Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рондо смерти

ModernLib.Net / Детективы / Дугин Владимир / Рондо смерти - Чтение (стр. 2)
Автор: Дугин Владимир
Жанр: Детективы

 

 


      "Кабачок за углом" оказался неплохим рестораном с отличным баром. Мы сели за один из многочисленных пустующих столиков, и я заказал девушке по ее желанию апельсиновый сок с капелькой баккарди, а для себя порцию скотча с минеральной. Не скрывая своего интереса, я изучающе смотрел на нее.
      - Меня зовут Мартина, я студентка, - улыбнулась она. - Не пугайтесь, прабабка унесла мрачные тайны своего колдовства в могилу, и кроме умения читать мысли, особенно о выпивке в жаркую погоду, я ничего от нее не унаследовала.
      - Скооль, Мартина! - Я приподнял свой бокал. - Как видите, я вживаюсь в образ.
      - Но кто вы? Не переместившийся же во времени викинг, на самом деле? Супермен? Батмен? Спайдер, человек-паук? [герои популярных американских комиксов и кинофильмов, обладающие сверхчеловеческой силой и ловкостью]
      - О, нет, все гораздо прозаичнее. Меня зовут Джек Боггарт, я здесь по делам фирмы, торгующей бумагой. Я впервые в Осло. - Последнее было сущей правдой.
      - Скооль, Джек. - Она отхлебнула глоток и поставила свой бокал. Ее рука, лежавшая рядом с ним на столике, выражала откровенный, веселый и ровный характер. Я вообще считаю руку, особенно кисть, одной из наиболее информативных частей внешности человека, хотя и не в том смысле, какой придают ей хироманты. Мне очень понятна фраза Кнута Гамсуна о "невинном выражении большого пальца", хотя, возможно, я и не сумел бы четко сформулировать и объяснить свои впечатления. Но ни глаза, ни рот не говорят мне о человеке больше, чем его руки. Глазам, губам, всему лицу можно при достаточном опыте придать нужное выражение, заставить их лгать. Но руки не лгут, их нельзя изменить.
      Помню, как в детстве я рассматривал свои пальцы, подогнув их к ладони. Так делают девушки, когда хотят проверить, не исчез ли лак с ногтей. Каждый из пальцев казался мне человечком со своим лицом, характером, я сочинял о них целые истории, представлял себе, как они дружат друг с другом или ссорятся... А вот теперь этими пальцами я могу убить человека.
      Музыкальный центр в баре исполнял "Голубой блюз". Эта мелодия вполне удовлетворяла моим старомодным пристрастиям. За широким окном начинался вечер. Низко опущенные круглые светильники в зеленоватом полумраке создавали впечатление океанской глубины с висящими вверх ногами на минрепах шаровыми морскими минами. Все вокруг меня было заминировано, и я не знал, на каком шагу раздастся взрыв.
      - Вы интересуетесь древностями, Джек?
      - Да, когда-то я собрал неплохую коллекцию старинного оружия, у меня большая библиотека книг на эту тему.
      - Кажется, я могу вам кое-что показать, - медленно произнесла она, глядя мне в глаза. Ее щеки чуть порозовели сквозь загар.
      Я окинул ее откровенным взглядом. Безусловно, ей было что показать во всех отношениях. Ну что ж... Если это ловушка, я не дам застать себя врасплох и избавлюсь еще от одной угрозы. А если нет, приятно проведу вечер. Но я сам не верил своим подозрениям относительно Мартины, они были всего лишь данью профессиональной привычке. Не могли ее руки врать так бессовестно.
      5
      Не презирай меча стального
      В оправе древности простой...
      А.Хомяков
      Наземной линией метро мы добрались до Вестканта, западной части города, где жили респектабельные и состоятельные обитатели Осло.
      - Вот мой дом, - сказала Мартина.
      Мы подходили к воротам фигурной решетки, окружавшей стоявший в небольшом парке двухэтажный особняк. "Северный вариант стиля ампир", отметил я в уме. Моя спутница открыла ключом калитку в воротах, потом дверь, ведущую в холл на первом этаже.
      - В доме никого нет, - пояснила Мартина в ответ на мой вопросительный взгляд. - Вся наша семья гостит у родственников в Шотландии, а прислугу мы отпустили на эти два месяца. Я живу сейчас с подругой, у нее маленькая квартирка в Тонсенхагене, оттуда нетрудно добираться в университет, и так проще с питанием и хозяйством. Мне не хотелось жить здесь одной целое лето.
      Начало было многообещающим. Мартина провела меня по холлу, потом мы поднялись в большой зал на втором этаже, осмотрели библиотеку. На стенах были живописно расположены предметы старинного боевого и охотничьего оружия, оленьи рога, головы кабанов и медведей, убитых, вероятно, предками Мартины, а, может быть, просто купленные вместе с особняком. Я обратил внимание на старинную марокканскую саблю с длинным узким клинком и массивной рукоятью из темного дерева. Такие вещи редко попадаются в частных коллекциях. В библиотеке меня заинтересовал тюркский шишак голубой дамасской стали, украшенный золотой вязью арабских изречений из Корана.
      Мартина приготовила кофе, после чего мы продолжили осмотр достопримечательностей, завершающим этапом которого - совершенно случайно - оказалась, естественно, ее уютная, обставленная современной мебелью спальня.
      ...Моя рука скользнула вниз, ладонь легла на увлажнившееся лоно. Кончиками пальцев я медленно провел вверх вдоль покорно раскрывшейся ложбинки, дотронулся до заветного бугорка и слегка ущипнул его. "Кнопка" сработала безотказно. Она изогнулась в истоме, застонала, ее ногти впились мне в спину. Слава Богу, она не отращивала их слишком длинными. Я все время старался не терять над собой контроль, не забывать, что это - всего лишь мимолетное приключение, что не стоит слишком уж расцвечивать эмоциями заурядную случайную встречу. Однако в Мартине было нечто такое, что делало эту девушку, с которой я познакомился всего несколько часов назад, странно близкой мне, я чувствовал себя с ней так хорошо и просто, как будто мы были знакомы тысячу лет...
      Я проснулся от острого ощущения опасности и первое, что увидел, открыв глаза, был направленный мне в лицо ствол пистолета, поблескивающий синевой вороненой стали в свете раннего утра, проникающего сквозь тонкую занавесь огромного окна. "Геклер и Кох", 18-зарядный, калибр девять миллиметров", - автоматически отметил мой мозг.
      За рукоятку пистолета держался рослый тип с неприятным бульдожим лицом. У двери стоял второй, моложе, с тонкими усиками на бледном лице. В нем я узнал одного из посетителей Музея кораблей викингов. Может, они пришли оштрафовать меня за нарушение порядка в общественном месте? Не было никаких шансов выбить оружие или нанести эффективный удар. Я медленно повернул голову. Мартины в спальне не было.
      - Руки! - приказал стоящий у кровати.
      Я поднял руки, все еще полусидя в постели.
      - Встать! - продолжал он. От него резко пахло каким-то неприятным одеколоном. Жаль, что здесь не было пса, вроде бультерьера моей недавней хозяйки, он вырвал бы ему потроха за один только этот запах. Впрочем, у собак могут быть свои вкусы.
      Защелкнув наручники так, что браслеты сжимали мне запястья, а соединявшее их звено проходило за трубой, оба они молча вышли из комнаты, оставив меня скучать в одиночестве. Уходя, молодой с издевательской улыбкой положил ключик от наручников на подушку постели, откуда я не мог его достать, как бы ни старался.
      Я понимал, что они пошли проверить, нет ли кого-нибудь еще в доме. Потом они вернутся и займутся мной всерьез. Я давно решил про себя, и да простят мне поклонники детективов, где неустрашимые герои умирают под пытками, стиснув зубы и не произнося ни единого слова, что если попаду в безвыходное положение и не буду иметь возможности покончить с собой, то не стану доводить дело до пыток и выложу все, о чем меня будут спрашивать. Все равно ни один человек не в состоянии устоять перед умело проводимым допросом, а терпеть напрасные мучения перед смертью я считаю бессмысленным. Я буду стараться сохранить доверенные мне секреты до последней возможности, а большего от меня нельзя требовать даже за те большие деньги, которые я получаю. Однако минут десять, учитывая обширность дома и парка, у меня в запасе было. Разве что Мартина проинформирует их, тогда они вернутся быстро.
      Я сжал правой рукой большой палец левой кисти и потянул его. Сустав у основания пальца вышел сразу же, почти без звука. Палец теперь держался на коже, связках и околосуставной сумке. Я мог изгибать его в какую угодно сторону самым невероятным образом. В течение нескольких секунд я проделал такую же операцию с остальными суставами левой кисти. Долгое отсутствие специальных тренировок привело к тому, что процедура оказалась довольно болезненной. Затем я свернул левую кисть в трубочку, как носовой платок, и она легко вышла из браслета. Несколько раз встряхнув ею, как бы сбивая термометр, я поставил суставы на место. Теперь, держа руки перед собой, освободить правую кисть было бы гораздо проще. Но я поступил иначе: взял ключик с подушки и разомкнул браслет.
      Я быстро оделся и спрятал наручники в карман вместе с ключиком от них. Пусть мои противники ломают голову над тем, как я освободился. Так поражал зрителей знаменитый Гудини, избавляясь от всяческих оков, цепей и веревок. Правда, аудитория у меня несколько меньше, и аплодисментов от них мне не дождаться.
      Прежде чем выйти, я осторожно приоткрыл дверь и прислушался. В коридоре было тихо. Скользящей поступью ниндзя я добрался до библиотеки и медленно, боясь скрипа петель, открыл тяжелую дверь.
      Мартина лежала в кресле, запрокинув голову на низкую спинку. На ее шее темнел скрученный жгутом чулок. Даже с расстояния в несколько шагов я определил, каким узлом он был завязан. "Констриктор", самозатягивающийся узел древних римлян, им они связывали непокорных рабов. Я не стал смотреть ей в лицо.
      У меня по моим расчетам еще оставался запас времени, чтобы уйти, но я не сделал этого. Не знаю, что больше повлияло на мое решение задержаться в доме и уладить кое-какие дела - необходимость надежно обеспечить отступление, как я говорил себе, или... Я давно уже отвык руководствоваться в своих действиях эмоциями, тем более, настоянными на романтике, однако вид Мартины, лежащей в кресле с запрокинутой головой, болезненно подействовал мне на нервы. Они ведь могли просто связать ее и заткнуть ей рот. Но, очевидно, в какой-то момент победили садистские инстинкты, желание насладиться предсмертными конвульсиями жертвы... Нет, я не мог уйти отсюда просто так.
      Я вышел на площадку лестницы, ведущей в холл. На ее стене среди других раритетов и охотничьих трофеев висел украшенный черепаховыми инкрустациями и золотой насечкой арбалет XVI века, судя по узору, работы мюнхенских мастеров. Я снял его. Очевидно, за всеми этими предметами, умело и тщательно ухаживали: тетива была не потертой, спусковой механизм и рычаг взвода слегка смазаны. Я взвел арбалет, причем, он даже не скрипнул, как это обычно бывает. Толстая тетива, обшитая шелком, мягко скользнула в прорезь "ореха". Из небольшого колчана, который висел на стене рядом с арбалетом, я вынул три так называемых "болта" - короткие массивные стрелы, оснащенные тяжелыми стальными наконечниками. Одну я наложил на тетиву, две другие спрятал на всякий случай в карман. Еще я снял со стены широкий охотничий нож с роговой рукоятью и сунул его за пояс.
      Вооружившись таким образом, я спустился на нижнюю площадку лестницы и укрылся в нише, за статуей позолоченного бронзового ангела, державшего в вытянутых вперед руках светильники в форме трехрожковых подсвечников. Прислуга в этом доме была хорошо вышколена - даже в укромной нише не оставалось следов пыли или паутины. Я положил ложе арбалета на плечо ангела и взял на прицел середину лестницы. Светильники, оснащенные золоченными отражателями в виде испускающих длинные лучи солнц, были включены, и меня за ними, вероятно, совсем не было видно, как и небольшое "скульптурное украшение", возникшее вдруг на плече статуи. Я надеялся, что эти типы не такие уж страстные любители стиля ампир и не станут рассматривать ангела слишком внимательно.
      Они появились через десять минут. По их свободной походке я понял, что непрошеные гости убедились в полном отсутствии в доме хозяев и прислуги. Однако, прежде чем отправиться наверх, оба вынули пистолеты, и я услыхал щелчки спускаемых предохранителей. Осторожные и предусмотрительные ребята! Они поднимались по неширокой лестнице один за другим. Когда первый дошел до середины, я навел арбалет в его затылок и нажал спусковой рычаг. Очевидно, стрела попала ему в мозжечок, так как он судорожно выпрямился, вскинул руки и, не сгибаясь, во весь рост рухнул к ногам идущего сзади. От неожиданности тот пошатнулся, отступил на шаг, и я принял его на нож, как когда-то мои далекие предки принимали на рогатину медведя.
      Одно мгновение я колебался, не позвонить ли в полицию, чтобы они тут все убрали к приходу тех, кто станет разыскивать убитых, но потом рассудил, что мне выгоднее иметь запас времени, пока пославшие этих двоих будут ожидать результатов экспедиции, удивляясь моей стойкости под пытками. Я положил арбалет и оставшиеся стрелы на ковер, устилавший середину холла, и вышел в боковую дверь, ведущую в окружавший особняк парк. Мне предстоял неблизкий и опасный путь до конспиративной квартиры на юго-восточной окраине Осло.
      6
      Вагончик тронется,
      перрон останется...
      А.Аронов
      Поездом я доехал до Хайбротена, а потом еще прошел пешком по шоссе примерно километр до небольшого домика, расположенного на одном из участков маленького поселка между Хайбротеном и Рёйкесом. Солнце стояло уже высоко, насколько оно вообще может высоко стоять в этих северных широтах. На пустынном шоссе и ближайших участках, застроенных одноэтажными коттеджами, не было видно ни души. Очевидно, трудолюбивые норвежцы в поте лица зарабатывали свой хлеб на заводах концерна "Акерш", в цехах радиозавода "Танберг", слушали лекции в университете, сидели в библиотеках и у постелей больных, грузили на суда в порту рулоны отличной бумаги фирмы "Боррегор", опускали в холодные трюмы рефрижераторов контейнеры с мороженым рыбьим филе, с тресковым сушеным "стокфиском", и соленым "клипфиском". Праздные туристы, редкие в эту пору года, слонялись в центре города, в музеях полуострова Бюгдё. Моя одинокая фигура выглядела диссонансом на пустой улице.
      Видно у моих преследователей стали сдавать нервы, потому что автоматная очередь, которой меня приветствовал гостеприимный на первый взгляд коттедж, была сделана с довольно большой дистанции и вследствие этого оказалась безрезультатной. Пули прочертили белые следы на бетонных плитах шоссе и с противным визгом ушли вверх. Я отпрянул к ближайшей изгороди.
      И тут как ангел-избавитель на шоссе показался автобус. Он остановился у противоположной бровки, и из него вывалилась целая компания, вооруженная удочками, спиннингами, сачками, складными палатками, рюкзаками и прочим снаряжением. Очевидно, эти люди направлялись к озеру Луватн, расположенному примерно на два с половиной километра южнее Рёйкеса, или к озеру Эльвоген, лежащему немного дальше. Чувствуя на своем затылке окончание линии, проходящей, как пишут в наставлениях по стрелковому делу, "через прорезь прицела и мушку", я медленно, сдерживая желание шлепнуться на живот и поползти по-пластунски, пересек шоссе и вошел в автобус.
      Как выяснилось, он шел через Рёйкес, Брюн и Тейен к Восточному вокзалу. Меня это устраивало. Все складывалось действительно удачно. При несостоявшемся контакте, а назвать автоматную очередь, к тому же не попавшую в цель, контактом не решился бы даже самый исполнительный агент, маршрут, рассчитанный компьютером, вел меня далеко на север, в Тронхейм. Туда можно было добраться и самолетом, поскольку Осло и Тронхейм соединяет авиатрасса, идущая затем дальше до Нарвика. Но в аэропорту Форнебу меня, очевидно, один раз уже засекли, поэтому я решил использовать запасной вариант, предусмотренный компьютером на случай нелетной погоды, и добраться до северного побережья Норвегии поездом. Хотя солнце светило по-прежнему ярко, погода, на мой взгляд, была самая что ни на есть нелетная.
      Я взял билет в купе, расположенное в самом конце последнего вагона, приобрел в привокзальном шопе кое-какое рыболовное снаряжение, чтобы выглядеть заправским туристом, купил теплый свитер и кейс, куда уложил большую часть снастей, и через два часа колеса уже отстукивали мне свою успокоительную чечетку. Если мои преследователи не взорвут железнодорожные мосты через реку Логен, я при любой погоде с комфортом доеду до Тронхейма. Дабы подтвердить свои предположения о комфорте, я направился в вагон-ресторан.
      Я недаром выбрал поезд, идущий по магистральной линии через Эйдс-Хамар и далее на Думбос, а не другой - через Консвингер, Эльверум, Рену и Тюнсет. Кроме лучшего обслуживания, он имел в моих глазах еще то преимущество, что проходил мимо озера Мьёса, полюбоваться которым мне вдруг захотелось, когда компьютер в предварительном маршруте выдал на дисплей два варианта - более дорогой и более дешевый. Распечатка зафиксировала мой каприз, предугадать который, как я надеялся, противник не сможет.
      В ресторане молчаливые норвежцы поглощали традиционные рыбные блюда, я же заказал великолепный ужин с клубникой и сыром на десерт. Мои гастрономические изыски ни у кого не вызвали ни малейшего интереса. Челюсти моих случайных попутчиков все так же меланхолически перемалывали "стокфиск" или соленый "клопфиск", когда мое внимание привлекла несколько необычная парочка, сидевшая через столик от меня. Один из них был типичный северянин: высокий рост, светлые, как спелая пшеница, волосы, глубоко посаженные глаза, тяжелый подбородок. Национальность второго - маленького, темноволосого, с быстрыми движениями смуглых рук - определить было трудно. Судя по взглядам, которые они дарили друг другу, по неуловимой нежности, с которой обменивались тихими репликами, эти двое были супругами-гомосексуалистами. Свобода нравов, ставшая давно привычной в некоторых скандинавских странах, никого уже сегодня не удивляла и не шокировала. Соседи обращали на них внимание не больше, чем на мой десерт. Прошли времена доктора Бранда, а лейтенант Глан [Бранд - герой одноименной драмы Г.Ибсена, Глан - герой произведений К.Гамсуна, олицетворяющие протест против ханжеской морали буржуазного общества конца ХIX - начала XX века] почувствовал бы себя сущим младенцем, попади он на улочки с порномагазинами в Стокгольме или Копенгагене, не говоря уж об Амстердаме.
      После ужина я ушел в свое купе и принялся размышлять. События последних дней свидетельствовали о том, что преследователи прочно сели мне на хвост. Они очень быстро нашли меня в Ашере, ждали в Музее кораблей викингов, откуда, очевидно, проследили до дома Мартины. Они о_п_е_р_е_д_и_л_и_ меня в Рёйкесе! Последнее было мне непонятным. Неужели в Центре завелся "оборотень"? Такие вещи бывали и вели к грандиозным провалам. Впрочем, единичный труднообъяснимый случай с явкой, встретившей меня автоматной очередью, еще ничего не доказывал. Возможно, они давно установили наблюдение за музеем, как за удобным местом для рандеву. Возможно, хозяин квартиры в Рёйкесе "засветился" по собственной неосторожности давно, и когда они начали меня "пасти", то устроили засаду и здесь - на всякий случай. Необходимо было, однако, во что бы то ни стало оторваться от преследования, иначе я сам вывел бы их на вожделенную цель. Десять миллионов долларов, как минимум, таков был их возможный приз в этой игре. Я понимал, почему они готовы убить своего подопечного, даже не получив от него никакой полезной информации. Они слишком хорошо знали, с кем имеют дело, и боялись, что если первым получу нужные сведения я, то могу мгновенно исчезнуть, уйти по таким "подземным" каналам, что перехватить меня им не удастся.
      Я услыхал, как кто-то тяжелой поступью прошел по коридору мимо моего купе. Это заставило меня насторожиться. Прошло несколько минут. Он не возвращался. Я осторожно выглянул в коридор. Тамбур был открыт, под тусклой лампочкой, освещавшей торцевую дверь вагона, стоял какой-то человек, повернувшись ко мне спиной. Сперва у меня возникло подозрение, не освобождается ли один из пассажиров от выпитого в чрезмерном количестве пива, но я его сразу же отбросил: такое возможно лишь в благословенных странах развитого социализма, а не в стерильно чистой Норвегии. Я бесшумно подошел ближе.
      Он возился у дверного замка. "А вдруг это террорист закладывает взрывное устройство?" - промелькнула у меня довольно-таки нелепая мысль. Я подошел еще ближе. Злоумышленник резко обернулся.
      В глаза мне глядело черное, как бездонная пропасть, дуло крупнокалиберного пистолета. "Бергман" 1908 года, - узнал я неуклюжие очертания, напоминающие "маузер". Все это было до тошноты похоже на сцену в спальне Мартины. А ведь не прошло и суток! Мне стало надоедать заглядывать в дула пистолетов. Интересно, где он раскопал такую древность? Впрочем, тяжелая пуля "бергмана" могла раздробить мне голову ничуть не хуже, чем выпущенная из суперсовременной "беретты" или "мамбы". Я миролюбиво поднял руки и перевел взгляд на лицо владельца пистолета. Это был рослый блондин, которого я заметил в вагоне-ресторане и заподозрил в гомосексуализме. Неужели этот маньяк станет требовать от меня вещей, несовместимых с моими понятиями о стыдливости?
      Он сделал шаг вперед, почти уткнув ствол пистолета мне в переносицу. Это было ошибкой с его стороны, сразу видно провинциального гангстера! Я держал согнутые в локтях руки поднятыми на уровень плеч, и как только он протянул свой музейный экспонат к моему лицу, ребром левой ладони молниеносно ударил в его запястье с тыльной стороны, а ребром правой - по сухожилиям, сгибающим кисть и пальцы, примерно в том месте, где врачи нащупывают пульс. Его кисть согнулась внутрь, пальцы разжались, и тяжелый пистолет с грохотом брякнулся о стенку вагона, едва не разбив оконное стекло. Не дав ему опомниться, я апперкотом правой отшвырнул его так, что он врезался спиной в дверь на задней стенке вагона. Очевидно, он заранее открыл замок, чтобы быстрее избавиться от моего трупа. Похвальная предусмотрительность! Но, к сожалению, тем самым бедняга подготовил путь к собственной гибели, ибо вряд ли можно остаться в живых, вылетев спиной вперед из идущего полным ходом поезда. Сквозь сорванную дверь, в тусклом свете концевых фонарей, я увидел только быстро удаляющуюся неподвижную темную массу, лежащую на шпалах между сходящимися вдали рельсами.
      И тут на мои плечи сзади обрушилась какая-то тяжесть, заставившая меня наклониться вперед, чтобы не потерять равновесие. Что-то сжимало мне горло, рвало губы, царапало глаза. В первый момент мне показалось, что это огромная обезьяна, и я растерялся. Однако, мне некогда было выяснять, откуда могла взяться обезьяна в вагоне поезда, идущего к северному побережью Норвегии. Перспектива остаться без глаз, вырванных когтями этого чудовища, так меня напугала, что я не разгибаясь бросился вперед и с разбега врезался вместе с висящим на мне грузом левым плечом и спиной в стенку. Тяжесть свалилась с моих плеч в буквальном смысле слова. Я отскочил назад и увидал, что на полу, скорчившись, лежит маленький черноволосый спутник напавшего на меня верзилы, с которым они обменивались влюбленными взглядами в вагоне-ресторане. Вероятно, участь, постигшая приятеля, настолько огорчила его, что он, очертя голову набросился на меня, не дав себе труда вынуть нож или бритву.
      Футбольным ударом я отправил его вслед за дружком. Изогнувшись, как кошка, черноволосый ухватился за дверной проем, потом руки его соскользнули, и он исчез за порогом.
      Но к моему удивлению, я не увидел его между убегающими назад рельсами. Сперва я не мог сообразить, куда же этот тип делся, но потом понял: со своей обезьяньей ловкостью он удержался за сцепное устройство, пролез под вагон и висит там, уцепившись за что-то.
      Я был в растерянности: как мне до него добраться? Не палить же наугад в пол из "бергмана"! Попасть в него было мало шансов, не говоря о том, что выстрелы переполошили бы весь поезд. Лезть самому за ним под вагон мне что-то не хотелось. Что ж, он так и будет висеть, ехать "зайцем" до ближайшей станции? И тут в моей голове промелькнуло смутное воспоминание: я где-то читал о такой ситуации... Я задействовал обе половинки мозга, мозжечок и спинной мозг и, наконец, вспомнил. Сборник "Дорога" Джека Лондона! В одном из рассказов он описывает довольно жестокий способ, которым избавлялись от путешествующих под вагонами "зайцев" американские кондукторы в конце XIX века. Я чуть не бросился бегом в свое купе, но сдержался: никуда он от меня не денется. Я поднял с пола "бергман" и спрятал его в карман, отряхнул брюки, поправил воротничок и пригладил волосы, глядясь, как в зеркало, в оконное стекло. Потом степенно прошел с свое купе, открыл кейс и достал из него бухту нейлонового шнура, входившего в комплект рыболовных снастей, которые я купил на Восточном вокзале, чтобы походить на заправского рыболова-спортсмена, направляющегося на сезонную ловлю у северного побережья. Привязав к концу шнура за предохранительную скобу тяжелый "бергман", я вышел на переднюю площадку и начал осторожно спускать свой импровизированный отвес в промежуток между нашим и идущим впереди вагоном. Через несколько секунд шнур сильно дернуло и в тот же момент послышался глухой удар в пол под моими ногами. Потом удары посыпались градом. Отражаясь от несущихся назад шпал, килограммовый пистолет как отбойный молоток, обрабатывал беспорядочными ударами днище вагона. Флегматичные норвежцы продолжали мирно спать, а те, кто проснулся, вероятно приняли эти звуки за удары балластных камешков, которые иногда отлетают от колес, когда поезд проходит участок пути, где выполняется ремонт колеи. Я начал медленно вытравливать шнур, перенося его то влево, то вправо. Соответственно смещалась назад и перемещалась то вправо, то влево обрабатываемая зона. Через некоторое время я услыхал несколько ударов во что-то мягкое, и сквозь шум поезда до меня донесся крик, похожий на вопль кота, которому наступили на хвост. Я высунулся, насколько мог, и посмотрел назад. С облегчением я увидал вторую темную кучу тряпья, лежавшую, как и первая, между уносящимися назад рельсами. Я подтянул наверх пистолет, достал из кармана складной нож и обрезал запачканный кусок шнура, потом раскрутил его, как пращу, и забросил вместе с искалеченным "бергманом" в мелькающие мимо насыпи кусты. Затем аккуратно свернул остаток шнура и вернулся в купе, спрятав его в кейс. Никогда не знаешь, что может пригодиться в дороге.
      7
      У меня зазвонил телефон.
      К.Чуковский
      На следующей остановке наш вагон посетила полицейская бригада. По линии передали, что на предыдущем перегоне были обнаружены два трупа, лежащие между рельсами на расстоянии примерно четырех километров друг от друга. В нашем вагоне исчезли два пассажира. Сопоставив это с известными им фактами, полицейские пришли к выводу, что произошла драка, очевидно, на сексуальной почве, в результате которой оба свалились с поезда через плохо запертую заднюю дверь. Один из выпавших погиб мгновенно, сломав себе при падении шею, второй зацепился за что-то одеждой, и поезд протащил его по шпалам некоторое расстояние. Тело носило следы многочисленных повреждений, но трудно было установить, какие из них были получены в драке, а какие явились следствием ушибов при волочении. Извинившись за столь поздний визит, полицейские опросили пассажиров и бригаду. Кое-кто из нашего вагона слышал ночью подозрительный шум, но ничего более определенного сообщить не мог. Я тоже проснулся от какого-то стука и металлического лязга. К сожалению, я не взглянул на часы и не мог уточнить время случившегося, поэтому и от моих показаний, несмотря на искреннее желание помочь расследованию, пользы было мало.
      Утром мы прибыли в Тронхейм. Сняв номер в гостинице и позавтракав, я вышел купить газеты и ознакомиться с городом. Древняя столица Норвегии была гораздо меньше Осло, и после того, как я осмотрел романо-готический собор XII-XIV веков, весь, казалось, состоящий из устремленных в небо шпилей, которые напоминали заточенные карандаши разной толщины и длины, полюбовался домом епископа и выстроенной из дерева королевской резиденцией Стафтсгорден, а также зашел в табачную лавочку у моста через реку Нид-Эльв, где неразговорчивый продавец вместе с сигаретами и сдачей передал мне конверт, по виду пустой, делать мне было нечего.
      Я вернулся в гостиницу, пообедал и поднялся в свой номер. Газеты сообщали о кровавой драме, разыгравшейся в пригороде Осло, Ашере. Верный пес ценой собственной жизни спас хозяйку от проникших в дом грабителей, двое из которых остались на месте бездыханными. Я был рад узнать, что жизни и здоровью старой дамы, благодаря оказанной ей медицинской помощи, не угрожает серьезная опасность. Дом тоже почти не пострадал, огонь быстро потушила приехавшая пожарная команда. О событиях в особняке Мартины ничего не сообщалось. Очевидно, трупы еще не были обнаружены. Но рано или поздно подруга Мартины, обеспокоенная ее долгим отсутствием, зайдет к ней домой. А может быть, полиция скрывает случившееся, не желая спугнуть убийц двух неизвестных и девушки. Я понимал, что распутать этот клубок загадок следствию будет нелегко.
      Отложив газету, я подошел к окну. За ним открывалась панорама Тронхейма: на первом плане одноэтажные белые коттеджи под красными черепичными крышами с крутыми скатами, дальше, на берегу Нид-Эльв какое-то длинное строение вроде склада, мост, коробки современных зданий за рекой, краны в порту. Горизонт моря тонул в дымке облаков. Завтра мне предстоял новый путь - в соответствии с адресом, указанным на внутренней стороне конверта. А пока в моем мозгу снова стала разворачиваться лента событий, приведших меня сюда. Кое-что я узнал из архивов, когда готовился к операции, кое о чем слышал от моих коллег, что-то домысливал, пользуясь старыми впечатлениями детства и юности, которые прошли в городе над широкой рекой, где весь центр был отстроен после войны заново и сиял керамической облицовкой украшенных колоннами и бетонными скульптурами зданий, где весной цвели каштаны, а маленькие домики на окраинах утопали в белых вишневых и яблоневых садах, где сладко пахла акация и сияли золотом купола колоколен знаменитых соборов и монастырей, а в диких зарослях, покрывавших острова, прятались заветные приливчики и затоки, райские места для невзыскательных босоногих рыболовов.
      ...Молодой учитель физики сделал неплохую карьеру. Может быть, ему помогали таинственные, колдовские силы? Многие крупные драгоценные камни слыли талисманами, приносящими удачу владельцам. Поражение Наполеона в битве под Ватерлоо современники приписывали не только насморку великого полководца и опозданию Груши, но и потере императором незадолго до сражения знаменитого бриллианта "Питт-регент", вделанного в эфес парадной шпаги.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16