Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сэм Мак-Кейд - Телохранитель

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Дитц Уильям / Телохранитель - Чтение (стр. 5)
Автор: Дитц Уильям
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Сэм Мак-Кейд

 

 


— Снимите кепку.

Я снял.

Охранник посмотрел на мою голову и кивнул.

— Надевайте.

Потом повернулся к своей напарнице:

— Все в порядке, Герт. У этого малого в голове столько металла, что хватило бы на челнок класса А. Пусть проходят.

Уставившись на мою голову, будто отродясь не видали голов, женщина кивнула и пропустила нас в зал ожидания к остальным пассажирам. Зал был обставлен низкой, раболепной мебелью, как и весь космопорт. Андроиды держались вместе, будто для взаимной защиты, остальные разбрелись по залу. Саша вздохнула.

— Вот тебе и маскировка.

— Сожалею, — ответил я, но не слишком-то огорчился. У глупости есть свои преимущества: меньше беспокоишься.

Я огляделся. Интересно, что я чувствовал, когда в первый раз отправлялся в Черную Бездну? Тогда я был гораздо моложе — судя по официальным документам, мне было девятнадцать, — так что, само собой, я боялся. Боялся учебного лагеря для новобранцев в невесомости, боялся неизвестного, боялся умереть. Впрочем, я до сих пор боюсь умереть, сам не знаю почему, ведь жизнь — сплошное мучение. Голос Саши вернул меня к реальности.

— Макс!

— Да?

— Назвали наши имена.

— О, прости.

Вслед за остальными мы направились к двери, спустились по лестнице и вышли на погрузочный пирс. Мужчина в синем комбинезоне с названием «ФЕНА», вышитым над левым нагрудным карманом, оторвался от своего портативного компьютера, когда мы подошли, и поднял голову. На шее у него болтались защитные наушники, а на ногах были черные строевые ботинки с розовыми шнурками. Он указал на прижатые к краю пирса грузовой модуль и поддерживающий его автопогрузчик.

— Ваша карета ждет. Я буду называть имена. Пожалуйста, занимайте отведенные вам трубы. Аароне, труба номер один. Аксель, труба номер два. Беннинг, труба номер три. Купер, труба номер четыре…

Саша изумленно покачала головой.

— Сколько времени провела в космосе, но ничего подобного не видала.

Мне стало обидно.

— Извини, но деньги на расходы были у тебя, а за 800 долларов ничего лучшего не нашлось.

Саша примирительно улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Не бери в голову, Макс. Труба номер четыре — это прекрасно.

Я коснулся щеки. Мне показалось или то место, куда Саша поцеловала меня, было действительно теплее остальной кожи? Я хотел что-то сказать и поблагодарить девочку, но пока собирался с мыслями, она уже спустилась в трубу. Вскоре назвали и мое имя. Я огляделся. Парень в зеленой спортивной куртке нигде не маячил.

Я подошел к грузовому модулю и заглянул в трубу номер двадцать четыре. Пахнуло дезинфекцией. Присев, я оперся руками о холодный бетон и прыгнул. Пол — как стены, мягкий и упругий — спружинил под моими ногами. Внутри было пусто, если не считать маленького, почти миниатюрного телеэкрана, наушников с микрофоном и непонятного сооружения из трубок высотой в пояс. Я еще раздумывал, что же это такое, когда чей-то голос произнес: «Приятного полета», и над моей головой захлопнулась крышка. Минуту стояла темнота, как в могиле, потом разлился желтый свет — зажглась встроенная в крышку лампа.

Грузовой модуль дернулся, качнулся и поехал к кораблю. В это же время включился экран и появилась женщина приятной наружности, из нештатных. Неумело натянув наушники, я успел услышать большую часть речи.

— …присоединиться к нам на борту «ФЕНА Аэро». Сейчас ваш пассажирский модуль погрузят на один из лучших кораблей нашей компании, а затем поднимут на орбиту. Полет к «Старос-3» займет около двух часов. Если вы желаете воспользоваться катетером, пожалуйста, сделайте это сейчас, так как предохранительная система ограничения затруднит передвижение во время полета.

Теперь я понял, что это за сооружение, и твердо решил им не пользоваться. Женщина продолжала говорить:

— …проблем медицинского характера, пожалуйста, уведомите экипаж корабля через головные телефоны, и он обеспечит готовность медицинского персонала встретить вас, когда мы состыкуемся со «Старос-3». Итак, устраивайтесь в своих каютах и наслаждайтесь путешествием.

Каютах? Это что, шутка такая? Моя с позволения сказать «каюта» — всего лишь переоборудованная труба для перевозки почты, недоступная во время полета и открытая для всяческих опасностей. Не говоря уж о том, что здесь даже у нормального человека за считанные минуты разовьется клаустрофобия.

Вселенная дернулась, когда наш автопогрузчик остановился, потом снова пришла в движение, когда грузовой модуль толкнули вверх в брюхо челнока, где подключили к корабельным системам жизнеобеспечения. Из сопла рядом с моей головой зашипел кислород, ледяной струей погладил щеку и скользнул по шее.

То ли кислородный поток перемешал воздух, то ли еще что, но из всех углов и закоулков трубы, пересиливая дезинфекцию, поднялся тяжелый запах пота, рвоты и бог знает чего еще. Жуткая вонь ударила в ноздри, и я закашлялся.

Систему ограничения привели в действие без предупреждения. Набивка выдвинулась внутрь, и стало тесно, а затем я был заключен в мягкие, но крепкие объятия, которые вообще не позволяли двигаться. Но законы физики остались, и я почувствовал дополнительные пол-g, когда челнок разогнался на взлетной полосе и оторвался от земли. Хотя я не видел, что происходит снаружи, я миллион раз наблюдал взлеты по телевизору и знал, как это должно выглядеть. Ну, или думал, что знаю.

В отличие от космических челноков 1990-х, современные используют для взлета стандартные взлетно-посадочные полосы. Уже в воздухе, для того, чтобы достичь скорости, в двадцать пять раз превышающей скорость звука, или более 17000 миль в час, применяются турбореактивные двигатели. Хитрость в том, чтобы на низких скоростях сжимать воздух турбинами, а на более высоких — силой набегающего сверхзвукового воздушного потока. Или как-то иначе? Ну, в любом случае ракетные двигатели включаются при скорости около 11000 миль в час и разгоняют челнок до 17000 миль в час и таким образом выводят на орбиту.

Свою роль сыграли и новые высокопрочные, температуростойкие материалы, идущие на корпус, и сложные технологии охлаждения оболочки самолета. А все вместе сделало полеты на орбиту такими же обычными, как рейс из Лос-Анджелеса до Нью-Йорка сто лет назад. Если, конечно, вы летите не в хваленой трубе для перевозки почты, чего я никому не советую. И как я помню эту чушь, а более простые вещи забываю? Ну, я уже говорил: черт его знает.

Короче, двигаться я не мог, единственным развлечением была бесконечная реклама, которую «ФЕНА Аэро» крутила по видео, и неудивительно, что я почти сразу заснул. А проснулся от легкой тошноты, вызванной невесомостью, как раз перед слабым толчком — стыковкой челнока со «Старос-3». На экране снова появилась женщина. Она прямо-таки светилась от счастья.

— Добро пожаловать на «Старос-3». Приготовьтесь к недолгому ожиданию, во время которого ваш модуль выгрузят и направят в один из шлюзов обиталища. Когда шлюз будет герметизирован и давление выровнено, дверь откроется, и вы сможете выйти. От имени «ФЕНА Аэро» и экипажа корабля благодарю вас за оказанное нам доверие.

Женщину сменила прямая трансляция стыковочного процесса. Приятно видеть то, что происходит на самом деле. Мой желудок резко сжался, когда модуль освободили из грузового отсека челнока и подтолкнули к шлюзу обиталища. Толкал одноместный буксир — сани с управляемыми ракетными двигателями, но для этой задачи вполне подходящие. А задача была сложнее, чем казалось на первый взгляд, так как обиталище вращалось, и оператору приходилось это учитывать.

Когда мы оказались внутри шлюза, автоматические грузозацепщики захватили модуль и водворили его на место. После этого наступила пауза в сорок минут, когда в шлюз заталкивали модули с более важным грузом, вроде еды, воды и туалетной бумаги. Затем последовала тридцатиминутная пауза — техники ремонтировали неисправный люковый механизм, и еще пятнадцать минут ожидания, когда люк закрылся и в шлюз накачивали воздух.

В общем, к тому моменту, как система ограничения разжала свои ласковые тиски и нам разрешили вылезти из труб, все мечтали лишь об одном — о туалете. Точнее, все, кроме андроидов и женщины, которая либо катетеровалась до взлета, либо нашла способ пописать, когда вставала, не замочив при этом брюк.

Сила тяжести была вполовину меньше земной, что вынудило большинство из нас передвигаться с крайней осторожностью. Только андроиды, специально запрограммированные для таких случаев, и бывалые космиты вроде Саши перемещались с завидной легкостью.

Ближе к центру обиталища сила тяжести увеличилась. Стиснув зубы, наша маленькая группа тащилась вперед, пританцовывая, пока не наткнулась на уборную. Уборная была общей, кабинок хватило всем, но вот унитазы оказались очень странными. У меня ушло пять минут только на то, чтобы разобраться с картинками-инструкциями и заставить технику делать что положено. Саша ждала меня. Когда я вышел, она сказала насмешливо:

— Рада, что ты вернулся. Я уж начала сомневаться, что снова тебя увижу.

— Очень смешно. Я же не виноват, что для обращения с унитазом нужна инженерная подготовка.

Саша недоуменно подняла брови.

— А как же все те годы в космосе?

Я постучал по черепной пластине. Точнее, по кепке, но Саша поняла.

— Повреждение мозга, забыла? Я не помню ничего до увольнения из Морской пехоты «Мишимуто». Ну, или почти ничего: бывают временами проблески да сны, очень смахивающие на правду.

Саша пожала плечами.

— Меня это просто рассмешило. Ладно, пошли, отыщем наши каюты.

Мне стало малость не по себе.

— Каюты?

Выражение Сашиного лица сказало все. Но на этот раз обошлось без замечаний и взаимных упреков. У девочки было время на размышления, и, похоже, она решила терпеть мои ошибки. Я не знал, что хуже: когда на тебя кричат за глупость или проявляют снисхождение по той же причине.

Мы отправились в Секцию Административного Управления обиталища, выстояли очередь и спросили у покрытого непристойными надписями андроида отдельные каюты. Свободных отдельных не было, пришлось согласиться на двухместную. Выложив тысячу четыреста пятьдесят долларов из денег, которые Саша получила от «Предприятий Мерфи», мы ретировались в кафетерий. Очень интересный кафетерий с круговым обзором. Мы опередили следующую смену на целый час, поэтому свободных мест хватало. Все столики — с четырьмя табуретами каждый — были приварены к полу, а края у всех обиты мягким.

И вот сидим мы, значит, за своим столиком, разглядываем, кого прислали с матушки Земли, и тут появляется парень в зеленой спортивной куртке. Я почему-то даже не удивился. Парень подошел к нам, и я смог рассмотреть его получше. Узколицый, с аккуратной прической и глубокими морщинами. В руке у него болтался мешок с чем-то круглым, по размеру похожим на шар для игры в кегли.

— Мистер Дад, мисс Купер, разрешите присесть?

Я посмотрел на Сашу, она пожала плечами.

— Пожалуйста, почему нет?

— В самом деле, почему нет? — согласился парень, когда сел. — Насколько приятнее, когда люди разговаривают, а не воюют. Хотя, — добавил он, кладя мешок на стол, — насилие имеет-таки место. Не правда ли, мистер Дад? Или я должен называть вас мистер Максон? — Глаза парня были бледно-бледно-голубыми, как полинявшие джинсы. Я чуть отодвинулся от стола.

— Полагаю, да.

Парень в притворном удивлении покачал головой.

— Так, так. Вы слишком скромны. — Он повернулся к Саше. — Видели бы вы его, моя дорогая, когда он прорывался через контрольный пункт «Транс-Солар». Мстяший ангел, стреляющий во всех, кто стоит на пути. Но я тоже внес свою лепту, да, и спас ему жизнь.

Мысленно вернувшись к сражению, я вспомнил телохранительницу с пулей между глаз.

— Так это вы? Вы убили телохранительницу?

Парень спокойно кивнул.

— Да, но не стоит благодарности. — Он сунул мне руку через стол. — Найджел Траск. Рад познакомиться.

Пока он пожимал руку Саше, я попытался разобраться.

— Но зачем? Зачем вы помогли мне?

Траск пожал плечами.

— Любой, кто нападает на «Транс-Солар», — друг, пока не доказано обратное.

— Почему? Чем вам так насолила «Транс-Солар»?

Траск удивленно взглянул на меня. Можно подумать, ответ был настолько очевиден, что только идиот не допер бы. Хотя скорее всего так оно и было.

— «Транс-Солар» вместе с остальными космолиниями притесняет человечество через наркотик, зовущийся «технология».

Саша легко и незаметно вступила в разговор.

— Значит, вы «зеленый»? — вопрос прозвучал скорее как утверждение.

Траск застыл.

— Ярлыки несколько утомительны, но да, я стою за возврат к аграрному прошлому.

Саша кивнула.

— Тогда понятно, откуда у вас такая нелюбовь к «Транс-Солар». Но при чем тут мы?

— Отличный вопрос! — возвестил Траск. — И именно на этот вопрос я послан получить ответ. При чем тут вы?

Саша уперлась руками в край стола.

— Ни при чем. В войне между вами и корпорациями мы с мистером Максоном нейтральные.

— В нашей войне нет нейтральных, «Транс-Солар» похитила вас. Зачем?

Саша пожала плечами.

— Понятия не имею, зачем. Может, ради выкупа?

— Нет, — ответил Траск. — Я так не думаю. Во всяком случае, не ради обычного выкупа. «Транс-Солар» слишком крупная и слишком могущественная, чтобы заниматься подобной мелочевкой. Поэтому с уверенностью можно сказать, что дело серьезное. Как насчет «Предприятий Мерфи»? Какие у вас отношения с ними?

Саша уставилась на него непонимающе.

— Мерфи что? Никогда о таких не слышала.

Брови Траска взлетели к самой линии волос.

— Да неужели? Рита говорила совсем другое.

Он схватил завязанный мешок и сильно дернул. Мешок открылся, и Ритина голова закачалась из стороны в сторону. Похоже, ее отделили от тела мотопилой. К пластиковой шее был примотан вспомогательный блок питания, впаянный в схему. Ритины глаза широко раскрылись и посмотрели вокруг.

— Привет, мистер Максон, привет, мисс Касад.

Комок застрял у меня в горле. Бедная Рита. Попала из огня да в полымя.

— Привет, Рита.

Она улыбалась своей неизменной улыбкой.

— Простите, но меня заставили рассказать все, что я знаю.

Траск согласно кивнул.

— Андроид прав. Она и впрямь рассказала нам все, что знала. И все это по большей части — никчемная ерунда. Эти мерзкие создания — выражение презрения Совета к человечеству — должны быть уничтожены.

С этими словами он достал кусачки с изолированными ручками, выбрал один из проводов, идущих от блока питания в горло Риты, и перекусил его. Затрещали искры, запахло горелой изоляцией, глаза Риты закатились. Она была мертва. Меня душила злость, но Саша казалась совершенно равнодушной.

— В этом не было необходимости.

Траск убрал кусачки в карман.

— Возможно, зато это было приятно и привлекло ваше внимание. А теперь расскажите о ваших связях с «Предприятиями Мерфи».

Саша пожала плечами.

— Чтобы сбежать от охранников, мы захватили одну из лодок «Транс-Солар» и продали ее «Предприятиям Мерфи». Все.

Траск уставился на девочку так, будто хотел проникнуть в ее мозг.

— Ладно, это сходится с тем, что говорила Рита, но могло быть что-то еще, чего она не знала и не слышала. Что ж, подождем, посмотрим, что будет дальше. Но попомните мои слова: если компания вашей матери работает, чтобы спустить на человеческую расу нового технологического черта, мы узнаем об этом и сделаем все, чтобы остановить вас.

Саша посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не в курсе, над чем работает или не работает компания моей матери.

Траск кивнул, но было ясно, что он ей не поверил. И знаешь что? Я тоже не поверил.

7

«Администрация не несет ответственности за вызванные радиацией генетические изменения, могущие произойти у гостей, посетителей или команды „Старос-3“ во время или после их пребывания на станции».

Примечание, сделанное мелким шрифтом на обратной стороне каждого посадочного талона «Старос-3».

Нам многое нужно было сделать, например, избавиться от Траска и придумать, как убраться со «Старос-3». Но мы устали и поэтому пошли спать.

Хотя за номер была выложена непомерная сумма, каюта оказалась чуть больше обувной коробки. Кровати раскладывались и занимали почти все свободное место, и выходило, что матрасы лежат рядом. Но я не путаюсь с клиентками, особенно когда они на двадцать лет моложе меня. Простыни видали лучшие дни, но по крайней мере были чистые, и на большинстве дыр стояли заплаты.

Саша начала раздеваться, нахмурилась и жестом велела мне отвернуться. Проституткам — единственным женщинам, с которыми я имел дело в последнее время, — было все равно, смотрю я или нет. Я повернулся спиной, пообещав себе быть в будущем осторожнее.

Я почистил зубы над крохотной раковиной, дождался своей очереди в освежитель и не забыл обвязаться полотенцем, когда вышел. Впрочем, если бы я и забыл, не страшно: Саша выключила свет и уже спала. Я вытерся, надел свежее белье и нырнул в постель. Ах, какое это было наслаждение — лежать! Не знаю, что вызвало последующий сон — слишком острый соус к спагетти в кафетерии, мое возвращение в космос или что-то иное, но сон вышел потрясающий.

* * *

Пилот вся взмокла. Совсем молодая, она была одета только в шорты и майку с лейтенантскими нашивками. Закусив нижнюю губу, девушка вела корабль сквозь десятки тысяч миль усеянной астероидами черноты, а я смотрел на ее огромные соски.

— Святая матерь, полная милости, помоги мне проскочить это место, — шептала пилот молитву собственного сочинения. — Святая матерь, полная милости…

После первой тысячи повторений я уже был сыт по горло, но пилоты — народ со странностями, и их лучше не трогать. Летело всего три корабля. Головное положение занимал я, вторым шел лейтенант До, а наш командир Чарлз Вомба тащился в хвосте.

Задание попалось скверное. Но с рекогносцировкой всегда так: сплошная неизвестность, непреодолимые препятствия и миллион возможностей погибнуть отвратительной смертью. За это и платит нам «Мишимуто Корпорейшн», это и есть наша служба — провести разведку, убить как можно больше мерзавцев-работников и вернуться, если получится. Но нынешнее задание было совсем другим — придуманная монстрами военной разведки маленькая операция, цель которой не скальпы, а информация.

Меня инструктировал мужчина, превратившийся в женщину без лица. Он объяснил, что «Мишимуто» владеет акциями небольшой, но быстро развивающейся компании; служащие этой компании перешли к забастовщикам и, по всей вероятности, прихватили с собой секретную информацию. Таким образом, наша задача — подкрасться к ним, застать врасплох и вернуть недостающие данные. Проблема лишь в том, что эти мерзавцы укрылись на исследовательской станции под названием «Т-12» — песчинке в центре пояса астероидов. К тому же станция имеет достаточно сложную автоматическую систему защиты. Это тебе не прогулка в парке.

Крик оборвал мои размышления.

— Черт! Черт! Черт! — кричала пилот, указывая на экран.

Ее глаза расширились от ужаса и пропали, когда мы врезались в астероид.

* * *

Я сел. Горло сдавливали рыдания. По телу ручьями катился пот, а сердце выскакивало из груди. Я каждую ночь вижу кошмары и в общем к ним привык. Но этот сон, в отличие от других, обладал связностью. Как будто воспоминания попытались вернуться все вместе, но у них не совсем получилось. Чтобы снова заснуть, потребовался час, если не больше, и мне показалось, что прошло несколько минут, когда Саша, вытирая полотенцем волосы, вышла из освежителя и пнула мою кровать.

— Вставай, Макс. Поедим и надо выбираться отсюда.

Я зевнул, натянул одежду, и мы пошли в кафетерий. Завтрак стоил сто пятьдесят два доллара. С каждого. И не бог весть какой. Хорошо, хоть компании не было: Траск сидел от нас в пятидесяти футах. За его спиной висела Земля, как напоминание о его занятии и обвинение прошлых поколений. У Траска шел серьезный разговор с чернокожим мужчиной, но он все-таки улучил минутку и сардонически поклонился, в ответ на что Саша подняла свою чашку с кофе. Слова девочки противоречили ее улыбке.

— Я ему не доверяю. Ладно, давай допивай, пойдем искать работу.

У нас не было другого выхода. Деньги стремительно таяли, а просить помощи у матери Саша отказалась. И правильно: это раскрыло бы наше местонахождение всякому, кто ведет радиоперехват переговоров Земля — Юпитер. А ведут его практически все. Разумеется, идея охранять Сашу и при этом зарабатывать на перелет не вызвала у меня ни малейшего восторга, но иначе прощай всякая надежда на пятьдесят тысяч.

Но хотеть работу и получить работу — веши разные. Почти все космолинии, крупные и не очень, располагали на «Старосе-3» деловыми офисами, каждый размером с клетушку, но мы, увы, никого не интересовали. Если и была какая работа, ее отдавали специализированным дроидам, опытным космитам или людям с нужными связями. А мы таскались от клетушки к клетушке, выстаивали в бесконечных очередях и раз за разом выслушивали отказ мужчин ли, женщин ли, андроидов ли — один черт.

О, однажды нам почти повезло. «Риджис Лайн» предложила Саше место стюардессы. Но для меня ничего не было. Я, ей-богу, почувствовал, как пятьдесят тысяч уплывают из рук, но Саша покачала головой и вывела меня в коридор. Странно, конечно, что она меня не бросила, да у меня не хватило ума задуматься над этим. И потом, с чего мне спорить с решением, которое сулит деньги?

Правда, одно я заметил: Саша все больше и больше падала духом. Казалось, тяжесть целого мира навалилась ей на плечи. Если не считать того поцелуя, она никогда не выказывала особого дружелюбия, но в таком отчаянии я ее еще не видел. Даже когда мы бежали от похитителей и убийц, Саша не выглядела столь подавленной. Я пытался разговорить ее, подбодрить, но девочка отвечала неохотно и с каждым часом все больше мрачнела.

Полдень давно прошел, когда мы, вконец вымотавшись, вернулись в каюту. Обед мы пропустили, чтобы сэкономить деньги, и просто легли отдохнуть. Проснувшись часа через четыре, я обнаружил, что Саши нет, а на постели лежит записка.

«Макс, ушла на прогулку, скоро вернусь. Саша».

Ушла на прогулку? Она, что, рехнулась? Да, конечно, рехнулась, но вот почему — осталось для меня загадкой. Не с моими мозгами разбираться в этом. Быстро сполоснув лицо, я надел кобуру, а в голове так и плясали образы Траска и головорезов «Транс-Солар». У двери я задержался, исполнил маленький обряд из тех, что не раз спасали мне жизнь, и вышел в коридор. Вокруг все казалось мрачным и зловещим.

Тысячи флуоресцентных надписей, густо покрывающих переборки, замельтешили у меня в глазах. Недовольная моей медлительностью толпа застопорилась было, но протолкалась мимо. В ушах стоял многоголосый гам роботов-лоточников, нетрудоспособных космитов, проституток и бродячих юристов, просящих милостыню. Запах пота, фимиама, дыма и озона забил ноздри, вынуждая дышать ртом. Боже, что за ад! Хуже Си-Такского Урбоплекса! Озираясь по сторонам, я попытался представить себя на Сашином месте. Ду-мать и поступать, как девочка-подросток. Но это не сработало. Я проверил кафетерий, магазины и деловой сектор. Саши нигде не было.

Наконец в приступе отчаяния — иначе не назовешь — я сделал то, что должен был сделать сразу: подошел к одному из общественных терминалов обиталища. За абсурдную плату в двадцать долларов я получил возможность спросить о местонахождении Саши. Я даже вспомнил, что нужно назвать вымышленное имя. Ответ пришел почти мгновенно. Синтезированный голос произнес:

— Мэри Купер обнаружена в палате четырнадцать медицинского отсека «Староса-3». Мэри Купер обнаружена…

Я выскочил из кабины, оттолкнул с дороги двиба и, следуя указателям в виде красного креста, побежал к медицинскому отсеку.

Что с девочкой? На нее напали? Изнасиловали? Ранили? Можно перебирать до бесконечности, все плохо. Меня душил страх, страх и стыд, ведь я — Сашин телохранитель, а защитить ее не сумел. Ну и что, что она не разбудила меня и не сказала, куда идет. Виноват я: я взрослый, а она ребенок, я отвечаю за нее, и предотвращать подобное — моя обязанность.

Теперь оказалось, что толпа движется медленнее, чем мне хотелось. Ну, им же хуже. Я рослый и сильный и, когда надо, прекрасно умею этим пользоваться. Большинство разбежались сами, а тех, кто не убрался с дороги, я оттолкнул. В глубине души была надежда, что какой-нибудь обидчивый осел полезет в драку, дав мне повод сорвать злость, но никто не полез. Может, из-за хромовой пластины на моей черепушке, может, из-за моего сложения, а может, из-за злобной гримасы. Как бы там ни было, до медицинского центра я добрался в рекордно короткое время.

Секретарь в приемной смерил меня взглядом. Его длинные оранжевые волосы, собранные в хвост на макушке, свисали нерешительным вопросительным знаком, а усмешка сказала все, что этот секретарь думает о здоровяках с хромированными головами.

— Мэри Купер. Где она?

— Палата четырнадцать, а кто, позвольте…

Коридор был один, туда я и отправился. Палаты — отгороженные занавесками комнатушки — имели номера. Двенадцатая… тринадцатая… четырнадцатая. Я отдернул занавеску.

Все было белым: стены, постель и халат на Саше. Девочка стояла спиной ко мне, глядя в зеркало. Когда я ворвался, она резко повернулась, стискивая ворот. Ее рука, потянувшаяся было за пистолетом, метнулась к лицу, а потом медленно опустилась. Левый глаз был закрыт бинтом, голова обмотана марлей. У меня душа ушла в пятки.

— Саша, что случилось? Что они с тобой сделали?

По щеке девочки скатилась слеза, губы шевельнулись, но не произнесли ни слова. Повинуясь внутреннему порыву, я вошел, обнял ее, плачущую, и прижал к груди. Девочка показалась мне маленькой и такой хрупкой… Наконец рыдания затихли. Саша оттолкнула меня и вытерла рукой лоб.

— Прости… это была просто минутная слабость… так глупо…

— Глупо? Слабость? О чем ты, черт возьми?

Саша отвернулась, встряхнула брюки под халатом. А когда заговорила, голос звучал уже твердо:

— Ничего особенного. Я продала глаз, вот и все.

Слова перекатывались у меня в голове, как двадцатитонные шарикоподшипники. Перед моим мысленным взором возникла картина: Саша лежит на операционном столе, а врач извлекает ее глаз из глазницы и кладет в лоток. Меня затошнило.

— Зачем ты это сделала?

Саша ощетинилась.

— Нам нужны деньги. Я продала глаз. Люди все время продают органы. Ничего особенного.

Я, конечно, туп, но и до меня в конце концов доходит. Все было куда серьезнее, чем возвращающаяся домой школьница, и даже серьезнее, чем стычка в какой-то корпоративной войне. Все оказалось настолько серьезным, что девочка-подросток готова была продать свой глаз, лишь бы перебраться из одного места в другое.

— Но почему, Саша? Почему? Что за причина девушке продавать глаз? И не вешай мне лапшу на уши насчет возвращения домой. Ты наркоманка? Что?

На единственный карий глаз набежали слезы и потекли по щеке. Саша покачала головой:

— Нет, я выполняю поручение матери. Важное поручение. Это все, что я могу сказать.

Я почти закричал:

— Поручение матери?! Какая мать захочет, чтобы ее дочь продала глаз?

Саша выпрямилась и вытерла слезы. Лицо ее стало холодным и вызывающим, а в оставшемся глазу горела ненависть. Как будто я в чем-то виноват.

— Кто ты такой, чтобы судить? Моя мать делает то, что должна, и я тоже. Так что заткнись и отодвинься. Я буду одеваться.

Мы шли по коридору в молчании, думая каждый о своем. То, что сделала Саша, было чудовищно. Что же это за мать, что же это за поручение, чтобы оправдать такое? Я не мог этого представить, но одно было несомненно: всякий, кто так готов пожертвовать собой, пожертвует и мной. И значит, я должен быть вдвойне, даже втройне осторожен. Мы подошли к каюте и остановились.

Интересная вещь привычки. Они могут навредить или помочь, а помощь была необходима. Вот почему для меня превратились в фетиш такие мелочи, как проверить утром, заряжен ли пистолет, а уходя из дома, приклеить на дверь кусочек прозрачной ленты. Поначалу это давалось с трудом, но теперь эти мелочи — моя вторая натура, и я делаю их бессознательно. Ну, кроме тех случаев, когда происходит что-то необычное.

— Не трогай дверь. В каюте кто-то был.

Саша нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

— Я приклеил кусочек ленты. Она разорвана.

— И что нам делать?

Я немного подумал. Мысли-колеса поворачивались медленно, но все-таки повернулись.

— Ты есть хочешь?

Саша посмотрела на людей, проходящих мимо.

— Хочу, но при чем тут дверь?

— Давай закажем что-нибудь в номер.

Заказ я сделал из компьютерной кабины в холле. Через пятнадцать минут приехала автотележка, открыла дверь собственным электронным ключом и вкатилась внутрь. Я ждал, что взорвется бомба или убийцы выглянут в коридор, или выбежит вор. Ничего.

Через несколько минут автотележка выехала, и дверь закрылась. Подождав, пока робот укатит, мы набрали код и вошли внутрь. На откидном столике аккуратно стояли подносы с ужином, от тарелок поднимался пар. Каюта была перевернута вверх дном. Наши немногочисленные пожитки валялись повсюду, как игрушки в детской. Я сообщил очевидное.

— Ее обыскивали.

— Да, — согласилась Саша. — Но кто?

Я пожал плечами.

— Первое, что приходит в голову, — Траск, но почему он так долго ждал? Мои деньги… «Транс-Солар»? Потребовалось время, но они все же догнали нас.

Саша не согласилась, но и не возразила. Устроив подносы на коленях, мы принялись за еду. Девочка глотнула какие-то пилюли на закуску. А я вдруг представил, как ее большой карий глаз с прикрепленной ниточкой нерва катается по лотку в форме почки. Или еще хуже: его вставляют в глазницу пожизненного. Аппетит испарился, и мне страшно захотелось плакать. Но телохранители не плачут, во всяком случае, не при клиентах, поэтому я уткнулся в тарелку и притворился, что ем. Не то что Саша. Она поглощала свою порцию с аппетитом грузчика и подобрала остатки кусочком хлеба.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16