Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звездный путь - Мир Спока

ModernLib.Net / Эпическая фантастика / Дуэйн Диана / Мир Спока - Чтение (стр. 1)
Автор: Дуэйн Диана
Жанры: Эпическая фантастика,
Космическая фантастика
Серия: Звездный путь

 

 


Диана Дуэйн

Мир Спока

ПРОЛОГ

На Звездном Флоте ходит шутка о том, что если и есть нечто, движущееся со скоростью, превышающей скорость искривления десятой степени, так это только новость.

Из всех шуток Звездного Флота эта больше всех похожа на правду.

Для Федерации планет, разбросанных подобно пылинкам хвоста кометы на пространстве в тысячи световых лет, новость – это кровь, необходимая для самой жизни. Без новостей каждый мир одинок так, как если бы во Вселенной не было других миров. Не много есть народов, которые хотели бы остаться одинокими в этом кромешном мраке космоса, поэтому новости вызывают больший интерес, чем звездные войны и межпланетная торговля.

Посредством субкосмической передачи (которая быстрее любой скорости искривления, но все же недостаточно быстрая), посредством пампернофазерного технотронного пакета и переводного распыления, посредством новейшей технологии сжатого континнума и синусного уклонения (между планетами Солнечной системы) и посредством трансляции всевозможных типов радиостанций через голотроны – новости множества планет Федерации и планет за ее пределами прокладывают себе путь через, вокруг, под и над, на миллиарды миль и тысячи световых лет.

Огромные расстояния берут свою пошлину с каждого передаваемого слова. Сигнал прерывается субкосмическим шумом, информация искажается, переводы получаются неполными и не совсем идентичны источнику. Из-за больших расстояний некоторые новости теряют оперативность и кажутся более ужасающими, чем на самом деле. Ни одна новость не передается без изменений. В нее вносит поправки либо молчащий космос, либо умные головы, которые, похоже, без этого не могли бы существовать. Кроме того, ни одна из новостей не действует на два разных существа одинаково.

И это известие не было исключением.

Дверь растаяла, он вошел в свою комнату, остановился на минуту, затем что-то сказал, и дверь встала на место. Следом за этим исчезли все посторонние звуки. Его мягкий и спокойный голос был неслышим для народа, населявшего планету.

Он задержался для того, чтобы снять свое черное пальто и повесить его на вешалку в том месте, где была дверь. Под пальто были надеты пиджак и брюки темного цвета – что-то между черным и коричневым, с семейным гербом, вышитым на вороте пиджака. Мундир дипломата выглядел изысканно на его высокой фигуре. Зрелый возраст оставил на нем свою отметину. Вся его внешность гармонировала с одеждой: темные волосы, темные, глубокие глаза, лицо, словно высеченное из камня – ни один из местных жителей не смог бы прочитать что-либо по его выражению. В нем бурлила энергия, некоторые бы сказали «чрезмерная энергия», которую он полностью контролировал, и это даже путало. Никто не подозревал, насколько жесток этот контроль. Несмотря на то, что он не считал себя ни чудовищем, ни чужаком, его бы очень смутило, если бы хоть на секунду им овладела какая-нибудь эмоция.

Он повернулся и взглянул в окно. Там, над коричневатыми полями, стояло медно-золотое солнце. Приближался закат весеннего дня, который люди считали слишком жарким для весны. Несколько раз он слышал сегодня от них фразу, произнесенную извиняющимся тоном: «Ну, по крайней мере, хоть сухо.» Им вовсе не стоило так оправдываться. Для него это был настоящий весенний день – прохладный, свежий, с покрывающимися листвой деревьями. Все это напомнило ему о рассветах, проведенных на охоте в пору его молодости.

У айдетической памяти свои правила. На какой-то момент, желая того или нет, он почувствовал себя снова на равнине под палящем солнцем, испуганным и потерявшим контроль над эмоциями, зная, что к закату сегодняшнего дня он либо станет мужчиной, либо умрет. Затем, воспоминание, подобное голографической картинке, снова заняло отведенное ему в сознании место. Он поднял бровь, удивляясь собственной слабости, и сделал себе пометку провести сегодня вечером дополнительное время за Дисциплинами, затем двинулся к охранному устройству.

Оно загудело при его прикосновении, прочитало через кожу ИИГ, опознавая матрицу. Экран заполнило бессчетное количество голубых символов, списки сообщений, поступивших за время его отсутствия. По большей части это были малозначащие звонки, кроме одного, на котором высвечивалась отметка срочности. Он надеялся, что сегодня не потребуется в посольстве, но надежда – чувство алогичное. Жизнь не всегда соответствует желаемому. Он коснулся кнопки, и компьютер набрал код.

Ему пришлось ждать соединения несколько минут. Линия связи была неустойчивой, компьютер должен был согласовать на другом конце линии восьмидесятизначную криптоновую «сумку», которую используют для того, чтобы обезопасить канал связи. Он был абсолютно уверен в процессе шифровки. Девяносто шесть лет назад он сам изобрел его.

Он подождал еще несколько секунд, чтобы дать возможность компьютеру закончить процесс.

– Сарэк, – представился он.

Голос, который ему ответил, звучал после обработки компьютера на очень высоких частотах. Эта частота была выше пределов слышимости местных жителей. Высокочастотное шипение и пощелкивание – вот все, что мог услышать любой из посторонних. Этот шепот продолжался какое-то время, затем Сарэк спросил:

– Каким большинством?

Воздух снова мягко заговорил сам с собой.

– Хорошо, – сказал он, – чей был запрос?

Еще один тишайший ответ.

– Скажи ей, что я буду, – сказал он. – Если транспортные связи работают четко, я буду там через четыре и девяносто шесть сотых дня.

Конец связи.

Он дотронулся до другого кода на пульте, теперь уже не беспокоясь о безопасности линии.

– Сарэк, – сказал он снова. – Меня неофициально вызывают.

Организуйте обычный транспорт и распределите мои визиты между Сваид и ТгАимну.

– Принято, – ответил атташе. – Уже занимаемся. Какое объяснение дать Федеральному совету и иммиграционным, властям?

– Политические дела, – сообщил он.

И, почувствовав любопытство ТгЛай, добавил.

– Созван конгресс. Я должен там выступать. Последовала пауза.

– Об этом ничего не было в дипломатической почте сегодня утром.

Возможно, имел место недосмотр.

– Нет, недосмотра не было. Мне об этом только что сообщили.

Подробности будут в следующем пакете. Проведите пресс-конференцию и сделайте заявление, как только у вас появится официальный перевод.

– Да, сэр.

– Конец связи.

Полномочный посол Вулкана в Объединенной Федерации планет и на Земле отвернулся от экрана и медленно повернулся лицом к окну. В тишине свет и тепло словно текли потоками в комнату. Сарэк откинулся на спинку и прикрыл глаза, стараясь слиться с этой тишиной. Но попытка эта была неудачной, спокойствие оказалось иллюзией. Его сознание пребывало в состоянии хаоса. Он бы смутился от этого, если бы не знал, что этим только усилит хаотичность мышления.

«Если я потерплю неудачу, – думал он, – моя честь будет запятнана, и семья будет носить эту печать вечно. Все откажутся от нас. Если я преуспею, честь не пострадает, совесть будет чиста. Но мой дом будет разрушен. А Земля…»

Он открыл глаза. За окном небоскреба, в потоке горячего воздуха парил краснохвостый ястреб. Далеко за ним, в голубом небе, кремовобелые облака, словно вырезанные из картона, тянулись вдоль горизонта, меняя свою форму, «Земля будет мертва для нас», – подумал Сарэк и встал, чтобы сделать звонок, которого он долго избегал.

* * *

Взгляд из космоса в глубину атмосферы, в которой рождаются штормы и ветра, открывает чудесную перспективу. Бесконечная темнота, подчеркнутая звездами, давит на нежную оболочку из воздуха, стеклянный пузырь с примесями белого, поблескивающий в тех местах, где его касается своими лучами солнце, голубизна океанов проглядывает сквозь робкую пелену тумана. Хрупкая, неясная вещь, произведение искусства, круглое и совершенное, но вечное ли? С огромной высоты космической орбиты кто-нибудь спокойно может уронить Землю на пол тьмы и разбить ее. Так и тянет ступать неслышно, говорить шепотом, чтобы не потревожить того, кто несет эту игрушку, кто бы он ни был, чтобы он ее, не дай бог, не уронил. Этот вид – широкий изгиб планеты, голубой, коричневый, зеленый, в белой паутинке, Спок предпочитал всем другим на экране, когда оставался в одиночестве на мостике. Он находился практически в одиночестве уже около шестнадцати дней, за исключением кратких визитов ремонтной команды и сослуживцев. Было любопытно, что даже находясь в отпуске, они не могли оставаться долгое время вне корабля.

Джим мог бы посмеяться над тем, что Спок во время отпуска работает на корабле, потому что, по логике вещей, у него совершенно не было причин оставаться здесь. После месяца работы над аппаратурой мостика каждый элемент оборудования был налажен и настроен отлично, даже по безжалостным стандартам Спока. Джим непременно пошутил бы по этому поводу. Это было, конечно, привилегией капитана – не принимать Спока всерьез, также, как привилегией Спока была привычка поднимать бровь, реагируя таким образом на забавное и нерациональное поведение своего друга-землянина. Он удовлетворялся сознанием того, что кто-то знал его настолько хорошо, чтобы не воспринимать всерьез, вулканец он там или нет.

Спок тихо сидел у панели пульта управления и наблюдал за Землей, лениво покручивая в мозгу информацию. Самый тяжелый и сложный ремонт был закончен: регулировка ВОРП привода, замена внутренних частей никелевой, содержащей антивещество, искривляющей системы, установка нового комплекта дилитиевых кристаллов. Флот перевел «Энтерпрайз» из космического дока тяжелого ремонта в высотах Сан-Франциско на парковочную стоянку над северной Атлантикой, где Интендантский отдел Звездного Флота мог заняться корабельным оснащением. Здесь работа была уже не такой сложной, как полная замена сорока миллионов кубических футов воздуха на борту «Энтерпрайза». Даже при наличии на борту корабля последних моделей кондиционирующих и обрабатывающих воздух систем через пару лет воздух корабля начинал отдавать затхлостью. Спок не остался на корабле на этот период. Он находил вакуумное дыхание чрезвычайно некрасивым с точки зрения эстетики. Этот день он провел недалеко от Рейкьявика, исследуя вулканы.

Затем необходимо было пронаблюдать за другими поставками: запасы пищи, системы гидропоники, сухие контейнеры для хранения материи, запасных частей, пленок и кассет для записи информации, принадлежности для чистки и поддержания порядка на корабле – и сотни тысяч вещей, которые могут понадобиться команде за долгое время пребывания в космосе. Споку было совсем не обязательно забивать этим голову, но это подходило его внутреннему «Я» (как и четкое выполнение обязанностей первого офицера) – удостовериться, что корабль во всех отношениях готов к путешествию в космос, а не просто поверить кому-то на слово.

По истечении времени это стало своего рода игрой для него: предвосхищать Интендантский отдел в тех вопросах, о которых они должны были подумать первыми. Это воспитывало в них, на взгляд Спока, здоровое отношение к дружеской конкуренции. Кто первый вспомнит и затребует нужный сорт гранита и несколько плит мрамора на десерт для единственного члена команды – уроженца Хорта, который иногда жаловался на то, что не может жить на одном никелероне? Кто первый разузнает, где достать овсяные хлопья для главного инженера, который время от времени очень громко требует овсянки? Где можно получить за самую низкую цену сотню тонн лучшего кофе «Арабика»?

Простой, но признанный всеми элегантным, способ хранения кофе придумал Спок. Кофе телепортировали на борт в небольших количествах, прерывая процесс транспортировки так, чтобы кофе хранился в виде полностью телепортируемой и анализируемой субстанции до тех пор, пока он не понадобится. Этот способ стал практикой во всем Звездном Флоте для «постороннего» груза и превратил кофе из редкого напитка в космосе в обычное явление, от которого получала удовольствие вся команда. И Маккой, и Кирк очень любили кофе, поэтому он не залеживался.

Находились и более приятные занятия, в частности, обновление информации в корабельной библиотеке. Спок провел около ста часов, сканируя новые сведения, присланные ему Британским музеем, библиотекой Конгресса, швейцарским государственным музеем, национальной библиотекой Франции. Затем следовала загрузка, проверка, индексация и обмен информации, так как после нового приказа об отпуске «Энтерпрайз» деклассифицировал всю информацию, кроме самого необходимого материала о возвращении в порт приписки. По окончании работы, а это заняло семьдесят два часа без перерыва, он спал, по выражению Маккоя, как бревно. Хотя, как спит бревно, было не совсем ясно Споку, а уж Маккою тем более.

Теперь, когда процесс загрузки корабля подходил к концу, Спок прокручивал информацию в уме и смотрел на северную Атлантику, наблюдая за небольшими потоками воздуха, которые сворачивались в белые с серым завитки и изогнутые линии. Вид был знакомым. Позже Спок занялся прогнозом погоды на Земле для того, чтобы просто провести время и поупражняться в логике. В этом исследовании присутствовало большое число факторов влияния: сезонные тенденции, солнечные бури, колебания земной ионосферы и ионопаузы, время от времени достигающие успеха попытки контролировать погоду, кроме этого: постоянные течения, волнения и движения основного потока и сотен более мелких ветров. Он провел неделю, колдуя над прогнозом погоды над северной Атлантикой, и после написания основного алгоритма со всеми необходимыми сезонными вариантами и отправки его в Службу Погоды западного полушария бросил вызов более трудному заданию. Было похоже, что Шотландия и Ирландия займут его на долгое время, алгоритмы обещали получиться особенно интересными. На этот раз, возможно, понадобится дней десять. Ему показалась интересной мысль: окажутся ли живущие в этих районах люди довольны тем, что проблемы с погодой будут решены?

Спок изучал три небольшие пятнистые тучки, нависшие над Британскими островами, не переставая думать о поставках. Сейчас почти все было закончено: последний груз представлял из себя почту для планет Федерации, которые не имели хорошо оборудованных перевозчиков.

Двадцать тонн в контейнерах, в основном станки и электроника, пятьдесят тонн почты, которая хранилась так же, как и кофе, в виде информационной «субстанции». Дорогое удовольствие – перевозить на межзвездные расстояния большое количество бумаги, но по различным причинам исполнительные документы, валюта и личная почта должны были находиться в виде бумаги или пластика. Способ транспортировки кофе оказался подходящим и для транспортировки бумаги, так как дешевле перевозить энергию, нежели вещество, даже учитывая энергетические затраты, необходимые для сохранения вещества в транспортном отсеке.

Безопасность тоже не представляла проблемы: Спок изобрел шифр, который позволял запирать информацию при транзите. Это были коды крайней сложности, базовая структура которых была взята из надежного источника… Консоль комма съехала вниз. Спок нажал кнопку на пульте управления.

– «Энтерпрайз», Спок на связи.

– Сарэк, – ответил голос, – Отец, – сказал он, – у вас с мамой все в порядке?

Сухой голос приобрел оттенок иронии.

– Я не знал, что ты настолько приобщился к человеческому образу жизни, что начинаешь вести со мной светские беседы.

Спок какое-то время сидел спокойно, потом сказал:

– Отец, я редко слышу твой голос, кроме тех случаев, когда ты или мама чувствуете себя плохо. Следовательно, логичность моего вопроса несомненна.

На другом конце линии несколько секунд длилось молчание.

– Эта причинно-следственная связь оправдана, – сказал Сарэк. Однако, все здоровы.

– Тогда, я думаю, твой звонок имеет отношение к голосованию, которое проходило на Вулкане этим утром?

– Ты получил новости?

– Нет. Это мое предположение. Каков результат?

– За обсуждение вопроса об отделении четыре тысячи триста пятьдесят один против одной тысячи пятисот двенадцати.

Спок затих на какой-то момент.

– В таком случае они, конечно, предложили тебе вернуться домой и выступить за отделение? – спросил Спок.

Опять пауза.

– Да. Более того, предложила это Т'Пау, – Ты поедешь?

Еще более длинная пауза.

– Сын мой, ты же знаешь причины.

Спок тоже ответил не сразу, наблюдая за полоской облаков над Йоркширом.

– Слишком хорошо, отец, – сказал он. – Но ты должен поступить так, как подсказывает тебе твоя совесть.

– Ты тоже. Совет затребовал и твою речь. Спок сообразил, что это значит для расписания отпусков, и почувствовал мимолетное сожаление, которое тут же исчезло.

– Следовало этого ожидать, – сказал он. – Принято. Я сообщу всем заинтересованным лицам и отошлю рекомендации Звездному Флоту… хотя, представляю, как они к этому отнесутся.

– Согласен. Увидимся дома, сын. Предполагаю, что ты там будешь раньше меня.

– Здесь я с тобой согласен, – ответил Спок и сделал паузу. Скажи матери, что я думаю о ней.

Неуловимое движение брови, поднимающейся где-то в Лос-Анжелесе.

– Было бы совершенно нелогично, если бы ты этого не делал, Сарэк произнес это с чуть уловимой иронией… – Конец связи.

Спок дотронулся до кнопки на пульте управления и посмотрел на юг Британии в районе Уэльса. Маленькое облачко, направляющееся на восток от Гвинеда через Ирландское море, заинтересовало его. Это поступательное движение, стремящееся к основному северо-восточному течению… Спок изучил его маршрут и неохотно отложил наполовину выполненный алгоритм. Прекрасная комплексная задача, но обстоятельства, увы, вынуждают его приступить к решению более важной.

Похоже, придется подождать.

* * *

Снаружи паба ревел шторм. Ветер хлестал каплями дождя по черным от темноты окнам, огонь в камине трещал. Однажды он услышал звук бьющегося шифера, который оторвало от крыши и ударило о каминную трубу, и тут же осколки беспорядочно застучали по водосточному желобу.

Но Джеймсу Т. Кирку не было до этого дела. Он сидел рядом с камином, вытянув ноги к огню, и держал в руке стакан с ирландским виски. Ему было тепло и удобно, и не нужно было никуда идти, и ничего не нужно было делать. Оставалось только расслабиться и слушать стон ветра в дымоходе.

– А вот и Джим, – сказал знакомый голос за его спиной.

– Ронан, – обратился Джим, поднимая глаза. – Много работы?

– Не сегодня, – Ронан Бойн приземлился рядом с ним в точно такое же кресло. Это было старинное, набитое конским волосом кресло, и никто не знал, сколько ему лет. Ронан был владельцем местечка, которое все называли Уиллоу Гроув, хотя над входной дверью висела табличка «Дэверекс». Он поставил свой обычный апельсиново-лимонный напиток и провел рукой по волосам черного цвета. Ронан был настоящим черноволосым ирландцем с круглым лицом и большими сильными руками.

– Только неугомонные дураки посмеют сегодня высунуться на улицу, – сказал он. – Даже паромные перевозки из Уэльса отменили.

– Это меня не удивляет. Я бы не хотел оказаться сегодня на воде.

Река разлилась футов на восемь, наверное.

– Если тебя туда не тянет, тогда всем остальным и подавно лучше оставаться дома! Сыграем позже в шахматы?

– Хорошее предложение.

– Тогда договорились, – Ронан встал, чтобы обслужить одного из неугомонных, который шел с парой пустых однопинтовых стаканов к бару.

Джим вздохнул. Это продолжалось уже пару недель. Несколько дружеских вопросов о жизни, и его оставляли в покое, хотя, с другой стороны, у него всегда оставалась возможность обзавестись компанией, если он был к этому расположен. Да, лучшего места для того, чтобы провести отпуск, нельзя было даже вообразить.

А ему определенно нужно было отдохнуть. Сначала конфликт с ромуланцами, сразу за этим большой мор, распространившийся на Гамма Мускэ 5, и интервенция на 1210 Цирцини, где «Энтерпрайз» был пойман между четырьмя планетами, с которых вели непрерывный обстрел: этого всего было достаточно, чтобы преждевременно поседеть. Так что, когда наступила их очередь по расписанию кораблей Федерации, патрулирующие космические просторы, возвращаться на Землю, нервная система Джима была настолько расшатана, что он решил от имени команды и от своего имени затеять спор с начальством.

Через час после прибытия на Землю он проинформировал Звездный Флот (и он имел на это право), что он собирается взять все неиспользованные отпуска, что в общем составляло более двух лет. Он был настроен на сопротивление. Но Флот спокойно отреагировал на это, заявив, что «Энтерпрайз» уже давным-давно просрочил необходимое переоснащение корабля, и что это займет не менее месяца. Необходимо проверить и обновить все оборудование, а также загрузить корабль всем необходимым. Так что на сегодняшний день, как ему сказали, он и его команда могут считать себя в отпуске на неопределенный срок, если они, конечно, официально не запросят Звездный Флот по поводу приписки к другому кораблю. Джим улыбнулся, подумав об абсолютной невозможности такого запроса. Он упаковал пару сумок, попрощался со своей командой и приложил все усилия к тому, чтобы затеряться на поверхности планеты.

Прогресс словно уменьшил размеры Земли, но все-таки здесь еще можно было затеряться, если, конечно, потрудиться как следует. Ему потребовалось всего три часа на путешествие старым туристским способом, так как не было причины телепортироваться: это ведь не чужой мир, где у тебя дела, связанные с работой в Звездном Флоте. Он взял шаттл, чтобы добраться от «Энтерпрайза» до орбитальной станции флота, затем переправился на транспорте в Сан-Франциско Межпланетный, а затем на БА гиперболическом «Шаттле» из СФО в Лондон. После этого Кирк перебрался из лондонского космопорта «Лутон» в Дублин и, наконец, пользуясь прокатом, достиг южного побережья. На самом деле на поездку ушло бы два часа, но он провел в «Луттоне» целый час, дожидаясь счета за обед. Джим неправильно рассчитал время и попал в час пик, когда космопорт переполняли бизнесмены, направляющиеся домой в Европу и Азию из Сити.

Зато вид, который открывался по пути в Дублин, восхищал: Джим увидел горы Виклоу, которые в розово-золотистых лучах солнца приобрели оттенки сланца и изумруда, а справа – серо-синее море, молчаливо раскинувшееся у каменного подножия Брэй Хэда. Там было не так много домов, чтобы испортить впечатление от холмов, моря и неба; города, казалось, съежились, чтобы стать как можно незаметнее. Славный город Дублин, где живут самые красивые девушки, разросся во всех направлениях, но не в этом. Только его шпили виднелись отсюда.

Цивилизация старалась сохранить дистанцию. У ирландцев были свои приоритеты.

Продвигаясь не спеша, чтобы получить как можно больше удовольствия от поездки, Джим проехал Виллоу Гроув, не заметив знак, указывающий на место для отдыха и еды, милей дальше развернулся, чтобы вернуться назад. Место выглядело многообещающе в отношении тишины и покоя: старинный дом, очень большой по меркам этой части света, с двумя громадными окнами на фасаде, полный веселых посетителей. Он вошел, узнал о кредитовании и уже через полчаса сидел, жуя баранину и потягивая «Гиннесс». Местные жители посчитали его за своего.

– Джимми, мальчик, как ты сегодня?

– Прекрасно, – машинально ответил он. Подняв глаза, он уловил опускавшиеся после приветственного взмаха руки Рионы и Эревана Фитцхаррисонов, которые направлялись к бару за своей вечерней пинтой: высокий белокурый мужчина и высокая рыжеволосая леди, консультанты по компьютерам, которые ежедневно возвращались домой в Виклоу из Гамбурга. Они были первыми, сообразившими, кто Джим на самом деле.

Ронан даже не догадался, по его словам, пока ему не сообщили.

– Это не моя вина, – оправдывался он позже. – Кирков здесь много.

Да к тому же я не смотрю этот проклятый ящик, – это уже относилось к головизору, и было правдой, за исключением моментов, когда показывали футбол.

У Джима были на это счет свои подозрения. Ронан ведь снимал данные с его карты прямого кредитования, в конце концов. Джим вынужден был открыть карты после того, как однажды вечером Риона и Эреван публично объявили, что он является тем самым Джеймсом Т. Кирком, капитаном Звездного Флота. И к его изумлению, после того, как группа в баре отсмеялась и навылась от удовольствия, наблюдая, как он краснеет (это был результат действия виски, которым его в этот вечер усиленно накачивали), все сделали вид, что ничего не произошло. Только однажды, когда как бы невзначай Джим активизировал свой имплантант универсального переводчика, то услышал, как один из местных ирландцев бурчал новичку о «ар капитаен ан тартайг ан реалтай Эахтра» (нашем звездном капитане, том, который с «Энтерпрайза»). И он тут же отвернулся от них, чтобы его улыбка осталась незамеченной.

Джим глотнул виски и потянулся в кресле. Люди здесь интересовались тем, что он делал. Именно по этой причине данное место казалось восхитительным. Сначала они пытались оскорбиться по поводу того, что он отказывался говорить о том, чем занимается, но это ни к чему не привело. Тогда все просто пошутили по поводу его галактического героизма и оставили Джима в покое, вернувшись к разговорам о более важных вещах: о погоде, фермерстве, спорте.

Особенный интерес вызывали местные сплетни, которыми каждый либо со скрытым, либо с нескрываемым возбуждением норовил с ним поделиться.

Завсегдатаи почитали за честь рассказать ему все о соседях. Джим, чтобы не заострять на этом внимание, всю информацию просто проглатывал. Это походило в какой-то степени на то, что ему приходилось выслушивать, будучи капитаном корабля, и было частью его обязанностей – быть в курсе сплетен своей космической деревни и знать, где ими поделиться, а где хранить молчание и улыбаться.

Если кто и пытался вовлечь его в разговор, то делал это очень мягко и деликатно. Однажды кто-то упомянул о Грейн, королеве пиратов, бороздивших Айриш Сити в годы правления Елизаветы, и казалось совершенно естественным завязать разговор о пиратах Ориона и позорной торговле зелеными девочками-рабынями. В другой раз кто-то упомянул о том, что его великий дедушка пять веков назад был так называемым «джентльменом» (контрабанда в те далекие времена была в некотором роде национальным видом спорта в этой местности), и Джим с невинным выражением лица рассказал им о том, как можно провести ромуланский эль через нейтральную зону, не привлекая внимания таможни и сборщиков налогов.

– Да, у него самая медленно выпиваемая пинта в районе, это факт, – сказала Риона, садясь в соседнее кресло.

– Это добродетель, – заметил Эреван, обходя его кресло с другой стороны. Он нес в руках наполненный до краев однопинтовый бокал с «Гиннессом», который тут же с большой осторожностью поставил на стол.

– Согласись со мной, Джимми, мальчик.

– Я согласен, – немедленно выдал Джим. – А с чем я только что согласился?

– Нельзя пить этот напиток быстро, – сказал Эреван. – Воздушные пузырьки совершенно портят вкус напитка.

– Если ты умираешь от жажды, то вкус уже так много не значит, заявила Риона и отпила, украсив лицо усами от обильной пены. Она тут же их поспешно вытерла. – Ронану нужно делать так, как это делают в городе – наливать напиток заранее и ставить его на полку, чтобы осела пена.

– Помои, – отозвался Эреван. – Это помои. Джимми, игнорируй эту женщину.

– Ты бы врезал мне, не сделай я этого, – сказал Кирк. Затем добавил. – И если бы я сделал это – ты бы мне врезал тоже.

– Тогда сиди спокойно, ты сбиваешь меня с мысли. Помои. Скажем, у бармена затруднения, подходит время закрытия, а он еще не продал эти полные стаканы, что тогда? Что помешает ему вылить их обратно в канистру и подать на следующий день? Помои, – это слово было сказано Эреваном с большим удовлетворением. – Каждый заботится о своем бокале.

И если требуется подождать, пока осядет пена, то это только цена, которую нужно заплатить за качество напитка, а ведь оно стоит того.

Джим улыбнулся и ничего не ответил, потягивая виски. К своей большой досаде он так и не смог понять пристрастия ирландцев к коричнево-черной пивной смеси, которую здесь называли не иначе, как напитком богов. Для него он по вкусу напоминал деготь. Он слышал это и от других, но замечания по этому поводу иногда перерастали в драки, пока Ронан не заявил, что обсуждение напитка является запрещенной темой.

– А что ты пьешь? – поинтересовался Эреван.

– Виски, – ответил Джим.

– О, нет, и для чего тебе понадобилось пить здесь виски?

Джим открыл было рот, чтобы засмеяться, когда в кармане куртки, наброшенной на спинку кресла, подал признаки жизни его коммуникатор.

Он давно не слышал этого звука, поэтому поначалу был ошарашен не меньше, чем Риона и Эреван.

– Телефон, – сказал он небрежным тоном, таким, какой только смог изобразить и, развернувшись, полез в карман, из которого, порывшись в мелочи, извлек коммуникатор.

– Кирк на связи, – сказал он.

– Спок на связи, капитан, – уголком глаза Джим отметил, как Риона и Эреван посмотрели друг на друга, позабавившись тем, что услышали еще одно имя, которое было им известно из новостей. – Вы заняты?

– Болтаю с друзьями. Вы хотите мне перезвонить?

– Нет необходимости. Очень скоро эта новость будет обнародована, если только ее еще не все знают. Я бы порекомендовал вам, капитан, отменить все отпуска. Надеюсь, вы оцените своевременное предупреждение.

– Что происходит?

– Этим утром на Вулкане прошло голосование, и они решили провести Референдум. Там требуется мое присутствие, и я подозреваю, что «Энтерпрайз» будет послан туда, чтобы напомнить планете об одолжениях, которые в прошлом ей делала Федерация.

Джим минуту сидел молча. Эта проблема назревала давно, и Джим ожидал чего-нибудь подобного. «В таких случаях, – подумал он, – я по-настоящему хотел бы ошибиться.»

– Приказы еще не поступили?

– Нет, сэр. Но я расцениваю возможность их немедленного поступления в 93% или выше.

«Он имеет в виду, что уверен в этом, но оставляет за мной право провести еще один день в отпуске, – подумал Джим, проигрывая этот вариант, но неохотно отбросил его. – Лучше закончить с этим сейчас».


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19