Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За Отчизну (Часть 2)

ModernLib.Net / История / Царевич Сергей / За Отчизну (Часть 2) - Чтение (стр. 3)
Автор: Царевич Сергей
Жанр: История

 

 


Ратибор заставил свой отряд проделать все упражнения, какие он успел им преподать, и закончил смотр атакой с лестницами на шатлавской стене. - Молодец, сынок, славно выучил мастеровых! Распускай ребят по домам и вели отдыхать, приготовить оружие для боя и ждать приказа. Ян Жижка приподнялся в седле, поправил черную повязку на лице и поднял вверх руку, призывая собравшихся воинов к вниманию. - Дорогие братья! - пронеслось по полю. - Вы семя, из которого вырастет наше братское войско. Вам первым придется показать нашим врагам, как умеет сражаться и побеждать чешский народ! Попрощавшись с Ратибором, Ян Жижка ускакал. По дороге он обратился к ехавшему рядом Яну Рогачу: - Теперь я уверен в том, что с десятком-двумя таких ребят, как Ратибор, мы создадим войско, какого еще не видел свет. - Да, Ратибор славно обучил своих мастеровых. Поглядим, как они себя покажут в деле. - Ждать не придется! - заметил ему Ян Жижка. Однажды к Дубам прибежал Штепан: - Брат, пан Ян Жижка велел тебе быть у него. Ратибор пытливо посмотрел на взволнованное лицо Штепана. Божена тоже спросила: - Штепан, что-нибудь случилось? - Пока нет, но скоро случится, - кивнул ей на прощание Штепан и уже на пороге добавил: -Я перед вечером заеду попрощаться. - Вы уезжаете? - Да, примерно недели на три. Шагая рядом со Штепаном, Ратибор поинтересовался: - Правда, что ты отказался от магистерской степени? - Правда. Я вообще бросил университет. Душно там. Наши мистры больше за Сигизмунда и папу, чем за народ. Подходя к дому, где жил Ян Жижка, братья еще издали заметили несколько оседланных лошадей и группу вооруженных слуг. Ратибор и Штепан были уже у крыльца, когда из дверей дома вышли трое мужчин. Судя по одежде и оружию, они принадлежали к шляхетскому сословию. Впереди шел пожилой плотный рыцарь, седоусый и с огромным носом, еще более подчеркивавшим его надменный вид. Рыцарь шел торопливой походкой, раздраженно сдвинув щетинистые брови и ожесточенно кусая губы. Нетерпеливым взмахом руки подозвал он слугу с конем и, поставив ногу в стремя и слегка обернувшись к стоявшему рядом молодому шляхтичу, со злобой процедил сквозь зубы: - Пусть я трижды сдохну, как нечестивый турок, если этому одноглазому удастся взять Вышеград у пана Ченка! Молодой шляхтич мягко возразил: - Я иного мнения, пан Гашек. Ян Жижка - опытный воин, и если он берется, так всегда доводит дело до конца. Пан Гашек грузно опустился в седло и, разбирая поводья, бросил: - Ну ясно, пан Гвезда всегда будет держать руку одноглазого проходимца: ведь все знают его как друга Яна Жижки. - Но еще лучше всем известно, что пан Гашек Островский уже давно не терпит пана Яна Жижку, слава которого не дает спать пану Гашку, - ледяным тоном ответил Ян Гвезда. В этот момент пан Гашек яростно пришпорил коня и отъехал прочь от дома. Поднимаясь по ступенькам крыльца, братья услыхали, как Ян Гвезда с возмущением сказал своему третьему спутнику: - Пан Гашек Островский - любимец патрициев и богатеев Старого Места, а пан Ян Жижка - новоместских ремесленников и бедняков! В этом все дело... Братья вошли в дом. Ян Жижка сидел вместе с молодым Яном Рогачем и Яном Желивским. Ратибор невольно обратил внимание на ежесекундное покручивание Яном Жижкой левого уса. "Отец на что-то решился!" - пронеслось в голове Ратибора. - Ратибор, сынок, подойди ко мне! - отрывисто позвал Ян Жижка. - Сегодня к полуночи выступи тайно с отрядом к берегу Влтавы, напротив острова. Там будут барки. Возьми с собой штурмовые лестницы. В первую барку посадишь пятьдесят человек самых отборных. С ними поедем я и ты. Вторую и третью барки займет вторая сотня. С ними поедет Ян Рогач. А с третьей сотней будет Ян Гвезда.-Ян Жижка встал из-за стола и прошелся по комнате из угла в угол; лицо его было нахмурено и словно недовольно. - Будем брать Вышеград. Возьми, сынок, с собой кузнечный молот и зубило. Теперь иди и готовь людей. Выходить через Свиные ворота. А ты, Штепан, садись вот сюда, рядом с Рогачем, слушай и запоминай. Ян Жижка подмигнул с лукавой улыбкой Рогачу: - Ратибор думает, что ночью будет второй Грюнвальд! Он был бы огорчен, когда бы узнал, что там, наверно, и порядочной свалки не будет... Ну, не будем зря болтать. - И, не меняя позы, опершись о согнутое колено локтем правой руки и положив левую на стол, Жижка стал говорить, как будто он диктовал письмо Штепану: - Прага в смертельной опасности! Поручаю тебе объехать все наши общины: на горе Ореб - к кнезу Амброжу, в Бехинь - к брату Микулашу из Гуси, в Писек- к брату Хвалу из Маховиц и в Пльзень - к кнезу Вацлаву Коранде. Передай им, что к королеве Софье и пану Ченку Вартемберкскому ежедневно подходят новые отряды католических панов и немецких наемников. Ченек знает, что к десятому ноября ожидается великий сход братьев. Он приказал католическим панам занять все дороги и не давать братьям добраться до Праги и до прихода крестьянских ополченцев в Прагу ударить сразу из Вышеграда, Малой Страны и Градчан на Старое и Новое Место. Повсюду посланы сильные отряды - задерживать идущих к Праге братьев. Сегодня его войска уже заняли почти всю Малую Страну и Карлов мост. Если Ченек ударит всей своей силой с трех сторон, мы не удержимся, и придется оставить Прагу. Поэтому я решил неожиданно отнять у Ченка Вышеград. В случае, если войска Ченка выбьют нас из Старого и Нового Места, мы запремся до прихода братьев из сел и городов в Вышеграде, а оттуда нас никто не вышибет. Понятно? И передай им от моего имени: пусть все они, не медля ни дня, ни часа, соберут сколь возможно вооруженных братьев из городов и сел и двинутся в Прагу, чтобы прийти раньше десятого ноября. Запомни, Штепан: я буду их ждать к пятому дню ноября. Все понял, все запомнил? Ну то-то. Теперь второе: прежде чем ехать к братьям, отправляйся в Моравию, в городок Коетин, найди там меховщика Болеслава, покажи ему восковую печать с моим гербом и скажи: "Рак Яна Жижки никогда не пятится" Он проводит тебя к одному человеку, которого зовут Волк. Этому Волку скажи: "Ян Жижка шлет свой привет и советует тебе увеличить сколь возможно свой отряд и ждать от Яна Жижки гонца, чтобы выступить на борьбу за общее дело чехов и мораван". Запомнил?
      - Запомнил, пан Ян
      - Выезжай перед рассветом. Как услышишь, что во всех церквах зазвонят колокола, знай-Вышеград наш.- Ян Жижка встал и снова зашагал по комнате.-По дороге будь осторожен, берегись католических панов и смотри, как бы не нашли у тебя моего письма к братьям. Деньги и конь готовы. Иди собирайся. Перед заходом зайдешь проститься и получишь письма от брата Яна я от меня. Штепан встал. Жижка положил обе руки ему на плечи и, не отводя от его глаз своего острого, властного взора, отчеканил: - Так не забывай: Прага в смертельной опасности. От своевременного прихода братьев зависит все. Понял? - Да, отец! - вырвалось у Штепана, и он почти бегом бросился готовиться в дорогу. "Надо успеть попрощаться с Дубами", - решил Штепан и тем же быстрым шагом направился к Оружейной улице. Ратибор ушел собирать своих воинов и сказал, что вернется лишь утром. Божена, бледная и расстроенная, вышла проводить Штепана. - Милан тоже с ними? - спросил Штепан, показывая рукой на Влтаву. Божена молча и грустно кивнула головой. - Я еду в Моравию, Божена, и буду по делам в Коетине. Быть может, мне удастся там что-нибудь узнать о Карле. На всякий случай дай мне что-нибудь такое, чтобы и Карел и лесник Болеслав поверили мне. Божена подняла опущенную голову: - Вы хотите найти Карла? Сейчас, Штепанек. Возьмите венчальное кольцо матери - его и Карел и крестный Болеслав хорошо знают... Счастливого пути вам, Штепан! - крикнула она удалявшемуся Штепану. Уже темнело. По улицам Нового Места двигались вооруженные люди, направляясь к Большому торжищу, где помещалась новоместская радница. С копьями, топорами, судлицами, луками, в железных шишаках, панцирях, кольчугах, нагрудниках из толстой бычьей кожи строились в ряды разбитые по сотням новоместские ремесленники, поденщики, бывшие наемные солдаты, мелкие торговцы. На нескольких возах были уложены штурмовые лестницы. Ратибор проходил между рядами своих учеников и всматривался в каждого, проверяя, все ли в надлежащем порядке. Он волновался, но не от ожидания предстоящего боя, а от страха, как бы его воспитанники не осрамились в предстоящем первом боевом крещении. - Здорово, Ратибор! - послышался из темноты знакомый голос. Ратибор обернулся и с трудом распознал в высоком, плечистом ратнике веселого Милана. - Милан, ты в какой сотне? - У пана Яна Гвезды, - А Якубек? - Якубек - тот все еще собирается идти к пану Гашку Островскому в отряд. - К Гашку? Отчего не к нам? - Он очень уважает пана Гашка и университетских мистров. - Сотники, к пану Яну Жижке! - негромко пронеслось по рядам. Несколько темных фигур, побрякивая на ходу оружием, быстро отделились от воинов и направились к Яну Жижке, незаметно появившемуся среди войска. Ратибор, не окончив разговора с Миланом, тоже бросился туда. Ян Жижка тихо отдавал приказания. Для штурма крепости он был одет в легкие доспехи. Шлем он надел легкий, позади левого плеча висел небольшой стальной щит. - Барки готовы? - Ожидают, пан Ян, - донеслось из темноты. - Выступать! - коротко приказал Ян Жижка и сел на подведенного коня. За ним вскочили на коней его помощники - Ян Гвезда и Рогач. Сотники возвратились к своим отрядам и, соблюдая тишину, сотня за сотней тронулись к Свиным воротам. Наконец вышли к Влтаве. В глубоком мраке осенней ночи с трудом можно было различить силуэты барок, стоявших у берега. Из передней барки донесся знакомый голос: - Енек, пусть Ратибор грузит лестницы и усаживает сюда свою полусотню. Гвезда, занимай со своими вторую и третью барки. Смотри, чтоб без шума. Когда все маленькое войско было посажено на барки, флотилия отчалила и гребцы налегли на весла. Обмотанные соломой концы весел не производили плеска и лишь бесшумно погружались в черные, как жидкая смола, волны Влтавы. На носу передней барки едва заметно виднелась фигура Яна Жижки из Троцнова. Небо заволокло тучами, и накрапывал мелкий холодный осенний дождик. Флотилия плыла медленно и лишь через несколько часов остановилась у возвышавшегося над Влтавой каменного обвода вышеградской замковой стены. - Тут стать! - сказал Ян Жижка и легко выпрыгнул на песчаный берег. За ним - Ян Рогач, Ратибор и воины. - Не шуметь! Снимайте лестницы. В темноте послышалась заглушенная возня и негромкий стук укладываемых на песке лестниц. Барки одна за другой медленно причаливали, и отряд за отрядом выскакивал на темный берег. - Пусть молодцы отдохнут. Как начнет светать - разбуди меня, - приказал Ратибору Ян Жижка. - Ложись и ты, Енек,-обратился он к Рогачу. Прошло несколько часов в полной тишине: воины строго выполняли приказ воеводы и старались сохранять полнейшую тишину. Но вот Ратибор почувствовал свежий ветер, пробежавший по реке. Тьма сгустилась. Где-то в стороне Праги запел петух, другой, третий... "Скоро будет светать", - подумал Ратибор. В самом деле, прошел еще какой-нибудь час-и предрассветная темнота стала сменяться серым полумраком. Небо посветлело, и на нем четко вырисовывались зубцы вышеградской стены. "Время!"-решил Ратибор и поднялся на ноги. Подойдя к Жижке, негромко окликнул: - Пан Ян! Светает. - Ага! Добро! Подымай потихоньку ребят... Енек, вставай. Пусть Гвезда тоже подымает людей. Сейчас самое время. Стража тут и так зевает, а теперь вовсе разоспалась. Енек, обойди все войско, проверь, все ли готовы... Ратибор, люди по лестницам разбиты? - Да, пан Ян, на каждую по десятку. - Все готовы, пан Ян, - доложил подошедший Ян Гвезда. - Добро! Веди своих людей к воротам и жди, когда мы их откроем и спустим мост... Ратибор, начинаем! Енек, за мной! В сером полумраке темная фигура Яна Жижки стремительно двинулась к замковой стене. С ним шли Рогач, Ратибор и воины с лестницами. Подойдя вплотную к стене, Ян Жижка остановился и стал наблюдать, как движется его маленький отряд. Ратибор готов был от стыда и злости провалиться сквозь землю - так, ему казалось, медленно и бестолково подходят разбитые по десяткам воины. Но если бы он смог видеть в этот момент лицо воеводы, то его волнение, вероятно, сразу же улеглось бы: Ян Жижка, глядя, как расторопно и точно приближаются воины, как быстро и без шума приставляют к стене длинные лестницы, набрасывая крючья на гребень стены, довольно улыбался и удовлетворенно покручивал свой длинный ус: - Ишь, как выучил! Словно заправские воины! Когда все лестницы были приставлены, Жижка одним прыжком вскочил на перекладину ближайшей лестницы и коротко, но совершенно спокойно скомандовал: - Теперь за чашу! За мной, детки! - и устремился наверх. За ним - Рогач с Ратибором, а по другим лестницам - все остальные воины. Не прошло и нескольких минут, как все пятьдесят человек были уже на стене. Один часовой был оглушен и связан, но второй в ужасе крикнул: - Тревога! Тревога! К оружию! - и тут же упал с разрубленной головой. - К воротам! Ратибор, тащи молот! - разносился мощный голос Яна Жижки. Ратибор, едва поспевая за Жижкой, сбежал со стены и кинулся к воротам. За ним скатывались все его воины. Навстречу им выскочили несколько заспанных солдат. - Сдавайтесь!-крикнул Ян Жижка, взмахивая мечом и прикрывая грудь щитом с изображением рака. - Чаша! Чаша! - орали воины, бросаясь на солдат. Увидев себя окруженными невесть откуда появившимися воинами, солдаты, как по команде, упали на колени и подняли руки вверх: - Милости! Мы тоже за чашу! - Ратибор, сбивай замки и открывай ворота! Спускай мост, живо! - продолжал доноситься из полумрака решительный голос Жижки. Несколько ударов молота-и ворота с гудением и скрипом распахнулись. В это же время был спущен подъемный мост через ров. Еще секунда - и Ян Гвезда во главе нескольких сот ополченцев ворвался в ворота, а воины бросились вслед за Яном Жижкой к замку. Там уже началась тревога. Немецкие рыцари полуодетые выскакивали наружу и тут же попадали в крепкие руки новоместских ремесленников. Ян Жижка вместе с Ратибором и его воинами уже бежал по хорошо ему знакомым коридорам и залам вышеградского замка. При сером свете наступающего осеннего утра толпы воинов разбежались по замку. Залы наполнились топотом ног, криками, лязгом оружия, звоном разбитых стекол, стуком опрокинутой мебели и жалобными воплями раненых. Ян Жижка сильным ударом ноги вышиб дверь в королевский зал и устремился с обнаженным мечом внутрь. В зале стояла группа полуодетых рыцарей и несколько впереди - пожилой высокий шляхтич с мечом в руке. - Эге! Кого я вижу! Пан Ян Жижка из Троцнова! Старый приятель! невозмутимо воскликнул пожилой рыцарь. Ян Жижка, тяжело дыша от быстрого бега, остановился и, переложив меч в левую руку, вытер со лба пот и тоже широко усмехнулся: - Он самый! Приношу извинение уважаемому бургграфу Вышеграда пану Рацку Кобыле, что потревожил его в столь ранний час, но у меня явилась нужда взять Вышеград для чаши. - Что же, я не против чаши. А коли замок уже взят вами, так что ж тут и говорить! Яну Жижке сдаться - не позор. - Старый рыцарь протянул Яну Жижке меч, который победитель тут же вернул Рацку Кобыле. - Дает ли пан Рацек рыцарское слово не поднимать оружие против чаши? - спросил Ян Жижка. - Слово чести чешского рыцаря и за себя и за всех моих людей, а что касается немецких наемников, так делайте с ними что хотите. Когда с первыми лучами бледного осеннего солнца Штепан миновал вышеградский замок, держа путь на юг, он приостановил коня и прислушался: вся Прага гудела от колокольного звона. Вышеград пал.
      2. ГАНАКСКИЕ ВОЛКИ
      На перекрестке двух дорог, у самого края глубокого, поросшего густым кустарником оврага, отдыхали двое нищих. Один из них, низенький, коренастый, заросший черной бородой, был занят вытаскиванием засевшей колючки из черной от загара и грязи ступни. Его товарищ, сидевший под тенью куста, был горбат, а лицо его представляло сплошную гнойную язву, покрытую серыми струпьями и багровыми нарывами. Руки горбуна тоже были сплошь покрыты нарывами. Дорожные котомки и длинные посохи валялись рядом. Горбун нетерпеливо взглянул на товарища: - Ну, скоро ты там кончишь возиться? Тот что-то неясно пробормотал в ответ, стараясь захватить грязными длинными ногтями кончик чуть виднеющейся колючки. Но вот, сморщившись от боли, он сильно дернул рукой и удовлетворенно крикнул: - Ага! Вот она, проклятая!-При этом он торжествующе протянул вынутую колючку к самому носу товарища: - Смотри, целое бревно! Нищий говорил очень неясно, его речь скорее напоминала нечто среднее между мычанием и лаем, и только привычное ухо было способно понять его. - Добро, Ярда, раз вытащил, будем собираться. Пора, солнце поднимается. Но Ярда не обратил внимания на замечание горбуна и, быстро встав на ноги, пристально поглядел на одну из дорог. - Смотри, Волк, к нам кто-то приближается. - Погляди получше, что за человек, - ответил горбун. Ярда вышел из-за куста и выглянул на дорогу. - Черт его знает, как будто поп... одет в рясу... - Поп? А конь как, хороший? - Конь? Словно ничего. Пусть подъедет поближе. Вскоре к ним приблизился ехавший шагом всадник. Горбун, окинув взглядом проезжего, с удивлением пробормотал: - Что за притча! Это же жак в студенческой одежде! Какой нечестивый дух принес его сюда из Праги?.. Ну конечно, это студент... - Пан ученый, пожертвуйте что-нибудь калекам во имя Христово... Всадник придержал лошадь и, несколько изумленный неожиданным появлением нищего и громким, но непонятным бормотанием, вопросительно на него поглядел. - Что тебе нужно, добрый человек? - спросил он. Тогда горбун, согнувшись, вышел из-за куста и пояснил непонятную речь Ярды: - Мы просим милостыню, добрый пан ученый! Он говорит так неясно, потому что у него нет языка. Ярда подошел к всаднику и, положив руку на луку седла, широко открыл рот. Всадник увидел там красный обрубок языка. - Где ж это тебя так? - с участием спросил всадник. - Я вижу, пан - ученый чех и притом из Праги? - поинтересовался горбун. - Да, друг мой, я чех и живу в Праге. Я бакалавр. - Вижу, вижу, что ученый. Что же касается языка моего друга, так пусть пан бакалавр не удивляется: иногда одно правдивое слово укорачивает язык наполовину. - И, видя вопрос во взгляде проезжего, горбун продолжал: Гости пана Дитриха фон Зейделя развлекались охотой на его поле и вытоптали хлеб. Простак сказал в глаза барону, что немцы-де, как саранча, разоряют мораван. Вот добрый пап барон и приказал урезать ему язык и прогнал из деревни под страхом виселицы, если он осмелится вернуться. Всадник в это время порылся в сумочке и достал медную монету, но, услышав объяснения горбуна, положил обратно в сумку и вместо нее достал серебряный грош: - Возьми, добрый человек, от всего сердца даю тебе... Ярда смущенно подбрасывал грош на своей коричневой ладони, потом осклабился во весь рот и снова быстро что-то залепетал. - Что он говорит? - спросил проезжий горбуна. - Он просит назвать ваше имя, чтобы поминать в молитве. - Не собирался я покупать на грош молитвы твоего друга. Я дал ему что мог, как чех моравану, попавшему в беду, тем более что и мне самому смертельную обиду нанесли немцы и попы... Бакалавра поразил внезапно вспыхнувший огонь в темных глазах горбуна, который совсем молодым, звонким голосом прервал его: - Что? Тебя тоже немцы обидели? - Мой отец сожжен как еретик, хотя он был вовсе не повинен ни в чем,-тихо и лаконично отвечал проезжий. - Но мне надо торопиться. Будьте здоровы, друзья! - И путник снова тронул лошадь. Но, отъехав несколько шагов, всадник остановил коня и крикнул нищим: - Это, конечно, не мое дело, но, выезжая из ближайшей деревни - вон там, под горой, - я перегнал небольшой отряд мадьярских наемников. Едут они, по-видимому, тоже по этой дороге сюда... Нищие, ничего не отвечая, переглянулись между собой. Но едва всадник отъехал, как горбун крикнул ему вслед: - Постойте, пан бакалавр, скажите же, как ваше имя! Бакалавр обернулся в седле и ответил: - Крещен Штепаном, а по прозвищу Скала. - Счастливой дороги, пан Штепан!-отозвался горбун и, поглядев вслед удаляющемуся всаднику, добавил, обернувшись к Ярде: - А грош мы ему вернем. Ну, идем. Оба нищих поднялись, надели котомки, подобрали посохи и проворно скрылись в овраге. Больше недели продолжалось путешествие Штепана. Пока он не побывал в Моравии, эта задача казалась ему не слишком трудной, но теперь, двигаясь по долине реки Ганы, Штепан думал, что найти Волка дело не такое простое. Ему не раз приходилось слышать о неуловимой шайке ганакских волков, наводящей ужас на панов, немецких колонистов, монастыри и всех тех, кто своей жестокостью и жадностью возбудил недовольство жителей в здешних деревнях. Шайка появлялась неожиданно в разных местах Моравии, молниеносно громила монастыри, замки, маленькие городки и так же мгновенно исчезала, не оставляя после себя никаких следов. "Ганакскими волками" она называлась потому, что впервые она появилась на реке Гане и разбойники вместо масок надевали на лица волчьи морды. Никто не мог назвать даже приблизительно численность шайки и имя ее главаря. Штепану, как и Милану, казалось вполне возможным, что исчезнувший Карел примкнул к ганакским волкам, тем более что шайка пользовалась поддержкой крестьян. Не было случая, чтобы разбойники тронули крестьянина, если он только не был предателем. В полдень Штепан остановился в маленьком городке на берегу Ганы - Коетине. За незатейливым обедом он заговорил с хозяином постоялого двора невысоким, еще не старым ганаком, худощавым и подвижным и, видимо, любящим поговорить и побалагурить с проезжающими. Воспользовавшись минутой, когда хозяин принес ему в конце обеда кружку пива, Штепан спросил его, далеко ли еще до деревни Листовы. Сидевший неподалеку старый крестьянин в кожаных красных штанах с кисточками по бокам и в зеленом коротком полукафтане, подпоясанном широким, с серебряными украшениями кожаным поясом, вмешался в разговор: - Листова? Есть такая деревня на Гане. День езды отсюда. - Вы, отец, сами не из тех мест? - Наша деревня, можно сказать, по соседству с Листовой. Штепан подсел к старику. Старый ганак Далибор поинтересовался, в свою очередь: - Если пан не обидится, могу я спросить, по каким делам вы едете в наши края? - Мои друзья в Праге поручили мне найти их родичей. - А можно узнать, кого? Я там многих знаю. - Может быть, вы знаете меховщика Болеслава, что в лесах аббатства живет? - Меховщика Болеслава, что был раньше лесником? Как не знать! Последний раз я его, правда, уже давненько встречал, потому он теперь снова стал лесником и опять очень далеко в лесу живет. Только на рынке да в церкви в праздник его и увидишь. Но что за родичи у него в Праге? Штепан был в затруднении. Старик же продолжал: - Как я знаю, у него в живых-то остались, кроме своей семьи, только крестница его, ее мать да дядя: Божена, Власта да Милан. Но где они сейчас, никто не знает. Почтенная наружность Далибора внушила Штепану доверие, и он после некоторого колебания осторожно проговорил: - Да, отец, Милан и Божена и просили меня найти лесника Болеслава. Далибор лукаво прищурил один глаз и усмехнулся: - Вот так-то лучше. Значит, Милан и Божена живы и благополучны? А как Власта? - Мир ее душе. По дороге умерла от болезни и горя, - Да, да, горе тяжкое, что и говорить. Ведь я их всех хорошо знал: и покойного Матея и всю его родню. Штепан придвинулся поближе и слегка понизил голос: - Скажите, отец, не слыхали ли вы чего о сыне покойного, Карле? Далибор предусмотрительно огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости нет лишних ушей, тихо прошептал: - О Карле было известно, что пошел он за Мораву в горы. Доподлинно же никто ничего не знает. Толкуют, что Карел и еще кое-кто из наших хлапов мстят немцам и попам и собрались в ватагу ганакских волков. Но правда ли это или, быть может, одни бабьи сказки, никто вам не скажет. - Вы, отец, не откажетесь быть мне попутчиком до Листовы, а потом не покажете ли дорогу к леснику Болеславу? - Зачем отказываться! Вместе и дорога веселее будет. Выезжаю я сегодня в ночь. Мне за Листовой надо сворачивать влево с того самого места, где дорога раздваивается: на Желивку-к нам и направо-к францисканскому монастырю. - А что, волки и сейчас орудуют? Старик засмеялся: - Дня два назад обоз немецких купцов обобрали до нитки. Правда, убить никого не убили, потому что те сразу же оружие отдали и не оборонялись. - Но, я думаю, их преследуют. - Преследуют-то преследуют, да все без толку. Вот уже столько лет ловят, голову атамана Волка оценили в пять коп, и то не помогло. И не поможет, оттого что...- тут старик совсем понизил голос и прошептал: - все мужики им помогают - прячут, кормят, предупреждают об опасности. Вот какие дела! - закончил Далибор и вновь принялся за сыр с хлебом. Закончив обед, убрали и напоили лошадей и улеглись отдыхать. Перед закатом старик разбудил безмятежно спавшего Штепана, и, подкрепившись на дорогу, они выехали из городка. Дорога шла вдоль берега Ганы. Ночь была теплая, отдохнувшие лошади шли бодрым шагом. а путники коротали однообразную дорогу в дружеской беседе. Далибор с чисто крестьянским любопытством расспрашивал Штепана о Праге, о покойном короле, о ценах на рынке, об университете, о пражских магистрах, о Яне Гусе, о братских собраниях на горах, слух о которых докатился и до глухих деревень Моравии. Штепан сам не заметил, что его рассказ о Яне Гусе и о борьбе народа за освобождение превратился в страстную, красноречивую проповедь. Старик слушал внимательно и, когда Штепан закончил, только односложно ответил: - Будет еще буря и на нашей земле, по все равно, рано или поздно, немцев и попов мы прогоним. Нам, мораванам, и вам, чехам, нужно только держаться вместе. Но до той поры будут литься наши слезы и кровь, и много, ох, как много! А паны... они пойдут с нами, мужиками, только до первого перекрестка. Как поповские земли захватят, так и нас снова согнут в бараний рог. Помянете меня, старика, пан бакалавр!.. Начинался рассвет. Вдоль реки пронесся прохладный ветер; серебряная поверхность Ганы покрылась рябью и зацвела багряными полосами от падавших на нее первых лучей восходящего из-за горных хребтов солнца. Среди деревьев и кустарников вдоль берега реки зачирикали птицы, стремглав пронеслось через дорогу от берега стадо ланей и скрылось между кустарниками, покрывающими соседние холмы. Дорога повернула налево, и глазам путников открылся вид на небольшую деревеньку. - Это и есть Листова, - пояснил крестьянин. В деревне уже началась жизнь. Из труб поднимались к небу сизовато-серые спирали дыма. Пастух в короткой куртке и штанах до колен гнал стадо коров. Далибор и Штепан въехали на небольшую площадь посреди деревни. На ней возвышалась маленькая церковь, а неподалеку от нее красовался мощный, раскидистый дуб. Штепан остановил коня и стал осматриваться. Вон там - пригорочек, где стояли барон с аббатом, а здесь стоял Карел с луком в руках, а на этом дубе... Штепан быстро соскочил с коня, подошел к дубу и, став на колени, поцеловал землю. Далибор понял все и неожиданно для Штепана тоже стал на колени, поцеловал землю около дуба. И, когда через несколько минут они прощались на перекрестке дорог, старик с глубокой серьезностью и сердечностью сказал Штепану: - Штепан, передай твоим друзьям, что и здесь, в Моравии, народ готов бороться за отчизну. Я стар, но мои трое сыновей как один пойдут, когда их позовут. Тебя же я всегда рад буду видеть у себя в Желивке. Крепко пожали они друг другу руки, и каждый поехал в свою сторону. Сначала ехать пришлось мимо стен францисканского монастыря, скорее напоминающего крепость, чем святую обитель, потом дорога свернула в гущу леса и постепенно превратилась в небольшую тропу. Деревья, встречаясь над ней своими ветвями, образовывали нечто вроде арки, и вся тропа напоминала полутемный длинный коридор. В лесу было тихо, сыро и прохладно. После нескольких часов езды усталый Штепан заметил в стороне от дороги какое-то строение. Тотчас же с оглушительным лаем его окружили три больших свирепых пса. Штепан, не обращая внимания на собак, продолжал шагом приближаться к халупе, окруженной высоким тыном. Из ворот вышел высокий человек в кожаной куртке и таких же штанах, обутый в лапти. Остановившись, он пристально смотрел на Штепана. - Бог в помощь, друг! - крикнул, чтобы перекричать лай собак, Штепан. - И тебе тоже. Добро пожаловать, путник, - спокойно, низким приятным голосом отвечал человек. - Мне нужно видеть лесника Болеслава. - Я лесник Болеслав, - не спуская глаз со Штепана, отвечал хозяин. Заходи в дом. Подросток лет пятнадцати принял от Штепана коня, а хозяин вежливо, но не меняя сумрачного выражения лица, пригласил Штепана в халупу. Внутренность его просторной халупы почти не отличалась от обычных тогда крестьянских хат, если не считать множества звериных шкур по стенам и на лавках, а также оленьих и кабаньих голов по стенам. На стенах были развешаны рогатины, луки, арбалеты с колчанами, полными стрел, охотничьи ножи, указывавшие на главное занятие обитателей дома. Около горящего большого каменного очага возилась пожилая женщина, приветствовавшая гостя поклоном и в то же время бросившая на него взгляд, полный нескрываемого изумления. Хозяин усадил Штепана на скамью и сел напротив, спокойно ожидая, когда гость сам себя представит и скажет о цели своего посещения. Штепан успел разглядеть хозяина, и ему с первого взгляда понравилось его суровое, замкнутое лицо с нависшими густыми бровями над небольшими серыми глазами, твердая линия рта и прямой взгляд. Волосы, так же как усы и борода, были сильно подернуты сединой, что придавало некоторую величественность его мужественному лицу. - Я бакалавр Штепан Скала и прибыл к вам из Праги. Пан Ян Жижка из Троцнова поручил мне показать вам эту печать. - И Штепан вручил Болеславу восковую печать с изображением рака. Лесник бросил беглый взгляд на печать и спросил: - Это все, что пан Ян Жижка велел мне передать? - Нет, он еще сказал: "Рак Яна Жижки назад не пятится". Хозяин после короткого раздумья ответил: - Хорошо, желание пана Яна Жижки будет исполнено. Видя, что Болеслав повернулся, чтобы выйти из комнаты, Штепан остановил его: - Подождите, уважаемый Болеслав, у меня есть к вам еще одно поручение. Хозяин вернулся снова к Штепану. - Я привез поклон и приветствие от Милана и Божены Пташек. Только глаза выдали радостное удивление лесника. - Мария, иди послушай, гость привез нам добрые вести о Милане и Божене. И, снова обратив свое лицо к Штепану, Болеслав осведомился: -Но как Власта? - Власта окончила свои дни в дороге... Штепан рассказал леснику все приключения злополучной семьи и описал их пражскую жизнь вплоть до дня своего отъезда, не забыв рассказать и о тех людях, которые теперь окружали Милана и Божену. Закончил свой рассказ Штепан о себе самом. - Пан Штепан очень добр и любезен, что приехал к нам с такими добрыми новостями, но, вероятно, это не все. - Да, уважаемый Болеслав. Мне поручили Милан и Божена найти и, если возможно, увидеть Карла. - Штепан достал кольцо и вручил Болеславу:-Вот доказательство, что я говорю правду.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9