Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ветры перемен (№3) - Война Вихря

ModernLib.Net / Фэнтези / Чалкер Джек Лоуренс / Война Вихря - Чтение (стр. 15)
Автор: Чалкер Джек Лоуренс
Жанр: Фэнтези
Серия: Ветры перемен

 

 


На острове был единственный маленький, но с виду уютный домик на берегу тропической лагуны, которая тоже была как с художественной открытки. Внутри они с удивлением обнаружили две спальни с большими удобными современными кроватями с пружинными матрасами, гостиную и нишу для столовой и нечто вроде рабочего кабинета с видом на лагуну. Все было обставлено по-домашнему уютно. Уборная была во дворе, а вместо душа был прелестный тропический водопад в ста ярдах от дома, в джунглях. Были еще масляные лампы, кладовые и закрытая жаровня во дворе. Не было ни электричества, ни водопровода. Дом выглядел как чья-то воплощенная идея об идеальном тропическом убежище.

Булеан появился часов через шесть после них. К этому времени они уже нашли запруды с пойманной во время отлива рыбой и сами уже чувствовали себя на острове, как рыба в воде. Колдун был не один.

С ним были два создания, абсолютно идентичные близнецы с не правдоподобно гладкой зеленой кожей, которая, казалось, была почти лишена пор и слегка блестела на солнце. Губы у них были зеленые, а глаза – как изумруды, окруженные бледно-оливковым морем. На ногах у них было по три пальца, соединенных широкой перепонкой. Четыре тонкие руки казались менее подвижными, чем у людей, негнущимися и заканчивались тремя длинными одинаковыми пальцами. Они смыкались, как клешни, но были мягче и такие же проворные, как человеческие. Нижняя пара рук свободно поворачивалась, как на шарнирах. Еще у них было по четыре маленькие, но крепкие груди, верхняя пара слегка опиралась на нижнюю. Тонкие цепкие хвосты выходили где-то между влагалищем и прямой кишкой. Они были около фута длиной и оканчивались чем-то похожим на пенис.

Все смотрели на них с одной и той же мыслью: "Так вот что Ветер Перемен сделал из масалурцев…"

– Это Модар и Соброа, – представил их Булеан. – Различать их вы научитесь, когда будете разговаривать с ними. Модар раньше был мужчиной ростом шесть футов и два дюйма, а Соброа была красивее всех женщин-адептов, с которыми мне приходилось когда-либо встречаться. Они были среди тех, кто добровольно остался поддерживать щит.

– Если уж вы шокированы, – сказала одна из них странным двухтональным голосом, – представляете, каково нам было увидеть, что с нами случилось. Надеюсь, вы привыкнете к нам, хотя мы еще сами не привыкли к себе и каждый день узнаем что-то новое. Боюсь, пройдут годы, прежде чем мы узнаем все.

– Важно другое, – сказал Булеан. – Соброа – целительница и акушерка. Сейчас у нее нет силы, но она приняла множество младенцев и знает, как оказать первую помощь. Модар был моим библиотекарем. Он романтик и мечтатель. Это он нашел и в основном спроектировал это место. Здесь нет ничего, о чем бы он не знал.

– Оно вам нравится? – спросила другая голосом, почти идентичным голосу первой. Только в тоне можно было заметить кое-какие различия.

– Оно прекрасно, – ответила Сэм. – Это должно было быть что-то вроде убежища?

Булеан кивнул:

– Когда мы должны были уходить, мы пришли сюда. В этом мире нет особенного судоходства, и население сосредоточено в менее жарких зонах. Если бы вы их увидели, вы бы поняли почему. Эти острова в тысяче миль от всего и ото всех, и, вероятно, это не скоро изменится. Еда, вода и все необходимое буквально падает вам в руки. Но, так как это масалурская колония, я очень сомневаюсь, чтобы кто-то искал вас здесь. Все вы можете здесь остаться, милости просим. Чарли, ты и Дорион, само собой. Помните только, что вы гости Соброа и Модара, они вам не прислуга. Мы отправляемся утром и не вернемся, пока дело не будет сделано.

Предложение было заманчиво, очень заманчиво, но сначала Бодэ, затем Крим сказали Булеану:

– Бодэ не для того нашла свою Сузаму, чтобы снова бросить ее. Бодэ пойдет и будет помогать до последнего, если сможет! И если случится так, что она выживет, она увековечит величайшую битву в истории космоса!

– Неведение свело бы нас с ума, – отозвался Крим. – Может быть, мы ничего не сможем сделать, может быть, мы сумасшедшие. Но я хочу быть там, и я чувствую, что Кира думает так же. Мы ведь едва не отдали жизнь ради этого.

– Я рад вам обоим, и вы можете оказаться полезны, – заверил Булеан. – Но помните, что вы ничего не можете сделать, оставайтесь в стороне. А сейчас идите спать.

Чарли плакала, прощаясь с Сэм и Бодэ, крепко обнимая и целуя их. Но время пришло. Те, кто оставался, следили, как остальные садятся на свои заколдованные седла, поднимаются в разгорающуюся утреннюю зарю, делают круг на прощание и исчезают в ярком свете дня.

Дорион посмотрел на Чарли.

– Тебе хотелось бы пойти в ними, не правда ли? Чарли чуть улыбнулась и не ответила.

– Ну, – вздохнул он, – а мне бы хотелось. Может, боги, которые довели нас всех до этого места, по-прежнему будут с нами.

Высоко в воздухе над искрящимся океаном Сэм чувствовала, что завтрак комом стоит у нее в горле, но она смотрела вперед.

"Бог мой, вот оно и случилось, – мысленно сказала она себе. – Вот мы и идем!"

Глава 12

Цитадель у края Хаоса

Когда Клиттихорн окрестил себя Рогатым Демоном Снегов, он сделал это не просто ради красного словца.

За то время, что она провела в Акахларе, Сэм почти забыла, что такое зима и настоящий холод.

А теперь, когда они продвигались к северу, медленно, но неуклонно становилось все холоднее с каждой новой срединой, которую они пересекали. Булеан, чтобы Сэм как-то представила это себе, сказал, что Тубикоса – это примерно Северная Австралия или Новая Гвинея; Масалур – северо-восточная Африка, может быть, Египет, только осадков выпадает гораздо больше. Владения же Клиттихорна приходились на север Швеции, а возможно, даже на Исландию или Гренландию, вблизи Северного полярного круга. Но Сэм трудно было думать, что Акахлар подобен Земле. Слишком непохожим и экзотическим он был.

Чем дальше на север, тем перекрестки миров – места пересечений колоний со срединами – становились короче, часто с одной стороны средины они были намного длиннее, чем с другой. За Северным полярным кругом миры уже не перекрывались. Здесь были только лед, снег, да изредка, кое-где нули, из которых пути вели в никуда. Это тоже была одна из причин, почему Клиттихорн обосновался здесь. Никто здесь не жил, да и не хотел жить.

Но сам Клиттихорн выбрал место, где высокие вулканические цепи рождали неожиданное тепло среди вечного льда, и были средства перехватить тепло и энергию земли. В маленькой долине, окруженной вулканическими горными вершинами, он построил не просто дом и лабораторию, а маленький город, населенный отверженными акхарского общества. Здесь им были обеспечены и безопасность, и комфорт, которых не могли предоставить Кудаанские Пустоши. Здесь собирались «сливки» изгнанников, и были здесь не только акхарцы, но и колонийцы, которых Клиттихорн или его приспешники извлекли из родных миров, потому что это требовалось по планам Рогатого.

Громадный тускло красный замок Клиттихорна с его восемью башнями, как гигантский канделябр, возвышался над городом. Кроме самого Клиттихорна, в замке работало множество людей. На дне долины располагались жилые дома. Тепло, рожденное в недрах земли, обогревало их снабжало горячей водой и даже поддерживало температуру в теплицах. Там выращивались прекрасные овощи и фрукты, которых хватало на всех обитателей города. За домами паслись огромные стада северных оленей. Они обеспечивали мясо и рабочую силу. Даже Булеан не видел этого раньше, и то, что они видели, поражало их.

Теперь их было шестеро. Они были одеты в тяжелые меховые шубы, и, хотя как будто не мерзли, всем было как-то неуютно.

Йоми присоединилась к ним в воздухе над Ханахбаком, в тысяче миль к юго-востоку, огромный меховой плащ скрывал ее изуродованное тело, и казалось, что она просто плывет по воздуху.

– Это то самое место? – спросила Сэм.

– Нет, я просто хотел взглянуть, что он тут построил, – ответил Булеан. – Это потрясает. Впрочем, он никогда ничего не делал наполовину.

– Я представляла себе этакий редут в центре полярной пустыни, – заметила Йоми, – а не великолепный город. Послушай, ты ведь говорил мне, что малый родом из тропиков?

– Так и есть, но люди легко приспосабливаются. Ему никогда не достичь бы всего этого на юге. Слишком много и людей, и политиков, да и гильдия повсюду сует нос. И вы посмотрите, от земли со всех сторон поднимается пар. Здесь достаточно тепла. У них в домах, уверен, так же тепло, как в Масалуре. И скорее всего можно перебираться из одного места в другое, пользуясь нагретыми подземными туннелями. Кроме лыжной охраны и пастухов, никому и надобности особой нет мерзнуть на поверхности.

– Но где же он сам? – спросил Крим.

– Недалеко. У него есть совершенно изолированная и скрытая от всех штаб-квартира, так сказать. Я думаю, мы разобьем лагерь здесь, а затем отправим тебя и Бодэ на разведку.

– Почему бы не пойти всем? – спросила Сэм.

– Думаю, он знает, что мы близко или приближаемся. Не хочу лишний раз подставлять нас под удар. У него здесь повсюду контролирующие заклинания, чтобы обнаруживать нежелательных посетителей, но он уверен, что ему нечего бояться обычных людей, так что будьте осторожны.

– Ты не думаешь, что он насторожится просто от сознания, что мы близко? – озабоченно спросила Йоми.

– Нет. Пока Принцесса Бурь чувствует, что ребенок находится в другом полушарии, нет. Надеюсь, наш маленький трюк одурачит его.

Они устроили лагерь в старой лавовой трубе. Снаружи было холодно, но от стен трубы исходило тепло.

Крим обследовал трубу.

– Не чувствую я себя здесь в безопасности, – заметил он. – Если кто-то обнаружит нас, они могут пустить сюда лаву или просто залить водой, и с нами будет покончено.

– Нас достаточно, чтобы не допустить таких штучек, – успокоила его Йоми. – Важнее, сможете ли вы управлять летающими седлами без нашей поддержки. Вы должны лететь низко, но как можно незаметнее.

– А он не увидит заклинание, которое заставляет седла летать? – обеспокоено спросила Бодэ.

– Скорее всего нет. Оно такое пустяковое, здесь повсюду тысяча таких. Они заглушат его. Все же будьте осторожны. Если кто-нибудь из часовых увидит вас, все ставки биты.

Крим явно нервничал.

– Вы уверены, что мы сможем вернуться до заката? Я не хочу, чтобы Кира выходила при таких обстоятельствах.

– Боюсь, мы будем лишены общества очаровательной Киры. Если она и появится, то на часок, не больше, – ответил Булеан. – Закат здесь наступает позже, мы близко к Северному полярному кругу, а может, перешли его немного. Если перешли, мы вообще не встретим Киру: в это время года солнце здесь не садится. Были бы мы в Антарктиде, мы не видели бы тебя. Не унывайте, друзья мои. Мы, возможно, в пасти смерти, но сейчас по крайней мере вампиры нам не угрожают.

Крим и Бодэ немного полетали вокруг, и оба решили, что чувствуют себя достаточно уверенно.

– Добираться туда около получаса, – сказал им Булеан. – Оставайтесь там ровно столько времени, сколько абсолютно необходимо, чтобы составить представление о месте, его оборонительных сооружениях, ну и всем прочем. Если вы не вернетесь через три часа, мы вынуждены будем предположить, что вас заметили, может, даже захватили в плен, и мы выступим немедленно. Понятно? Бодэ, я рассчитываю, что ты сможешь по возвращении нарисовать все, а Крим запомнит. Главное – точность. Когда мы войдем, у нас будет только одна попытка. Либо мы пройдем весь путь, либо все напрасно. Бодэ пожала плечами:

– Бодэ великая во всяком искусстве. Она сделает, что ты желаешь, и лучше, чем ты мечтаешь! Сэм крепко обняла ее.

– Будь осторожна. Хоть мы все и собираемся вскоре погибнуть, не спеши. Бодэ засмеялась:

– Боги Хаоса сплели наши судьбы слишком плотно! Бодэ слишком много страдала, чтобы умереть сейчас, прежде чем она обессмертит себя творениями, которые она еще создаст! Идем, богатырь! Поглядим на эту крепость зла!

Сэм смотрела им вслед, чувствуя себя виноватой, потому что в иерархии тех, кем можно пожертвовать, она была единственной абсолютно неприкосновенной.

Они сидели в тепле, жевали печенье, запивая вином, и ждали. Было что-то странно нелепое в том, что она сидела, закутанная в меха, в пещере с тремя настоящими колдунами. А они, несмотря на все свое могущество, тоже зябко ежились и, похоже, чувствовали себя такими же несчастными, как она.

– Это жир, дорогая, – вдруг сказала Итаналон.

– А?

– Тебе холоднее, чем всегда. Я вижу, что ты дрожишь, будто в лихорадке. Ты, вероятно, знаешь, что у большинства людей – коренных жителей Севера – желтая кожа. Желтизна – это жировой слой. Он защищает от холода. А твоя подруга морила голодом это тело, и этот желудок сжался до размеров грецкого ореха. Если бы я была богиней, я бы установила новый стандарт красоты.

Йоми фыркнула:

– Я, может, и похожа на тех чудовищных идолов, которым кое-где поклоняются, но, боюсь, я бы умерла со смеху, слушая молитвы, обращенные к моим изображениям.

– Да, но ты здесь, потому что думаешь, что наш рогатый приятель нашел путь к божественному состоянию. Божественная власть – это способность извлекать порядок из хаоса. Не случайно, как Ветры Перемен, а намеренно. Это способность исправлять зло, изменять умы, создавать и формировать цивилизации – словом, творить.

– И уничтожать, – вставил Кромил, выглядывая из складок шубы Булеана. – Вы боитесь, что Клиттихорн получит силу бога. Большое дело! Были бы вы действительно лучше него, имея такую силу, или просто другими? Сила не наделяет мудростью. Она просто делает обычного человека, который необычно любит силу, способным применять ее при всех его комплексах и проблемах.

– Глас мудрости из преисподней, – сухо прокомментировал Булеан.

– Мы разговариваем с людьми, подобными вам, тысячелетиями, и никто на самом деле не услышал от нас ничего, что не хотел услышать, – парировал побратим.

– Полагаю, демоны и бесы могли бы действовать лучше, имея ту же силу, а также всю их мудрость и высшую цивилизацию, – съязвила Йоми.

– Конечно, нет. Почему, по-твоему, это зовут преисподними? И почему все здесь, проклиная кого-нибудь, посылают к черту? Ты знаешь, что такое ад? Это скука, вот это что. Тоска смертная. Поэтому мы и вынуждены подниматься к вам, чтобы хоть немного повеселиться.

Сэм вздрогнула и оглядела пещеру.

– Что-то не вижу здесь веселья.

– Во всяком случае, кто сказал, что Рогатый будет первым, кто достигнет Первого Ранга? – продолжал побратим, не обращая внимания на ее слова. – Все вселенные, все миры имеют своих богов. Мы сыты богами. Поэтому демоны и не принимают никогда сторону Бога. Все боги – ничтожества. Ну будет одним ничтожеством больше в космосе!

Булеан посмотрел на него, хмуря брови:

– Хотел бы я знать, когда ты просто говоришь циничные гадости, а когда – правду.

– Думаю, быть богом чертовски сложно, – заметила Сэм. – Даже если у вас самые чистые намерения, и сила вас не развратила. Всякий раз, когда я думаю о чем-нибудь, что действительно хотела бы изменить – ненависть, зависть, жадность, ревность, голод, войны, – я не представляю, как этого достичь, если не сделать всех и везде одинаковыми, ну, как Ветер Перемен сделал с Масалуром.

– У меня предчувствие, что масалурское общество будет сложнее, чем ты думаешь, – заметил Булеан. – Хотя, должен признать, оно, вероятно, усложнится, потому что их умы не изменились, и они уже думают иначе, чем те, кто был бы рожден и воспитан такими. Их мозги, а значит, интеллект и способности не одинаковы. Боюсь, ты права. Единственный путь излечить человеческий недуг, даже при божественной силе, это сделать людей нелюдями, подобными либо машинам, либо, возможно, бестелесным существам, как демоны и бесы, кому так скучно, что они поднимаются сюда и часто суют нос не в свое дело, просто чтобы позабавиться. Однако…

– Однако ты хотел бы иметь эту силу, чтобы узнать, – самодовольно закончил Кромил. – Но раз уж ты не можешь иметь ее, ты, конечно же, не хочешь, чтобы ее получил старина Рогач, потому что он ненормальный по-другому, чем ты.

– Довольно, бес! Как бы тебя не отправили домой, и надолго! – резко сказала Йоми. Булеан снова взглянул на Сэм.

– И все-таки ты бы даже не попыталась, будь у тебя такая сила? Если честно?

– Только если бы была вынуждена, – вздохнула она. – Сила без гениальной способности рассчитать все последствия ее применения… ну, тут можно стать либо некой разновидностью развращенного торговца силой, либо слишком осторожным. Я слишком боюсь такой силы, чтобы хотеть ее.

Булеан неловко пошевелился в своих мехах.

– Все-таки головоломка сводит меня с ума. Я всегда мог делать все, что делал Рой, но лишь после того, как он это сделал и сообщил мне, что это возможно. Хорошо, нам нужна Принцесса Бурь, потому что она неподвластна Ветру Перемен. И нам нужен колдун, чтобы справиться с множеством переменных, которые возникнут. И нам нужна сила, много силы. Принцессы Бурь – регуляторы силы, своим существованием они оттягивают Ветры Перемен. Но почему, черт возьми, они все лесбиянки? Если убрать ненормальное сексуальное предпочтение, уходит и магия. Почему?

Он не знал. Однако Сэм удивилась. Она? Маленькая Сэм Бьюэлл? Она защищает свой мир от Ветров Перемен просто потому, что живет там? Это не имело никакого смысла.

Минутку! Эта Принцесса Бурь вовсе не была бессознательным регулятором. Она привела тот Ветер Перемен прямо в деловую часть Масалура срединного. Она заставила его совершать круг за кругом, пока он не накрыл чуть ли не две трети средины. Значит, дело в том, кто мог управлять Ветром Перемен, и управлять намеренно.

Она и сама такое делала, делала с обычными бурями. Но она не могла разговаривать с Вихрем. Бог умел как-то разговаривать с теми силами, так, чтобы они, в свою очередь, создавали или делали то, что он хотел. Это было все равно что дать ум вихрю Ветра Перемен.

Все эти колдуны провели половину жизни, творя магические действа, но не веря в магию. Для них существовали всего лишь законы природы, математика и все такое. Они считали, что в каждом мире рождалась девушка с такой силой просто потому, что был такой регулирующий механизм, а в природе законы хаоса не обязательно имеют смысл, они просто выполняют то, что должны.

– Булеан? – позвала она. – Кто Принцессы Бурь в других мирах, нечеловеческих, не акхарского типа? Кто регуляторы в тех мирах?

– Гм? У них нет их. Или, возможно, вы не должны быть одинаковы физически. Другие миры тоже должны иметь какие-то регуляторы, я думаю. Разве что они не нуждаются в регуляторах так, как нуждаемся мы. Кто знает? Можно только изучать систему, которую навязывает нам хаос. Мы не можем распознать в ней никакого генерального плана.

Нет, она сомневалась, что те, другие вселенные имеют Принцесс Бурь. Может быть, все они имеют что-то, чего недостает только людям?

Маленький демон сказал, что есть много богов. Что, если Кромил говорил правду? Что, если в тех вселенных действительно были боги? Тогда им были бы не нужны Принцессы Бурь, верно? Они бы перешли от прихотей случая к управлению и воле их бога.

"Пятьдесят миллионов обезьян, колотящих по пишущим машинкам, при неограниченном времени написали бы всего Шекспира".

Ее школьный учитель, тогда, в десятом классе, использовал это как пример того, почему Земля такая, какая есть. Вселенная была так велика, что это просто случилось, вот и все.

Итак, есть пятьдесят миллионов обезьян, дано достаточно времени, написали бы Шекспира. Есть вселенные, дано достаточно времени, создали бы богов?

Как ни тяжело ей было, но она уже не могла остановиться. Предположим, только предположим, в каждой вселенной возникла необходимость создать бога или много богов – кто знает? – чтобы регулировать, чтобы управлять Ветрами Перемен, чтобы поддерживать порядок. Но, предположим, все вещи, необходимые для образования бога, просто никогда не встречались вместе. Они просто продолжали плавать вокруг, никогда не сходясь…

Может, это было и не так, но почему-то глубоко внутри она верила, что это должно быть по крайней мере частью ответа. И старый Клиттихорн вычислил его, и он потратил всю жизнь на то, чтобы собрать вместе все вещи, нужные для образования бога акхарцев, и как раз это он и планирует сделать…

Проклятие! Что за кощунство! Что за ужасная, страшная вещь, даже думать страшно! Но она не могла перестать думать, хотя от этого чувствовала тошноту и пустоту внутри. Всем ли акхарцам не хватает Его или только некоторым? О черт…

Она просто не имела права быть правой. "У меня даже не хватило мозгов, чтобы окончить школу, а уж об университете и речи не было. Сумасшествие думать, что вдруг у нее мозгов оказалось больше, чем есть, и все".

Она ничего не сказала остальным: незачем ей становиться посмешищем.

Крим и Бодэ вернулись меньше чем через два часа. Они насквозь промерзли, и колдуны отважились использовать немного магии, чтобы согреть их.

Бодэ взяла угольный карандаш и бумагу из седельной сумки и начала делать набросок.

– Смотрите… вот плато, а вокруг высокие горы. Какая-то выпуклость здесь, в центре. Мы думаем, большая часть этого под землей.

– Есть укрепления вдоль склона в V-образной выемке в долине, перед тем, как начинаются высокие горы, – уточнил Крим. – Трудно сказать, что они, собственно, такое. Это, бесспорно, то самое место. На верху нет снега. Ничуть. Можно видеть, как от него поднимается теплый воздух, и там, где он встречается с очень холодным, возникает даже маленькая снежная буря.

– Мы думаем, главный вход здесь, внизу, под плато, – продолжала Бодэ. – Кажется, есть мост, а от него – довольно широкая тропа, вот здесь, она под снегом, но, если знать о ней, можно пройти.

– Это похоже на летающую тарелку, только края неровные, – заметила Сэм. – Но как, черт возьми, мы туда войдем?

– Сейчас с Клиттихорном очень мало Второго

Ранга, – заметила Йоми. – Скорее всего, если у него нет одного-двух запасных, они все понадобятся ему, чтобы фокусировать устройство. Мы трое справимся с операторами вместе с Клиттихорном, или со всеми, кто у него в запасе, – они, вероятно, слабее и неопытнее. Беда в том, что нам не справиться и с теми, и с другими. Итаналон кивнула:

– Да, надо как-то разделить их.

Булеан посмотрел сперва на Итаналон, потом на Йоми:

– У нас нет ничего, чем бы мы могли вытащить их: они знают свою силу, и время у них кончается. Они могут начать в любой момент, но, конечно, не позже, чем через неделю, максимум через десять дней. После этого, ребенок, вероятно, родится. Они не станут разделяться сейчас. Но если мы будем медлить, сюда соберутся все остальные, и они станут еще сильнее. Мы должны ударить сейчас!

– Значит, надо заставить их самих разделиться, – сказала Йоми. – Клиттихорн и, вероятно, трое из его лучших адептов будут руководить войной. Начав ее, они не рискнут остановиться, иначе весь Второй Ранг окажется на нашей стороне. Но мы действительно не знаем, сколько его сторонников может собраться здесь при подготовке к решающему нападению. Мы не можем ждать.

– Значит, решено, – вступила в общий разговор Итаналон. – Единственный выход – это спровоцировать их начать войну сейчас же.

– Да, но как это сделать? – спросил Булеан. – Мы идем в лоб. Они узнают, что нас только трое, – они умеют читать силу не хуже нас. Они просто соберутся и встретят нас во всеоружии.

Сэм ушам своим не верила.

– Вы собираетесь позволить этому случиться? Вы собираетесь заставить их начать войну? Убить или изменить миллионы невинных людей? Предоставить ему шанс стать богом?

– Мы не видим альтернативы, дорогая, – мягко ответила Итаналон. – Надо надеяться, мы сможем помешать ему накрыть весь Акахлар. Но без Клиттихорна они развалятся в конце концов, и те из нас, кто обладает большой силой, смогут помочь собрать кусочки и перерегулировать систему, как мы всегда делали, хоть мне и не хочется возвращаться к тому же. Либо так, либо мы должны сдаться, сидеть здесь и ждать, чтобы он сперва выиграл войну, а затем утвердился в статусе Первого Ранга.

– В этом все и дело, не так ли? Ни один из вас в глубине души не заботится о жизнях, что будут уничтожены, о разрушенных цивилизациях и культурах, о людях, что будут порабощены. Клиттихорн – вот что занимает ваши мысли. Вы все убеждены, что он первый, кто действительно может сделать себя богом, и вы боитесь его. Если не вы, значит, никто. Так, да?

Булеан вздохнул и посмотрела ей прямо в глаза.

– Нет, Сэм, не так. Вернее, было не так. Я клянусь тебе. Всего этого не должно было быть. В Акахларе не меньше тысячи колдунов второго ранга. Будь здесь, на нашей стороне, только один процент – только десять, – это не было бы даже борьбой. Мы могли бы разрушить это место и изжарить Клиттихорна, и все было бы кончено. Но он ласкал их, и льстил им, и обманывал их, и потчевал их, и питал их предрассудки, а когда это все не помогало, вселял в них настоящий, неподдельный страх. Он играл на их жадности.

– Но наверняка некоторые из них…

– В нашей с тобой общей истории один малый ухитрился стать правителем большой и могучей страны, которая гордилась своими мыслителями, своей культурой. Он превратил ее в государство-гангстера, запугал более крупные и более сильные страны и вверг их в самую ужасную мировую войну, какую мы знаем. Клиттихорн провернул тот же ловкий трюк здесь, и, подобно его предшественнику в моем родном мире, он должен идти ва-банк. Он должен ударить по ним сильно и быстро, прежде чем они смогут организоваться, понять, кто нападает, и обрушить на него огромную согласованную силу, чтобы остановить его. Конечно, мы не хотели допустить это, но у нас не было оружия до сих пор, и у нас нет союзников даже сейчас.

– Но…

– Никаких "но"! Мы не можем помешать ему уничтожить кого-то, надо попытаться помешать ему уничтожить всех. Раз ты здесь, ты вырвешь управление у этой Принцессы Бурь! Ты пошлешь Ветры туда, где они не смогут причинить большого вреда, туда, куда они придут уже ослабленные прохождением через внешние слои. Сейчас это все, что мы можем сделать. Альтернатива – не делать ничего. Ты этого хочешь?

Она вздохнула и снова опустилась на пол пещеры. Ей нечего было возразить. Рогач чертовски хорошо сделал свое дело.

– Нет, этого я не хочу, черт возьми. Мне просто надоело, что все решения, даже когда речь идет о жизни и смерти, я должна принимать, не имея времени на размышления. – Она снова вздохнула. – Хорошо, так как вы собираетесь заставить его начать действовать?

– Всему свое время. Крим посмотрел на Булеана.

– А что с нами? Мы с Бодэ так и будем болтаться без дела и замерзать, и при этом она будет убеждать меня, что проживет достаточно долго, чтобы сделать зарисовки битвы?

– Гхм. Сами напросились, идите. Возьмите с собой ваши любимые пулеметы. Вам не справиться с колдуном второго ранга, даже с хорошим адептом, – они просто посмеются и превратят пули во что-нибудь безобидное. Но если они возьмутся за меня, или Йоми, или Итаналон, они даже не заметят вас. Вот тогда не стесняйтесь, отправьте их в ад! Крим кивнул:

– Похоже, мои фантазии сбываются. Я всегда мечтал прикончить парочку колдунов. А если мы войдем туда, где они делают свое дело? Там от нас, наверное, будет мало проку, и у них наверняка есть вооруженная охрана.

– Вероятно, но типичный средний генерал давным-давно забыл, как пользоваться оружием. Не подпускайте их к нам, а если увидите Принцессу Бурь – стреляйте. Она не имеет магической защиты.

– Да, но и я не имею, – нервно заметила Сэм.

– Ха-ха. Ну ты, или твое второе я, шпионила там достаточно. Если бы ты была одета, как она, ты могла бы даже сойти за нее. Во всяком случае, они засомневаются и не решатся открыть огонь. Если ты сможешь сыграть роль, хотя бы ненадолго, ты их запросто надуешь.

– Я… я не знаю. Мое произношение больше похоже на крестьянское, чем на ее, и сейчас она полнее меня. Правда, мою худобу можно было бы скрыть с помощью одежды. Но ее волосы и прочее…

– Возможно, – подала мысль Итаналон, – если бы мы точно знали, как принцесса выглядит сейчас – в данный момент, – сделать тебя похожей на нее было бы просто. Играть тебе придется самой, но, думаю, страже хватит просто твоего облика.

– Да, но как мы узнаем, как она выглядит? В последний раз, когда я пробовала ту мысленную связь, она услышала меня, закричала, выгнала и послала за мной Ветер Перемен.

Итаналон ласково улыбнулась:

– Тогда, моя дорогая, с тобой не было опытной колдуньи, которая могла бы тонко вести эту связь.

– Но она узнает, что я рядом. Они смогли послать Ветер Перемен за мной в Кованти…

– Это Клиттихорн в тот момент проследил связь, – объяснила Итаналон. – На этот раз мы подождем, пока принцесса окажется одна, и тогда пошлем ей видение, но с подтверждением, что ты далеко, так как ребенок далеко. Скажи мне, ты когда-нибудь присутствовала при родах?

– У Пати и Квису. После этого меня неделю мучили кошмары, будто я сама рожаю. Одна часть меня вообще не хотела испытывать этого, а другая хотела, чтобы все скорее закончилось. А что?

– Замечательно. Значит, то, что ты видела, вызвало твои фантазии. Все, что нам нужно, это чтобы ты еще раз представила это, моя дорогая. И в эту фантазию мы впустим ту молодую женщину. О да, мы собираемся…

Принцесса Бурь проснулась от странных, очень неприятных ощущений. Сначала ей показалось, что у нее сильное кровотечение, даже постель мокрая от какой-то водянистой слизи, и эта слизь как будто все еще сочится. Почти сразу она почувствовала и мышечные спазмы.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18