Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гарри Палмер (№2) - Лошадь под водой (Кровавый круг)

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Дейтон Лен / Лошадь под водой (Кровавый круг) - Чтение (стр. 5)
Автор: Дейтон Лен
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Гарри Палмер

 

 


Была чудесная ясная ночь, когда я отправился на аэродром мимо дома да Куньи.

Там горел свет, и перед парадным входом стояли черный «мерседес» и «ситроен». На каждой машине висела табличка с мадридским регистрационным номером. Дальше под миндальным деревом стоял мотоцикл с двухтактным двигателем. Я знал наверняка, что так же, как за носорогом следует повсюду маленькая птичка, знакомый мотоцикл должен быть где-то поблизости. Он и был там. Я вспомнил португальскую пословицу: «Из Испании ни попутного ветра, ни хорошей жены».

Звонок раздался далеко в глубине дома и отдался эхом. Я позвонил еще раз. Наконец дверь открыл сам да Кунья. Золотой зуб сверкнул в свете лампы, и он протянул мне сверток, вынув его из-под своего бархатного пиджака. Он был по-прежнему завернут в коричневую бумагу и завязан так же крепко, как хороший совет. Когда я вернулся к машине, Джо уже включил мотор.

За окном автомобиля мелькали маленькие деревушки, погруженные в темноту. В домах освещались только входные двери. Тусклые лампочки излучали желтый свет, озаряя темную мебель и грубые выбеленные стены. Там и тут яркий блик света отражался от бутылки.

По дороге то и дело встречались ослики, велосипеды и неосвещенные повозки. Я отъехал от места, обозначенного на моей карте. Пальмовые листья казались просто темными пятнами между звездами. Деревья сгибались под оливками, и теплый ночной воздух был напоен их ароматом. Самолет, уже выведенный на стартовую полосу, гудел как рассерженный шмель. Я достал из багажника зеленую канистру и бросил ее в открытую дверь салона.

Мы пересекли зону воздушного транспорта Бильбао, и в этот момент я обнаружил записку, которую да Кунья сунул в пакет. Я показал ее Джо.

"Дорогой Смит,

В апреле 1945 года в нескольких километрах к западу отсюда к берегу прибило тело немецкого моряка. Я позаботился о том, чтобы его похоронили по-христиански, и пакет, единственный предмет, найденный на теле, был похоронен вместе с ним. С тех пор рыбаки, которые обнаружили это тело первыми, все время настаивали, чтобы я передал пакет Вам. И поскольку, по-моему, британское правительство может претендовать на него, я с удовольствием препровождаю его Вам.

Ваш покорный слуга да Кунья".

К трем часам утра аэропорт Гатвик неохотно освобождал место, чтобы мы могли приземлиться среди прочих больших самолетов. В нашей маленькой кабине засветились цифры приборов, а на земле сквозь зимнюю изморозь внезапно возникли посадочные огни. Я подумал о том, будет ли в отеле «Браун» свободная комната для Джо.

Глава 19"Не говорите о ней ни слова"

Доулиш поднял его и стал рассматривать под лампой дневного света. Полированный металл поблескивал под жестким искусственным освещением.

– Просто так взял и отдал тебе? – Доулиш бросил мне свежую пачку сигарет «Голуаз». – Очень хорошо. Удача!

Зазвонил телефон. Элис спросила, сойдет ли растворимый кофе, поскольку у нее кончился другой. Было шесть двадцать пять утра, и Доулиш сказал ей, чтобы она лучше шла домой и поспала немного. Но она принесла нам кофе.

– Новые чашки и молочник, Элис, да? – отметил я.

Ее улыбка была как луч вечернего солнца на Рождество. Доулиш передал ей привезенный мной металлический предмет. Он имел восемь дюймов в длину, шесть в ширину и толщиной два с половиной дюйма. Следы фрезы сверкнули, когда она повернула его в своих худых руках. В куске углеродистой стали находилось большое отверстие. В него точно по размеру были вставлены три диска. Два из них толщиной больше дюйма.

Элис вытряхнула их в ладонь. Это оказались штемпели с негативным изображением. На одном – всадник на коне, а на другом – портрет королевы Виктории. Между ними находился блестящий соверен.

Элис тщательно осмотрела каждый диск и затем перевела взгляд на меня, потом на Доулиша. – Как я и говорила, мистер Доулиш?

– Да, вы правы, Элис, – кивнул Доулиш. – Великолепный штемпель для изготовления иностранных монет.

– Но я ведь знала, что там будет изображена королева Виктория, – торжествующе посмотрела она на Доулиша.

– Хорошо, Элис, я ошибался. – Ей доставило удовольствие мое признание. Но ведь водолазные работы еще не закончены.

Элис отправилась домой в шесть сорок пять утра, а мы, Доулиш и я, сидели, пили кофе и говорили об изменении в штатном расписании, о зарубежных финансах, о том, сколько дней осталось до Рождества. И хотя нас это не особенно интересовало, но, похоже, весьма волновало детей Доулиша. И мы долго обсуждали предстоящие расходы, пока Доулиш внезапно не заявил:

– Ты никогда не расслабляешься! Тебя так захватывает работа?

Это не означало, что он собирается что-то изменить. Просто ему хотелось все знать.

– Я не могу совмещать то и другое, – ответил я. – Кроме того, это удобно.

– Удобство – всего лишь состояние ума, – пустился в рассуждения Доулиш. – Важно понимание. Понимая симптомы, с которыми вы сталкиваетесь, вы видите только одну болезнь. Например, у человека болит палец на руке и нога. Вы задумаетесь, в чем причина таких неприятных симптомов? И тут до вас доходит, что, вбивая гвоздь, он ударил себя по пальцу молотком, а затем, уронив его, угодил себе на ногу.

– О'кей, – согласился я, – вот так и с аварийной службой 10. Теперь послушайте о моих проблемах. Сначала я подписал договор с заговорщиками, которые готовятся захватить власть в Португалии, и, поскольку министерство иностранных дел хочет им немного помочь, я должен начать нырять, чтобы достать из старой нацистской подводной лодки фальшивые деньги. Пока все выглядит нормально. Но в то время, когда я прохожу эти проклятые курсы ныряльщиков, за мной следуют два автомобиля по А-3. Чьи это автомобили? Таинственного мистера Смита – министра британского кабинета. Мне, естественно, не терпится взглянуть на его досье, однако оно не приходит...

– Оно придет. – Доулиш взял карандаш и повертел его в руке. – Просто задерживается.

Я криво улыбнулся.

– О'кей. Затем возникает Батчер, который продает нам отчет по таянию льда.

– И там достаточно много чепухи, – утвердительно кивнул Доулиш.

– В то время так никто не думал, – возразил я, – и департамент заплатил за него больше шести тысяч фунтов.

– Пять тысяч семьсот, – уточнил Доулиш.

– Ага, значит, вы поинтересовались и тоже считаете, что это ерунда.

– Я бы не стал так категорически утверждать, – ответил Доулиш.

– Нет, – согласился я, – вы бы не стали. Не очень похоже на обычные действия министерства иностранных дел. Но вы подумали, что это чушь.

– Продолжай. – Доулиш извлек носовой платок и высморкался, причем так, будто он прыгал с седьмого этажа на одеяло, которое держали восемь пожарников. Он сморкался очень громко.

– Итак, за мной следует ярко-синий автомобиль из Вернона и Батчер. Когда я приезжаю в Гибралтар, выясняется, что они просматривают нашу почту...

– Ну, я бы не стал этого утверждать...

– А я утверждаю, – повысил я голос. – И за спиной этих людей отечески опекающий их мистер Генри Смит. Наконец мы вытаскиваем что-то из подводной лодки. И оказывается – пустой контейнер. В нем только один денежный банкнот. А из кармана рубашки этого американского клоуна извлекается другой, с такими же номерами серии.

– Да, так им, наверное, было удобно, – произнес в раздумье Доулиш.

– Это называется удобным? – взвился я. – Это дурно пахнет.

– Это... – Доулиш слегка запнулся, – это – «крыша», – выговорил он очень гордо, – чтобы отвести глаза.

– Что это значит? – спросил я.

– Это американское выражение.

Увидев мою ухмылку, он нахмурился, а я продолжал:

– Затем наконец да Кунья читает мне длинную лекцию о старых португальских обычаях, будто он праздничный гид, и вручает мне подарок для господина Смита.

– Ну, и к какому же выводу ты приходишь? – спросил Доулиш.

– Я не делаю никаких выводов, но, когда вижу человека с английским флагом в петлице, носящего черную фетровую шляпу, начинаю думать, что он хочет убедить меня в своей национальной принадлежности, и я невольно задаю себе вопрос – а зачем?

– А что по поводу канистры и могилы? – спросил Доулиш.

– Я надеюсь, что канистра не так пуста, как кажется.

– А могила?

– В ней никогда никого не хоронили. Это просто яма.

– Я надеюсь, что ты можешь отличить могилу от ямы. – Доулиш сардонически улыбался. Он смотрел в окно. – Получена новая инструкция по поводу твоих водолазных дел, – сказал он, не оборачиваясь. Я не произнес ни слова. – Министерство иностранных дел больше не интересуется валютой. – На подоконнике воробей набирал полные легкие дизельных паров. – О'Брайена уже не заботят деньги. Он вертится и колеблется там, где речь идет о знаках препинания, но он продолжает гнуть главную линию. – Доулиш попытался достать языком до кончика своего носа. – Если будут обнаружены контейнеры с научными бумагами, вы должны отправлять их в посольство, не открывая.

– Как же я могу узнать, что находится внутри контейнеров, не открывая их? Они вам объяснили?

– Не открывая, – повторил Доулиш.

– Значит, их все же интересуют исследования о таянии льда.

– Таяние льда? – пожал плечами Доулиш. – Кто говорит о таянии льда? Ты просто свихнулся на этом таянии льда. Их интересует только стакан «Джонни Уокер».

– Хорошо, – сказал я. – Теперь попытайтесь взглянуть на все это с моей точки зрения. Политические деятели в Лиссабоне говорят нам, что выполнению этой работы придают первостепенное значение – шифр ВВ 8[13]. Они утверждают, что выбрали именно нас, потому что все должно быть сделано совершенно тайно от португальского правительства; это означает, что я не могу как следует проверить всех этих людей – да Кунью, Гэрри Кондита и его постоянную тень – Ферни Томаса, не рискуя тут же засветиться. Вы знаете, что случится в ту минуту, когда я запрошу 37[14]о какой-либо информации? В Лиссабоне зазвонят все телефоны.

– Я понимаю их позицию; они не хотят никого беспокоить. – Доулиш опять что-то разглядывал за окном.

– Да, именно, – продолжал я. – Это, как правило, позиция посольства, не так ли? Никого не беспокоить. Не принимать во внимание всю работу, которую мы делаем, – все эти деньги. Ну, не поражает ли вас, что работники посольства в Лиссабоне не только подстрекают нас впутаться в эту историю и при этом, заметьте, говорят нам, что нельзя допустить, чтобы португальцы узнали, чем мы занимаемся на дне, но они еще широко улыбаются и совершают какие-то странные поступки в связи со всем этим. Посылают нам Синглтона и девицу...

– Ладно, что ты хочешь, чтобы я сделал с Синглтоном?

– Отправили его туда, откуда он взялся.

– Послушай, – Доулиш слабо махнул рукой, – не начинай снова этот разговор. Я знаю, что у тебя сомнения, но я проверил все данные сам. Абсолютно ничего. Синглтон, возможно, то, что ты называешь «дергунчик», но он просто младший помощник морского атташе и такой же нормальный, как подоходный налог. Подготовительная школа, Дартмут, везде хорошие отметки. Служба на Средиземном море во флоте. Что ты еще от меня хочешь?

– Только одного, – попросил я, – попридержите сведения о нашей находке. Просто не говорите о ней никому ни слова без моего ведома. Пусть она останется маленьким секретом между работающими в этом офисе.

– И сеньором да Кунья, – добавил Доулиш. И я понял, что он согласен. Он никогда не стал бы многословно обещать нарушить правила. Он продолжил так, будто я ничего не просил: – Девица – дочь адмирала, училась в хороших школах, живет в Лиссабоне, за исключением того времени, когда отправляется с отцом в Неаполь. Каникулы на Средиземном море. Ты должен считать, что тебе повезло, и признать, что это была неплохая идея. Вы не смогли бы использовать в доме местную прислугу из-за конспирации. Ну, и сидели бы постоянно с грязными скатертями.

Кажется, я фыркнул.

Глава 20Враг

В моей квартире в Саутуорке, когда я вернулся туда в восемь часов утра, пробеседовав всю ночь с Доулишем, оказалось чуть теплее, чем на улице. Я расплатился с таксистом и сразу столкнулся с трудностями – входная дверь не открывалась из-за груды почты, скопившейся снаружи на коврике. Там валялись обычные вещи: напечатанные красным, очень терпеливые по форме извещения из налоговой службы, напоминание из компании «Электролюкс» о тринадцати фунтах задолженности. Казалось, что я просто слышал, как они вздыхают. Рекламные объявления, почтовая открытка из Мюнхена, где выражалось сожаление, что меня там нет, и пожелание, чтобы я был там, различные счета. Почтовый ящик периодически переполнялся...

Я включил обогреватель, вскипятил воду, смолол кофе. Пока ждал, что кофе начнет капать из носика кофеварки, позвонил по специальному номеру и, сообщив кодовое слово, сказал оператору:

– Если позвонит господин Макинтош, передайте ему, чтобы он нанял машину и заехал за мной около пяти часов. Нам надо поехать и забрать мой автомобиль из аэропорта. Если он не позвонит, найдите его в отеле «Браун» и передайте мое сообщение.

Я налил в сладкий черный кофе хорошую порцию виски «Тичерс» и медленно выпил его. Бессонная ночь начала тихонько стучать мне по черепу. В восемь сорок пять я улегся в постель, как раз в тот момент, когда радио за стеной начало передачу для домохозяек. Наверху пылесос приступил к своей ожесточенной работе. Я задремал.

* * *

Я взглянул в темноте на свои часы. В дверь звонили. Я проспал восемь часов, и вот теперь у дверей стоял Джо Макинтош, которому хотелось соприкоснуться с ночной жизнью столицы. Он получил машину из нашего общего гаража. Машины оттуда могли развивать скорость более девяноста миль в час, и Макинтоша интересовало, а насколько более.

Я принял прохладный душ. Это был мой специальный способ возвращаться в нормальное состояние. Потом оделся так, чтобы это подходило для турне по низменной жизни Сохо надел темные шерстяные брюки, черную рубашку и пиджак защитного цвета, на котором брызги алкоголя не оставляют заметных пятен.

Мне доставило наслаждение наблюдать, как Джо управлял этой непростой машиной. Казалось, что его большие, осторожные руки просто поглаживают руль. Мы проскользнули среди прочих машин с элегантностью, которую Джо никогда раньше не проявлял.

– Нигде, – отметил Джо, когда мы поднимались по эстакаде Чисуик, – англичане не демонстрируют в большей мере свою способность к компромиссам, чем при лавировании на дорогах. – Он посигналил, перескочил на скоростную полосу и прибавил газу, причем сделал это так быстро, что я чуть не слетел с сиденья. Он промчался между всеми машинами, которые тоже двигались с большой скоростью и не менее искусно.

Когда мы приехали в лондонский аэропорт, он припарковался к длинной веренице машин. Мой «воксхолл» стоял прочно зажатый между машинами министерства авиации. Я попросил Джо вывести его для меня.

Было всего шесть тридцать вечера, но уже стемнело, и я почувствовал, что капли дождя упали на мой плащ. Я отдал ему ключи и отошел на пять минут к стенду с печатью, чтобы просмотреть заголовки. Я прочел: «Налоги в этом году не приносят больших доходов. Официальное сообщение». Американцы планировали отправить на Луну обезьян, новый вермахт хочет получить атомное оружие, леди Левишэм высказывает возмущение по поводу грязных чашек, а министр заявил, что пенсии по старости просто не могут быть повышены. Я купил «Эсквайр» и вышел под моросящий дождик. Стоянка машин освещалась, и я увидел, что Джо продвинулся уже достаточно и скоро выведет машину.

Огромный «вайкаунт» выехал на главную дорожку. Замелькали его белые, красные и зеленые фонари, отражаясь на мокром асфальте. Большая черная тень со скрежетом на полной скорости промчалась вперед. Колеса ударились об обочину шоссе, и автоматически управляемая машина врезалась во что-то. Джо находился далеко от образовавшейся пробки; он открыл дверцу моего «воксхолла», влез в него и зажег задние фары. Дождь пробивал маленькие полоски в длинных лучах света.

Вдруг внутри автомобиля что-то вспыхнуло. Каждое окно в машине мгновенно стало ярко-белым прямоугольником. Дверь со стороны, где сидел Джо, быстро распахнулась. Взрыв отбросил меня на мокрый тротуар как фишку в игре в «блошки».

«Иди спокойно, не беги», – подумал я, поправил на носу очки и встал на ноги. Холодный поток воздуха уведомил меня о том, что на моей штанине образовалась восьмидюймовая дыра. Люди бежали к стоянке автомобилей. Взрыв задел невоспламеняющуюся часть ближайшей машины. Огонь осветил все вокруг. Рядом завыла сирена. Я услышал крик: «Двое перевернулись там, двое!» К этому времени я уже держал в руках ключи и вернулся к стоявшим в ряд машинам. Я выбрал два ключа. Первым отключил противоугонное устройство на коробке передач, второй сунул в зажигание, нажал на акселератор и выехал из ряда. Со стороны стоянки автомобилей я услышал звук нового взрыва и увидел вспышку от взорвавшегося бензобака. Я проехал по объездной дороге.

– По другой дороге, водитель, – указал полицейский аэропорта.

Мои руки с содранной кожей дрожали, и руль был влажным от крови и пота. Я включил радио, чтобы нагреть лампы передатчика.

– Что происходит, приятель? – спросил я.

– Не останавливайся, – ответил полицейский.

Я проехал туннель и помчался дальше, чтобы быть в безопасности, потом повернул налево от главной дороги, прежде чем включить дуплексную связь. Мне ответили мгновенно:

«Продолжай ехать по Гобою 7. Вперед!» – скомандовал оператор.

"Гобой 7 – Временному. Сообщение. Черный. Лондон аэропорт. Стоянка министерства авиации. Один студент. Макинтош. Плоский. Ножницы[15]. Конец передачи".

«Временный – Гобою 7. По какому пути продвигаетесь?»

«Гобой 7. А4, приближаюсь к пустырю. Конец».

«Спасибо, Гобой 7. Роджер. Выключаюсь. Временный на связи».

Когда в связь по радио включился Доулиш, он проявил обо мне трогательное беспокойство, но не забыл в первую очередь осведомиться о названии моей страховой компании. Он сказал:

– Мы не можем позволить им выяснить, как это произошло, пока сами не дадим сообщение "Д"[16].

Я скоро освоил искусство двойного отключения неисправной коробки передач.

Глава 21Таких ли денег это стоит?

Прекрасный солнечный день в Лондоне. Пятница. Полицейские стоят повсюду, как туристы. На Джермин-стрит два старика, ползущие как крабы, огибают «Холодные сыры» Пэкстона и Уитфилда. На пятиструнном банджо и аккордеоне они вытягивают сквозь хрупкий зимний воздух звуки песенки «Жизнь в розовом свете».

Джин ждала меня в ресторане «Уилтон». На ней был темно-коричневый костюм от Шанель. Как она могла позволить себе такое на свою зарплату? Меня ждал светлый шерри и новости об отчете Страттона. В устах Джин они прозвучали следующим образом:

– О'Брайен формирует один из своих знаменитых маленьких комитетов.

– Боже мой, – застонал я, – мне известно, что это значит!

– Ты туда не входишь, – успокоила Джин. – Доулиш сам занимается этим. Они обсудят командную цепочку.

– Власть, – сказал я, – это не шутка.

– Даже министерство обороны пытается принять участие.

– Вряд ли это имеет к ним отношение, – заметил я.

– Ты знаешь, как все бывает. – Джин поправила волосы. – Если они не сделают по крайней мере вид, что участвуют в том, в чем не хотят, у них не будет возможности выторговать то, что они хотят на самом деле.

– Ты очень хорошо осведомлена о том, над чем трудится межпарламентский комитет.

Джин улыбнулась.

– Я просто говорю тебе то, что знает каждая женщина.

Официантка принесла знаменитое меню «Уилтона», в котором не указываются цены. Я никогда не был настолько безрассудным, чтобы заказывать что-либо за исключением того, что рекомендует шеф, а в этот день мне вообще не хотелось напрягаться.

Принесли дыню, потом свежую лососину. Только после этого Джин заговорила о пакете, который мне дал да Кунья.

– Элис даже предсказала, что штемпель для изготовления соверенов будет украшать портрет королевы Виктории. Правда, блестяще?

– Блестяще.

– Как же, ты думаешь, она догадалась?

– Понятия не имею.

– Имеешь. Пожалуйста, скажи мне.

– По той простой причине, что королева Виктория – женщина.

– Была женщиной, – поправила Джин.

– Не придирайся. Я говорю женщина, когда речь идет о подделке соверенов.

– Ну и?

– Арабские, а также мусульманские страны вообще имеют на рынке очень много соверенов, так?

– Правильно.

– Мусульмане против женщин с открытым лицом, поэтому на большинстве поддельных соверенов изображен король. Следовательно, будет считаться, что соверен с изображением королевы Виктории вряд ли фальшивый. Вот почему нацисты и решили изготовить свою суперхитрую подделку с изображением королевы Виктории.

– И это срабатывает?

– Когда идея пришла им в голову, это было нечто из ряда вон выходящее, а сейчас такое используется уже годами, но поскольку цена подделки и подлинной монеты одинакова, кого это волнует?

– И Элис догадалась, что эта монета нацистского происхождения?

– Я сообщил по радио Доулишу и получил разрешение на вывоз пакета такого-то размера и веса. Элис выскочила с пробной попыткой сделать правильный вывод.

– Попыткой? – Джин налила мне еще немного кофе.

– Ну, пока это правильно. Но не будем делать скоропалительных выводов. На штемпеле нет никаких пометок, ничего, что указывало бы на его связь с подводной лодкой, нацистами или еще с чем-нибудь таким, понимаешь?

– Да, – кивнула Джин. – Ты хочешь сказать, что люди из Албуфейры могли подсунуть тебе все это только ради того, чтобы от тебя отделаться? Попросту говоря, откровенная взятка. Они не ожидали, что ты поверишь в их байку о появлении находки со дна моря. – Джин помолчала. – Или, если они думали, что ты послан Смитом, то взятка могла предназначаться для Смита. – Она снова помолчала. – Чтобы он предпринял что-нибудь.

– Или ничего бы не предпринимал, – возразил я.

Она взглянула на меня.

– Да, – сказала она, раздельно произнося каждое слово, – чтобы он прекратил расследование.

– Здорово! – воскликнул я. – Ты поняла это быстрее, чем Доулиш.

– Подожди. Ты утверждаешь, будто да Кунья сказал тебе, что пакет найден на теле моряка, выловленного рыбацкой сетью, но ведь они, «чтобы не баламутить дно», не рыбачат вблизи подводной лодки. Они рыбачат по-американски, в замкнутом пространстве, да?

– Это называется ловить «кошельком», да, ты все правильно поняла. И находка вовсе не найдена на каком-то немецком трупе.

– Если это взятка, то достаточно хорошая, правда? – оценила Джин. – Я думаю, что это значительная сумма?

– Да, с помощью хорошего штемпеля можно получить около пятидесяти тысяч монет, а это хороший штемпель. Он, безусловно, стоит больших денег, особенно если кто-то связан с незаконным перемещением золота.

– Итак, когда ты вернулся в Лондон, твои люди там продолжали нырять и обыскивать затонувшую подводную лодку. И тогда эти поняли, что взятка не сработала, и подложили динамит в твою машину?

– Нет, – возразил я. – Взрыв – тщательно спланированная акция. Они выяснили, что я всегда ставлю свою машину на стоянку лондонского аэропорта, установили, где она припаркована, купили динамит, наняли специалиста, чтобы он выполнил сложную работу с протягиванием проводов. Не думаю, что существует непосредственная связь между привезенным мною пакетом от да Куньи и бомбой, убившей Джо. Эти два события могут не иметь прямого отношения друг к другу.

– Тогда кто же такой да Кунья? – спросила Джин.

– Попробуй сообразить сама, – ответил я. – Он говорит по-португальски великолепно – синтаксис и ударения безупречны! Он одет так, как должен одеваться португальский аристократ. Я сидел у него за столом. Еда, могу тебя заверить, несравненна! Что же касается истории и фольклора Португалии, то он один из крупнейших знатоков этого в Западной Европе.

– Ты собираешься доказать, что он не португалец? – недоверчиво посмотрела на меня Джин. – Именно потому, что он настойчиво доказывает, что он португалец.

– У меня есть такое предположение.

– Что у тебя точно есть, так это заскок в голове, – грубо заявила она. – Но скажи мне, что я должна делать?

– Я хотел бы, чтобы какой-нибудь киноактер отправился отдыхать в Южную Португалию, – и набросал ей план в деталях.

– Пусть, пожалуй, поедет Виктор. У него настоящий швейцарский паспорт, и он умеет избегать осложнений.

– Хорошо. У нас сейчас и так достаточно осложнений. – Джин помолчала несколько мгновений, затем тихо сказала: – Я хотела бы прикончить того, кто убил Джо.

– Я забуду твои слова. – Строго посмотрев на нее, я добавил: – Если хочешь продолжать работать в отделе, ты никогда не должна даже думать о подобных вещах, не только говорить о них. В нашем деле нет места героизму, вендеттам и тому подобным мелодрамам. Ты встаешь, в тебя стреляют, и ты спокойно продолжаешь свое дело. Представь себе, что я, переполненный эмоциями, бросился бы прошлой ночью к Джо и сам бы оказался в гуще дыма, репортеров, вспышек и полицейских. Веди себя по-взрослому, или я поставлю вопрос о твоем понижении в должности в органах безопасности.

– Прости, – пробормотала она тихо.

– О'кей. И никогда не рассчитывай на порядочность. Никогда не думай и не надейся, что расследование, которое мы ведем, внезапно закончится в последней главе ответом на то, «кто это совершил», и сценой: «я собрал вас всех в комнате, где было совершено убийство». Когда мы все умрем и исчезнем, служба безопасности будет продолжать существовать со всеми своими манильскими ловушками, перевязанными розовой ленточкой. Поэтому сойди спокойно со сцены и будь благодарна, если у тебя останутся разные носки или даже обвисший пиджак с одним рукавом. Не жажди мести и не думай, что, если завтра кто-нибудь убьет тебя, кого-нибудь станут безжалостно преследовать. Они не станут этого делать. Все мы должны строго придерживаться правила: не попадаться на страницы «Ньюс оф зе уорлд» и «Полис газетт».

Джин хотела продемонстрировать, как она умеет справляться со своими эмоциями.

– Офицер связи из Скотланд-Ярда прислал фото твоей машины, ты видел?

– Да, вчера я получил набор еще влажных отпечатков, спасибо Кейтли за хорошую работу; в прессе нет ни слова о случившемся.

– Они направили сообщение в виде доклада начальнику транспортного отдела. Там говорится о четырех автомобилях. Если деятели Скотланд-Ярда правильно восстановили картину расположения взрывных устройств, похоже, что те, кто устроил взрыв, хотели, чтобы пламя распространилось.

– Да? А где находились эти устройства?

– Под верхом, в самом центре, за задним сиденьем и между передними сиденьями.

Черная краска, которой Джин подвела глаза, слегка растеклась. Она взбила свои темные волосы и улыбнулась.

– Он привез мне зеленый замшевый пиджак, – шмыгнула она носом.

Я оплатил счет, и мы вместе пошли по направлению к Пикадилли.

– Ты всегда заставляешь меня встряхнуться, когда я начинаю клевать носом после еды и напитков, – поддразнивал я Джин.

Она слабо улыбнулась мне, и я взял ее под руку.

– Сегодня я возвращаюсь в Лиссабон и хочу, чтобы ты отправила этот пустой металлический контейнер в СМЛ[17]. Они там большие специалисты, в Кардиффе. Ты подала мне мысль, Джинни. Мне кажется, я знаю, почему была взорвана моя машина. – Я предложил нанять для нее автомобиль, но она отказалась. Я сжал ее руку: – Это должно было произойти совершенно мгновенно.

Джин высморкалась и продолжала рассматривать свои туфли.

Глава 22Лисичка поднимает голову

«Ту-ту-ту». Высокая нота сигнала машины «континенталь» прорезала утренний воздух. Автомобиль Гэрри Кондита стоял у станции Албуфейра.

– Хай, Эйс, залезай. Я пообещал твоим, что встречу тебя. Они ныряют, а Чарли занята покупками.

Я подумал, каким дедуктивным методом Гэрри Кондит так быстро высчитал, что мы ныряем. Могли ли мы сохранить все в тайне в таком маленьком городке? Это делало нашу работу несколько более опасной.

Мы отправились по освещенной солнцем дороге. Фиговые деревья сбросили уже почти все листья. Они стояли голыми и серебряными посреди красных полей.

– Ну, что хорошего, Гэрри? – спросил я.

Пожалуй, надо будет попросить Лондон подготовить для нас новую «крышу», если возникнут осложнения.

Мы пересекли главную дорогу, проехав мимо консервных фабрик.

– У меня есть несколько новых пластинок с джазом из Штатов, Эйс. Довольно забавные. Приходи вечером выпить. Только заткни предварительно уши, ха-ха-ха!

Мы подъехали к дому номер 12. Я поблагодарил Гэрри, и он направился вниз к себе по булыжной дороге. Я вошел в дом.

К несчастью, Чарли оказалась первой, кто мне попался навстречу. В микроскопическом костюме – бикини – она чистила на кухне рыбу.

– О, здравствуй, дорогой! – воскликнула она, ставя подчеркнутое ударение на последнем слоге каждого слова.

– Прошу, пожалуйста, помолчи! – остановил ее я.

– Какая искусная аллитерация, дорогой, – ответила она и покрутила носом. – Чем начальник недоволен?

– Во-первых, зачем нужно было кого-то затруднять, чтобы меня встретить? Во-вторых, мне не нравится, что меня привозит Гэрри Кондит и рассказывает о том, как идут водолазные работы.

– Как идут ныряния? Признайся, милый, что он не сказал тебе, как идут водолазные работы.

– Нет, но он сказал, что ребята продолжают нырять. Как у нас здесь обстоит дело с безопасностью? Сколько информации он еще из тебя выкачал?

– Он просто сделал для нас то, что сделал и для тебя: упомянул слово «нырять», чтобы посмотреть, какая будет реакция. А ты предпочел бы, чтобы мы взяли его с собой и начали игру в «Что мы делаем»?

– Мне это не нравится.

– Ну, знаешь, мы маленькие люди и не можем действовать без большого начальника. Не надо было оставлять нас одних, дорогой.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15