Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невеста плейбоя

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Донован Сьюзен / Невеста плейбоя - Чтение (стр. 3)
Автор: Донован Сьюзен
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Но могу я искать дом неофициально? Без привлечения агентства по недвижимости.

– Только если вы будете делать это очень осторожно и не привлечете внимания прессы. – Адвокат вновь заглянул в бумаги. – Кроме того, мы условились, что Джек будет проживать в своей городской квартире, но он имеет право пользоваться офисом, оборудованным в доме по указанному адресу. Вы подтверждаете это, Саманта?

– Конечно! В конце концов, это же его дом! И потом, это же совершенно естественно, что время от времени он будет там появляться. – Саманта искоса взглянула на Джека и увидела, что он откровенно и самым внимательным образом разглядывает ее. Выражение его лица смягчилось, и Сэм вдруг поняла, что под маской политика скрывается довольно симпатичный человек.

– Но вы будете нести ответственность за любой ущерб, причиненный дому, – неожиданно сказал Джек. – И расходы на необходимый ремонт будут вычтены из вашего ежемесячного содержания.

«М-да, – подумала Саманта, – а может, он вовсе не такой уж и милый?» Тут встрепенулась Денни, ни на секунду не забывавшая, что она адвокат, и вступила в привычную полемику:

– Естественный износ не должен учитываться, потому что это неизбежный процесс. Моя клиентка не может нести ответственность за все поломки, которые могут иметь место. Например, если один из ставней слетит с петель, клиентка не будет нести расходы по ремонту.

– Будет, если выяснится, что ее дети катались на этом ставне, – заявил Джек.

Теперь Сэм смотрела на него с еще меньшей симпатией. И как она могла подумать, что он симпатичный, ранимый и достойный человек? Да его нельзя назвать даже порядочным!

– Мои дети не катаются на ставнях, мистер Толливер, – холодно заметила Саманта.

– А на люстрах?

– Почему бы вам не взять эти люстры и не засунуть их… – Денни больно наступила ей на ногу, и Сэм опомнилась. – В чулан, например? Пусть полежат в темноте и безопасности ближайшие полгода.

Стюарт нахмурился и покачал головой, а Кара издала тихий стон. Денни положила ладонь на руку Саманты, но та смотрела только на Джека. Взгляд ее синих глаз, как клинок фехтовальщика, встретился со взглядом его темно-зеленых глаз, которые блеснули вдруг веселым удивлением.

Мистер Джек Толливер ухмыльнулся и встал:

– Думаю, нам с миссис Монро пора немного перекусить. Мы, с вашего разрешения, прервемся на ленч.

– Нам надо перекусить? – удивленно повторила Сэм.

– Именно. – Он уже был рядом и осторожно взял Саманту за локоть. – Мне кажется, стоит поболтать наедине, прежде чем кто-то из нас подпишет хоть что-нибудь действительно важное.

– Что ж, это здравая мысль. Я иду. – Саманта подхватила сумочку и поспешила к выходу следом за Джеком. Уже в дверях она обернулась и, глядя на Денни, сказала: – Если я через час не вернусь, вызывайте полицию.


– К таким шикарным обедам очень просто привыкнуть, знаете ли, – сказала Саманта, медленно потягивая содовую из высокого стакана. – Вы сюда всех своих невест приводите?

Джек усмехнулся, не собираясь отвечать на вопрос. Он без всяких угрызений совести наслаждался своим бургером – как всегда поджаренным и хрустящим снаружи и восхитительно сочным внутри. Неожиданно он почувствовал, как по подбородку потекла горчица, и прежде чем успел что-то предпринять, Саманта схватила салфетку и вытерла ему подбородок.

– Зачем вы это сделали? – опешил Джек.

– Ну… – Саманта задумчиво обвела взглядом битком набитый зал ресторанчика. – Я подумала, что если вы собираетесь баллотироваться, то не годится, чтобы люди видели вас, перепачканного горчицей.

– Вообще-то я еще не делал заявлений о своем намерении бороться за пост сенатора. Знаете, я привел вас сюда именно потому, что здесь делают лучшие бургеры в городе. А вообще-то вопрос был не о горчице, и вы это поняли. Тянете время и увиливаете?

Саманта молчала, и Джек с новым интересом разглядывал сидящую напротив женщину. Вне всякого сомнения, это очень сильная духом особа, думал он. Она смогла выжить, несмотря на то, что весь мир ополчился против нее. Джек припомнил, что муж в досье характеризовался как тип с художественными наклонностями. И тип этот сбежал из дома сразу после рождения третьего ребенка.

Джек наклонился через стол и спросил, понизив голос до шепота:

– Я действительно хочу знать: почему вы соглашаетесь участвовать в этой фальсификации и разыгрывать какие-то отношения?

– Ради будущего моих детей.

– Наверное, это честный ответ, но все же…

– Послушайте, Джек, Кара озвучила этот безумный план две недели назад, и с тех пор я только и делаю, что думаю об этом. Я рассматривала этот план и так и этак, под всеми возможными углами и с разных сторон. И каждый раз приходила к одному и тому же выводу: если я и мои дети в течение шести месяцев будем играть наши роли, то плоды этого представления мы сможем пожинать всю оставшуюся жизнь. Скорее всего, мне никогда больше не представится возможность за такой короткий срок заработать столько денег. Дети тоже это понимают и готовы участвовать.

– А они знают, что о спектакле нельзя рассказывать никому – даже лучшим друзьям? Иначе сделка аннулируется.

– Знают и понимают.

– То же касается и вас, Саманта.

Она кивнула, и Джек, задержав дыхание, наблюдал, как ее тонкая ручка поправляет рыжеватые локоны, обрамляющие красивое лицо с тонкими чертами. Джек знал, что Саманте тридцать шесть, но ей трудно было дать больше двадцати девяти. Чистая гладкая кожа наводила на мысль о молодости и здоровье. Саманта даже не пользовалась косметикой; только чуть-чуть светлой помады на губах, ну и, может, тушь. Скользнув взглядом по ее точеной фигурке, Джек задержался на бледно-голубой шерстяной кофточке, которая застегивалась на множество пуговичек, обтянутых шелковой тканью. Ему вдруг пришло в голову, что понадобилась бы куча времени, чтобы расстегнуть их все.

– Тут вы немного опоздали, – сказала Сэм. – Моя лучшая подруга в курсе. Ее зовут Монти Маккуин, и она работает вместе со мной. Она была у меня в тот вечер, когда Кара приехала, чтобы сделать это предложение. Также в курсе ее сын Саймон. И мой адвокат Денни Уинстон, вы ее сегодня видели.

– Да, имел удовольствие.

– А как насчет вашей стороны? Там не может быть утечки информации?

– В курсе только Стюарт и Кара. Но нам рано или поздно придется поставить в известность мою мать.

– Ах да, ваша мама. – Саманта как-то раньше не подумала об этой несомненно важной фигуре. – Я о ней что-то читала. Она играет большую роль в обществе, да? И когда вы собираетесь ей сказать?

Джек опять почувствовал, что ему не хватает воздуха, и схватился за галстук. Маргарет Дикинсон-Толливер вряд ли придет в восторг, когда узнает об их плане, это уж точно. Она не скрывала своего глубокого разочарования собственным отпрыском и не раз давала Джеку понять, что его долг перед обществом – выбрать себе достойную жену и продолжить славный и благородный род Дикинсон-Толливеров, прижив с ней нескольких потомков.

В течение последних двух десятилетий Джек успешно свел контакты с матерью к минимуму, но он не обманывал себя и понимал, что она по-прежнему в курсе всех подробностей его жизни. А потому очень скоро до нее дойдет информация о том, что ее единственный сын, отпрыск Гордона Толливера, появляется на людях в обществе разведенной парикмахерши. И тогда ему неизбежно предстоит встреча с матерью, потому что она захочет лично высказать свое мнение по поводу происходящего.

Джек откашлялся и, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, произнес:

– Думаю, мы не будем с этим спешить. И уж точно надо подождать до того момента, пока сделка не станет свершившимся фактом. Моя мать обычно проводит зимы во Флориде, так что сейчас ее нет в городе. Мы можем подождать с новостями.

– Толливер? Привет! Как жизнь?

Тяжелая ладонь с размаху опустилась на плечо Джека как раз в тот момент, когда он очередной раз откусывал свой супербургер. Джек поднял глаза и увидел перед собой красное и блестящее от пота лицо Брендона Милевски, известного в городе лоббиста. На данный момент Милевски пытался протащить в законодательном собрании штата какой-то закон в пользу азартных игр. Когда Джек был заместителем губернатора, ему не раз приходилось сталкиваться с этим человеком как по работе, так и вне ее.

– Я слышал, ты собираешься поучаствовать в крысиных бегах и попробовать занять пост Дитто? Неужто это правда? – с преувеличенной веселостью прогудел Милевски. – А кто твоя очаровательная спутница? Ты меня представишь?

Милевски уже пожимал руку Саманте, и Джеку ничего не оставалось, как соблюсти формальности:

– Это мой друг Саманта Монро, – сказал он.

– Очень рад знакомству. – Брендон просто лучился счастьем. Потом его взгляд переместился обратно на Джека, и он настойчиво спросил: – Ну так что по поводу выборов, Джек? Это правда, что ты участвуешь?

Толливер вздохнул. Милевски стоял над ними, расставив ноги и позвякивая мелочью в карманах. Было ясно, что он никуда не двинется, пока не получит ответ. А когда получит, немедленно разнесет информацию по всему городу.

– До меня тоже дошли слухи о моем предполагаемом участии в выборах, – сказал Джек. – Должен признать, Брендон, что это весьма заманчивая перспектива.

Тот расхохотался:

– Заманчивая перспектива? Да ладно тебе притворяться, Джек! С тех пор как старик Дитто бросил бомбу в наше болото, заявив, что не станет принимать участие в следующих выборах, все только и гадают, будешь ты бороться за его место или нет! У тебя будут все шансы победить, если только избиратели смогут простить тебе… э-э… – Милевски осекся, бросив взгляд на Саманту, которая занималась своей картошкой фри, но слушала его с огромным вниманием. Милевски откашлялся и торопливо сказал: – Что ж, приятно было повидаться. Дай мне знать, когда придет время устраивать вечеринку. – И он отошел от столика посмеиваясь.

– Я далеко не все поняла в вашем разговоре, – задумчиво произнесла Саманта, промокая губы салфеткой. – Каюсь, я никогда не следила за политическими событиями особенно внимательно.

– Это позволит вам прожить долгую и счастливую жизнь, – горько улыбаясь, отозвался Джек.

– Вы говорите так, словно вам совсем не нравится заниматься политикой, – сказала Саманта. – Но если это действительно так, зачем вообще вся эта суета по поводу выборов в сенат?

Толливер задумчиво смотрел на Саманту. Она ждала его ответа, а он не знал, что сказать. Сколько раз он сам задавал себе этот вопрос и ни разу не набрался смелости до конца разобраться в себе и ответить на него честно. Пожалуй, он не сможет сделать этого и сейчас. Да и место здесь не особенно подходящее, вон Милевски все еще торчит у прилавка, поджидая свой заказ. Джек выдал обычную версию:

– Видите ли, я Толливер. Исторически сложилось так, что мужчины из нашего рода преуспевали в двух областях: в футболе и в политике. Я повредил колено и не смог достичь высот на футбольном поле, поэтому перешел сразу к политической карьере.

Саманта молчала, рассматривая Джека и обдумывая услышанное. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Джек тоже не торопился прерывать паузу. Он разглядывал миссис Монро с отчаянным желанием найти какой-нибудь недостаток, зацепившись за который можно было бы почувствовать неприязнь к ней, но не находил ничего. Саманта Монро оказалась на диво хороша.

– Знаете, Джек, – начала Сэм, – если бы Кара не придумала такой необычный план, то мы с вами не только никогда не получили бы и шанса стать друзьями, но не смогли бы даже встретиться. Мы принадлежим к разным мирам, и… сказать вам честно… я даже не уверена, что вы мне нравитесь.

– Да вы что? – Джек изо всех сил пытался сохранить серьезность, но его совершенно по-мальчишески тянуло брякнуть какую-нибудь глупость.

– Может, вам это не понравится, но я хочу с самого начала сказать, что я о вас думаю. Вы испорченный деньгами плейбой, который за всю свою жизнь не заработал и цента, и если бы не та глубокая… финансовая яма, в которой я оказалась… Если бы не безвыходная ситуация, я никогда в жизни не согласилась бы на этот фарс. Но моя семья отчаянно нуждается в деньгах, и поэтому я готова подписать договор и выполнять условия нашего соглашения. Вот, я хотела, чтобы вы знали, как я отношусь к сложившейся ситуации.

– Саманта Монро, парикмахер в отчаянном положении, – хмыкнул Джек.

Саманта явно не оценила его юмора, потому что в следующий момент встала и подхватила сумочку, давая понять, что ленч окончен. Джек подал ей куртку и, придержав дверь, пропустил на улицу. Они оказались на холодном ветру, который гнал редких прохожих по Белмонт-авеню. Толливер прекрасно понимал, что Милевски по-прежнему не сводит с них глаз, и потому подхватил Саманту под руку. Оглянувшись, он порадовался собственной проницательности: Брендон таращился на них через стекло витрины и походил при этом на диковинную рыбу с выпученными глазами.

– Мы уже начали наш спектакль? – спросила Саманта, подняв взгляд на Джека. Он видел неуверенность в ее красивых синих глазах, а гладкие щеки начали розоветь от смущения.

– Представление началось! – торжественно подтвердил Джек, наклоняясь с намерением запечатлеть на ее чистом лбу невинный поцелуй: пусть Брендон порадуется. Но какой-то бес заставил его наклонить голову на несколько дюймов ниже. Может, потому что от Саманты так чудесно пахло… или губы ее, приоткрывшиеся от удивления, были так свежи и соблазнительны. Но Джек приподнял подбородок Саманты и накрыл ее губы своими.

Поцелуй продолжался секунды три, не больше, но то чувство восторга и возбуждения, которое Джек испытал в офисе Стюарта, вернулось, усилившись многократно…

Саманта Монро оказалась именно такой, как он и мечтал: ее губы были сладкими и влажными, мягкими и чудесными на вкус. И она чуть задохнулась от удивления, а он уловил этот вздох. Потом Саманта отстранилась и, усмехнувшись, сказала:

– Деньги вперед.

Джек расхохотался и крепче прижал к себе спутницу. Чувство юмора – великая вещь! Всю дорогу до офиса Стюарта они хихикали как двое школьников, устроивших какую-то гадость администрации. А потом Джек смотрел, как Саманта ставит свою подпись под договором, и вновь вспомнил прикосновение ее губ, жар в крови и напряжение в некоторых частях тела.

Джек очень, чертовски, безумно надеялся, что Саманте Монро тоже понравился этот поцелуй… хотя зачем ему это нужно, если речь шла всего лишь о политике, черт бы ее побрал?

Глава 3

– А ну заткнулись все, быстро! – Монти порядком притомилась за время поездки в переполненной детьми машине. – Господи, да это место не просто огромно, а очень огромно!

Лили первой выпрыгнула из машины и теперь стояла, уперев руки в бедра, и с открытым ртом разглядывала возвышавшийся перед ней особняк. Грег выбрался с заднего сиденья и присоединился к сестре. Из его уст вырвалось восторженное:

– Черт, какой домина! Наверняка там внутри есть бассейн и зимний сад.

– Старик, этот дом больше, чем наша городская тюрьма. – Саймон обнял друга за плечи и с готовностью разделил его восторг.

– А мы, часом, адрес не перепутали? – Монти вышла из машины и остановилась сразу за детьми. На ее лице застыло изумление. Покрутив головой, она заявила: – Этот дом похож на Букингемский дворец. Смотрите-ка, девочки, даже башенки есть!

– Не думаю, что мы ошиблись адресом. Ведь ключ подошел к воротам! – Сэм пока не видела дома, лишь слышала восторженные «ахи» и «охи» детей и подруги. Сама она пыталась извлечь из машины упиравшегося Дакоту, который по какой-то известной только ему причине отчаянно цеплялся за детское кресло. Кроме того, за недолгий в общем-то путь, малыш успел хорошенько облиться соком, и вся кофточка спереди была мокрая. Дейл крутился рядом, и теперь Дакота был покрыт клочками шерсти, прилипшей к мокрой одежде.

Сэм вздохнула. Не то чтобы ее так уж сильно заботило, какое впечатление произведут ее дети на Джека Толливера, но все же ей хотелось, чтобы ее малыши выглядели милыми и чистенькими. Кроме того, ее ведь наняли, чтобы исправить образ Джека в глазах общества. И платить собирались более чем щедро. Но видно, сегодня просто не самый удачный день для создания образа идеальной семьи, а так как прессы пока не ожидается, пусть ее дети будут такими, какие уж они есть.

Дейл пробрался мимо хозяйки, спрыгнул из машины и побежал к дому. В ту же минуту Дакота перестал сопротивляться, и порядком замученная Сэм смогла наконец поставить малыша на дорожку. Дакота мгновенно потопал вслед за собакой, а Саманта получила возможность окинуть взглядом свое новое жилище.

– Боже!.. – Саманта Монро зажала рот рукой и, вытаращив глаза, принялась разглядывать дом. Конечно, Денни говорила, что дом большой и что он производит впечатление, но Сэм и представить себе не могла, что он окажется настолько большим и настолько впечатляющим! Ей и в голову не могло прийти, что нормальные люди – не члены королевской семьи и не поп-звезды – могут жить в таком доме. Ну, с другой стороны, Толливеров явно нельзя назвать совсем нормальными людьми, раз они ненормально богаты!

Саманта часто проезжала по этой улице, но ей ни разу и в голову не пришло, что за высокими заборами, деревьями и кустами может скрываться подобная роскошь. Улица насчитывала десяток дорогих особняков, но этот превосходил по роскоши все остальные. И никто из владельцев не собирался хвастаться своей собственностью. Наоборот, улочка была так удачно расположена, что, не снабди ее Денни точными инструкциями, Сэм и на этот раз проехала бы мимо.

– Мам, а мам, давайте пойдем внутрь!

Сэм с удивлением взглянула на дочь. Лили буквально подпрыгивала от нетерпения, от напускного подросткового равнодушия не осталось и следа. Последний раз она так искренне проявляла свои чувства… Когда же это было? – Сэм покачала головой – давно. До того как начался переходный возраст.

Саманта сделала несколько шагов к дому и уже нашарила в кармане ключ, когда двери красного дерева распахнулись, и на пороге предстал сам хозяин. Саманта смотрела на улыбающееся лицо Толливера и изо всех сил старалась отогнать воспоминания о том поцелуе на тротуаре возле ресторанчика. Поцелуй оказался столь впечатляющим, что Сэм готова была наброситься на Джека Толливера прямо на улице.

Саманта вернулась к реальности и заметила, что улыбка Джека становится все более напряженной по мере того, как он разглядывает людей, собравшихся у порога. Наверное, стоило предупредить хозяина особняка, что Монти и Саймон тоже приедут – они изъявили желание помочь Саманте устроиться. «Да какого черта!» – подумала Сэм в сердцах. Неужели теперь ей нужно будет спрашивать разрешение на каждую мелочь?

Но мистер Толливер на удивление быстро оправился от шока и, улыбаясь, спустился навстречу гостям. Он был в отутюженных брюках цвета хаки и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. На плечах накинут темно-синий свитер с бордовым узором. Идеальный мужчина и его роскошный дом смотрелись как реклама Ральфа Лорена в каком-нибудь модном журнале. Впрочем, впечатление несколько портила порядком побитая и далеко не новая «тойота» на подъездной аллее.

Но Джек, словно не замечая этого диссонанса, шел к гостям. Вот он уже совсем рядом с Лили, Грегом и Саймоном. Вот он улыбается и протягивает руку. Какой-то шум раздался с другой стороны. Джек обернулся.

– Господи помилуй, – пробормотала Монти.


Джек выставил на стол семь чашек и сделал семь порций какао. Он старался мило поддерживать светскую беседу, умело вовлекая в нее всех семерых присутствующих. И все это время в его мозгу билась одна мысль: «Стюарт ведь очень хороший юрист, и я плачу ему очень хорошие деньги. Господи, сделай так, чтобы он догадался спрятать где-нибудь в договоре маленький пунктик… оговорку, которая позволит после всего аннулировать это безумное соглашение и дать задний ход. Ведь и дураку ясно, что ничего хорошего из этой авантюры не выйдет!»

Эта мысль прочно обосновалась в голове Джека сразу, как только он увидел на своей лужайке малыша в одной курточке. Штанишки, или что там у него было, он нес в руке, и они волочились за ним по земле. А так парнишка был абсолютно голый. И это в декабре месяце! Курточка же его почему-то вся была покрыта собачьей шерстью.

Впрочем, источник собачьей шерсти быстро отыскался – пес Саманты чувствовал себя абсолютно счастливым и бодро копал ямки на идеально ухоженной и ровной лужайке перед домом Джека.

Когда все наконец зашли в дом, Толливер заметил троих подростков – они озирались вокруг с диким видом и, кажется, боялись даже дышать. Мальчишка, которого звали Грег, очень сильно заикался. Девочка, Лили, выглядела болезненно бледной, ужасно худой, а глаза ее были так сильно накрашены, что издалека макияж можно было перепутать с двумя синяками, которые кто-то ей поставил. Мальчик афро-американской наружности по имени Саймон сидел как индейский божок – скрестив руки на груди и плотно сжав губы. А его мамаша, подружка Саманты, с любопытством осматривала дом и, когда находила нечто особенно понравившееся, издавала странные жужжащие звуки. Например, на нее – судя по шмелиному жужжанию – произвела огромное впечатление комната для дам рядом с холлом. В этой комнате гостьи могли привести себя в порядок и припудрить носики, дабы явиться обществу во всем блеске. Потом Джек наблюдал, как Монти жужжала на центральной лестнице и в комнате, где одну стену занимали экраны телевизоров, а вдоль других выстроились все мыслимые средства современной электроники и связи. Жужжание обрело веселенький мотивчик в бассейне и обогатилось присвистами при виде огромного холодильника.

Но потом случилось самое странное: Джек почувствовал себя не в своей тарелке, когда тот же любопытный и оценивающий взгляд заскользил по его персоне, сверху вниз, не пропуская ничего, и при этом дама продолжала жизнерадостно жужжать.

Саманта явно была смущена поведением своего младшего сынишки. Она изловила непослушного Дакоту, надела на него штаны и принялась извиняться, все время повторяя, что никак не может приучить парня к горшку. Джек был смущен не меньше Саманты. «Зачем выносить эту тему на всеобщее осуждение?» – думал он. Зачем ему такие подробности? Они не нужны ему сейчас и никогда не понадобятся в будущем.

Саманта сидела, не спуская малыша с колен, будто боялась, что он убежит, разобьет что-нибудь или опять снимет штаны. А мелкий, но шумный пес лаял и скребся у входа. Не услышать эти звуки было просто невозможно.

Джек вдруг вспомнил, что Кара, говоря о семействе Монро, употребила слово «идеальный». О чем, черт возьми, думала эта женщина? Какие голоса может принести ему такая компания?

– Раз я смогу взять отпуск и некоторое время не работать, то буду сидеть дома и больше времени проводить с детьми. Думаю, скоро все у нас наладится, – говорила Саманта.

Джек кивал, стараясь поддерживать вполне содержательную и светскую беседу. Они говорили не только о детях, но и о ценах на рынке недвижимости, о том, как именно будет оформлен перевод Лили и Грега в частную школу. Кто и когда будет приходить убирать дом и поддерживать порядок на участке.

И все это время Джек старался убедить себя, что не любуется Самантой и что его совершенно не волнуют ее потертые старенькие джинсы, так здорово обтягивающие аппетитную попку, и ее непритязательный свитерок. Джек злился на себя за слабость, но ничего не мог поделать. Ему все время вспоминался их мимолетный поцелуй, и его так и разбирало провести повторные испытания.

Господи, сделай так, чтобы в контракте нашлась зацепка и Стюарт смог бы повернуть все назад! Только тогда он вернет себе свой дом и душевное равновесие!

Дети в молчании пили какао, а Джек, пользуясь тишиной, прикидывал, сколько понадобится времени, чтобы выдворить отсюда всю команду и вернуть их туда, откуда они явились.

Вспомнив то количество барахла, которое с сегодняшнего утра разместилось в его доме, Толливер вздохнул.

«Шесть месяцев, – сказал он себе. – Шесть долгих месяцев».

– Я хотела бы увидеть свою комнату и разобрать вещи, – раздался невыразительный голос Лили.

Джек взглянул на девочку. У нее были синие глаза, как у матери, а вот губы, тонкие и блеклые, скорее всего, достались ей от отца, – ничего общего с красивым и выразительным ртом Сэм.

Толливер напомнил себе, что Лили сейчас несладко, мало того, что она переехала жить в чужой дом, в понедельник ей предстоит пойти в совершенно незнакомую школу. Джек уже договорился, Лили будет посещать частное заведение «Парк Тюдор», а оно сильно отличается от муниципальной школы, куда ходила девочка. Такие перемены непросто дались бы и взрослому, а уж Лили наверняка нервничает ужасно.

Джек ободряюще улыбнулся и сказал:

– Конечно. Давайте-ка я устрою вам экскурсию и покажу, где чья комната. Они все в одном крыле.

Повисло напряженное молчание. Потом Сэм неуверенно кашлянула и сказала:

– Надо же, как интересно. Честно сказать, прежде мне никогда не приходилось жить в доме, у которого есть крылья. Вот Грег может подтвердить, что пределом моих мечтаний всегда был гараж. – Она улыбнулась, надеясь хоть немного развеселить подавленно молчавших подростков.

– А я так вообще всю жизнь имела дело только с куриными крыльями, – подала голос Монти, и женщины засмеялись.

Дети тоже захихикали. Даже Саймон позволил себе сдержанную улыбку. Джек присоединился к общему веселью и дал себе слово, что как только вырвется отсюда – сразу же позвонит Стюарту. Черт, только бы в договоре нашлась хоть какая-то лазейка!


Сэм откинулась на пуховые подушки и попыталась успокоиться и отдышаться. Что за странное существо – человек. Вот, казалось бы, произошло настоящее чудо: ее проблемы будут решены, жизнь ее… хотя последние три года вообще трудно было назвать жизнью, скорее борьба за выживание. Так вот, жизнь ее наконец налаживается. Но глупое сердце выбрало именно сегодняшний день, чтобы тяжело стучать в груди и замирать по любому поводу и без. Может, это потому, что она просто устала? А может, сердцу так тревожно, оттого что наконец-то у нее появилось время, чтобы вздохнуть свободно? Время подумать. Время прислушаться к своим чувствам.

К несчастью, чувства эти внушали Саманте большую тревогу.

Пытаясь обрести хоть какое-то подобие душевного равновесия, Саманта взглянула на Дакоту, который лежал в ее кровати. Малыш спал счастливым младенческим сном: дыхание его было ровным, ротик чуть приоткрылся, щечки цвели румянцем. На нежной коже лежала тень от длинных ресниц. Малыш продержался в своей новой спальне ровно пять минут, а потом ему стало страшно, и он прибежал к маме. Саманта подумала, как, должно быть, счастлив Грег, получивший настоящую спальню в единоличное пользование.

Она устроила Дакоту на подушках, накрыла пуховым одеялом, и через две минуты он уже тихонько сопел и, наверное, видел счастливые сны. Свет в комнате был погашен, но Саманта оставила включенной лампу в ванной комнате, примыкавшей к ее спальне, и теперь могла в полумраке любоваться ангельским личиком сына.

Саманта покачала головой: он просто копия отца. Единственное, что Дакота унаследовал от нее, – это красивые рыже-золотые локоны.

Саманта погладила головку сына и вздохнула. Иногда сходство Дакоты с Митчел причиняло ей боль. Как можно забыть человека, если по дому бегает его портрет? Все три года она мучилась мыслями о своей несостоятельности. Должно быть, она оказалась совершенно никудышной женщиной и плохой женой, если муж вдруг решил, что он гомосексуалист, и подал на развод… и все это в то время как она была беременна. Но больше всего убивал Саманту тот факт, что Митч испарился сразу после рождения Дакоты. Просто исчез, бросив ее и детей. И с тех пор его никто не видел. Неизвестно даже, жив ли он. Душа болела, и Сэм знала, что ничто не залечит эту рану. Нужно просто привыкнуть, превозмочь боль и жить дальше. Когда деревья ломают корнями асфальт, им, наверное, тоже больно. Но они выживают. «Выживу и я, – в который раз повторила себе Сэм. – Шоу должно продолжаться».

Саманта лежала, прикрыв глаза, и вслушивалась в звуки большого незнакомого дома. Размеренно тикали часы в холле… Постепенно на молодую женщину снизошло желанное умиротворение. Пульс ее пришел в норму, и дыхание выровнялось.

Самое главное, что все они вместе и все здоровы. Остальное можно пережить. А через полгода, когда закончится срок контракта, все будет совсем здорово. Они подыщут небольшой уютный дом. Сама она вернется на работу в салон, а Дакоте найдет милую няню. Лили съездит во Францию… или еще куда-нибудь – куда захочет. А Грег будет посещать самого лучшего логопеда в Индианаполисе. И самого неболтливого. И в новой школе дети смогут выбрать себе предметы по душе, будут следовать своим интересам и пристрастиям. Они поступят в колледж, ибо деньги на обучение оговорены в контракте.

Это и есть ее цель. Чтобы дети были свободны и счастливы. Только поэтому Саманта согласилась на столь безумную затею. Только ради них она согласилась переехать в этот огромный незнакомый дом.

Сон все не шел, и Саманта открыла глаза. Даже в полумраке комната выглядела роскошно. Пожалуй, такие интерьеры она видела только в старых фильмах: с Одри Хепберн или Диком Трейси. Высокие окна драпировались ярдами и ярдами изящных штор, которые свисали с кованых карнизов и водопадами струились вниз, а потом щедро падали на ковер, образуя небрежные озерца ткани. Той же тканью были обиты два диванчика, стоящие у беломраморного камина. Стены покрыты дорогущими шелковистыми на ощупь обоями: узор из королевских лилий – кремовое на кремовом – изящество и роскошь. Мебель была явно сделана из натурального дерева и выглядела как антиквариат. Возможно, это даже и есть настоящий французский антиквариат, сказала себе Сэм. Впрочем, она не очень разбиралась в подобных вещах, а потому не была в этом уверена. На низком столике у камина стояла большая хрустальная ваза, полная цветов. Наверное, их поставила туда миссис Дайсон, решила Сэм. Интересно, каково это – иметь прислугу?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23