Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Маккорды (№1) - Повенчанные страстью

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Джордан Николь / Повенчанные страстью - Чтение (стр. 6)
Автор: Джордан Николь
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Маккорды

 

 


Управляющий и его люди быстро спустились в овраг, перекинули туши через седла и вновь поднялись по тропе.

— Вы едете с нами, миссис Хьюз? — нерешительно спросил Хэнк, словно опасаясь оставлять ее наедине с преступником.

Услышав этот вопрос, Кэтлин бросила в сторону Джейка взгляд, выражавший явное нежелание уезжать. Ей хотелось смягчить возникшую между ними неловкость, но она отказалась от этой мысли, заметив вызывающее выражение на лице Джейка. Кроме того, она не могла остаться наедине с ним здесь, в безлюдном месте, и дать новую пищу для сплетен всей округе.

— Напрасно ты не промыл рану на щеке, — вдруг пробормотала она, прежде чем повернуть лошадь и направиться вслед за остальными.

Когда Кэтлин скрылась из виду, Джейк яростно выругался. Опять она приняла его за убийцу, не успев выслушать, но еще больше его злило собственное поведение. Так он ничего не добьется. Не заставит Кэтлин поверить ему.

Джейк прерывисто вздохнул, стараясь сдержать раздражение. Не только физическое влечение к Кэтлин вызывало у него боль и беспокойство. Его сердце непрерывно ныло. Оно предчувствовало беду. Напоминало обо всем, чего был лишен Джейк за прошедшие четыре года. И заставляло гадать, сумеет ли он вернуть утраченное.


Этой ночью Кэтлин не спалось. Она ворочалась в постели, изнывая от удушливой жары, необычной для июня, и борясь с опустошающим, безнадежным чувством, которое преследовало ее с тех пор, как она узнала о возвращении Джейка.

То и дело Кэтлин поглядывала на открытое окно, откуда сквозь полупрозрачные занавески лился лунный свет. Она знала: стоит ей выглянуть, и перед ней раскинутся предгорья, за которыми скрывается ранчо Маккордов. Когда ей было восемнадцать лет, она целыми часами смотрела в окно, предвкушая встречу с Джейком — в то лето он заменил ей весь мир. Но еще больше часов она провела у окна после смерти брата, ожидая, что Джейк вот-вот вернется и заявит о своей невиновности.

«Не смей!» Кэтлин резко оборвала цепочку мыслей, как делала всегда, когда заходила слишком далеко. Вспоминать прошлое — не только бесполезное, но и болезненное занятие. Ей хотелось оплакать давно ушедшую любовь, которая оставила незаживающие раны. Она убеждала себя, что больше она не испытывает никаких чувств к Джейку, но на самом деле…

Смахнув слезы, обжигающие глаза, Кэтлин взбила подушку и перевернулась на другой бок, твердо решив пресекать любые мысли о Джейке Маккорде.

Она по-прежнему мучилась бессонницей, когда вдруг услышала резкий стук в дверь, эхом прокатившийся по дому. По подсчетам Кэтлин, время близилось к полуночи. С лихорадочно бьющимся сердцем она откинула одеяло, гадая, кто мог явиться к ней в такой час, в ночь на субботу. Работники ранчо обычно входили в дом через заднюю дверь; тем из них, кто отправился в город потанцевать и сыграть в покер, предстояло развлекаться еще несколько часов.

Снаружи было тихо. В открытое окно Кэтлин отчетливо видела освещенные луной корали и овчарни. О Господи! Может, что-то стряслось с Райаном?

Почтальон, разносивший телеграммы, обычно стучал в переднюю дверь дома.

Кэтлин торопливо набросила халат и, ступая босыми ногами по гладкому деревянному полу, выбежала в темный коридор. Но едва она распахнула дверь, как отшатнулась и застыла на месте.

У порога, прислонившись к стене, стоял Джейк. Кэтлин смутно различала очертания его лица, но ей не нужен был свет, чтобы узнать Джейка.

— Что тебе здесь надо, Джейк?

— Мы должны поговорить, — холодно и глухо отозвался он.

— Сейчас?!

— Да, кошка, именно сейчас. Надо все выяснить раз и навсегда. Отсюда ты уже не сможешь сбежать. — Он бросил быстрый взгляд через плечо, как человек, который никогда не забывает об осторожности, и шагнул к двери.

— Джейк, тебе нельзя сюда!

— Почему? — Он вошел и закрыл за собой дверь, мгновенно наполнив своим присутствием темный коридор. Кэтлин уловила запах разгоряченного тела, пота, кожи и чуть не задохнулась, почувствовав, какое действие оказывал на нее этот запах.

— Потому что… — Она осеклась. «Потому что я одна дома», — подумала она и сказала: — Уже поздно.

— Ну и что? Тебе все равно придется выслушать меня. Я уже по горло сыт обвинениями в преступлениях, которых не совершал.

Кэтлин прищурилась, безуспешно пытаясь рассмотреть в темноте его лицо.

— Ты выпил?

— Нет, а жаль, — пробормотал он так тихо, что Кэтлин с трудом разобрала слова. — Может, тогда я сумел бы забыть… Зажги лампу, Кэт, — внятно добавил он.

— Джейк…

— Ты предпочитаешь стоять в темноте? Она наводит меня на мысли о более приятных занятиях…

Кэтлин торопливо нашарила на тумбочке коробку спичек и зажгла одну лампу. Она прикусила губу, когда крохотный золотистый огонек осветил волевое лицо Джейка. Щетина скрадывала очертания челюсти и подбородка, но ничуть не скрывала порезы и ушибы, полученные в драке. Джейк пристально смотрел на нее, словно желая заклеймить пылающим взглядом. Все, что оставалось Кэтлин, — это распрямить плечи в напрасной попытке взять себя в руки.

— Неужели этот разговор так важен для тебя, что ты прокрался сюда среди ночи?

Джейк криво улыбнулся.

— А ты предпочла бы увидеть меня здесь днем? Вряд ли работникам вдовушки Хьюз следует знать о том, что ее навещает отпетый преступник. — Джейк оглядел темный коридор. — Ты умеешь готовить?

Кэтлин растерянно заморгала.

— Что?

Покачав головой, Джейк негромко рассмеялся.

— Черт возьми, я почти ничего о тебе не знаю, а когда-то собирался жениться на тебе… Я бы не отказался от кофе. Ты сможешь сварить его? Если нет — не беда, я сделаю это сам. Где кухня? Там мы и поговорим. Нам никто не помешает: половина твоих работников в городе, остальные — на горных пастбищах, в обществе вонючих тварей.

Продолжая говорить, он мягко прошелся по коридору, не оставляя Кэтлин выбора, кроме как следовать за ним с зажженной лампой в руке. Она понимала: спорить бесполезно. Джейк не из тех людей, которых заботит, желанный он гость или нет.

Он без труда разыскал кухню и сразу направился к плите, но едва снял с нее кофейник, Кэтлин покачала головой и отставила лампу на стол рядом с раковиной.

— Нет, лучше сядь. Я сама сварю кофе. Ты прав — нам надо поговорить.

Она заметила, что ее слова изумили Джейка, и этот маленький триумф придал ей сил. Очевидно, Джейк ожидал сопротивления, но Кэтлин уже давно надоели недомолвки. Надо выяснить отношения с Джейком, пока она окончательно не потеряла рассудок от волнений и неизвестности.

«Получилось! — с оттенком отчаянной радости подумала она. — Я смотрю на него, говорю с ним, а со мной ничего не происходит».

Она вынула из рук Джейка синий жестяной кофейник, радуясь возможности хоть чем-нибудь заняться, и отвернулась к раковине. Но Джейк не сел к столу. Он просто застыл на месте, наблюдая за Кэтлин.

— Господи, какие волосы! — наконец произнес он, словно самому себе, негромко и благоговейно. — Мне так часто снилось, как они обвивают меня…

Сердце Кэтлин на миг остановилось, когда она почувствовала, как Джейк подхватил несколько прядей ее распущенных волос и пропустил их между пальцами. Она старалась не вспоминать былое время, когда Джейк превращал такой простой жест, как поглаживание ее волос, в акт преклонения, когда считал себя вправе прикасаться к ним и к ее телу в любой момент… Но теперь он лишился этого права.

Отстранившись, она запретила себе обращать внимание на Джейка и принялась наполнять кофейник свежей водой. Поставив его на плиту, она открыла заслонку и переворошила тлеющие угли, словно не замечая присутствия Джейка. А он стоял близко. Даже чересчур близко.

— Значит, вот в чем ты спишь? — его голос превратился в еле слышный хрипловатый шепот. Вздрогнув, Кэтлин обернулась и заметила, как неотрывно он смотрит на тугие бутоны ее сосков под тонкой тканью рубашки.

Кэтлин мгновенно ощутила, как кровь стремительно заструилась в ее жилах, а между бедрами возникло знакомое тепло, но встряхнулась, запахнула халат и крепко затянула пояс.

— Я же сказала — садись за стол, Джейк! Обманчиво ленивым движением он повернулся к кухонному столу из полированного дуба и отодвинул стул так, чтобы сидеть лицом к Кэтлин. Положив шляпу на стол, он устроился на стуле, вытянув перед собой длинные ноги и скрестив мускулистые руки на груди, отчего поблекшая синяя ткань его рубашки натянулась на широких плечах.

Кэтлин сыпала в кофейник молотый кофе, понимая, что еще никогда в жизни не ощущала острее присутствие рядом мужчины, не испытывала такого напряжения во всем теле, не слышала так отчетливо гулкий стук собственного сердца. Джейк наблюдал за ней, и под его пристальным взглядом Кэтлин чувствовала себя абсолютно беспомощной.

— Знаешь, а ведь я никогда не ложился с тобой в настоящую постель.

Она вздрогнула, услышав это неожиданное замечание. — И никогда не ляжешь, — ровным тоном отозвалась Кэтлин.

— На твоем месте я не стал бы утверждать наверняка.

— Черт побери, Джейк… — Она нетерпеливо повернулась к нему, приняв самую независимую позу. — Говори то, что собирался, и уходи. — И добавила тоном чопорной классной дамы: — Итак, о чем же ты хотел поговорить?

— О тебе. И обо мне. О нас.

— «Нас» больше не существует.

Он покачал головой, и в глубине его зеленых глаз вспыхнули огоньки.

— Вот тут ты ошибаешься, Кэт. Я как раз хотел доказать тебе обратное.

Глава 6

Кэтлин в страхе смотрела на мужчину, развалившегося за ее кухонным столом. Его расслабленная поза не могла обмануть ее. Под беспечным выражением лица и обманчиво пренебрежительным тоном скрывались настороженность и внимание, нацеленное на нее. Взгляд сверкающих зеленых глаз вызывал у нее дрожь.

Вид Джейка причинял ей тупую боль. Выразительное и притягательное лицо его хранило следы жестокой драки, которую он сам затеял. Вокруг раны на щеке по-прежнему виднелась запекшаяся кровь. Непокорные спутанные густые пряди падали на лоб, и Кэтлин вдруг безумно захотелось отвести их в сторону и пригладить. Это неуместное желание разозлило ее.

К досаде Кэтлин, ее руки тряслись, когда она ставила кофейник на плиту. Пока вода закипала, Кэтлин достала из шкафа карболку и пластырь и наполнила таз свежей водой, радуясь возможности на время отложить разговор, причиняющий ей острую боль.

Когда она поставила таз на стол перед Джейком, он удивленно вскинул голову.

— Рану нужно промыть, — сдержанно объяснила Кэтлин. — Иначе она загноится.

Джейк уселся поудобнее и поднял голову, подставляя Кэтлин поврежденную щеку. Его настороженность спала, и он подумал: есть нечто уютное и интимное в хлопотах Кэтлин, несмотря на то что в них не осталось и следа нежности, какую она когда-то выказывала, ухаживая за ним.

Он поморщился, когда она задела кончиками пальцев синяк под глазом.

— Уфф! Кэт, неужели тебе нравится мучить меня?

— Не больше, чем ты того заслуживаешь. Стыдись — тебе, взрослому мужчине, не пристало затевать драки в салунах.

— Это было всего-навсего безобидное развлечение.

— Безобидное? — Кэтлин с негодованием усмехнулась, выжимая воду из чистой тряпки. — В ту ночь одного из моих работников привезли домой полумертвым, и я могу только догадываться, как ты обошелся с остальными. Кто-нибудь из них мог погибнуть, Джейк, не говоря уже о том, что в округе вновь вспыхнула вражда.

У него насмешливо скривились губы.

— Я никогда не изображал из себя святошу. И не желаю изображать впредь, да будет тебе известно.

Он вновь вернулся к своему обычному ироническому, поддразнивающему тону.

— Ну а я не желаю, — спокойно парировала Кэтлин, в голосе которой, несмотря на все старания, послышалась горечь, — чтобы драчун и выпивоха вроде моего отца затевал здесь войну.

В воздухе вновь повисло напряженное молчание, окружавшие их тени словно завибрировали, когда их взгляды встретились.

Джейк первым отвел глаза. Он сидел неподвижно, пока Кэтлин осторожно смывала с его щеки засохшую кровь и заклеивала рану пластырем. Невольно он вспомнил о своем давнем обещании ей больше никогда не драться. Джейк мог поклясться: об этом же вспоминает сейчас Кэтлин. Он чувствовал ее боль.

Джейк отвернулся, чтобы не видеть невыносимой печали в глазах Кэтлин. Из мести он нарушил данное ей обещание — точно так же, как сама Кэтлин нарушила клятву стать его женой.

Оба они вздохнули с облегчением, когда операция была закончена. Унося таз к раковине, Кэтлин чувствовала, как ее руки вновь задрожали, а Джейк насторожился.

Не глядя на него, она заставила себя сделать глубокий вздох. Больше откладывать решительный шаг было невозможно. Им необходимо обсудить чрезвычайно важные вопросы, и в числе прочих — страдания, которые пришлось вынести Джейку по вине родных Кэтлин. Она хотела искренне извиниться за все, что натворил ее отец, за ложь, разрушившую жизнь Джейка.

— Джейк… — сдавленным голосом начала она, не глядя на него. — Прости, что я… сомневалась в тебе. Теперь я понимаю: отец напрасно обвинял тебя, ты невиновен в… смерти Нила. У тебя не было выбора. Да, я поняла это слишком поздно, но хочу, чтобы ты знал: мне жаль, что так все вышло.

— Значит, теперь ты веришь мне? — язвительным тоном осведомился Джейк. — Что же заставило тебя изменить мнение?

— Я расспросила Плачидо. Он подтвердил, что ты прав: ты был вынужден защищаться.

«Так почему же ты не верила мне раньше? Почему встала на сторону моих врагов?» Наступило неловкое молчание, многое осталось недосказанным.

— А Флорес объяснил, почему хотел, чтобы меня повесили? — неожиданно спросил Джейк.

— Он… сказал неправду, желая остаться верным моему отцу. И еще потому, что он боялся потерять работу. Отец угрожал ему.

— Да, этот старый ублюдок был способен на многое.

Кэтлин бросила быстрый взгляд на Джейка. Его губы плотно сжались; очевидно, ее извинение лишь еще больше раздражило его.

— Джейк… ты вправе желать мести, но прошу тебя… не трогай Плачидо. Он сожалеет о том, что натворил. И потом, тебя помиловали благодаря ему. Ведь он сам отправился к Слоуну и рассказал правду.

Мольба Кэтлин обезоружила его.

— Я знаю, что он сам приезжал к Слоуну, — пробормотал Джейк и тяжело вздохнул. — Я не обижу твоего пастуха, Кэт. Я просто хочу забыть обо всей этой чертовщине и продолжать жить.

Кэтлин исподлобья оглядела его, гадая, можно ли верить ему. Ободренная рассудительным тоном Джейка, она подошла к столу и села по другую сторону, на безопасном расстоянии от него. Джейк уже не смотрел на нее пристальными глазами хищника. Он сидел, уставившись на носки собственных сапог.

Кэтлин понимала его чувства: боль, вызванную предательством, гнев, горечь… ненависть. «Я просто хочу продолжать жить», — сказал он. Об этом мечтала и сама Кэтлин, стремясь забыть о былых разочарованиях. Но до сих пор она не сознавала, какую боль случившееся причинило Джейку. Она помнила, как тяжело пришлось ей самой, знала, как невыносимо ранит чувство одиночества и скорбь, но Джейк, должно быть, испытывал нечто подобное — изгнанный из дома, разлученный с родными, вынужденный носить позорное клеймо преступника…

У нее перехватило горло, едва она поняла, что он выстрадал, чего лишился, почему стал совсем другим. Не без страха она вгляделась в лицо человека, которого некогда любила. Жизнь преступника ожесточила его. Джейк превратился в чужака, однако она отчаянно желала узнать, каким человеком он стал.

Невольно Кэтлин придвинулась ближе и положила ладони на стол.

— Ты говорил… что был сильно ранен в перестрелке, но выжил. Что же случилось потом?

— После того как я узнал, что меня разыскивают по обвинению в убийстве? — Джейк вскинул голову. — Я отправился в Нью-Мексико. Нанялся работником на большое ранчо — его владельца требовалось защищать от недругов. Полагаю, можно сказать, что я был наемным убийцей.

— Ты… убивал за плату? — При необходимости. — Кэтлин скорбно уставилась на него, и рот Джейка скривился в горькой усмешке. — Мне же хотелось есть, Кэт. Уезжая отсюда, я не мог захватить с собой денег — весь наш капитал вложен в ранчо. Слоуну было бы трудно пересылать мне деньги, пока я был в бегах. Потому мне приходилось самому зарабатывать на жизнь.

Он наблюдал, как на лице Кэтлин выражение печали сменилось выражением отчаяния.

— В моей работе не было ничего противозаконного.

— Но ведь… ты до сих пор не в ладах с законом. Джейк рассмеялся — негромко и невесело.

— Я знал, что ты это скажешь.

Он убивал людей, которые выслеживали его, надеясь получить вознаграждение за поимку преступника. Однако ему случалось убивать не только преследователей, но и невинных людей, попадающихся на пути. Лицо одного юноши до сих пор преследовало его — бледное, совсем детское… Джейк знал, что чувство вины будет преследовать его до конца дней.

Он не мог рассказать Кэт всей правды и — увидеть ужас в ее глазах.

Он вновь усмехнулся: ему не хотелось оправдываться, но все же…

— Да, Кэт, я зарабатывал себе на жизнь меткой стрельбой. Пока за мою голову была назначена награда, у меня не оставалось выбора.

— Я слышала… что ты убил больше десяти человек. Это правда?

— Пожалуй, счет верен.

Это дерзкое признание заставило Кэтлин похолодеть. Она надеялась, что слухи окажутся преувеличенными.

— Ты бы удивилась, узнав, сколько жадных ублюдков есть на свете, — бесстрастно добавил он. — Моей главной задачей было остаться в живых.

— Должно быть, тебе приходилось… нелегко.

— Жить в постоянном страхе? Да. Эти четыре года закалили меня. Я научился никому не доверять.

Кэтлин уловила в его голосе скрытую боль, на которую отозвалось ее сердце. Какую бы жизнь он ни вел в недавнем прошлом, она не хотела судить его.

— И ты до сих пор в бегах? — тихо спросила она. — Из-за ограбления банка в Нью-Мексико, при котором был убит служащий… — она не договорила, предоставляя возможность сделать это самому Джейку, если он пожелает.

Только гордость и ничто иное вынудила Джейка стиснуть челюсти. Его дурная слава не была преувеличением, но, несмотря на то что хвастаться тут было нечем, он был слишком горд, чтобы оправдываться перед Кэт или признаваться во всех преступлениях, совершенных им из желания остаться в живых. Более того, некоторым его поступкам не было оправдания. Он не раз совершал необдуманные поступки, о которых потом подолгу жалел. После обвинения в убийстве Нила, когда он лишился всего и всех, кого любил, ему стало на все наплевать. За годы, пока за ним охотились, как за дичью, его душа загрубела, ожесточилась, он разучился прощать, стал мстительным, уподобился беспощадному дикарю. Но на самом деле молчать его вынуждала упрямая убежденность, которую он не мог преодолеть, несмотря на раздражение: Кэт должна была поверить в его невиновность без объяснений.

— Должно быть, кое-где до сих пор сохранились объявления о награде за мою голову, — наконец произнес он, не желая больше говорить об этом.

Кэтлин прикусила губу, не зная, что сказать. Опустошенность в глазах Джейка терзала ей душу. Его уязвимость свидетельствовала о незаживающих ранах. Внезапно она ощутила желание обнять его… но решила не искушать себя.

Джейк пожал плечами, не желая продолжать разговор на эту тему.

— А ты? — негромко спросил он. — Что ты делала все эти годы?

— Жила в Сент-Луисе.

— И что это была за жизнь?

— Тихое и мирное существование. Я учительница в закрытом женском заведении, а точнее — в пансионе.

— Звучит солидно.

— На самом деле ничего солидного в этой работе нет. Я учу своих подопечных чтению, дикции, хорошим манерам… — Она осеклась, заметив мимолетную улыбку на губах Джейка. Несмотря на лучшие намерения, Кэтлин рассердилась: — Нечего смеяться надо мной, Джейк Маккорд. О хороших манерах мне известно гораздо больше, чем ты когда-нибудь узнаешь, и я вполне способна научить правилам этикета девочек-подростков.

— В этом я не сомневаюсь, кошка, — усмехнулся он. — Ну-ну, не злись. Я только вспомнил, что ты терпеть не могла тех, кто чересчур важничает.

— Между теми, кто «важничает», и теми, кто придерживается общепринятых правил вежливости, есть огромная разница. Но насколько мне помнится, ты никогда не уделял ни малейшего внимания правилам поведения.

— И, боюсь, мне по-прежнему нет до них дела. Он намеренно дразнит ее, подумала Кэтлин, видя, как смешливые искры пляшут в изумрудных глазах Джейка. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не позволит Джейку вывести ее из себя.

— Эта школа принадлежит моей лучшей подруге, — добавила она. — Хэзер Эщфорд — директриса, но она часто спрашивает моего совета в делах.

— Ты говорила, у тебя есть сын, — перебил Джейк, поняв, что не сумеет раздразнить ее. Повернувшись на стуле, он придвинулся к Кэтлин и взглянул ей прямо в глаза. — Расскажи о нем.

Кэтлин нахмурилась.

— Что ты хочешь узнать?

— Как его зовут?

— Райан. Это ирландское имя — моя мать была ирландкой. Райан — миловидный мальчик: он унаследовал мои черные волосы и… глаза своего отца.

Услышав нотку грусти в ее голосе, Джейк насторожился. Должно быть, Кэтлин крепко любит сына. Неужели «она любила и своего мужа?

— Сколько лет… твоему сыну?

Она помедлила минуту, и ее глаза затуманились.

— Скоро будет три. — Кэтлин видела, как Джейк мысленно занялся подсчетами.

— Ты не теряла времени, подыскивая мне замену, — наконец проговорил он.

— Ты же исчез. Уехал, не сказав ни слова.

— Но теперь я вернулся.

— Это ничего не значит.

«Еще как значит, Кэт», — мысленно возразил он, но промолчал.

— Твой муж… ты любила его? — Этот вопрос, казалось, опалил ему горло.

— Да.

Джейк мысленно выругался. Глаза Кэтлин засияли нежностью, как бывало раньше, когда он, Джейк, ласкал ее. Он ощутил нестерпимое желание что-нибудь разбить, прогнать задумчивую нежность с ее лица, заставить Кэтлин забыть ублюдка, который делил с ней постель, владел ее телом и душой. Человека, который стал отцом ее ребенка.

Он перевел взгляд на левую руку Кэтлин. Она носила обручальное кольцо — тонкий простой ободок из золота, совсем как тот, что сам Джейк собирался подарить ей. На этом пальце должно было блестеть его кольцо. Сыном Кэтлин должен был стать его сын. Это ему, Джейку, полагалось завладеть ее сердцем и делить с ней постель.

Злобная, обжигающая ревность, пронзившая его, была невыносима. Нетрудно представить, как Кэтлин предавалась любви с мужем — или с другими мужчинами. Кэтлин из тех женщин, которым не составляет труда привлечь мужское внимание. Благодаря своему внутреннему огню она вызывала у любого мужчины желание отведать ее на вкус.

— Он был единственным? — процедил Джейк сквозь стиснутые зубы.

— Что значит «единственным»?

— Единственным мужчиной, которого ты пустила к себе в постель? Или были и другие?

Поморщившись от беспощадного вопроса, рвущего ей сердце, Кэтлин напряглась.

— Это не твое дело, но у меня не было мужчин, кроме тебя и мужа. А ты можешь сказать то же самое о себе, Джейк? Сколько женщин было у тебя?

Он смотрел на нее, не желая отвечать. Он уже давно потерял счет женщинам, с которыми делил постель. Слишком уж много мимолетных связей он пережил в городишках, названий которых не помнил. Женщины помогали забыться, но ненадолго. Влечение к ним слабело, стоило сравнить их с черноволосой вспыльчивой девчонкой, с которой он расстался. Джейк понимал, что никогда не сумеет забыть Кэтлин. И это было чертовски досадно.

— Ни с одной из них мне не было так хорошо, как с тобой, — наконец произнес он.

Зеленые глаза встретились с синими на головокружительный миг воспоминаний о прошлом. Джейк мог с уверенностью утверждать, что и Кэтлин вспоминает: отсвет былого появился в ее глазах вместе с глубокой печалью. Ему хотелось прогнать печаль, стереть с ее лица разочарование и отчаяние.

— А ты помнишь, Кэт? — не удержался он от вопроса. — Помнишь, как мы в первый раз любили друг друга?

Она приоткрыла губы, но не издала ни звука.

Джейк вглядывался в эти нежные пухлые губы, вспоминая, как впервые поцеловал их и этот поцелуй пронзил его тело и душу. Ему вспомнилось, как он впервые овладел ею, как она прильнула к нему в безоглядном желании, как стонала и всхлипывала, словно ошеломленная безудержными чувствами и красотой их соединения. Оно и вправду было прекрасным. И томительным.

— Не надо, Джейк, — умоляюще прошептала она, глядя на него глазами раненого животного.

Но он ничего не мог с собой поделать. Глубоко внутри он чувствовал боль желания, от которого изнывал четыре долгих года. Он окинул взглядом роскошные волны ее волос, любуясь их блеском в свете лампы — казалось, лучи зажигают среди смоляных прядей темно-синие искры. Острый и сладкий запах будоражил его. Джейк чувствовал, как опасно напрягся низ его живота.

Он оглядел ее гибкую, изящную фигуру, задержавшись на груди. Воспоминания об этой нежной груди были для него пыткой. Полная, с дерзкими сосками, она была создана для мужской руки. Все, о чем он только мог мечтать, — прикоснуться губами к ее розовым бутоном, и от одной этой мысли его плоть налилась силой.

Невольно он пропутешествовал взглядом ниже, к ее ногам, благопристойно прикрытым полами темно-синего атласного халата, под цвет ее глаз. Джейк мечтал, чтобы эти стройные ноги обхватили его. Он жаждал этого до боли в сердце.

«Я хочу коснуться тебя, — думал он. — Обнять, утешить и заслужить ответное утешение. Хочу избавиться от одиночества, от которого страдал с тех пор, как мы расстались…»

Его взгляд вновь метнулся к губам Кэтлин. Глаза Джейка потемнели. Нет, между ними еще не все кончено. Чувства не угасли. Какая бы боль ни разделяла их, узы, выкованные прошлым, оказались крепче.

— Помнишь, Джульетта? — пробормотал он негромко и осторожно.

Воспоминания нахлынули потоком, грозя утопить ее.

— Не надо… — повторила Кэтлин хриплым шепотом. Ей не хотелось вспоминать, какой пылкой и невинной была их любовь, прежде чем судьба разлучила их.

Отведя взгляд, чтобы не утонуть в бездонной зелени глаз Джейка, Кэтлин в отчаянии попыталась перевести разговор.

— Чем ты собираешься заняться теперь, когда ты дома?

Джейк с трудом понял смысл вопроса.

— Я же говорил — хочу начать все заново. — Мечты отступили, поблекли, утратили остроту, но не исчезли. — Хочу устроить свою жизнь. Заново, на пустом месте.

— Ты будешь жить на ранчо брата?

Джейк пожал плечами. С местными жителями у него не осталось почти ничего общего.

— Пока — да. Половина ранчо «Клеймо М» принадлежит мне, но Слоун неплохо справляется с работой и без моей помощи. Беда в том, что разведение скота перестало быть прибыльным делом — особенно теперь, когда цены постоянно падают. Я кое-что задумал, но…

Он готов был примириться с прежней жизнью, но только если в ней будет Кэтлин. Четыре года он помнил о ней, но не понимал, что влечет его домой — пока два дня назад не увидел Кэтлин. Пока не поцеловал ее, не обнял и не понял, чего лишился. Но теперь он твердо знал: он вернулся домой за ней. Только она могла заполнить ноющую пустоту в его душе. Без нее будущее представлялось Джейку безотрадным.

Он считал, что все чувства в его сердце давно мертвы, но они просто дремали, поджидая встречи с Кэтлин. Ему хотелось заботиться о ней, защищать ее, спорить, шутить и предаваться любви.

Кэтлин не сдастся просто так — Джейк понимал это. Но он был готов к бою, даже изнывал от нетерпения. Отвернувшись, Джейк еле слышно выругался. В нем нарастал жар. Ему казалось, будто его тело охвачено пламенем.

— А как насчет тебя? — с трудом выговорил он. — Я слышал, ты собираешься продать ранчо.

Кэтлин опустила голову.

— Да. Как только найду покупателя.

— Тебе незачем продавать его, Кэт.

— Ошибаешься. Я не могу жить здесь и не хочу. Слишком уж много крови пролилось на этой земле.

— Ты хочешь навсегда покинуть родные места?

— Я покинула их несколько лет назад. У нас с сыном теперь другая жизнь.

Не задумываясь Джейк потянулся к ней через стол, но когда Кэтлин вздрогнула и резким движением отдернула руки, он застыл от боли, вызванной выражением панического страха на ее лице. Это было мучительно — видеть, как Кэтлин отпрянула от него.

Кэтлин понимала, что ее движение ранило Джейка. Ее душа скорбела, в глазах застыла печаль от мысли, что они навсегда потеряли свое счастье. Однако вернуть прошлое было невозможно. Джейку придется смириться с этим.

Джейк пододвинул поближе свою шляпу и принялся теребить ее поля. Должен же быть какой-то способ сломить сопротивление Кэт, с мрачной решимостью размышлял он.

Наконец он кивнул собственным мыслям.

— Ты была права насчет вражды. Она чересчур затянулась. — Он помедлил. — Знаешь, ты могла бы положить ей конец.

— О чем ты говоришь? — По крайней мере Джейку удалось привлечь ее внимание. Слова Кэтлин прозвучали настороженно, но не без любопытства.

— Ты можешь положить конец войне за земли. Твой отец умер, а вражда продолжалась в основном из-за него.

— Но я не пользуюсь здесь влиянием.

— Как знать? Попробуй — может, получится. Кэтлин покачала головой.

— Я не собираюсь здесь жить, Джейк. Мне бы не хотелось вмешиваться. Я хочу только покоя.

Он тоже мечтал о покое. Желал избавиться от мук, так долго преследовавших его.

— Думаешь, ты сумеешь найти покупателя, который решит поселиться здесь, в краю, охваченном войной? Хорошо еще, если тебе удастся сбыть ранчо за полцены, в чем я сомневаюсь.

Джейк был прав, нехотя признала Кэтлин. Ни один человек в здравом уме не согласится быть втянутым в смертоубийства и разрушения, продолжающиеся два десятка лет. Если бы удалось как-нибудь заключить мир или даже перемирие, у нее появилось бы больше шансов продать ранчо по достойной цене.

— Я поговорю со Слоуном, — предложил Джейк. — Пожалуй, я сумею убедить его.

— Ты и вправду это сделаешь? Но почему?

— Потому что пора прекратить вражду. Мне надоело воевать, как и тебе.

Кэтлин изумилась, услышав, что Джейк пожелал зарыть топор войны как раз в то время, когда ему полагалось бы желать мести. Впрочем, он собирался жить здесь — в отличие от нее.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19