Нандера и Сулин, конечно, едва не наступали Ранду на пятки, и Перрин удивился, как это они не захватили с собой еще хотя бы двадцать Дев.

Насколько Перрину было известно, они даже не позволяли Ранду мыться, если лохань не охраняли Девы. Он не понимал, почему Ранд мирится с этим. На каждой была шуфа, которая ниспадала по плечам, позволяя видеть волосы, собранные в хвост и спускающиеся на спину. Жилистая Нандера, с золотистыми, хотя и заметно поседевшими волосами, несмотря на резкие черты лица, выглядела статной и даже почти красивой. Сулин — гибкая, вся в шрамах и совсем седая — производила такое впечатление, что Нандера рядом с ней казалась просто хорошенькой и почти мягкой женщиной. Айилки тоже посмотрели на Аша'манов, не выделяя никого из них, а потом внимательно и настороженно вгляделись в обе группы Айз Седай. Пальцы Нандеры замелькали в языке жестов.

Девы часто разговаривали между собой таким образом. Уже не впервые Перрин пожалел, что не понимает этого языка, но любая Дева скорее расстанется с копьем и выйдет замуж за жабу, чем научит языку жестов мужчину. Дева, сидящая на корточках рядом с фургоном неподалеку от Гедвина, на которую Перрин прежде не обратил внимания, ответила Нандере тоже на языке жестов.

Вскоре к ней присоединилась другая, которая до этого играла с сестрой по копью в незамысловатую игру — петля из нитки, надетая на расставленные руки, — под названием «колыбель для кошки».

Эмис, введя Хранительниц Мудрости внутрь круга повозок, предоставила их самим себе, а сама подошла к Сорилее и остальным, которые и прежде находились здесь. Несмотря на слишком молодое лицо, которое резко контрастировало с длинными, до талии, серебряными волосами, Эмис играла значительную роль в иерархии Хранительниц Мудрости, занимая второе место после Сорилеи. Они не использовали Единую Силу, чтобы никто не слышал их разговора, но семь или восемь Дев тут же окружили их и принялись негромко напевать, как бы для самих себя. Кое-кто опустился на землю, кое-кто остался стоять, некоторые сидели на корточках, каждая сама по себе, и все оказались здесь будто случайно. Глупец так бы и подумал.

Перрина такая тоска взяла — просто до жути. То Айз Седай, то Хранительницы Мудрости, то Девы — на каждом шагу. В последнее время женщины вообще, казалось, задались целью довести его до белого каления.

Шествие замыкали Добрэйн и Хавьен, они вели коней в поводу и были одни, без своих воинов. Хавьен, как и мечтал, все-таки увидел сражение. Интересно, подумал Перрин, следующее он так же сильно жаждет теперь увидеть? Примерно тех же лет, что и Перрин, майенец уже не выглядел таким бесконечно юным, как день назад. Добрэйна никто не назвал бы молодым, хотя бы из-за длинных седых волос, по обычаю кайриэнских воинов выбритых спереди, и вчера определенно было не первое его сражение. И все же, по правде говоря, он тоже выглядел постаревшим и обеспокоенным. Так же как и Хавьен. Их взгляды остановились на Перрине.

В другой раз он, может, и поговорил бы с ними, но сейчас соскользнул с седла, кинул поводья Ходока Айраму и зашагал к Ранду. Остальные оказались там раньше него, только Сулин и Нандера продолжали свой молчаливый разговор на языке жестов.

Кируна и Вера тронулись с места в то же мгновение, как Ранд ступил внутрь круга повозок, и, когда Перрин подошел, Кируна уже с величественным видом говорила Ранду:

— Ты вчера отказался от Исцеления, хотя любому ясно, что ты в нем нуждаешься, даже если Аланна… — Она замолчала, когда Вера дотронулась до ее руки, но тут же продолжила почти без паузы:

— Может быть, сейчас ты наконец займешься своим Исцелением? — Это прозвучало почти как «Может быть, сейчас ты наконец оставишь свои глупости?» — Нужно как можно скорее решить, что делать с Айз Седай, Кар'а'карн, — официальным тоном заявила Эмис, точно не замечая присутствия Кируны.

— Их следует поручить нашим заботам, Ранд ал'Тор, — добавила Сорилея, покосившись на Таима, который заговорил одновременно с ней:

— Никакой проблемы Айз Седай не существует, милорд Дракон. Мои Аша'маны прекрасно с ними управятся. Айз Седай могут находиться в Черной Башне, удерживать их там не составит особого труда. — Взгляд темных глаз едва заметно скользнул в сторону Кируны и Беры, и Перрин в потрясение осознал, что Таим имел в виду всех Айз Седай, а не только пленниц. И хотя Сорилея и Эмис нахмурились, услышав слова Таима, их взгляды, устремленные на обеих Айз Седай, красноречиво говорили о том, что они придерживаются того же мнения.

Кируна улыбнулась, глядя на Таима и Хранительниц Мудрости, — тонкая улыбка, еле заметно скользнувшая по губам. Улыбка эта, возможно, была чуточку жестче, когда адресовалась мужчине в черном, но, судя по тому, что она вообще появилась, Кируна явно еще не осознавала его намерений. Она будто ставила его таким образом на место, давая понять, кем он, с ее точки зрения, является. Чем он является.

— При сложившихся обстоятельствах, — невозмутимо произнесла она, — я ничуть не сомневаюсь, что Койрен Седай и остальные дадут мне слово чести.

Вам не о чем беспокоиться…

Все заговорили одновременно.

— У этих женщин нет чести, — с презрением сказала Эмис, и на этот раз не оставалось никаких сомнений в том, что она имеет в виду их всех. — Чего стоит их слово чести? Они…

— Они — датсанг, — неумолимо заявила Сорилея, будто произнося приговор, и Бера нахмурилась при этих словах.

Перрин подумал, что это Древний Язык, и снова, уже в который раз, это слово показалось ему странно знакомым, будто он каким-то непостижимым образом должен был понимать, что оно означает, — но на самом деле он не знал, почему оно заставило Айз Седай сердито нахмуриться. Не понимал он и того, почему Сулин вдруг закивала, явно соглашаясь с Хранительницей Мудрости, которая продолжала говорить тем же неумолимым тоном, вызывающим в памяти образ валуна, с грохотом несущегося по склону холма:

— Они заслуживают того же, что и все остальные…

— Милорд Дракон, — вмешался Таим таким тоном, будто то, что он говорил, совершенно очевидно, — ты, конечно, захочешь, чтобы Айз Седай — все — были препоручены тому, кому ты доверяешь, тому, кто, как тебе известно, способен управиться с ними, и кто лучше…

— Хватит! — воскликнул Ранд.

Все тут же как один смолкли, но повели себя совершенно по-разному. На лице Таима не отразилось ничего, хотя от него резко запахло яростью.

Эмис с Сорилеей обменялись взглядами и одинаковым движением поправили шали; от них пахло точно так же, как от Таима, и выражение их лиц подтверждало это. Они хотели того, чего хотели, и намеревались добиться этого, с помощью Кар'а'карна или без нее. Кируна и Бера тоже посмотрели друг на друга, и взгляды их были столь красноречивы, что Перрину страстно захотелось уметь разгадывать, что они выражали, — как его нос умел разгадывать запахи. Его глазам предстали две безмятежные Айз Седай, вполне владеющие собой и уверенные, что все будет так, как они хотят; однако нос его ощущал запах тревоги и страха, исходивший от обеих. Они боялись Таима, это ясно. Похоже, они думали, что смогут так или иначе договориться и с Рандом, и с Хранительницами Мудрости, но Таим и Аша'маны по-настоящему пугали их.

Мин потянула Ранда за рукав — она явно заметила всеобщую озабоченность и пахла почти так же тревожно, как сестры. Он успокаивающе похлопал ее по руке, не сводя с остальных пристального, сурового взгляда. В том числе и с Перрина, открывшего было рот. Все, кто находился в лагере, смотрели на них, в том числе двуреченцы и пленные Айз Седай, но лишь несколько айильцев стояли достаточно близко, чтобы слышать. Люди не сводили глаз с Ранда, но явно старались по возможности держаться подальше.

— Пленницами будут заниматься Хранительницы Мудрости, — произнес наконец Ранд, и Сорилея неожиданно запахла так удовлетворенно, что Перрин энергично потер нос. Таим сердито покачал головой, но Ранд не дал ему возможности заговорить. Он засунул большой палец за пряжку пояса с мечом, на которой был выгравирован позолоченный Дракон, и костяшки его пальцев побелели, с такой силой он сжал ее; другая рука продолжала теребить рукоять меча. — Планировалось, что Аша'маны будут заниматься обучением и пополнять свои ряды, а не стоять на страже. Тем более на страже Айз Седай. — У Перрина на голове зашевелились волосы, когда до него дошло, какой запах исходил от Ранда, в упор смотревшего на Таима. Ненависть, окрашенная страхом. Свет, он должен быть нормальным.

Таим коротко, неохотно кивнул:

— Как прикажешь, милорд Дракон. Мин с тревогой взглянула на этого человека в черном мундире и придвинулась поближе к Ранду.

От Кируны запахло облегчением; бросив, однако, еще один взгляд на Беру, она выпрямилась с выражением непробиваемой самоуверенности на лице.

— Эти айильские женщины, безусловно, заслуживают всяческого доверия…

Некоторые из них, возможно, достигли бы многого, приди они в Башню… Но ты же не можешь просто передать им под надзор Айз Седай. Это немыслимо! Бера Седай и я…

Ранд поднял руку — и слова замерли у нее на устах. Может, дело было в выражении его глаз, сверкающих, точно серо-голубые камни. Или, может, сыграл свою роль красно-золотой Дракон, обвивающий его предплечье, который стал особенно заметен, потому что у рубашки с этой стороны был оторван рукав.

Дракон сверкал и переливался в солнечном свете.

— Вы разве не присягали мне на верность?

Кируна вытаращила глаза, будто получила удар под дых.

Спустя мгновение она кивнула, с явной неохотой. Делая это, она словно не верила сама себе, точно так же, как вчера, когда после окончания сражения стояла на коленях у колодцев и клялась Светом и своей надеждой на спасение и возрождение, что будет повиноваться Дракону Возрожденному и служить ему до Последней Битвы, до самого ее конца. Перрин понимал ее потрясение. Даже если забыть о существовании Трех Клятв, начни она отрицать то, что произошло, он, наверно, скорее усомнился бы в собственной памяти. Девять Айз Седай на коленях, с потрясенными лицами, произносящие роковые слова и сами не верящие в то, что они это делают! Даже сейчас лицо Беры перекосилось, точно она надкусила гнилую сливу.

Айилец — почти такой же высокий, как Ранд, с обветренным лицом и темнорыжими волосами, тронутыми сединой, — подошел ближе. Он кивнул Перрину и слегка прикоснулся к руке Эмис. В ответ она на мгновение сжала его пальцы.

Руарк был ее мужем, но айильцы никогда не позволяли себе большего проявления чувств, если рядом находились посторонние. Он был также вождем клана Таардад Айил — он и Гаул единственные среди мужчин-айильцев не носили головную повязку сисвай'аман, — и с прошлой ночи он и тысяча его копий производили разведку, рыская по округе.

Даже совершенно неосведомленный человек, только что прибывший сюда, почувствовал бы напряжение, сгустившееся вокруг Ранда, а Руарк был далеко не глуп.

— У меня новости для тебя, Ранд ал'Тор. — Ранд жестом разрешил ему говорить, и Руарк тут же продолжил:

— Эти псы Шайдо все еще со всей возможной скоростью бегут на восток. На севере я видел мужчин в зеленом, на конях, но они избегали нас, и мы, в соответствии с твоим приказом, позволили им уйти, поскольку они не причиняли нам беспокойства. Думаю, они разыскивают Айз Седай, которым удалось сбежать. С ними было несколько женщин. — Лицо его выглядело чеканно спокойным и твердым, холодные голубые глаза остановились на двух стоящих рядом Айз Седай. Прежде Руарк обошел бы стороной любую Айз Седай

— каждый айилец поступил бы точно так же, — но вчера с этим было покончено; а может, и раньше.

— Хорошие новости. Я отдал бы почти все на свете за то, чтобы поймать Галину, но все равно хорошие новости. — Ранд снова положил ладонь на рукоять меча и на полдюйма вытащил клинок из темных ножен. Казалось, он сделал это бессознательно. Галина, Красная, была главной среди тех сестер, у которых он находился в плену, и если он сравнительно спокойно говорил о ней сегодня, то вчера пришел в ярость, узнав, что она скрылась. Даже сейчас от его спокойствия веяло холодом — спокойствие того сорта, которое вполне могло скрывать тлеющий гнев. И от Ранда исходил такой запах, что у Перрина мурашки побежали по телу. — Они должны заплатить за все.

Было непонятно, кого Ранд имел в виду — Шайдо, или спасшихся бегством Айз Седай, или и тех и других.

Бера сделала беспокойное движение головой, и его внимание тут же снова переключилось на нее и Кируну.

— Вы присягали мне на верность, и я верю этому… вот настолько. — Он поднял руку, сблизив большой и указательный пальцы так, чтобы между ними остался крошечный зазор. — Айз Седай всегда все знают лучше других, или, по крайней мере, так им кажется. Поэтому я могу доверить вам одно — точно исполнять мои приказания, но вы даже ванну не примете без моего разрешения.

Или разрешения Хранительниц Мудрости.

На этот раз у Беры сделался такой вид, будто ее ударили. Ее светло-карие глаза обратились к Эмис и Сорилее с выражением удивления и негодования, а Кируна затрепетала, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. Хранительницы Мудрости лишь поправили шали, но пахло от них по-прежнему удовлетворением. Волны жестокого удовлетворения. Айз Седай крупно повезло, подумал Перрин, что их носы не чуяли все так же, как его нос, иначе они начали бы военные действия прямо здесь и сейчас. Или, может быть, попытались скрыться, наплевав на свое достоинство. Он на их месте поступил бы именно так.

Руарк стоял на прежнем месте, с праздным любопытством рассматривая наконечник одного из своих коротких копий. Происходящее было делом Хранительниц Мудрости, а он всегда говорил, что не станет лезть в дела Хранительниц Мудрости, пока они держатся подальше от дел вождей кланов. Но Таим… Сложив руки и со скучающим выражением лица оглядывая лагерь, он пытался сделать вид, будто его все это не волнует, и, тем не менее, от него исходил странный и сложный запах. Перрин сказал бы, что этот человек забавлялся и что его настроение определенно улучшилось по сравнению с тем, каким оно было совсем недавно.

— Мы поклялись тебе, — изрекла наконец Бера, уперев руки в широкие бедра, — и этого вполне достаточно. Только Друзья Темного могут нарушить эту клятву. — Она произнесла слово «клятва» почти таким же тоном, каким упомянула о Друзьях Темного. Нет, им не нравилось, очень не нравилось то, что они дали эту клятву. — Ты осмеливаешься обвинять нас?..

— Если бы я так думал, — огрызнулся Ранд, — вы бы уже вместе с Таимом были на пути в Черную Башню. Вы поклялись, что будете повиноваться. Ну так повинуйтесь!

Долгое мгновение Бера, похоже, колебалась, потом с головы до пят обрела обычный для Айз Седай царственный вид. Это было что-то… Айз Седай способны даже королеву на троне заставить почувствовать себя замарашкой. Слегка присев, Бера лишь еле заметно наклонила голову.

Кируна, со своей стороны, прилагала неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках; когда она заговорила, ее голос прозвучал вполне спокойно, но казался каким-то… ломким:

— Должны ли мы в таком случае спросить разрешения у этих достойных айильских женщин, прежде чем поинтересоваться, не желаешь ли ты, чтобы тебя Исцелили? Я знаю, Галина жестоко обращалась с тобой. Тебе необходимо Исцеление. Пожалуйста. — Даже слово «пожалуйста» в ее устах прозвучало в какой-то степени как приказ.

Мин, явно взволнованная, шевельнулась рядом с Рандом.

— Ты еще скажешь спасибо за это предложение, овечий пастух. Как говорю я. Тебе же больно? Кто-то должен заняться тобой, иначе… — Она озорно улыбнулась, на мгновение став очень похожей на ту Мин, какой Перрин помнил ее до похищения. — Иначе ты не сможешь сидеть в седле.

— Молодые люди по глупости часто терпят боль, — неожиданно заговорила Нандера, не обращаясь ни к кому конкретно, — чего, конечно, делать не следует. Они думают, что доказывают таким образом свою гордость. Хотя на самом деле это доказывает лишь их глупость.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13