Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Заговор против Ольги

ModernLib.Net / Исторические приключения / Серба Андрей Иванович / Заговор против Ольги - Чтение (стр. 1)
Автор: Серба Андрей Иванович
Жанр: Исторические приключения

 

 


Андрей Серба
Заговор против Ольги

1

      Великая княгиня видела сон.
      Спокойно и медленно катила прозрачные воды широкая лесная река. Ее пологие песчаные берега густо поросли кустарником. На краю небольшой, усыпанной яркими цветами поляны с лукошком в руках стояла она. Та, какой была много лет назад: молодая, красивая, беззаботная. Вокруг, куда ни глянь, расстилался огромный, радостный, так много таивший для нее в ту пору непознанного мир.
      Громкое ржание за спиной заставило ее вскинуть голову и повернуться. Рядом сдерживали коней несколько всадников; в дорогих шлемах и доспехах, со щитами за спиной и копьями в руках. Ближе всех был он: в серебристой кольчуге, золоченом шлеме, с красным корзном на плечах, большой золотой гривной на груди. Веселый открытый взгляд, длинные усы, в уголках губ дрожала усмешка.
      — Кто ты, красавица? — наклонился к ней с седла всадник с гривной.
      — Вольга, — певуче ответила она.
      — Далече ли брод, Вольга? — спросил всадник, окидывая ее восхищенным взглядом.
      — Рядом, подле того дуба, — указала она.
      — Откуда будешь сама?
      — Пожелаешь сыщешь, — смело ответила Вольга.
      — Обязательно сыщу, — без тени улыбки пообещал всадник, выпрямляясь в седле.
      Он дал коню шпоры, и тот понес его к указанному Вольгой броду. За всадником с красным корзном последовали остальные воины. Одного из них Вольга придержала за стремя.
      — Гридень, кто это? — кивнула на всадника с гривной.
      — Великий киевский князь Игорь, — ответствовал тот…
      Искрился под солнцем снег, легко бежала четверка рослых коней. В устланных медвежьими шкурами санях сидела она, уже не простая русская девушка из далекой северной земли, а великая киевская княгиня. Из затерянной в лесах и топях деревушки кони несли ее в неведомый ей и оттого манящий, словно сказка, град Киев, столицу огромной Русской земли. Скакавший рядом с санями Игорь наклонился, протянул к ней руки. Но что это? Лицо князя вдруг расплылось, потускнело, отдалилось от Ольги. Его фигура, словно пребывая в зыбком мареве, задрожала, заколебалась. На крупе статного белоснежного Игорева жеребца-балана появилось кровавое пятно. Оно росло, расплывалось, капли крови покатились из-под седла на снег, а Игорь, выпустив из рук поводья, стал медленно заваливаться назад. Объятая страхом Ольга замерла в санях, крик ужаса застрял в горле…
      С тревожно бьющимся сердцем она проснулась, открыла глаза, вытерла мокрый от холодного пота лоб. И не поверила собственным ушам: по лестнице великокняжеского терема, ведущей в ее спальню, гремели тяжелые шаги и раздавался звон оружия. Неужто вернулся с полюдья Игорь? Однако он всегда приходил к ней один и без шума. К тому же в подобных случаях он всегда присылал к ней гонца, дабы предупредить о скором прибытии. Дверь распахнулась, и в свете факелов, которые держали в руках двое дружинников, Ольга увидела группу воевод. Они остановились у порога, лишь Свенельд, один из воевод великокняжеской дружины, выступил вперед.
      — Прости, великая княгиня, что тревожим ночью. И еще раз прости за весть, с которой явились.
      Он сделал шаг в сторону, и тут же на его месте вырос другой воин. Едва взглянув на него, Ольга почувствовала, как в груди что-то оборвалось, от волнения пересохло во рту. Перед ней стоял Микула, любимый тысяцкий Игоря, с которым тот отправился на полюдье к древлянам. Почему Микула здесь? Отчего один, что у него за вид? Одежда порвана и в пыли, сапоги доверху в грязи, кольчуга пробита и забрызгана кровью. Лицо тысяцкого почернело от усталости, грудь шумно, словно кузнечные меха, вздымалась, взгляд под нахмуренными бровями страшен.
      — Недобрую весть принес я, великая княгиня, — глухо проговорил Микула, опуская глаза. — Осиротела Русская земля, не стало у нее хозяина-владыки. Осталась без мужа и ты.
      Качнулся в глазах Ольги свет факелов, гулкими молоточками застучала в висках кровь.
      — Где Игорь? — еле слышно спросила она.
      — Великий князь и его дружина легли под древлянскими мечами. Теперь ты хозяйка земли Русской, ибо так велел перед смертью твой муж.
      Какое-то время, приходя в себя от услышанного, Ольга молчала, затем с недобрым прищуром глянула на Микулу.
      — Великий князь, мертв, полегла его дружина. Отчего жив ты, которому надлежало блюсти жизнь Игоря?
      Даже в полутьме спальни было видно, как вспыхнуло от обиды лицо тысяцкого.
      — Такова была последняя воля великого князя. Древляне обещали сохранить одному из нас жизнь, чтобы тот принес в Киев весть о случившемся. И твой муж оставил меня жить… Однако не для скорби о нем, а чтобы как можно скорее восторжествовала святая месть. Я, побратим Игоря, дал ему в том клятву-роту.
      Ольга устало махнула рукой.
      — Идите, все идите. Оставьте меня одну. А ты, Свенельд, покличь ко мне отца Григория.
      Отец Григорий появился сразу, едва затихли шаги воевод. Можно было подумать, что он все время стоял рядом, в углу спальни. Высокий, слегка грузноватый, в скромном монашеском одеянии, с большим серебряным крестом-распятием на груди. Бледное, с тонкими чертами лицо красиво, глаза скромно опущены долу, в аккуратно подстриженной черной бороде видны нити седины. Это был духовный пастырь великой княгини, ближайший ее друг и наставник. Только ему, своему духовному отцу, могла она поведать все, что лежало на душе, что вынуждена была таить от остальных людей. Сколько бессонных ночей за молитвами и беседами провела она с ним в те длинные месяцы и годы, когда Игорь с дружинами отправлялся в нескончаемые походы.
      — Ты звала меня, дочь. Я пришел, — тихо и вкрадчиво прозвучал голос Григория.
      — Горе у меня, святой отец.
      — Ведаю о том. Потому и стою рядом, дабы утешить.
      — Нет у меня больше мужа, одна я осталась, — сдерживая слезы, сказала Ольга.
      — Безропотно прими испытание, посланное тебе небом. А я помогу успокоить душу, — ласково проговорил священник. — Помолимся…
      Возвратившись от великой княгини под утро, отец Григорий преобразился. Не скромный христианский священник мерил сейчас шагами свою тесную келью, а бывший центурион гвардейской схолы императоров Нового Рима. Тот, кто по приказу самого патриарха сменил меч на крест, золоченые доспехи на грубую сутану и явился через Болгарию сюда, в далекий край язычников, откуда уже не раз двигалась на империю страшная угроза. Именно отсюда приплыли дружины Аскольда и Дира, и лишь чудо и золото спасли тогда столицу. С этих берегов пришли могучие полки князя Олега, вырывавшего у империи для языческой Руси то, о чем не смели даже мечтать христианские монархи. Отсюда дважды ходил с мечом на Царьград и погибший сейчас князь Игорь. Чтобы подобные нашествия с севера никогда больше не повторялись, живет теперь в Киеве бывший центурион. Не гордый и сильный сосед нужен империи на севере, а слабый и покорный вассал, всецело послушный ее воле. И то, чего не добились императоры и мечи, должны сделать Христос и крест. Главное, отнять у русичей душу, а потом с ними можно делать все, что пожелаешь.
      Наконец сбылось. Не стало язычника Игоря, заняла его место Ольга, христианка и духовная дочь Григория. Не дар ли это небес, услышавших и внявших молитвам бывшего центуриона? Поэтому необходимо действовать немедленно, не теряя ни минуты.
      Священник уселся за стол, быстро покрыл тайнописью лист пергамента. Свернул его в свиток, наложил печать. Вышел в соседнюю келью, где спало несколько слуг, разбудил одного, поманил к себе пальцем.
      — Найдешь на Днепре ладью купца Прокопия. Скажешь, что от меня, и тогда он возьмет тебя с собой. В Константинополе отдашь это послание патриарху и как можно быстрее вернешься с ответом. Ступай…
      Императоры и патриархи Восточно-Римской империи пользовались услугами тысяч секретных осведомителей и агентов как в самой империи, так и за ее пределами в Европе, Азии, Африке, везде, куда только могли дотянуться их длинные руки. Уже при императоре Константине Первом лишь в столице насчитывалось десять тысяч тайных соглядатаев. Агенты, действующие за пределами империи, были умны и решительны, преданы порученному им делу. Отдаленность и медлительность связи с начальством выработали в них широкий кругозор, инициативу, смелость принятия собственных решений. Всеми этими качествами в полной мере обладал бывший центурион, а теперь духовный пастырь великой княгини. Поэтому, еще не получив ответа патриарха на послание, он уже знал, что необходимо делать.
      Его духовная дочь стала императрицей этой страны воинственных язычников, ей суждено владычествовать над ними. Что ж, пусть правит… Но рядом с ней неотступно должны находиться они — Христос и ее духовный пастырь Григорий. Русская княгиня Ольга обязана думать и решать, как считает нужным он, отец Григорий. Отныне она должна рассуждать и поступать, как то угодно Восточно-Римской империи и Христу. Да будет так…

2

      Легкий ветерок приятно освежал лицо, шевелил полы шелкового халата одного из ближайших вельмож хазарского кагана. Лениво развалившись в кресле, он смотрел на стоявшего против него человека.
      — Хозрой, ты уже не раз бывал у русов. Посылаю тебя туда снова.
      Смуглое, горбоносое, с седой бородой лицо собеседника ничего не выразило.
      — Русский князь Игорь убит собственными данниками. Престол заняла его жена, княгиня Ольга. Пока не вырастет сын Игоря, Русью будет править она. Однако что может женщина, существо, лишенное разума и воли? Поэтому между русами неминуемы междоусобицы и смуты, реки крови ждут их.
      — Такова воля Бога, носителя истины. Он ослабляет и уничтожает язычников, врагов единственно избранного им народа.
      — Ты прав, Хозрой. Только мы, сыны истинной веры, имеем право владеть миром. Все остальные народы существуют для того, чтобы жили мы. Таков удел и славян-русов, этого многочисленного и сильного племени. Победить их в открытом бою невозможно, это не удавалось еще никому. Но сейчас, пока на Руси нет князя, они слабы и легко могут стать нашей добычей. Для того я и посылаю тебя к русам.
      — Твои слова святы для меня, великий и мудрый.
      — Русы никогда и никому не прощают своей пролитой крови. Поэтому княгиня Ольга станет мстить за мужа, и рус пойдет с мечом на руса. Так пусть дерутся до последнего воина, а когда ослабнут, ты посадишь великим киевским князем нашего человека. Ты найдешь такого, купишь его разум, вдохнешь в него нашу душу. С каждым днем все больше и больше нужных нам людей будет окружать его, укрепляя и расширяя нашу власть. Мы, сыны истинной веры, станем головой русов, мы будем их хозяевами. Пусть работают славянские руки и ноги, пускай гнутся и трещат славянские спины — они будут трудиться для процветания Богом избранного народа. Как бы ни было огромно и сильно тело, оно всегда послушно голове. И этой головой, повелевающей славянским телом, должны стать мы, носители и распространители истинной веры. Такова воля кагана.
      — Я понял тебя, великий и мудрый.
      — Ты пошлешь надежного человека в Киев, а сам отправишься в Полоцк. Там сейчас двадцать сотен викингов, тех, что вместе с покойным Игорем ходили последний раз в Византию. Игорь щедро одарил их, однако варяжский ярл Эрик продажен и жаден, таково и его наемное разноплеменное воинство. Викингов слишком мало, чтобы угрожать Руси, но усугубить междоусобицу им под силу. Ты хорошо знаешь Эрика, не раз имел с ним дело, а потому легко найдешь общий язык и теперь. Ты купишь ярла, и тогда он поведет воинов на того, кого ему укажешь. И пусть тогда вся Русь исчезнет в крови раздоров и междоусобиц, чтобы возродиться вновь уже в свете иудейской веры. Такова воля кагана.
      — Я сделаю это, великий и мудрый.
      — Выступишь с торговым караваном завтра. Купцы останутся в Киеве, а ты с частью товара отправишься в Полоцк. Посылаю тебя туда одного, но даю очень много золота. Власть этого металла всесильна, с его помощью ты сметешь все преграды, которые только могут возникнуть на пути к осуществлению нашей цели.
      — Слушаю и повинуюсь, великий и мудрый.
      — Я сказал все. Оставь меня…

3

      По глади Днепра скользило несколько славянских лодок. На передней богато изукрашенной резьбой, на скамье, устланной коврами, полулежал древлянский князь Мал. Невысокий тучный, он нежился, прикрыв глаза, под ласковыми лучами солнца. Пуще всего на свете Мал любил тишину и покой, раз и навсегда заведенный порядок. Он давно позабыл о мече и битвах, его дружину в великокняжеские походы водили сыновья. И сейчас он плыл не на тяжелой боевой русской лодии, одного вида которой страшились недруги, а на легкой речной, на которой любила плавать на киевское торжище его покойная жена.
      Напротив Мала среди разложенного на дне лодки товара стоял на коленях хазарский купец, прибывший на Русь вместе с Хозроем. Выкрашенная хной и завитая в мелкие колечки борода купца благоухала, узкие глазки раболепно смотрели на князя.
      — Только для тебя, господин, — ворковал хазарин. — Знаю, что станешь скоро великим киевским князем. Тебе и твоей будущей жене привез и приберег все это.
      Мал нехотя посмотрел на товары, усмехнулся.
      — Рано приехал, купец. Приходи в Киев, когда я стану князем всей Руси. Тогда получишь за свои камни и узорочье любую цену. У моей жены Ольги хватит золота на все твои товары.
      Громкий смех гребцов заглушил его слова…
      Утром следующего дня хазарский купец раскладывал товары уже перед великой киевской княгиней. Та с женским любопытством осматривала ткани, перебирала в пальцах украшения.
      — Купец, ты часто бываешь в Киеве и знаешь, что русичи щедры. Отчего так скуден твой выбор на сей раз? — недовольно спросила Ольга, отрывая взгляд от ожерелья.
      — Это так, великая княгиня, — согласился хазарин. — Прежде моей первой покупательницей всегда была ты, однако на этот раз тебя опередили. Не гневись, но я не мог отказать тому человеку.
      — Кто же был первым? — сдвинув брови, поинтересовалась Ольга.
      — Твой будущий муж, древлянский князь Мал. Он отобрал лучшие товары и обещал мне вскоре щедро заплатить за них.
      Ольга не смогла скрыть удивления.
      — Обещал? Неужто вы, хазары, послушные слуга своего лукавого бога, стали верить кому-то на слово?
      — Князь Мал — завтрашний властитель всей Руси, он обещал заплатить за отобранный товар киевским золотом. Зная, как ты, великая княгиня, богата, я не мог не поверить твоему будущему мужу.
      По лицу Ольги пошли красные пятна, глаза вспыхнули гневом.
      — Заплатить киевским золотом? — переспросила она. — Не рановато ли Мал стал считать себя моим мужем и великим князем?
      — Древлянский князь сказал, что если корова сама не идет в стойло, ее гонят туда плетью, — с дрожью в голосе проговорил хазарин, сгибаясь перед Ольгой в низком поклоне.
      Сузив глаза, великая княгиня швырнула к ногам купца ожерелье, которое держала в руках.
      — Ты мне больше не нужен. Покажешь ключнице все, что я отобрала, и назовешь цену. Она заплатит тебе. Ступай…
      Едва хазарин покинул горницу, Ольга повернулась к священнику Григорию, стоявшему рядом с ней.
      — Все слышал, святой отец?
      — Да.
      — Смог бы ты стерпеть подобное унижение?
      — Христос учит смирять гордыню.
      — Князь древлян оскорбил не просто женщину, а великую княгиню. Я русская, святой отец, а русские не прощают обид. Даже если бы я уже не решила, что этот древлянин, убийца моего мужа, умрет, я без колебаний вынесла бы сей приговор ему сейчас.
      — Христос учит прощать своих врагов.
      — Разве ты, святой отец, не отпустишь мне подобный грех? — прищурила глаза Ольга.
      — Я еще не видел греха, дочь моя.
      — Ты его и не увидишь, — загадочно улыбнулась великая княгиня. — Святой отец, ты не единожды рассказывал мне о жизни императоров Нового Рима. О том, как они избавляли себя от врагов, не пролив ни капли их крови. Прошу, расскажи мне об этом сейчас еще раз.

4

      Подбоченясь и гордо выпятив грудь, князь Мал смотрел на открывшийся перед ним город. Стольный град всея Руси располагался на высоких днепровских холмах, окруженный широким земляным валом и толстой крепостной стеной. Высились по углам стен сторожевые башни, торчали заборола, разверзлись темные провалы крепостных ворот. Блестели шлемы и наконечники копий охранявшей их стражи. Лепились по склонам зеленых холмов посады, у впадения в Днепр Почайны раскинулась пристань. К самой воде спускались хижины рыбаков и подворья ремесленников.
      Только не на крепостные стены или жилища горожан и рыбаков смотрел князь Мал. Его взор был прикован к стоявшему на вершине одного из холмов великокняжескому терему. Матово отсвечивали под лучами солнца его белые гладкие стены, выложенные из каменных плит. Всеми цветами радуги сверкали узорчатые оконные стекла, словно жарким огнем, пылала многоскатная изящная башня-смотрильня, подарок покойного Игоря жене, дабы она могла первой узреть возвращающегося из походов мужа-воителя.
      Такого терема и башни не было на Русской земле больше ни у кого, лишь великие киевские князья могли позволить себе иметь такое диво. Но прошло их время! Теперь хозяин стольного града всей Руси и красавца-терема будет он, древлянский князь Мал.
      Лодка уткнулась носом в прибрежный песок, остановилась. Князь Мал выпрямился на лавке, довольно прищурил глаза, разгладил пятерней пушистые усы. Воистину ему приготовили княжескую встречу! На берегу в полном воинском облачении замерло несколько длинных рядов киевских воинов, дорога, ведущая от реки, была устлана коврами. Что же, так и должно быть. Древляне взяли жизнь киевского князя, взамен они дают Киеву нового князя, а княжьей вдове — нового мужа. Все, как гласят и требуют древние обычаи русичей.
      Поднявшись с лавки, Мал собрался было шагнуть на песок, однако был вынужден отказаться от этого намерения. Часть киевских дружинников вошла в воду, выстроилась вдоль бортов древлянских лодок. Были они без щитов и копий, в их руках виднелись толстые веревки. По команде воеводы, взмахнувшего на берегу мечом, дружинники продели веревки под днища лодок, одновременно рванули их вверх. Легкие суденышки поднялись из воды, повисли в воздухе. По новому взмаху воеводского меча дружинники сделали первый шаг к берегу, второй, и лодки поплыли между их плечами на сушу. Мал вновь опустился на лавку, важно надул щеки. Он еще никогда не слышал, чтобы кому-либо на Руси оказывались такие почести.
      Медленно плыли над дорогой к великокняжескому терему древлянские лодки, без единого звука шагали вдоль их бортов ряды киевских дружинников. Идущий впереди воевода остановился, развернулся к древлянам, поднял меч. И Малу показалось, что под усами киевлянина мелькнула зловещая усмешка. Наверное, почудилось. Ведь так ласково светит в лицо солнце, так мирно плещет за спиной речная волна, так спокойно и радостно на душе.
      Воевода опустил меч, и воины, несущие лодки, выпустили веревки из рук. Раздался треск ломаемых жердей, в глазах у Мала померк свет. Лодки упали в темноту, ударились и заскрежетали днищами о землю, повалились набок. Князь вскочил на ноги, быстро завертел головой во все стороны. Древлянские лодки валялись на дне глубокой, с отвесными стенами ямы, вырытой посредине дороги и прикрытой до поры до времени слоем жердей и положенными поверх них коврами. Вырвав из ножен меч и подбодрив себя и спутников воинственным кличем, Мал задрал голову. И замер с раскрытым от ужаса ртом: затмевая дневной свет, сплошным потоком с десятков заступов летела сверху на древлян земля…
      Скрестив на груди руки, стояла возле узкого окна башни-смотрильни Ольга. Наблюдала, как дружинники заравнивали землю и укладывали дерн на месте, где только что плыли по воздуху к ее терему древлянские лодки.
      — Ночью, Свенельд, поведешь дружину на древлян, — сказала она находящемуся рядом воеводе. — Прямо к их главному граду Искоростеню. Покуда древлянам неведома судьба князя Мала, ты должен скрытно и без помех пройти через болота-трясины и напасть на город. Внезапность удара утроит число твоих воинов и сбережет немало крови.
      Даже если не удастся захватить Искоростень, твой отряд откроет дорогу всему нашему войску в землю древлян…
      Оставшись одна, Ольга снова подошла к продолговатому окну стрельницы. Сколько раз стояла она точно так, всматриваясь до рези в глазах, не показались ли за излучиной Днепра ветрила лодий Игоря, возвращающегося из похода, не клубится ли пыль в заднепровских далях под копытами коней его дружины?
      Отсюда Киев виден как на ладони. Прямо перед Ольгой раскинулась Старокиевская гора, застроенная ниже великокняжеского терема хоромами и усадьбами боярской и дружинной знати. Еще ниже по склонам жались друг к дружке тесные, приземистые домики горожан с их двориками и огородами. За крепостной стеной, ближе к Днепру, виднелись торговые и ремесленные посады: Киселевка, Щекавица, Подол. Черные и желто-серые дымы, поднимающиеся в той стороне над кузнями, пятнали чистоту неба и застилали нежную голубизну Днепра. Гавань у Почайны была сплошь уставлена купеческими лодиями и заморскими кораблями, а торжище, раскинувшееся невдалеке от берега, чернело, как всегда, от разливавшегося по нему людского моря. Но больше всего Ольга любила смотреть на бескрайние зареченские просторы и длинные золотистые отмели, протянувшиеся по ту сторону Днепра, на зеленые степные курганы, дрожащие в знойном мареве.
      О славный красавец Киев, мать городов русских! Как не гордиться и не восхищаться тобой!

5

      Не только великая княгиня наблюдала за событиями, происходящими на дороге перед ее теремом. Спрятавшись за деревом на склоне днепровской кручи, все это видел и хазарский купец, подручный Хозроя в Киеве. Убедившись, что все древляне с их лодками бесследно исчезли в земле, он покинул убежище. Пугливо озираясь по сторонам, спустился к берегу и быстро направился к торжищу.
      Нигде не задерживаясь, он прошел мимо рядов, где торговали цветной парчой и шелком, привезенными из далеких Индии и Китая, Ирана и Египта. Не заинтересовали его быстроногие кошки-гепарды и обученные охотничьи соколы. Остался он равнодушен к дразнящим раковинам, не привлекли его взор голубоватые клинки из знаменитой русской харалужной стали и серебряные заздравные чары, украшенные тонким, замысловатым узорочьем. Пройдя торговые ряды несколько раз из конца в конец, он остановился возле приглянувшегося ему бородача, торговавшего пушниной и медом.
      — Здрав будь, добрый человек.
      Торговец глянул на хазарина, степенно разгладил бороду.
      — Того и тебе, заморский гость.
      — Удачен ли торг?
      — Не жалуюсь.
      — Когда собираешься домой, в древлянскую землю?
      Торговец еще раз глянул на хазарина, в его глазах мелькнула неприязнь.
      — Кто ты таков, чтобы сыск мне устраивать? Явился по делу — смотри товар, а язык попусту трепать нечего.
      Хазарин быстро осмотрелся по сторонам, шагнул вплотную к древлянину, наклонился к нему.
      — Только что княгиня Ольга велела заживо закопать в землю вашего князя Мала и всех, кто был с ним. А не сегодня-завтра киевское войско двинется на вашу землю, неся ей меч и огонь в отместку за смерть князя Игоря. Если тебе дороги соплеменники, скачи в Искоростень и предупреди их об опасности.
      Торговец недоверчиво посмотрел на хазарина.
      — Откуда знаешь это?
      — Одно видел собственными глазами, другое слышал из надежных уст.
      — Не верю, уж больно лживое и своекорыстное вы племя. Да и какое тебе, иноземцу, дело до распрей Киева и древлянской земли?
      Хазарин склонился к уху бородача, его голос перешел в свистящий полушепот.
      — Какое? А то, что я ненавижу полян и киевских князей. В битвах с ними погибли два моих сына, а жена, не перенеся сей утраты, ушла на тот свет вслед за ними. Но если у меня поляне уже отняли семью, тебе подобная участь уготована в ближайшие дни. Коли не желаешь остаться одинокой былинкой посреди вытоптанного поля — спеши. Не медли, ибо завтра будет поздно.
      Древлянин усмехнулся.
      — Ты говорил напрасно, хазарин, я все равно не верю тебе. Откуда знаешь, что твоих сыновей срубил полянин, а не иной воин-славянин: древлянин, северянин, вятич? Я сам, когда был моложе, дважды ходил в ответные набеги на ваши вежи, и не одна хазарская голова слетела с плеч под моим мечом.
      Хазарин опустил голову, пожал плечами.
      — Я сказал правду, ты можешь это проверить. Весь Киев видел, как приставали к берегу лодки князя Мала и как встречала их дружина великой княгини. Однако сыщи хоть единого человека, который встретил бы позже вашего князя в городе или на великокняжеском подворье. Не сыщешь, приходи вечером к Днепру. Буду ждать тебя у той тропы…
      Вечером древлянин был на указанном хазарином месте. От спокойствия, которым он был преисполнен днем на торжище, не осталось и следа.
      — Ты оказался прав, хазарин. Многим было дано узреть и лодки князя Мала, и встречу его дружиной княгини Ольги. Но после этого никто не видел ни одного древлянина, ни единой нашей лодки. Они словно сгинули неведомо куда.
      — Твоего князя и его спутников уже нет среди живых, древлянин. Если хочешь, чтобы твои близкие и соплеменники не разделили их участь, спеши.
      Хазарин хлопнул в ладоши, из кустов появился его слуга с конем в поводу.
      — Бери, — указал на коня хазарин. — И покуда киевляне еще не выступили в поход, скачи.
      — У меня нет денег на такого коня. Весь мой товар не стоит такого красавца.
      — Дарю его тебе. Торопись, не теряй напрасно время.
      — Ты щедр, хазарин. Да наградят тебя за это твои боги. Прощай…
      Древлянин вскочил в седло, скакун вихрем сорвался с места. Когда конский топот затих вдали среди деревьев, хазарин зажал в кулак остроконечную бороду и громко рассмеялся.
      — Теперь, воевода Свенельд, можешь выступать в поход и ты.

6

      Они разговаривали вдвоем, без свидетелей, киевский тысяцкий Микула и полоцкий князь Лют.
      — Князь, я к тебе от великой княгини Ольги, — звучал голос Микулы. — Древляне убили Игоря, ее мужа, и великая княгиня кличет тебя под свои стяги, дабы отомстить за это злодеяние.
      Взгляд Люта был направлен в угол светлицы, пальцы правой руки замерли на густой бороде.
      — Я слышал об этом. Князь Игорь пожелал дважды взять дань с древлян и заплатил за это жизнью.
      — Князя Игоря убили смерды, его данники. Сегодня они взяли жизнь киевского князя, завтра захотят твоей. Ты этого ждешь, полоцкий князь?
      — Напротив, будь моя воля, уже завтра выступил бы в помощь великой княгине. Но поверь, я не могу этого сделать.
      Лют встал со скамьи, шагнул к настежь открытому окну. Невысокий, кряжистый, с грубоватым лицом воина, левая ладонь положена на крыж меча. Хотя Микула давно знал полоцкого князя, он с интересом за ним наблюдал. Тысяцкий понимал, какие страсти бушевали сейчас в душе Люта, чувствовал, как тому нелегко, и потому молчал тоже.
      Варяги, предки Люта, пришли на русскую землю вместе с западнославянским князем Рюриком, вытесненным из родных мест многолетним совместным нашествием германцев и норманнов. Рюрик с братьями Трувором и Синеусом был принят у себя новгородцами и обосновался на Ладоге. Дед Люта, Регволд, осел со своей дружиной на полоцкой земле, породнился с ее жителями и остался у них. Вскоре он стал полоцким князем, его воины-варяги смешались с русами, обзавелись женами-славянками. Защищая эту исконно русскую землю от воинственных соседей: летгалов, земгалов, куршей, а позже от захватчиков-тевтонов императоров Генриха и Отгона, они стояли в одном боевом строю — уходившие корнями в эту землю славяне и некогда чуждые им варяги. Как и все русские князья, половчане признавали над собой власть великих киевских князей, ходили со своими дружинами под общерусским стягом в походы, в тяжкую годину просили у Киева подмоги. И Микула знал, что вовсе не какие-то личные счеты с киевскими князьями заставили сейчас Люта ответить ему отказом.
      — Тысяцкий, — раздался от окна голос полоцкого князя, — мой дед был варягом, а моя бабка — славянкой. Мой отец — уже наполовину варяг, а мать вновь славянка. Ответь, кто я?
      — А как считаешь сам?
      — Я славянский князь, однако в моей душе живет память о родине предков деда. Все, что творю, — для Руси, но мне трудно обнажить меч против варягов. Мой разум еще не победил до конца голос крови.
      — Не против варягов, а против древлян кличет тебя киевская княгиня.
      Лют отвернулся от окна, шагнул к тысяцкому. Остановился в шаге от него.
      — Микула, мы давно знаем друг друга. Уверен, именно поэтому прислала тебя ко мне киевская княгиня. И ты понимаешь, что я имею в виду. Мы вместе ходили в последний поход на Царьград, с нами были и наемные дружины варягов. Двумя тысячами викингов командовал мой двоюродный брат Эрик. После окончания похода Эрик не вернулся домой, а остался у меня в гостях. Каждую неделю он обещает отправиться на родину или на службу к императору Нового Рима, однако до сих пор сидит в Полоцке. Он мой брат, и я не могу прогнать его.
      — Киевской княгине сейчас нужны храбрые воины. Пригласи ярла Эрика с собой.
      — Эрик сам мечтает стать русским князем и не пойдет под киевское знамя. После смерти князя Игоря он уже несколько раз предлагал мне отделиться от Киева и признать над собой власть Свионии. Каждый раз я отвечал ему: нет.
      — Выходит, он уже не твой гость, а враг Руси. Разве ты, князь, не знаешь, как поступают с врагами?
      — Знаю, — твердо ответил Лют. — Но если и уничтожу ярла с его воинами, за них придут мстить другие викинги. Их лодии каждый год идут по Двине из Варяжского моря. А у полоцкой земли много врагов и без варягов, ей не нужна лишняя кровь. Если я уйду с дружиной на древлян, Эрик захватит Полоцк и провозгласит его частью Свионии. Чтобы снова вернуть полоцкую землю, Руси придется пролить немало крови. Вот почему я не могу в ближайшие дни покинуть город. Подожди немного.
      — Твоя подмога нужна Киеву сейчас. Как говорится, ложка дорога к обеду.
      — Подожди несколько дней, — упрямо повторил Лют. — Раньше разговор со мной начинал Эрик, сегодня с ним буду говорить я. И не как брат, а как русский князь.

7

      Главный город древлян Искоростень был окружен непроходимыми топями, приблизиться к нему можно было лишь со стороны большой лесной поляны.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7