Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Госпожа Фирмиани

ModernLib.Net / де Бальзак Оноре / Госпожа Фирмиани - Чтение (стр. 11)
Автор: де Бальзак Оноре
Жанр:

 

 


Присутствие незнакомца тяготило его, как дурной сон; но, верный своему слову, он провел его по коридорам и по лестницам в большую комнату, расположенную на третьем этаже, как раз над гостиной. Эта нежилая комната зимой служила сушильней и не сообщалась с другими покоями; ее выцветшие стены украшало лишь никуда не годное зеркало, забытое на камине прежними владельцами, да большое трюмо, для которого не нашлось места, когда размещали мебель маркиза; оно было на время поставлено тут против камина. Пол в этой огромной мансарде никогда не подметался, здесь стоял ледяной холод и не было никакой обстановки, кроме двух стульев с продранными соломенными сиденьями. Генерал поставил фонарь на камин и обратился к неизвестному:
      - Эта пустая мансарда будет вашим убежищем,- тут всего безопаснее. Я дал вам слово, что сохраню тайну, поэтому разрешите мне вас запереть.
      Незнакомец склонил голову в знак согласия.
      - Я просил лишь приюта, тайны и воды,- заметил он.
      - Воду я сейчас принесу,- ответил маркиз и, тщательно заперев дверь, ощупью спустилея в зал, чтобы взять свечу и пойти в буфетную за графином.
      - Что случилось?- с живостью спросила маркиза у мужа.
      - Ничего, дорогая,- холодно ответил он.
      - Но ведь мы хорошо слышали, что вы кого-то провели наверх...
      - Елена,- сказал генерал, глядя на дочь, которая вскинула на него глаза,- знайте, что честь вашего отца зависит от вашей выдержки. Вы ничего не слышали.
      Девушка в ответ выразительно кивнула головой. Маркиза была озадачена и уязвлена тем, что муж косвенным образом велел ей замолчать. Генерал пошел за графином и стаканом и вернулся в комнату, где был заперт его пленник; незнакомец стоял возле камина, прислонившись к стене, с непокрытой головой; шляпу он бросил на стул. Он, вероятно, не ожидал, что его увидят при таком ярком освещении; когда его взгляд встретился с пронизывающим взглядом генерала, на его лице появилось угрюмое выражение; но он тотчас же смягчился и, любезно улыбнувшись, поблагодарил своего покровителя. Генерал поставил стакан и графин с водой на камин, и неизвестный, еще раз бросив на него горящий взгляд, прервал молчание.
      - Сударь,- тихо сказал он, и голос его уже не прерывали спазмы, хотя он все еще выдавал внутреннее волнение,- я, конечно, кажусь вам странным. Извините меня за причуды, но они вызваны необходимостью. Если вы останетесь здесь, то я прошу вас, не смотрите на меня, когда я стану пить.
      Маркиза раздражало, что он вынужден все время по виноваться человеку, который не нравится ему, и он резко повернулся к нему спиной. Незнакомец выхватил из кармана белый носовой платок, обернул им правую руку; затем взял графин и залпом выпил всю воду. Маркиз, вовсе не помышляя нарушить свое безмолвное обещание, нечаянно взглянул в трюмо; благодаря расположению зеркал он отлично увидел незнакомца и заметил, что платок сразу стал красным, потому что беглец прикоснулся к нему окровавленными руками.
      - А, вы посмотрели на меня! - воскликнул незнакомец, когда, выпив воду и запахнувшись в шубу, он опасливо взглянул на генерала.- Я погиб! Они идут, вот они!
      - Я ничего не слышу,- сказал генерал.
      - Вам нет нужды, как мне, прислушиваться.
      - Вы в крови, уж не дрались ли вы на дуэли? - спросил генерал, встревоженный цветом пятен, которые расползлись по одежде его гостя.
      - Вот именно, на дуэли,- подтвердил незнакомец, и его губы тронула желчная усмешка.
      В этот миг издали послышался топот копыт: несколько лошадей неслись галопом; но звуки эти были слабы, как первые проблески зари. Привычное ухо генерала уловило, что скачут вымуштрованные кавалерийские лошади.
      - Это жандармы,- произнес он.
      Он взглянул на своего пленника так, словно хотел рассеять сомнения, которые, вероятно, внушил ему своей невольною нескромностью, взял свечу и спустился в гостиную. Не успел он положить ключ от верхней комнаты на камин, как топот конницы стал явственнее; она приближалась к особняку с такой быстротой, что генерал вздрогнул. И действительно, лошади остановились у подъезда. Один из всадников, обменявшись несколькими словами с товарищами, соскочил и так громко постучался, что генералу пришлось отворить дверь. Он не мог совладать с тайным волнением, увидев шесть жандармов в шапках с серебряными галунами, блестевшими при лунном свете.
      - Ваша светлость,- обратился к нему бригадир,- вы не слышали, не пробежал ли сейчас к заставе человек?
      - К заставе? Нет, не слышал.
      - Вы никому не отпирали двери?
      - Вы что же, думаете, что я всегда сам отпираю двери?
      - Прошу извинить, ваше превосходительство, но мне показалось...
      - Это еще что за шутки! - сердито крикнул маркиз.- Как вы смеете?..
      - Не извольте гневаться, ваша светлость,- смиренно продолжал бригадир.Извините нас за старание. Мы отлично знаем, что пэр Франции не станет впускать в свой дом убийцу, но мы хотим получить некоторые сведения...
      - Убийцу! - воскликнул генерал.- И кого же он?..
      - Сейчас зарубили топором барона де Мони,- подхватил жандарм.- Но за убийцей снарядили погоню. Мы уверены, что он где-нибудь тут, неподалеку, и устроим облаву. Прошу прощения, ваше превосходительство.
      Говоря это, жандарм уже вскочил на лошадь и, к счастью, не мог видеть лица генерала. Бригадир привык строить всевозможные предположения, и, взгляни он на это открытое лицо, где так ясно отражались все движения души, он мог бы что-нибудь заподозрить.
      - А кто убийца, известно?- спросил генерал.
      - Нет,- отвечал всадник.- В конторке были банковые билеты и золото, но они не тронуты.
      - Значит, это месть,- заметил генерал.
      - Да что вы - старику-то? Нет, грабителю просто помешали.
      И жандарм поскакал вдогонку за своими спутниками, которые были уже далеко. Генерал не мог опомниться, и это вполне понятно. Вскоре он услышал, что возвращаются его слуги; они о чем-то с жаром рассуждали, голоса их доносились с перекрестка Монтрей. Когда они пришли, генерал, которому надо было излить свой гнев, обрушился на них. От громовых раскатов его голоса содрогался весь дом. Но генерал тотчас же утих, когда камердинер, самый смелый и находчивый из его слуг, объяснил, что они опоздали потому, что у самого Монтрейя их задержали жандармы и агенты полиции, которые разыскивают какого-то убийцу. Маркиз замолчал. Слова эти напомнили ему, к чему его обязывает создавшееся нелепое положение; он сухо приказал слугам немедленно же ложиться спать, а они были до крайности удивлены, что генерал так легко поверил выдумке своего камердинера.
      Но пока во дворе разыгрывались эти события, случай, как будто маловажный, изменил положение участников этой драмы. Едва маркиз вышел, как жена его, бросавшая взгляды то на ключ от мансарды, то на Елену, в конце концов наклонилась к дочери и произнесла вполголоса:
      - Елена, отец оставил ключ на камине.
      Девушка подняла голову и робко взглянула на мать, глаза которой загорелись от любопытства.
      - Так что же, маменька? - смущенно спросила она.
      - Мне бы хотелось знать, что происходит наверху. Там никто даже не шелохнется. Сходи-ка туда...
      - Сходить туда? - испуганно переспросила девушка.
      - Ты боишься?
      - Нет, маменька, но мне послышались там мужские шаги.
      - Если б я могла пойти сама, Елена, то не стала бы просить вас об этом,- высокомерно продолжала мать.- Если отец вернется и не застанет меня, он, пожалуй, спросит, где я, а вашего отсутствия он не заметит.
      - Если вы мне велите, я пойду; но я потеряю уважение отца...
      - Ах, вот что! - насмешливо промолвила маркиза.- Вы приняли шутку всерьез, так теперь я приказываю вам пойти и посмотреть, что делается наверху. Вот ключ, Елена!.. Отец потребовал, чтобы вы молчали о том, что сейчас происходит в доме, но он вовсе не запрещал вам заглянуть в ту комнату. Ступайте и помните, что дочь не имеет права судить свою мать.
      Произнеся последние слова со всей строгостью оскорбленной матери, маркиза взяла ключ и передала его Елене; та молча встала и вышла из гостиной.
      "Мать всегда сумеет добиться у него прощения; а я, я-то погублю себя в его глазах! Уж не хочет ли она, чтобы отец разлюбил меня, не хочет ли выжить меня из дому?"
      Такие мысли мелькали в ее уме, пока она шла по темному коридору, в конце которого была дверь потайной комнаты. Когда она подошла к ней, в смятении мыслей ее было что-то роковое. От этих смутных размышлений хлынули через край чувства, до сих пор затаенные в ее сердце. Она, вероятно, и так уже не надеялась на счастливое будущее, в этот же страшный миг она совсем отчаялась; она дрожала, поднося ключ к замочной скважине, и ее волнение было так велико, что ей пришлось с минуту постоять, приложив руку к сердцу, будто она могла успокоить его сильные и звучные толчки. Наконец она отперла дверь. Скрип петель, по-видимому, не привлек внимания убийцы. Он был так углублен в свои мысли, что, невзирая на тонкий слух, стоял неподвижно, прислонившись к стене, словно был пригвожден к ней. Его чуть озарял светлый круг, отброшенный фонарем, и в этой полутьме он походил на сумрачные статуи рыцарей, стоящие по углам мрачных усыпальниц в готических часовнях. Капли холодного пота выступили на его смуглом высоком лбу. Удивительной отвагой дышали эти черты, искаженные страданием. Горящие, неподвижные к сухие глаза, казалось, наблюдали битву, происходящую перед ним в темноте; вихрь мятежных мыслей отражался на его лице, а твердое и решительное выражение говорило о возвышенной душе. Стан незнакомца, поза, сложение были под стать его бунтарской душе. Человек этот, полный какой-то дикой, могучей силы, пристально смотрел во мрак, словно предвидя свое будущее. Генерал, привыкший к мужественным лицам выдающихся людей, окружавших Наполеона, и занятый больше мыслью о том, что представляет собою душа этого странного гостя, не обратил внимания на его удивительную наружность; но Елена, на которую, как на всех женщин, производило сильное впечатление все внешнее, была потрясена игрою света и тени, поэтическим хаосом, величием и страстностью лица, которые придавали незнакомцу сходство с Люцифером, воспрянувшим после падения. Внезапно буря, омрачавшая его лицо, утихла, как по волшебству, и неизъяснимая, властная сила, олицетворением которой, быть может помимо своей воли, был этот человек, захватила его с быстротою наводнения. Поток мыслей внутренним светом залил его лоб, морщины разгладились. И девушка, завороженная то ли необычайной встречею, то ли тайной, которой она коснулась, теперь могла любоваться его приятным, привлекательным лицом. Она простояла несколько мгновений молча, словно очарованная, во власти волнений, доселе неведомых ее молодой душе. Но скоро, потому ли, что у Елены вырвалось восклицание или жест, или потому, что убийца из мира грез вернулся в мир действительный и услышал чье-то дыхание, он повернул голову и, едва различив в полумраке прекрасное лицо и величавый стан девушки, должно быть, принял эту неподвижную фигуру за ангела, за призрачное видение.
      - Сударь...- промолвила Елена дрожащим голосом.
      Убийца вздрогнул.
      - Женщина? - негромко воскликнул он.- Да возможно ли это! Покиньте меня,- произнес он.- Я ни за кем не признаю права жалеть меня, прощать или осуждать. Я должен жить один. Ступайте, дитя мое,- прибавил он с величественным жестом,- плохо отблагодарю я хозяина этого дома, если позволю кому-нибудь из его домочадцев дышать одним со мной воздухом. Я вынужден подчиняться законам света.
      Последняя фраза была произнесена еле слышно. С редкостным своим умением предвидеть он постиг все несчастья, которые возвещает эта печальная истина, и, бросив на Елену пронизывающий взгляд, всколыхнул в голове необыкновенной девушки целый мир мыслей, еще дремавших в ней. То был свет, как бы озаривший еще неведомые ей страницы жизни. Ее душа была подавлена, покорена, она не находила в себе сил, не могла защититься от магнетической власти взгляда, даже невольно брошенного на нее. Она была в смятении и дрожа выбежала из комнаты. Она вернулась в гостиную всего лишь за минуту до возвращения отца и ничего не успела рассказать матери.
      Генерал был озабочен; скрестив руки, он молча и мерно шагал от окон, выходивших на улицу, к окнам, из которых виден был сад. На руках его жены лежал уснувший Абель. Моина безмятежно спала в кресле, как птичка в гнездышке. Старшая дочь не сводила глаз с огня; в одной руке у нее был клубок шелковых ниток, в другой - иголка. В гостиной, во всем доме и на улице царила глубокая тишина, и ее нарушали только неторопливые шаги слуг, расходившихся на покой; слышались взрывы приглушенного смеха - то были последние отзвуки веселой свадебной пирушки; да еще хлопали двери, когда слуги отворяли их, переговариваясь, и потом затворяли вновь. Из комнат, где они укладывались спать, доносился глухой шум. Упал стул. Чуть слышно раздался кашель старого кучера и смолк. И вскоре настала суровая тишина, в которую погружается полуночной порою заснувшая природа. Во мраке блестели одни лишь звезды. Холод сковал землю. Все молчало, все было недвижно. Только потрескивали дрова в камине, словно для того, чтобы люди, сидевшие в гостиной, почувствовали всю глубину безмолвия ночи. Часы в Монтрейе пробили час. В это время на лестнице послышались легкие шаги. Маркиз и его дочь, уверенные, что убийца г-на де Мони заперт, решили, что идет кто-нибудь из служанок, и не обратили внимания на то, что отворились двери из соседней комнаты. И вдруг появился убийца. Ужас, охвативший маркиза, живое любопытство его жены и изумление дочери позволили незнакомцу беспрепятственно дойти почти до середины гостиной, и он сказал генералу спокойным и на редкость приятным голосом:
      - Сударь, два часа на исходе.
      - Вы здесь! - воскликнул генерал.- Каким чудом?..
      Он грозно и вопрошающе посмотрел на жену и детей. Елена вспыхнула.
      - Вы, вы среди нас! - продолжал генерал взволнованным голосом.- Убийца, обагренный кровью,- здесь! Вы оскверняете эту комнату! Прочь! Прочь отсюда! - яростно добавил он.
      При слове "убийца" у маркизы вырвался вопль. Лицо же Елены - а слово это, очевидно, решило ее судьбу - не выразило ни малейшего удивления. Казалось, она давно ждала этого человека. Все, о чем она так много думала, теперь приобрело смысл! Кара небесная, которая суждена была за ее проступок, разразилась. Она считала себя преступницей, такой же, как этот человек, и смотрела на него ясным взглядом: она его подруга, его сестра. Она видела во всем этом волю Божию. Прошло бы несколько лет, и ее рассудок справился бы с муками совести, но сейчас она была в каком-то исступлении. Незнакомец стоял неподвижно и был невозмутим. Презрительная усмешка скользнула по его лицу, тронула полные алые губы.
      - Я благородно поступаю по отношению к вам, но вы этого не цените,тихо произнес он.- Я не хотел прикасаться рукою к стакану, из которого я пил, когда меня томила жажда. Я даже не хотел обмыть свои окровавленные руки под вашей кровлей; я ухожу, оставив от моего "преступления" (при этих словах его губы сжались) одно лишь воспоминание, ибо я старался пройти так, чтобы здесь от него не сохранилось ни малейшего следа. Я не допустил, чтобы ваша дочь...
      - Моя дочь! - воскликнул генерал, с ужасом посмотрев на Елену.- Вон отсюда, негодяй, или я убью тебя!
      - Два часа еще не истекли. Вы не можете ни убить меня, ни выгнать, не потеряв уважения к самому себе... и моего уважения.
      Тут ошеломленный генерал попытался смерить взглядом преступника, но принужден был опустить глаза; он чувствовал, что не в силах выдержать взор незнакомца, нестерпимо блестящий взор, вторично смутивший его душу. Он испугался, что снова смягчится, так как сознавал, что воля его слабеет.
      - Убить старика! Вы, должно быть, и понятия не имеете о том, что такое семья? - проговорил он, с отеческой нежностью указывая на жену и детей.
      - Да, старика,- повторил незнакомец, нахмурив брови.
      - Бегите! - крикнул генерал, не смея взглянуть на непрощеного гостя.Наш договор нарушен. Я не предам вас. Нет! Я никогда не стану поставлять людей на эшафот. Но уходите, вы нам гадки.
      - Я знаю,- покорно ответил преступник.- Во Франции нет ни клочка земли, куда бы я мог ступить с безопасностью для себя; но если бы правосудие, подобно Богу, судило всякого по его деяниям, ежели бы оно соблаговолило расследовать, кто чудовище - убийца или его жертва,- я бы мог с гордостью остаться среди людей. Вам ли не знать преступлений человека, которого только что обезглавили! Я стал судьей и палачом, я заменил собою беспомощное человеческое правосудие. Вот в чем мое преступление. Прощайте, сударь. Ваше гостеприимство было отравлено для меня, тем не менее я не забуду о нем. Я сохраню в душе чувство благодарности к одному-единственному человеку на свете, и этот человек - вы... Но мне бы хотелось,- чтобы вы были великодушнее.
      Он направился к двери. В этот миг Елена наклонилась к матери и что-то шепнула ей на ухо.
      - Ах, замолчи!..
      Возглас этот вырвался из груди маркизы, и генерал, услыхав его, вздрогнул так, словно увидел, что Моина умерла. Елена встала, и убийца невольно обернулся; по его лицу было видно, что он тревожится за эту семью.
      - Что с вами, дорогая? - спросил маркиз у жены.
      - Елена хочет бежать с ним,- сказала она.
      Убийца покраснел.
      - Маменька неверно объясняет вырвавшиеся у меня слова,- тихо произнесла Елена.- Ну что ж, я осуществлю ее желание.
      Девушка окинула всех горделивым, пожалуй, даже ожесточенным взглядом и потупилась; поза ее была полна скромности.
      - Елена,- спросил генерал,- вы ходили в комнату, куда я поместил...
      - Да, отец.
      - Елена,- проговорил он, и голос его изменился от внутренней дрожи,- вы впервые видите этого человека?
      - Да, отец.
      - В таком случае ваше намерение совершенно нелепо...
      - Пусть нелепо, но я решилась...
      - Ах, дочь моя!..- произнесла маркиза негромко, но так, чтобы муж услышал ее.- Елена, вы идете наперекор правилам чести, скромности, добродетели, которые я старалась внушить вам. Если мы до этого рокового часа обманывались в вас, то вы недостойны и сожаления. Ведь не нравственное же совершенство этого незнакомца пленило вас? Или вас влечет сила, которая надобна лишь преступникам?.. Нет, нет, я хорошо вас знаю и не могу предположить...
      - О! Предполагайте все, что вам угодно,- холодно заметила Елена.
      Но, несмотря на твердость характера, которую Елена проявила в этот час, нелегко было пламени, горевшему в ее глазах, осушить набежавшие слезы. Увидев слезы девушки, незнакомец понял, о чем говорит мать; он бросил на маркизу орлиный взор, и какая-то непреодолимая власть заставила ее взглянуть на страшного соблазнителя. Но когда глаза ее встретились с ясными и блестящими глазами незнакомца, она вздрогнула - так вздрагиваем мы, увидя змею или прикоснувшись к лейденской банке.
      - Друг мой,- крикнула она мужу,- это дьявол! Он разгадывает все.
      Генерал вскочил, собираясь схватить шнурок от звонка.
      - Он вас погубит,- сказала Елена убийце.
      Незнакомец усмехнулся, сделал шаг, отвел руку маркиза, устремив на него свой пристальный взгляд, от которого все цепенели, и генерал потерял почву под ногами.
      - Я отплачу вам за ваше гостеприимство,- промолвил убийца,- и мы сочтемся. Я избавлю вас от позора и выдам себя сам. Ну зачем мне теперь жить?
      - Вы еще можете раскаяться,- ответила Елена, глядя на него с тою надеждой, которая светится лишь в глазах юных девушек.
      - Раскаиваться я никогда не стану,- ответил убийца звучным голосом, гордо вскинув голову.
      - Его руки запятнаны кровью,- сказал Елене отец.
      - Я оботру их,- ответила она.
      - Но вы даже не знаете, нужны ли вы ему,- возразил генерал, не осмеливаясь указать на неизвестного.
      Убийца приблизился к Елене; ее прекрасное лицо, целомудренное и строгое, было освещено внутренним светом, отблески которого озаряли и как бы выделяли каждую черту и самые тонкие линии; бросив на прекрасную девушку нежный взгляд, огонь которого еще вселял ужас, он взволнованно сказал:
      - Из любви к вам и из желания отблагодарить вашего отца за два часа жизни я отказываюсь От вашего самопожертвования.
      - И вы тоже отталкиваете меня! - воскликнула Елена голосом, раздирающим сердце.- Прощайте же все, я умру!
      - Что все это означает? - закричали отец и мать в один голос.
      Девушка не проронила ни слова и, посмотрев на маркизу вопрошающим выразительным взглядом, опустила глаза. С той минуты, как генерал и его жена попытались воспротивиться словами и действием странному вторжению незнакомца в их семейный круг, и с той минуты, как он устремил на них какой-то ошеломляющий, горящий взгляд, оба они впали в необъяснимое оцепенение, и их онемевший рассудок не мог отразить сверхъестественную власть, которая их подчинила. Они чувствовали, что им не хватает воздуха, они задыхались, но не могли обвинить в этом того, кто так угнетал их, хотя внутренний голос подсказывал им, что именно в этом человеке, в этом чародее таится причина их безволия. Генерал, чувствуя упадок духа, понял, что он должен собрать все силы и образумить дочь: он обнял Елену и отошел с нею к окну, подальше от убийцы.
      - Дорогая моя девочка,- вполголоса сказал он,- если какая-то необыкновенная любовь вдруг родилась в твоем сердце, то вся жизнь твоя, чистота твоих помыслов, твоя невинная и набожная душа доказали мне, что у тебя стойкий характер, и я думаю, что силы у тебя довольно, чтобы не поддаться минутному безумию. Значит, в поведении твоем кроется тайна. Так вот, мое сердце полно отеческой снисходительности, доверься ему, и если ты даже ранишь его, я заглушу свои страдания, я никому не расскажу о твоей исповеди. Послушай, может быть, ты ревнуешь нас к своим братьям, к сестрице? Что с тобой? Любовь ли смутила твою душу или ты несчастлива дома? Скажи мне, что заставляет тебя оставить нас, покинуть семью, лишить ее того, что всего в ней милее, бросить мать, братьев, сестру?
      - Папенька,- ответила она,- я не ревную, я ни в кого не влюблена, даже в вашего друга, господина де Ванденеса.
      Маркиза побледнела, и дочь, наблюдавшая за нею, умолкла.
      - Но ведь мне рано или поздно придется покинуть вас и жить под покровительством мужа.
      - Ты права.
      - Разве мы знаем тех, с кем связываем свою судьбу? А в этого человека я верю.
      - Дитя,- заметил генерал, повышая голос,- ты не представляешь себе страданий, которые ждут тебя.
      - Я думаю о его страданиях.
      - Что за жизнь предстоит тебе! - промолвил отец.
      - Жизнь женщины,- прошептала дочь.
      - Вот как! Откуда у вас такая осведомленность? - воскликнула маркиза, обретая дар слова.
      - Сударыня, вопрос подсказывает мне, как ответить. Извольте, я буду говорить яснее...
      - Говорите все, дитя мое!.. Ведь я мать.
      Тут дочь взглянула на маркизу, и этот взгляд заставил мать умолкнуть.
      - Елена, я стерплю все ваши упреки, если вы найдете причину для упреков, только бы не видеть, что вы последуете за человеком, от которого все бегут с ужасом.
      - Вы сами понимаете, сударыня, что без меня он будет совсем одинок.
      - Довольно! - крикнул генерал.- Отныне у нас только одна дочь.
      И он взглянул на спавшую Моину.
      - Я вас заточу в монастырь,- прибавил он, повернувшись к Елене.
      - Воля ваша, отец,- ответила она с спокойствием отчаяния.- Тогда я умру. Вы держите ответ за мою жизнь и за его душу только перед Господом Богом.
      Наступило тяжелое молчание. По обычным представлениям светских людей, сцена эта была позорной, и никто не решался посмотреть друг другу в глаза. Тут маркиз заметил свои пистолеты, схватил первый попавшийся, взвел курок и навел дуло на неизвестного. Обернувшись на шум, незнакомец спокойно и пристально посмотрел на генерала, рука которого, дрогнув от непреодолимой слабости, тяжело опустилась и выронила пистолет.
      - Дочь моя,- сказал тогда отец, изнемогая от этой страшной борьбы,- вы свободны. Поцелуйте свою мать, если она согласится на это. Я же больше не хочу вас видеть, не хочу слышать вас...
      - Елена,- обратилась мать к девушке,- подумайте, ведь вы станете нищей!
      Хриплый стон вырвался из широкой груди убийцы и привлек к нему все взгляды. На его лице было написано презрение.
      - Гостеприимство, которое я вам оказал, обходится мне дорого! воскликнул генерал, вставая.- Вы убили не одного старика, вы убиваете целую семью. Что бы там ни было, а этот дом погрузится в безысходную печаль.
      - А если ваша дочь будет счастлива? - спросил убийца, пристально смотря на генерала.
      - Если она будет счастлива с вами,- ответил отец, делая невероятное усилие над собой,- я не буду горевать о ней.
      Елена, робея, опустилась на колени перед отцом и ласково сказала ему:
      - Отец, я люблю вас и почитаю, станут ли мне напутствием сокровища вашей доброты или суровая немилость... И я заклинаю вас, пусть последние слова ваши не будут внушены гневом.
      Генерал не решался посмотреть на дочь. В этот миг к ним подошел незнакомец и, улыбаясь Елене улыбкой, в которой было что-то и демоническое и небесное, сказал:
      - Ангел милосердия, которого не страшит убийца, нам пора уходить, раз вы твердо решили вручить мне свою судьбу.
      - Нет, это непостижимо! - воскликнул отец.
      Маркиза бросила на дочь какой-то странный взгляд и протянула к ней руки. Елена, рыдая, бросилась в ее раскрытые объятия.
      - Прощайте, маменька, прощайте! - повторяла она.
      Елена смело кивнула незнакомцу, и он вздрогнул. Она поцеловала руку отцу, торопливо, без нежности поцеловала Моину и маленького Абеля и исчезла вслед за убийцей.
      - Куда они пошли? -закричал генерал, прислушиваясь к шагам беглецов.Сударыня,- обратился он к жене,- да не сон ли это? Тут скрывается какая-то тайна. Вы, должно быть, знаете ее.
      Маркиза затрепетала.
      - С некоторых пор,- отвечала она,- Елена сделалась до крайности романтична и восторженна. Хоть я и старалась побороть эту склонность ее характера...
      - Это не совсем понятно...
      Но генералу послышалось, будто в саду раздаются шаги дочери и незнакомца, он замолчал и быстро растворил окно.
      - Елена! - крикнул он.
      Его голос потерялся во мраке ночи, словно напрасное пророчество.
      Произнося это имя, на которое некому уже было отозваться, генерал, словно по мановению волшебного жезла, нарушил чары, владевшие им как дьявольское наваждение. По лицу его было видно, что он вдруг опомнился. Он ясно представил себе сцену, которая только что разыгралась, он начал проклинать свою непостижимую слабость, Кровь горячей волной хлынула от его сердца к голове, к ногам; он пришел в себя, он стал страшен, его охватила жажда мести, и он крикнул громовым голосом:
      - На помощь! На помощь!
      Он бросился к шнуркам звонков, рванул их, оборвал, и необычайный перезвон разнесся по всему дому. Слуги сразу проснулись. А он все кричал, он распахнул окна на улицу, стал звать жандармов, схватил пистолеты и начал стрелять, чтобы поторопить конную полицию, чтобы скорее поднять на ноги слуг, всполошить соседей. Собаки узнали голос хозяина и залились лаем, лошади заржали и стали бить землю копытами. Поднялся оглушительный шум, нарушивший ночную тишину. Сбегая по лестнице в погоне за дочерью, генерал увидел, что со всех сторон спешат перепуганные слуги.
      - Мою дочь... Елену... похитили! Скорее в сад... охраняйте улицу!.. Откройте ворота жандармам! Все за убийцей!
      И с силою, порожденной яростью, он разорвал цепь, которой был привязан огромный сторожевой пес.
      - Елена! Елена! - твердил он, наклоняясь к нему.
      Собака прыгнула, словно лев, свирепо залаяла и так стремительно ринулась в сад, что генерал не мог ее догнать. В это время послышался конский топот, по улице неслись лошади; генерал сам бросился открывать ворота.
      - Бригадир,- крикнул он,- преградите путь убийце господина де Мони, он уходит через мои сады! Немед ленно окружите дороги к Пикардийским холмам. Я прикажу устроить облаву во всех владениях, парках, домах... А вы,- обратился он к слугам,- вы подстерегайте его на улице, караульте дорогу от заставы до Версаля. Вперед! Все как один!
      Он схватил ружье, которое ему принес из комнаты камердинер, и кинулся в сад, крикнув собаке:
      - Ищи!
      В ответ издалека донесся страшный лай, и генерал поспешил в ту сторону, где, как ему показалось, лаяла собака.
      В семь часов утра поиски жандармов, генерала, всех слуг и соседей еще ни к чему не привели.
      Собака не вернулась. Маркиз, измученный и постаревший от горя, вошел в дом, который стал пустым для него, хотя там было еще трое детей.
      - Вы были очень холодны с дочерью,- произнес он, глядя на жену.- Вот все, что от нее осталось! - добавил он, показывая на пяльцы, где виднелся цветок в начатой вышивке.- Еще недавно она была здесь, а сейчас она погибла... погибла!
      И он зарыдал, закрыв лицо руками, застыл в молчании, не в силах более смотреть на эту гостиную, недавно еще являвшую собою пленительную картину семейного счастья. Отблески зари состязались с гаснущими лампами; вокруг догоравших свечей вспыхнули бумажные розетки; все вторило отчаянию отца.
      - Это надобно уничтожить,- сказал он после минутного молчания, показывая на пяльцы.- Выше сил моих смотреть на то, что связано с воспоминанием о ней.
      Та страшная рождественская ночь, когда маркиза и его жену постигло несчастье, когда они потеряли старшую дочь, потому что не могли противиться непонятной власти невольного ее похитителя, была как бы предвестием, посланным судьбою. Маркиз был разорен банкротством своего биржевого маклера. Он заложил недвижимое имущество жены, чтобы попытать счастья в какой-то спекуляции и, нажившись на ней, восстановить прежнее благосостояние; но предприятие это разорило его вконец. Он готов был в отчаянии пойти на все и покинул отечество. Шесть лет прошло со дня его отъезда. Семья редко получала от него известия, но незадолго до того, как Испания признала независимость южноамериканских республик, он известил о своем возвращении.
      Итак, в одно прекрасное утро несколько французов-негоциантов, спешивших поскорее вернуться на родину с богатством, приобретенным ценою долгих стараний и опасных путешествий в Мексику или Колумбию, плыли на испанском бриге в нескольких лье от Бордо.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14