Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Удар судьбы

ModernLib.Net / Художественная литература / Дрейк Дэвид / Удар судьбы - Чтение (стр. 22)
Автор: Дрейк Дэвид
Жанр: Художественная литература

 

 


      — У большинства из них не осталось семей, — заметил Бузес.
      — За исключением нас, — добавил Маврикий.
      Серые глаза хилиарха были мрачными, как смерть. Он большим пальцем показал на окно. Теперь, после того как звуки разбивающихся амфор прекратились, снова слышались крики.
      — Говорю тебе, полководец, — расслабься. Это не звуки города, разграбляемого вышедшими из-под контроля войсками, насилующими, пьющими и поджигающими все подряд. Это просто звуки, производимые палачом, делающим свое дело.
      Через мгновение Велисарий кивнул. Он решил, что Маврикий прав. Сфокусированную ярость армии он мог контролировать.
      Он хлопнул в ладоши. Резкий звук отдался эхом в помещении и тут же привлек внимание офицеров.
      — Тогда давайте займемся остальным, — он повернулся к Васудеве. — Как дела с судами?
      Васудева погладил волосы. Удовольствие, которое он явно получал от поглаживания длинных волос, почти заставило Велисария рассмеяться.
      — Последняя информация, которую я получил от Кирилла — примерно полчаса назад, — заключалась в том, что все грузовые суда захвачены. За исключением одного, которому удалось уйти от причала до того, как до него добрались греки. Конечно, большинство галер тоже ушли. — Кушан пожал плечами.
      — Не было способа остановить суда до того, как они добрались до галер, патрулирующих выход из гавани. Поэтому Кирилл их не тронул. Как он говорит, у нас в любом случае больше судов, чем нужно, а он не хотел рисковать взрывом или дрейфующим, охваченным огнем судном.
      — Боже, нет! — воскликнул Бузес. Молодой офицер слегка содрогнулся. Харк был городом из камня и кирпича. Он не сгорит быстро и легко, если сгорит вообще. Но он также являлся гигантской пороховой бочкой — в нем хранились боеприпасы для планируемого малва покорения Персии.
      — Греки еще не обыскивали суда, — продолжал Васудева. — Хотя, как я предполагаю, к этому времени они, вероятно… — Он замолчал, услышав шаги. Затем махнул рукой. — Но пусть он сам нам расскажет.
      В дверь заходил Кирилл. Как только он вошел, его взгляд упал на груду трупов в углу.
      — Слишком легко отделались, свиньи, — пробормотал он. Потом повернулся к Велисарию и сказал: — Мы начали поиски. Все выглядит хорошо. К счастью для нас, никто из жрецов не находился на судах.
      Велисарий боялся этого больше всего. Некоторые из огромных кораблей, стоявших на причале в гавани, были нагружены порохом. Фанатичный жрец на борту одного из них, если бы не сомневался в захвате, поджег бы груз. Взрыв вполне мог бы разрушить гавань, и вместе с ней — путь к отступлению для римлян.
      — Больше ничего? — спросил полководец. Кирилл улыбнулся.
      — На борту находились только матросы. После того как мы штурмовали несколько судов, остальные стали договариваться о сдаче. После того как мы удостоверились, что все суда стоят у причалов и должным образом закреплены…
      Его улыбка была такой же мрачной, как глаза Маврикия.
      — Мы предложили им новые условия сдачи. Их они не обрадовали, но… — Он пожал плечами. — Их возражения длились недолго.
      По залу снова прокатился смех. К нему присоединился даже Велисарий. Этой ночью ни для кого из малва не будет пощады. Даже если бы собака залаяла на хинди, то ее бы зарезали.
      Велисарий повернулся к Бузесу. Без подбадривания молодой фракийский офицер подошел к окну и показал на стены за ним. Жест в некотором роде был бесполезным. До рассвета все еще оставалось много времени. Тьма никем и ничем не нарушалась, за исключением медленно передвигающихся римских подразделений, которые несли факелы и искали места, где могли спрятаться малва.
      — Все осадные орудия захвачены. Я двадцать минут назад разговаривал с Феликсом. — Он наполовину виновато бросил взгляд через плечо на Кирилла. — В отличие от греков, у которых много моряков, у Григория нет никого, кто бы раньше стрелял из орудий такого размера. Поэтому он сохранил жизнь где-то двум дюжинам артиллеристов малва. Феликс говорит, что они выбалтывают все, что знают, быстрее, чем наши спрашивают.
      — Хорошо, — проворчал его брат. — К завтрашнему утру мы сможем сделать несколько пробных выстрелов. И использовать малва в качестве ядер.
      И снова дикий смех наполнил комнату. И снова к нему присоединился Велисарий.
      И даже Эйд.
      «Почему нет? Англичане это делали во время сипайского восстания . В отличие от них у нас даже есть приличный повод».
      Кровожадная аура этой мысли не удивила Велисария. Он только задумался на мгновение об обширности Вселенной, которая может производить, через миллиарды лет, такие чудеса, как кристаллическое сознание, научившееся людскому гневу.
      Его взгляд вернулся на Васудеву. После того как кушан стал служить Риму, Велисарий научился использовать его навыки и сделал Васудеву своим заместителем по вопросам материально-технического обеспечения. Васудева был таким же умелым и опытным в этой сложной работе, как Маврикий на поле брани.
      Васудева подергал свою козлиную бородку.
      — Конечно, еще везде бардак. И будет по крайней мере до завтрашнего вечера. Но меня это не волнует.
      Он развел руки, очень широко, словно обнимал любимого, но тучного друга.
      — Здесь в гарнизоне постоянно было расквартировано пятнадцать тысяч человек. Если взять их запасы и огромные запасы для основной армии, то малва подарили нам сокровище. На самом деле нам не нужно ничего особо организовывать. Просто взять, что нам требуется, загрузить на суда и быть готовыми к отплытию, когда придет время. Это займет не более трех дней.
      — К тому времени армия малва должна вернуться сюда, — высказал свое мнение Кирилл. — По крайней мере, их первые подразделения. Достаточно, чтобы окружить и обложить город.
      Маврикий сжал кулак и осмотрел костяшки.
      — Это будет слишком поздно. Слишком поздно. Еще два дня, и мы сможем удерживать Харк против них. По меньшей мере три недели. Полтора месяца меня удивят. Хотя я не хочу думать о наших потерях к тому времени.
      Теперь все глаза уставились на Велисария. Он улыбнулся. Широко, не хитро. Вся ярость и гнев исчезли, когда он вспомнил другую — более глубокую — сторону жизни.
      — Она придет, — сказал Велисарий. — Она придет.

Глава 33

      Тигр.
      Осень 532 года н.э.
      Господин Дамодара лишился услуг Шанги только на десять дней. Утром десятого дня царь раджпутов широкими шагами вошел в шатер Дамодары и вывалил правду на стол главнокомандующего.
      Дамодара уставился на предмет, который лежал перед ним. Он также почувствовал, как сидевший сбоку Нарсес дернулся от удивления. Мгновение спустя евнух зашипел.
      «Правда» была шлемом. Большим, тяжелым, уродливым, неуклюжим соединением стальных пластин. Готский шлем, как смутно догадался Дамодара.
      — Мы обнаружили небольшую гору этих шлемов, — сказал Шанга. — Вместе со всем остальным обмундированием, которое носили эти наемники.
      Дамодара поднял глаза.
      — Где?
      Шанга гневно посмотрел на шлем.
      — Ты помнишь небольшую долину, которую мы проходили, где персы занимались горнодобычей? — Он фыркнул. — Я помню, что обратил внимание, насколько свежи следы разработок. В то время на меня произвели впечатление смелость и целеустремленность персидских шахтеров — работали до последней минуты, когда война бушевала над их головами.
      — Туннель! — объяснил Нарсес. — Там был туннель. Штольня. Вход в шахту.
      Шанга покачал головой.
      — Нет там шахты, Нарсес. Они изменили первые несколько дюжин ярдов, чтобы это выглядело, как шахта, но на самом деле там находится вход в кванат. — Шанга показал пальцем на шлем. — Мы нашли их примерно через пятьдесят ярдов от входа. Лежали в куче, как я и сказал. Нам потребовался час, чтобы разрыть вход и добраться до них. А там…
      Он отодвинул стул и тяжело сел.
      — С места, где лежали шлемы, и дальше след такой же четкий, как тот, по которому мы шли. Вся армия Велисария — я в этом уверен точно так же, как в собственном имени — воспользовалась тем путем. Они скрылись из виду под землей и отправились на юг. Вероятно, они вышли на поверхность в многих милях отсюда, в другой долине. Персидские союзники явно приготовили для них свежих лошадей.
      Рана Шанга шлепнул ладонью по карте.
      — Именно поэтому Велисарий всегда позволял нам двигаться на север, но был таким упрямым соперником на юге. Он защищал месторасположение туннеля. Вероятно, им потребовались недели — месяцы, — чтобы все подготовить, даже с помощью персов. Велисарий не мог позволить нам наткнуться на секрет случайно, в процессе маневров.
      Глаза Дамодары были широко открыты. Он практически подавился следующими словами.
      — Ты говоришь мне, что… — он вяло махнул рукой, словно пытаясь включить все время и пространство. — Все, что мы делали, на протяжении месяцев — все маневры и сражения — даже битва на перевале — все было обманным маневром?
      Шанга кивнул.
      — Да, господин. Это все было обманным маневром. Да, Велисарий тянул время. Но он тянул время не для императора Хусрау или своего человека Агафия в Пероз-Шапуре. Он тянул его для себя. До того, как не пробьет час, и приготовления не закончат, и он не сможет ударить по своей истинной цели. Теперь, когда отступление императора Хусрау оттянуло на себя нашу основную армию из Харка, римлянин может нанести смертельный удар. Здесь, — сказал Шанга и пальцем ткнул в точку на карте. — В Харке.
      Уже расширившиеся глаза Дамодары теперь просто вылезали из орбит.
      — Это сумасшествие! — закричал он. — Харк — самое укрепленное место в мире! Даже когда там нет основной армии, гарнизон все равно по размеру равняется армии Велисария. Даже больше! Велисарий не сможет штурмовать Харк — пусть бы у него и были осадные орудия.
      Нарсес перебил его. Говорил он сухо и холодно, подобно арктическому льду.
      — А вы когда-нибудь слышали о троянском коне, господин Дамодара? — спросил он.
      Господин из малва повернул голову и перевел неверящий взгляд на Нарсеса.
      Старый евнух невесело рассмеялся.
      — Неважно. Я расскажу вам эту историю как-нибудь в другой раз. Но вы можете мне в этом поверить, господин. Это…
      Он показал пальцем на лежащий на столе шлем.
      — Это троянский шлем, — Нарсес рассмеялся. В этом смехе слышались одновременно печаль и восхищение. — Боже, неужели в мире был еще один такой интриган? — Он снова рассмеялся. — Эти шлемы, господин Дамодара, говорят нам правду. Их бросили две тысячи готских наемников Велисария, после того как им больше не требуется маскироваться. Потому что эти люди никогда не были готами.
      Наконец до Дамодары дошло. Его разум ухватил след. Глаза оставались расширенными. Челюсти сжались. Следующие слова он произнес сквозь стиснутые зубы.
      — В армии, которую Велисарий разбил под Анатой в прошлом году, было две тысячи кушанов. Мы всегда предполагали, что их убили вместе с остальными.
      Рана Шанга провел пальцами по густым волосам. Затем он тоже рассмеялся — и как и у Нарсеса, в его смехе смешались печаль и восхищение.
      — Он воспользовался тем же самым трюком против нас в Индии, — задумчиво произнес Шанга. — Завоевал преданность кушанов, затем повел по ложному следу, чтобы кушаны могли выполнить за него нужную работу .
      Дамодара снова уставился на карту. Через мгновение его глаза сузились.
      — Это все равно не имеет смысла, — тихо сказал он и постучал пальцем по месту, где находился Харк. — Я вижу, где Велисарий, используя кушанов, может попасть в Харк. И определенно после того, как он окажется внутри… — Дамодара фыркнул. — Его солдаты против гарнизонных войск будут подобны волкам в загоне для овец.
      Господин из малва медленно поднялся и облокотился о стол. Его глаза перемещались взад и вперед между Шангой и Нарсесом.
      — Но затем… Как он оттуда выберется?
      И снова Дамодара постучал пальцем по карте. На этот раз очень сильно, как обвинительным перстом.
      — Наши основные силы все еще находятся не более чем в нескольких днях пути от Харка. До того, как Велисарий закончит свою разрушительную работу, его окружит самая большая армия в мире. Нет способа сбежать. Велисарий даже не может уплыть на грузовых кораблях, стоящих в гавани. Ему не прорваться сквозь защиту из боевых галер, стоящих у входа в гавань. И даже Велисарий, даже за этими укреплениями не продержится более нескольких недель против армии, когда ставки пятнадцать к одному. Самое большее, два месяца.
      И снова он стукнул пальцем по карте.
      — Это самоубийство! — воскликнул он. — Невозможно! — Шанга покачал головой.
      — Почему, господин? Велисарий — один из самых смелых людей на Земле. Я бы положил свою жизнь за мою страну и честь. Почему бы ему этого не сделать?
      Дамодара качал головой до того, как раджпут закончил говорить.
      — Дело не в этом, Шанга. За честь и страну, да. Но за это? — Шанга уставился вверх на Дамодару, словно смотрел на единорога. Или кретина.
      — Ты понимаешь, что сделает Велисарий? — спросил Рана Шанга, медленно произнося слова. — После того, как он окажется в Харке…
      Дамодара злобно шлепнул ладонью по столу.
      — Я не дурак, Шанга! Конечно, я знаю, что он сделает. Он разрушит всю нашу базу материально-технического обеспечения для вторжения в Персию. Он оставит сто пятьдесят тысяч человек без запасов еды и боеприпасов — и без средств для побега. Он обязательно разрушит флот, который стоит там на якоре. Конечно, он не сможет добраться до боевых галер, которые дежурят за пределами гавани, но даже если и смог бы… — Дамодара вскинул руки вверх. — Эти суда не вмещают более двух тысяч человек. Даже включая корабли, осуществляющие поставки по Евфрату, мы не сможем эвакуировать более…
      Дамодара резко сел. Его лицо вытянулось.
      — Это будет худшим военным поражением в истории. Смертельный удар, как ты и сказал. У нашей армии не будет выбора. Им придется пойти путем — только в другую сторону, — которым воспользовался Александр Македонский, когда отступал из Индии на запад. За исключением того, что у наших вообще не будет провизии и гораздо больше людей, которых нужно кормить и поить. Для Александра Македонского та дорога оказалась ужасной.
      Дамодара мрачно уставился на карту. Его глаза смотрели на указанные на ней земли, граничащие с Персидским заливом. По правде, карта показывала очень мало, поскольку там не было ничего, что представляло бы военный интерес. Миля за милей голой, безводной местности.
      Его взгляд метнулся вверх.
      — Они даже не могут пытаться пройти назад по дороге, которой воспользовались мы, через плато. Мы слишком далеко на севере. Им придется прорываться сквозь армию Хусрау. И у них не будет возможности пополнить свои запасы пороха.
      — Мы можем помочь, — быстро вставил Шанга. — Мы придем на выручку, нанесем удар и откроем для них путь в горную систему Загрос. Тогда… — Он замолчал. Шанга, в отличие от Дамодары, не был специалистом по материально-техническому обеспечению. Но он знал достаточно, чтобы понять: это безнадежно.
      — Тогда что? — спросил Дамодара. — Армия такого размера — через Персидское плато и горную систему Гиндукуш? Нам самим было достаточно трудно, а у нас была четверть их количества и все продукты и боеприпасы, которые требовались.
      Он снова уставился на карту.
      — Нет. Нет. Если Велисарий нанесет тот удар, то он уничтожит армию из ста пятидесяти тысяч человек. Не более чем один из десяти доберется до Индии. Остальные умрут от жажды или голода или сдадутся в рабство.
      И снова Дамодара ударил по столу. На этот раз обеими руками.
      — Если! Если! — закричал он. — Это все равно не имеет смысла! Велисарий не станет платить такую цену!
      Шанга начал говорить, но Дамодара махнул рукой, приказывая ему замолчать.
      — Ты не думаешь, Шанга! — Дамодара подбирал слова, пытаясь объяснить. — Да, Велисарий может совершить самоубийство, чтобы нанести такой невероятный удар. Но я не думаю…
      Он сделал паузу и несколько глубоких вдохов.
      — Есть одна вещь, на которую я обращал внимание на протяжении этих последних месяцев — обращал внимание и восхищался, поскольку это качество, как мне хочется думать, есть и у меня самого: Велисарий не разбрасывается жизнями солдат. Некоторые полководцы относятся к своим людям, как пушечному мясу. Но не он.
      Дамодара пронзительно посмотрел на Шангу.
      — Ты сказал, что отдал бы свою жизнь, царь Раджпутаны. Определенно за честь и страну. Но ради стратегического мастерского удара?
      Он ждал. Шанга молчал. Дамодара пожал плечами.
      — Возможно. Возможно. Но станешь ли ты также приговаривать десять тысяч человек?
      Шанга отвернулся.
      — Я так и не думал, — тихо сказал Дамодара. — И Велисарий не станет.
      Не было слышно ни звука на протяжении примерно полминуты. Затем Нарсес начал посмеиваться.
      — Что смешного? — злобно спросил Дамодара. Шанга просто гневно посмотрел на евнуха.
      Нарсес проигнорировал Дамодару. Он посмотрел на Шангу с легкой улыбкой и задал вопрос:
      — Кому ты больше всего доверяешь в этом мире, царь Раджпутаны? Если бы твоя жизнь зависела от отрезания веревки, в чьих руках ты бы хотел видеть клинок?
      — Моей жены, — последовал мгновенный ответ.
      Нарсес улыбнулся. Секундой спустя глаза Шанги и Дамодары вернулись назад к карте. И еще через секунду полностью ушли с карты, словно где-то на полу они могли найти другую часть, на которой бы изображались Египет, Аксумское царство и Эритрейское море.
      Они едва услышали слова Нарсеса. Все еще посмеиваясь, он продолжал:
      — Теперь мы знаем — теперь мы, по крайней мере, понимаем. Почему Велисарий поставил свою жену во главе римской экспедиции в Египет и Аксумское царство? Помните? Мы думали об этом. Зачем рисковать ею? Любой из его лучших военачальников мог бы командовать той экспедицией. Но если от этого зависит твоя жизнь — твоя и еще десяти тысяч других — о, да. Тогда да. Тогда хочешь жену, и никого больше.
      — Как человек может просчитывать все так далеко вперед? — прошептал Дамодара. — Но даже если он и может — как им скоординировать движение?
      Шанга скрестил большие руки на груди и закрыл глаза. Затем медленно заговорил:
      — Что касается первого, то ему не требовалось планировать все до мельчайшей детали. Велисарий — блестящий тактик, как и стратег. Он положился бы на себя, чтобы создавать возможности, где потребуется. Что касается другого, у них есть сигнальные станции. И…
      Все следы гнева ушли с его лица. Его глаза открылись.
      — Я часто замечал, как близко могут сходиться мысли мужа и жены. Не так, как мысли какого-то другого человека.
      Шанга сделал глубокий вдох, затем выдохнул.
      — Я считаю: Нарсес прав, господин Дамодара. В этот самый момент, как я думаю, Велисарий разрушает Харк. И в этот самый момент его жена ведет флотилию, чтобы разбить боевые галеры и отвезти мужа и его людей в безопасное место.
      Царь раджпутов уставился на карту.
      — Вопрос в том, что делать нам?
      Он выпрямил руки и склонился над столом. Длинный сильный палец пошел вдоль по Тигру.
      — Мы ничего не можем сделать, чтобы помочь. Но у нас сейчас есть одно преимущество — Велисарий больше не загораживает нам путь. Мы можем нанести удар на север, в Ассирию и…
      — Нет!
      Шанга в удивлении уставился на Нарсеса. Старый евнух редко ввязывался в чисто военные дискуссии. И даже тогда робко и с неуверенностью в себе.
      Нарсес встал.
      — Я говорю — нет. — Он посмотрел на Дамодару. — Эта армия — лучшая в империи малва, господин. Через месяц, самое большее два, это будет единственная армия малва, о которой имеет смысл говорить, к западу от реки Инд. Я прошу тебя, господин, не выбрасывать эту армию.
      Нарсес показал пальцем на карту.
      — Если вы отправитесь на север в Ассирию — то что потом? Да, определенно, вы можете там наделать шороху. Возможно, даже пройти в Анатолию. Но вы недостаточно сильны, только с одной вашей армией, чтобы покорить Персию или Рим. И ваша армия понесет тяжелые потери в процессе. Очень тяжелые.
      Дамодара нахмурился.
      — Тогда что ты предлагаешь, Нарсес? — Евнух пожал плечами.
      — В настоящий момент ничего не делай.
      Он бросил взгляд на Шангу. Царь раджпутов хмурился, но в выражении не было злобы. Он больше казался человеком, поставленным в тупик, чем кем-то еще.
      — Ничего не делай, господин, — повторил Нарсес. — До того, как не прояснится ситуация. Кто знает? Император вполне может захотеть, чтобы ты вернулся в Индию как можно быстрее. Даже империя малва не в состоянии выдержать удар, который собирается нанести Велисарий, и не быть потрясенной до корней. Восстание на Деканском плоскогорье продолжается. Могут начаться другие. Очень скоро вы можете потребоваться в Индии, а не в Ассирии. А если так, то вам лучше вернуться в Индию…
      Следующие слова были произнесены без какого-либо изменения интонации. Что сделало их только более весомыми.
      — …с лучшей армией в распоряжении династии малва. В целости и под вашим командованием.
      Казалось, глаза Дамодары слегка расширились. Затем он опустил веки.
      — Нарсес поднял важный вопрос, Шанга, — тихо сказал он после минутного размышления. — Я думаю, мы должны очень внимательно его рассмотреть.
      Его глаза открылись. Господин выпрямился на стуле и отдал приказы.
      — Пусть люди разбивают лагерь, Рана Шанга. На ближайшем берегу Тигра. Не постоянный, но и не походный. Мы можем простоять здесь несколько недель. И начинай приготовления к возможному маршу назад через плато.
      Он снова прикрыл глаза.
      — То, что говорит Нарсес, — правда. Кто знает, что принесет будущее? На самом деле мы можем потребоваться в Индии, и быстро.
      Шанга колебался, возможно, секунду или две. Затем легко пожал плечами, встал и вышел из шатра.
      Когда он ушел, Дамодара открыл глаза и посмотрел на Нарсеса. Это был взгляд Будды.
      — Я думал о том, что мне сказал Велисарий, — спокойно произнес он. — Когда он поклялся: то, что он хочет обсудить с тобой с глазу на глаз, не принесет мне зла. Мне. Когда я вспоминаю это, то понимаю: это было очень тщательно сформулированное предложение. Ты согласен?
      Нарсес тут же кивнул. Его лицо было таким же спокойным и лишенным выражения, как и у Дамодары.
      — О, да, господин. Знаете ли, такова природа клятв. Они всегда очень специфичны.
      Дамодара молча смотрел на него. Все еще как Будда.
      — Да, это так, — пробормотал он. — Интересное наблюдение. — Он отвернулся и уставился в никуда. Его глаза казались лишенными выражения.
      — В настоящий момент мы не будем ничего предпринимать, — тихо и задумчиво произнес он. — Я принимаю твой совет, Нарсес. Ничего в настоящий момент. Независимо от того, что принесет будущее, лучшая армия малва должна быть готова для… того, что потребуется.
      — Ничего, — согласился Нарсес. — В настоящий момент.
      — Да. Это практический курс. А я — практичный человек.

Глава 34

      Харк.
      Осень 532 года н.э.
      Велисарий выглянул между щитов, которые держали Анастасий и Григорий, прикрывая его. Они скорчились под бойницами, прячась от туч летящих стрел. Велисарий настоял, чтобы лично наблюдать за осадой. Это означало высовывать голову, несмотря на единодушное неодобрение его офицеров.
      — Ты был прав, Григорий, — пробормотал он. — Они приготовят осадные орудия к завтрашнему вечеру. Но не раньше. И им придется работать всю ночь. Если они попытаются стрелять сейчас, до того, как установили каменные платформы, отдача, вероятно, разобьет орудия.
      Григорий воздержался от каких-либо комментариев. Маврикий на его месте уже бы выдавал саркастические замечания. «Как я тебе и говорил» было бы подано вместе с «Что? Я ослеп?» и «Главнокомандующий должен рисковать головой, чтобы изображать из себя разведчика?».
      Но у Маврикия сложились уникальные отношения с Велисарием. Григорий не считал себя вправе укорять полководца. Даже если чертов дурак на самом деле настаивает на том, чтобы бессмысленно рисковать.
      Велисарий нырнул под крепостной вал. Григорий и Анастасий опустили щиты и вздохнули с облегчением.
      — Можно сделать вылазку, — сказал Григорий. — Попытаться повредить орудия. Вероятно, мы не сможем подобраться достаточно близко, но, не исключено, удастся выстрелить в несущие устройства.
      Велисарий покачал головой.
      — Это будет чистое самоубийство. Основная часть армии малва еще не прибыла, но там по крайней мере находятся тридцать тысяч человек. Большинство — йетайцы и кушаны, вместе с несколькими подразделениями кавалеристов-раджпутов.
      Велисарий снова покачал головой. Однако жест был почти ленивым. Большая часть разума полководца, казалось, концентрировалась за пределами его тела.
      — Нет шанса, Григорий. Даже если бы мы и сделали вылазку со всеми имеющимися у нас людьми. Малва знают так же, как мы, что эти орудия — ключ к быстрому прорыву в Харк. Именно поэтому они высвободили большинство своих судов, осуществляющих поставки, чтобы побыстрее доставить орудия сюда. Они, вероятно, надеются снова занять город до того, как мы полностью его разрушим.
      Велисарий замолчал. Теперь он отвернулся от врага за стенами. Полководец изучал внутреннюю часть Харка. Город, как и большинство больших портов, представлял собой лабиринт. Если не считать причалы и небольшой императорский квартал, где в прошлом жили персидские наместники, Харк состоял из множества узких улочек. В одно время, судя по всему, в городе имелось несколько небольших площадей. Но на протяжении многих лет требования и реалии торговли дали о себе знать. Харк был городом арендуемых помещений, складов, базаров, пакгаузов, общежитий, гостиниц, борделей и многочисленных других зданий, спроектированных для моряков и их грузов. Здания в городе строились или из кирпича, сделанного из глины, или просто представляли собой покрытую гипсом насыпь.
      Короче, строения, которые ждут, чтобы стать мусором.
      — Если мы сможем спасти его от пожара… — произнес Велисарий задумчиво. Его мысли бежали по широкому кругу, перескакивая через столетия, которые ему показывал Эйд.
      «Ты думаешь о Сталинграде».
      Велисарий почесал подбородок.
      «Да, Эйд. Сколько времени люди Чуйкова продержались в руинах? До того, как наконец начали контрнаступление?»
      «Дольше, чем потребуется нам, — сообщил Эйд ментально. — Удерживать улицу за улицей — это самый трудный вид сражения, которое только можно представить, конечно если тебя не беспокоит спасение города».
      Велисарий улыбнулся. Звериное выражение было бы достойно Валентина.
      «Я в любом случае планирую его разрушить. Я собирался сделать все это сразу, когда мы уйдем. Но нет оснований не устроить гала-представление немного пораньше. Зачем ограничиваться вечерним балом, когда можно устраивать танцы каждую ночь? А если потребуется, то и на протяжении нескольких недель».
      Велисарий принял решение и повернулся к Григорию.
      — Как много времени потребуется, чтобы повернуть осадные орудия? Я имею в виду наши — те, которые смотрят на море с южной стены. Я хочу, чтобы они смотрели на город.
      Григорий дернулся.
      — А что с…?
      Катафракт замолчал. Его взгляд обратился на юг. С возвышения на крепостном валу северной стены Григорий мог видеть весь город до гавани. Четко просматривались двадцать галер малва, которые патрулировали как раз вне радиуса действия обращенных к морю осадных орудий.
      Григорий ответил на собственный вопрос.
      — Наверное, они нам не требуются против галер. — Он нахмурился на мгновение, раздумывая. — Мне потребуется по крайней мере три дня, полководец. — И добавил виновато: — Орудия огромные. Единственная причина, почему мы вообще можем это сделать менее чем за две недели, — это возможность воспользоваться портовыми кранами…
      Велисарий похлопал его по руке.
      — Пяти дней достаточно, Григорий. Возьми неделю. Не забудь: тебе придется построить новые крепостные валы. Защищая орудия от огня, идущего из города. — Глаза Григория округлились.
      — Ты собираешься впустить малва внутрь! — Велисарий кивнул.
      — В любом случае они пробьют бреши в стенах, после того как начнут стрелять из осадных орудий. Вместо того чтобы терять людей, пытаясь удержать стены, когда подобное просто невозможно, мы лучше позволим им войти. Тогда… — Он показал на «муравейник» города. — Чем больше стен и зданий они разобьют, тем хуже для них. Мы можем везде установить обычные мины и мины-ловушки. Мы будем отступать через город, день за днем, разрушая его по мере отступления. Малва придется бросаться в атаку на катафрактов и мушкетеров на самой худшей местности, которую я только могу придумать. К тому времени, как они прижмут нас у причалов, они потеряют тысячи людей. Скорее десятки тысяч.
      На мгновение обычно спокойное лицо Велисария стало похожим на дикую железную маску.
      — Даже если Антонина никогда не появится и мы умрем здесь, я намереваюсь вскрыть брюхо этому зверю малва. Одним или другим способом.
      Он встал, пригнувшись.
      — Давайте это сделаем, — приказал он. — Я поставлю Феликса вместо тебя командовать пикинерами. В любом случае пришло время для его следующего повышения. Ты концентрируйся на осадных орудиях. После того, как мы повернем их кругом, малва будут противостоять картечи. Они никогда не смогут перетащить свои осадные орудия в этот бедлам.
      Григорий изучал далекие южные стены города, смотрящие на море.
      — У них все равно будет радиус… — Велисарий фыркнул.
      — С какой точностью? Да, несколько выстрелов ударят по гавани. Но большинство пролетят мимо, и требуется очень много времени, чтобы перезарядить эти орудия. Более того, чем дальше они оттесняют нас, тем ближе подходят к собственной артиллерии — бывшей артиллерии малва, направленной теперь на них.
      Улыбка Григория стала звериной.
      — Да, это так. А до того, как они попадут в радиус действия картечи… Помнишь твою идею о цепных выстрелах?
      Велисарий намеревался тут же уйти. Но энтузиазму на лице офицера-артиллериста было невозможно противостоять. И поэтому несколько приятных минут полководец и его военачальник обсуждали способы убийства и нанесения увечий. Если сказать по правде, они их смаковали.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28