Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Приз (Рулевой - 3)

ModernLib.Net / Научная фантастика / Болдуин Билл / Приз (Рулевой - 3) - Чтение (стр. 5)
Автор: Болдуин Билл
Жанр: Научная фантастика

 

 


      - Ладно, Брим, - брюзгливо промолвил тот, - взлететь и набрать высоту всякий может. Ты, на-" верное, убедил кого-то наверху, что умеешь летать. Но пока что ты проявил себя как типичный карескрийский жулик. Покажи мне что-нибудь выдающееся, если снова хочешь летать на кораблях Флота.
      - Вы уверены, что хотите этого? - спросил Брим.
      - Я не привык попусту тратить слова со всякими подонками! - рявкнул Таунсенд. - Показывай, на что способен, иначе мы сейчас же поворачиваем на базу. У меня в отличие от тебя есть чем заняться.
      - Ну, как угодно, - процедил Брим сквозь зубы. Он спокойно отключил внешнюю связь и все четыре схемы, гарантирующие автоматическую прокладку курса, - этого требовали задуманные им маневры.
      - Эй, придурок! - тут же отреагировал Таунсенд, - ты только что отключил СОС, хочешь, чтобы мы убились?
      - Возможно, - спокойно сказал Брим в интерком. - Вы как, готовы умереть? С этими словами он развернул корабль вверх дном и отключил генератор. Т-29 камнем пошел вниз.
      - Гребаная Вселенная! - заорал Таунсенд. - Ты что делаешь, жукид?
      - Отключаю вас от системы управления, - пояснил Брим, нажимая соответствующие клавиши, - и от катапульты. Вы сказали, что хотите чего-то выдающегося. Клянусь бородой Вута, вы это получите. - Перевернутый корабль между тем продолжал падать, как метеор, и до земли оставалось меньше тысячи иралов.
      Таунсенд, визжа, замолотил по колпаку кабины кулаками. Примерно на тридцати иралах высоты Брим наконец запустил генератор и понесся над водой к базе - по-прежнему вверх ногами. Окатив ветровое стекло пеной, он миновал посадочную площадку на высоте не более двадцати иралов и заложил крутую петлю, закончив ее точно на тех же двадцати иралах высоты. Через несколько кликов он вернул кораблю правильное положение и помчался на высокой скорости в глубину суши, к Аталантскому холму, обходя ангары и деревья с искусством, приобретенным еще в юности, когда он водил рудовозы по забитым астероидами окрестностям Карескрии. Наигравшись вдоволь, он круто повернул корабль, положил его набок и провел сквозь одну из каменных арок, поддерживающих портовой виадук. На этот раз он услышал, как Таунсенд блюет в скафандр, и подумал: ничего не поделаешь, пора возвращаться домой.
      Снова заложив круг над базой, он включил связь и запросил посадку. Разрешение он получил быстро, как и ожидал: он ведь нарушил все возможные правила! Брим засмеялся. Нет сомнений, что он в последний раз летал на чем-либо принадлежащем государству. Он испытал мгновенное раскаяние за те неприятности, которые по его милости будут у Клавдии, но тут же выкинул это из головы. Он не сам напросился на эту прогулку - придется Клавдии проявить понимание.
      С Таунсендом, все еще страдающим в задней кабине, Брим вышел на мигающий рубиновый огонек посадочного вектора, снова выключил генератор и совершил безупречную посадку: корабль завис на собственной гравиэнергии за несколько длин корпуса над водой.
      - Корабль ваш, - сказал Брим, когда они закачались над волнами. Ответом ему было молчание. - Итак?
      - Н-не могу я, ублюдок, - выдавил из себя Таунсенд. - М-меня тошнит.
      За словами последовали новые слабые позывы. Брим выключил интерком и повел катер вдоль сети каналов, ведущих к летному полю, улыбаясь уголком губ. Что бы там ни было, он все-таки получил удовольствие, посидев за пультом корабля. Он надеялся, что за это удовольствие ему не придется расплачиваться гауптвахтой впрочем, урок, который он получил на предмет государственной службы, того стоил. Никогда больше он не попадется на эту удочку. С этого дня для Вилфа Брима существует только частная деятельность. И если даже ему при этом летать не придется, так тому и быть. Он и в качестве бурильщика неплохо зарабатывает.
      Он уже повернул на пандус, ведущий к ангарам, когда перед ним возник служебный глайдер базы с официальными флажками. На корме светилась надпись:
      СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ
      Брим, пожав плечами, двинулся за машиной на бетонную площадку с гравиподушками, отделявшую здание штаба от пяти квадратных кленетов ведомственных гравибассейнов и каналов. Большинство подушек было занято космическими судами разных форм и размеров, но одна, в первом ряду, близ стеклянной стены штаба, оставалась свободной. К ней и направил Брима служебный глайдер. Разворачивая катер, Брим зажмурился от яркого солнца. По ту сторону подушки стояли три человека. Среди них была Клавдия в ярко-желтом, облегающем спортивном костюме - ее он узнал бы где угодно. Брим поморщился. Нелегко будет выдержать ее вполне оправданный гнев.
      Мужчина справа от нее был.., конечно же, Молдинг! Он тоже имеет полное право испытывать гнев - даже бешенство. Жаль, скорчил гримасу Брим: светловолосый офицер показался ему приличным парнем, хотя и из богатых.
      Но кто же третий? Этот мужчина в строгом штатском костюме был Бриму как будто знаком. Расстояние между ними сократилось, и у Брима дрогнуло сердце. Только у одного человека во всей Вселенной могло быть это смуглое лицо, тонкие сухие губы, отвислые рябые щеки, коротко остриженные волосы и глаза, способные сверлить дырки в корабельной броне. Боспор П. Голсуорси, бывший первый пилот К.И.Ф. "Свирепый" и один из лучших рулевых во Флоте. Брим не видел его около семи лет - по всей вероятности, Голсуорси вышел в отставку. И что бы он ни делал здесь сейчас, его присутствие не сулит ничего хорошего тому, кто только что нарушил все существующие на базе - или над базой - правила.
      Ну что ж, решил Брим, взбучка может подождать, пока он не пристроит на место Т-29; незачем вымещать свои неприятности на корабле. Поместив катер на гравиподушку, он зафиксировал оба тормоза, закрыл энергодроссель и вырубил генератор. Когда опустился трап, Брим услышал, как открывается задний колпак, и увидел краем глаза, как Таунсенд слез на бетон и припустился к раздевалке, не глядя по сторонам.
      Через несколько циклов, отключив все корабельные системы, Брим снова обратил свой взор к тем троим, которые готовились излить на него свой гнев. Странно, подумал он, откидывая колпак: с чего это они ухмыляются?
      ***
      У подножия трапа Брим отвинтил и снял шлем, щурясь на три идущих к нему силуэта - без затемненного щитка солнце сразу ослепило его. Он застыл на месте, сложив руки на груди, расставив ноги, выпятив подбородок навстречу морскому бризу. Если его и правда ждет нагоняй, так тому и быть. Он приготовился ко всему.
      Характерно тихий голос Голсуорси нарушил молчание:
      - Ну-ну. - Он стиснул руку карескрийца в редком для него наплыве чувств. Давненько не виделись, щенок. - И тут же заговорил взволнованным, совершенно несвойственным ему тоном:
      - Надо же, какие жуткие неполадки, сразу видно - мастерство пилота тебе не изменило. Гм.
      - Неполадки? - растерянно промямлил Брим. Он глянул на Клавдию в поисках объяснения, но ее карие глаза были благочестиво возведены к небесам.
      - Мы втроем наблюдали за тобой с вышки, мой мальчик, - шумно продолжил Голсуорси, не успел Брим снова открыть рот. - Меня особенно поразил момент, когда катер лег набок, а ты тем не менее сумел провести его под аркой моста. Великолепная демонстрация мастерства! Великолепная.
      - Это точно, - еще громче подтвердил Молдинг, хлопая Брима по плечу и подмигивая в сторону двух хмурых офицеров безопасности в синей с золотом форме, которые вышли из-за угла подушки с явным намерением кого-то сцапать. С самым официальным видом они остановились перед Бримом: нервная, похожая на мышку женщина с вредными узкими глазками службиста и неприметный, глуповатый на вид парень лет двадцати, которому не мешало бы побриться. У обоих ботинки был надраены до блеска, что отличало стражей безопасности во всей галактике.
      - Потрясающее мастерство, - продолжил Молдинг, не переводя духа, - причем проявленное в сложнейших обстоятельствах. Совершенно очевидно, что вы спасли жизнь лейтенанту-коммандеру Таунсенду. Немногие в Империи смогли бы осуществить такое.
      Офицеры безопасности, слыша это, недоумевающе обратились к Голсуорси.
      - Значит, вот в чем дело, комиссар? - почтительно спросила женщина. - В неполадках? Мы думали, что...
      - Что же вы такое думали, уважаемая? - надменно осведомился Голсуорси.
      - Ну, что.., этот брюнет просто хулиганит, - пояснила женщина, кивнув на Брима. - Мы получили массу жалоб, когда он пролетел над мостом. Перепугал полный трамвай с туристами. Два человека даже в канал прыгнули.
      - Ну, это все-таки лучше, чем если бы он врезался в мост, - заметила Клавдия. - Лучше заставить прыгнуть в воду нескольких туристов, чем отправить туда их всех - вместе с трамваем.
      - Безусловно, мадам Клавдия, - сказал офицер, подняв руку к виску. - Мы просто не знали, что у него затруднения.
      Его напарница неохотно промолчала, но по глазам было видно, что она не согласна с ним.
      - Конечно же, вы не знали, - великодушно подтвердил Голсуорси. - Вы просто исполняли свои обязанности, и могу добавить - исполняли превосходно. - Он осмотрел свои ногти и сказал, обращаясь исключительно к женщине:
      - Я даже мог бы внести личную благодарность в ваше досье, учитывая.., гм.., большой такт, с которым вы и ваш напарник подошли к этой непростой ситуации. Я понятно выражаюсь? - спросил он, устремив на женщину холодный взгляд.
      - Б-благодарность? - искренне изумилась она.
      - Мою личную благодарность, офицер. Теперь ясно?
      - Как нельзя более, комиссар, - пролепетала она с низким поклоном и добавила чуть ли не благоговейно:
      - Для нас с напарником это большая честь.
      - Очень хорошо, - еще более величественно промолвил Голсуорси. - Вы свободны. Сообщение будет отправлено со следующей почтой.
      - Рады стараться, комиссар! - гаркнули офицеры, отдали честь и зашагали туда, откуда пришли, сверкая начищенными ботинками.
      Как видно, подумал Брим, комиссар Боспор Голсуорси приобрел недюжинное влияние за те шесть лет, что расстался со стариком "Свирепым". Карескриец молча ждал, что последует дальше.
      Голсуорси заговорил снова, лишь когда глайдер службы безопасности снялся и заскользил над полем к стартовому сектору.
      - Клавдия, - тихо распорядился он, указывая на Т-29, - пусть этого красавчика отбуксируют в ремонт и разберут до последнего винтика, чтобы твои доверенные механики могли обнаружить какую-нибудь подходящую поломку. Гм-м. После акробатического этюда, исполненного нашим приятелем Бримом, вопросы будут у всех - от властей Аталанты до начальства моего отдела безопасности.
      - Слушаюсь, комиссар. - Клавдия достала из сумочки рацию и начала шептать в нее свои указания.
      Голсуорси, искоса глянув на Молдинга, покачал головой и ткнул большим пальцем в сторону Брима.
      - Как я уже сказал, когда вы ворвались ко мне в кабинет с жалобой на Таунсенда, этот идиот не способен серьезно навредить старине Вилфу. Брим сумасшедший и всегда таким был, всегда будет, если хотите знать мое мнение. Нам тут давно требовался кто-то вроде него - чтобы малость расшевелить публику. Гм...
      - Кажется, я вас понимаю, - с веселым огоньком в глазах ответил Молдинг и протянул Бриму руку. - Вилф, я предвкушаю перспективу работать с тобой - не только потому, что ты снова сможешь летать, но и потому, что мы, как мне сдается, станем большими друзьями.
      - Не так быстро, вы двое, - вмешалась Клавдия, убирая рацию в сумочку. Вилф еще не согласился на эту работу. Он не знает даже, сколько будет получать. Может, после утра, проведенного с Таунсендом, он не захочет здесь оставаться. - Она подбоченилась и посмотрела Бриму в глаза. - Ну, Вилф, что скажешь? Мне кажется, эти господа слишком забегают вперед, а?
      У Брима голова шла кругом. Определенно, это было самое нескучное утро на его памяти.
      - Ну что ж... - храбро начал он.
      - Гм-м, - перебил его Голсуорси. - А ведь она права, Брим. Ты уж меня извини. Это место приравнивается к должности первого пилота, и оплата примерно соответствует окладу старшего лейтенанта. И я.., гм.., действительно подверг тебя нешуточной встряске. Что поделаешь - пришлось.
      - То есть как? - поднял бровь Брим.
      - Брим, - серьезно сказал Голсуорси, - насколько я мог понять в результате.., гм.., некоторых частных расследований, ты страдаешь тем, что ветеранские организации эвфемистически именуют "комплексом врага". Обойдемся без сладких слов. Ты мог накопить столько злости, что уже перестал бы годиться для службы во Флоте, и причин у тебя для этого было предостаточно. Всякой мерзости на твою долю выпало больше, чем надо. Ну, вот я и подстроил так, чтобы ты полетел с самым большим дураком на всей базе. Рассуждал я так: если ты сможешь вести аппарат после всех гадостей, которые он не преминет тебе наговорить, - значит ты в порядке. - Голсуорси с хитрым видом кивнул на Клавдию. - Гм. Я мог избавить и тебя, и себя от лишних хлопот, если бы послушал ее - и многих других людей, от чьей помощи ты уворачивался последние годы. Они никогда не переставали верить в тебя, Брим, - чего, полагаю, нельзя сказать о тебе самом.
      Брим покачал головой. Да, злость имела место. Он сам взлелеял ее и поставил между собой и Империей, которой прежде служил. Никогда уже больше он не будет любить Империю, как раньше: слишком много шрамов осталось на душе. Но сейчас он впервые начал понимать, что исхитрился перенести свою враждебность и на своих более удачливых друзей - и в результате пострадал вдвойне, отказавшись от их помощи.
      - Б-боюсь, мне тоже следовало бы послушать других, - вполголоса сознался он. Клавдия тронула его за руку.
      - Эта часть твоей жизни закончится прямо сейчас, Вилф, если ты захочешь. Ты согласен остаться с нами?
      Сморгнув слезы, которые упорно наворачивались на глаза, Брим кивнул и сказал Голсуорси, не задавая вопросов и не ставя условий:
      - Я согласен на эту работу, комиссар. - Говоря это, он на миг прикрыл руку Клавдии своей. - И рад, что получил ее. - Брим иронически потряс головой. Вот беда - я так гордился тем, что стал классным бурильщиком...
      - Если ты опять вздумаешь летать вокруг моей базы таким манером, - хмыкнул Голсуорси, - я тебя самого суну под бур.
      Брим усмехнулся. Вот это уже больше похоже на Голсуорси, которого он знал! Карескриец нахмурился, искоса глядя на комиссара.
      - Только не в случае, если неполадки случатся снова, - запротестовал он, с чувством прижав руку к сердцу. - Вы ведь не станете требовать, чтобы я рисковал жизнью?
      - Треклятые карескрийцы, - фыркнул Голсуорси, не обращаясь ни к кому в отдельности, и направился обратно к штабу. - Вот и связывайся с ними после этого...
      ***
      В последующие недели Гелик перешел из лета в ясную раннюю осень, а Брим обрел былую уверенность. В космосе он быстро зарекомендовал себя одним из лучших испытателей базы, хотя необкатанные корабли часто ставили его пилотское мастерство и его мужество в условия не хуже боевых. На земле же в один морозный вечер, после краткой поездки на гравицикле, некая блондиночка, служившая на базе диспетчером, в два счета доказала ему, что его фиаско с Марго было временным. Даже Таунсенд исчез из его жизни, переведясь на Авалон, где мог лучше использовать свои связи с КМГС.
      В редкие мгновения отдыха Брим возобновил переписку со старыми друзьями, которых совсем было забросил, - но только не с Марго Эффервик Ла-Карн. После первого же письма, отправленного на их старый секретный адрес, ее шофер Армбридж ответил ему, что меньше чем через неделю после их последнего свидания муж увез Марго в свой дворец в Рудольфе, столицу Торонда, и всякая связь с ней оборвалась.
      Однако Брим, отнюдь того не желая, все время оказывался в курсе дел самого Ла-Карна. С приближением гонок на Кубок Митчелла средства массовой информации только о нем и трещали. За неделю до события барон сделался весьма красноречив на предмет своей роли в покупке двух истребителей "Горн-Хофф 380Б-5", которые его Звездное Общество выдвигало на соревнования. Брим хотел бы знать, будет ли Марго сопровождать супруга на гонки в Магеллану, и если да, то как это отразится на ее беременности.
      День, когда известия о первом дне гонок достигли Аталанты на скоростных пакетботах, Брим почти весь провел в космосе, выполнив полетов почти вдвое больше обычного. Все прочие пилоты под разными предлогами остались на планете, чтобы посмотреть репортаж на одном из громадных трехмерных мониторов базы. Брим заявился к себе такой усталый, что тут же повалился на койку и крепко уснул, не включив даже текущий выпуск новостей, на которые подписался.
      Все последующие дни состязаний Брим продолжал подменять своих коллег с раннего утра до поздней ночи. Лишь вечером финального дня он урвал время, чтобы ознакомиться с событиями. Так он одним из последних в Аталанте - да и во всей галактике, наверное, - узнал, что переоборудованные "Горн-Хоффы" Ла-Карна сумели занять только третье место.
      Второе место досталось старому другу и помощнику Брима на К.И.Ф. "Непокорный" - крылатому Араму из Нашхенов. Молодой уроженец Азурна вел модель РЗС-1, построенную на новом заводе в Рауторе - завод начал работать сразу, как только сектор освободился от оккупации Лиги. Брим так обрадовался за азурнийца, что чуть не пропустил имя главного победителя. Однако лицо этого блондина, снятого на фоне стройной последней модели "Горн-Хоффа" - ТА 153-В32, - сразу привлекло его внимание. Прилипнув взглядом к экрану, Брим включил информационный канал и убедился, что красивый оберпрефект в черной форме Контролера - тот самый офицер Лиги. Брим не ошибся. Пилота звали Кирш Валентин. Многие годы одного воспоминания о нем было достаточно, чтобы вызвать у Брима дикие спазмы гнева, а его вид произвел еще худшее действие. Эти жестокие голубые глаза когда-то бесстрастно смотрели на Брима, когда он лежал на холодной палубе вражеского корабля и ждал, чтобы смерть избавила его от пыток. Только Госпожа Удача в лице лейтенанта-коммандера Регулы Коллингсвуд спасла Брима в тот день, и он поклялся когда-нибудь отомстить врагу. Потом ему представился шанс - но он потерпел неудачу.
      По правде сказать, теперь Брима расстроило не столько изображение Валентина, сколько мелкая заметка в рубрике "Рождения":
      Редьярд Грейффин Азурн Ла-Карн, родители: принцесса Марго Эффервик Ла-Карн и Роган Ла-Карн, барон Торондский. Первенец этой влиятельной четы родился в Магеллане, на Азурне, во время финала гонок на Кубок Митчелла. При родах присутствовала вдовствующая герцогиня Онорота Ла-Карн, правительница Торонда. Она сообщает, что мать и сын чувствуют себя превосходно Барон Ла-Карн в это время был занят в жюри состязания, и связаться с ним не представлялось возможным. Августейшее семейство планирует вернуться в Торонд через несколько стандартных дней.
      Брим недолго размышлял обо всех этих событиях. Он был слишком занят собственной судьбой, чтобы думать о вещах, изменить которые он не в состоянии. И он был уже не тот Вилф Брим, который улетел с Авалона девять стандартных месяцев назад.
      ***
      В один морозный вечер, когда Брим вернулся с базы домой и стал просматривать почту, его отвлек неожиданный стук в дверь. Нахмурившись - у него было немного друзей, да и те редко ходили к нему в гости, - Брим открыл дверь и попятился в радостном испуге.
      - Ник Урсис! Доктор Бородов! Во имя каждого волоска в косматой бороде Вута, откуда вы взялись? - И он чуть не вывихнул руки в тщетной попытке обнять двух содескийских медведей, элегантно одетых в штатское.
      Урсис, более молодой, ректор знаменитого Дитясбургского университета на планете ФСШ Жив'от, был на добрую четверть выше Брима. У него были маленькие, невероятно въедливые глазки, рыжевато-бурый мех, длинная аристократическая морда, увенчанная большим мокрым носом. Широкая ухмылка обнажала алмазные коронки на клыках. На голове у него торчала высоченная яйцевидная шапка из курчавого меха - она закрывала уши и добавляла целый ирал к его и без того внушительному росту. Черное до колен пальто с двумя рядами огромных золотых пуговиц и бледно-желтым кушаком было скроено на манер шинели - с воротником-стойкой, вышитыми обшлагами и широким подолом. Темно-красные брюки стильно нависали над теплыми сапогами до пол-икры, черными и такими мягкими, что кожа на лодыжках собралась складками. На левой руке красовалась шестипалая перчатка из кожи офета, в правой медведь держал пузатую бутыль логийского.
      Другой медведь - Великий Князь, или доктор, Анастас Алексий Бородов владел огромными поместьями в лесном и озерном краю близ Громковы на главной планете ФСШ Содеске. Он был каштанового окраса, много старше Урсиса, уже порядком согбенный годами, и лишь немного возвышался над Бримом. Глаза его, однако, светились за старомодными роговыми очками молодым юмором и острым умом. Седеющая морда выглядела куда менее грозной, чем у его спутника, зато огромные бакенбарды придавали ему гораздо более интеллектуальный вид. На Анастасе Алексии тоже было шикарное, до лодыжек, пальто из плотного серого фетра, подпоясанное узким кожаным ремешком. В раскрытом вороте виднелся пиджак из более темного материала с вышитыми лацканами и тонким золотым шнурком вместо галстука. На ногах красовались кавалерийские сапоги из твердой блестящей кожи и с декоративными шпорами. Курчавая папаха, расширяющаяся кверху, придавала его голове вид меховой воронки.
      - Ну что, юный Брим, - сказал Великий Князь, глядя сквозь очки через порог, - может, ты позволишь нам войти, чтобы выпить вина и потолковать о старых временах? Давненько мы не собирались вместе, чтобы обсудить дела галактики.
      - Это верно, Вилф Анзор, - поддержал Урсис. - Ты исчез на долгие месяцы, и это встревожило многих твоих друзей, в том числе и меня с Анастасом Алексием. Правду я говорю, доктор?
      - Чистую правду, Николай Януарьевич, - ответил Бородов, многозначительно глядя на Брима. - От старого снега и деревянных полов небо осенью синее, как говорится.
      Брим потряс головой, признавая свое поражение. Смысл содескийских пословиц не давался человеческому разуму.
      - Вам виднее, - хмыкнул он, пропуская гостей в квартиру и предвкушая редкий вечер общения с друзьями.
      И вечер в самом деле начался так, как он предполагал. Бородов откупорил бутыль и разлил превосходное логийское в скудный набор кф'кессовых кружек Брима. Когда кружки опустели, их перевернули вверх дном и потрясли ими в воздухе, хором произнеся содескийский тост: "Мы под снегом, под дождем на Содеску все пойдем!" Их дружба закалилась под огнем разлагателей в бесчисленных отчаянных боях с Лигой Темных Звезд.
      А потом надо было рассказать тысячу старых историй... Тогда в них было мало смешного, но теперь они казались забавными до коликов... Храбрые Синие Куртки и корабли, оставшиеся ныне только в памяти тех, кто не перестал почитать их... - все это было хорошо доступно пониманию как медведей, так и карескрийцев. Да, эти истории надо было рассказать, но они почему-то так и остались нерассказанными. Содескийцы были полностью поглощены своей теперешней миссией и больше ни о чем не могли говорить.
      - Так вы пересекли полгалактики для того, чтобы присутствовать на собрании Имперского Звездного Общества? - недоверчиво переспросил Брим, когда Бородов вновь наполнил кружки. - Какой интерес для вас может представлять это сборище любителей? Видели вы рухлядь, которую они выставили на гонки? Да, смотрелась эта штука здорово, но летала так, точно у нее астероид на хвосте - 49,78 М. Валентин одержал победу, показав больше шестидесяти двух.
      - Мы видели оба корабля и то, как они себя проявили, - спокойно ответил Бородов, набивая хоггапойей свою трубку-земпа. - Потому-то мы и здесь Федерация Содескийских Штатов как-никак входит в состав Империи.
      - Ясно. - Брим с трудом дышал в облаках хоггапойи, наполнивших его квартирку. Содескийцы любили этот запах, Бриму же он казался чем-то средним между паленой шерстью ягглора и радиоактивными выхлопами. - Но я не знал, что среди членов ИЗО есть содескийцы. Насколько я понимаю, Общество - это нечто вроде элитного клуба для состоятельных авалонцев.
      - Ты правильно понимаешь, дружище, - сказал Бородов, задумчиво хмурясь над своей трубкой, которая, несмотря на все его усилия, норовила погаснуть. - До войны звездные гонки и в самом деле были исключительно любительскими. Влиятельные круги, которые их поддерживали, только грелись в лучах славы спортсменов, не принимая в гонках личного участия. По неписаным правилам гоночные суда покупались из списанных военных фондов, а гонщики нанимались по контракту. Так эти игры и разыгрывались - вплоть до нынешнего года. - Бородов достал карманный лазер и стал заново разжигать упрямую трубку.
      - Когда Облачная Лига нарушила все эти неписаные законы, - продолжил Урсис, - пангалактический праздник богатства и блеска превратился в демонстрацию военной мощи. Облачники противопоставили довоенной безалаберности точный расчет. У них каждая деталь работает на победу, и потому они эту самую победу запросто одержали. Если бы не молодой Арам и не новый кораблестроительный завод на Азурне, твой дружок Валентин захапал бы и первое, и второе место! А известно тебе, почему Облачники это делают? Брим покачал головой:
      - Боюсь, что не слишком задумывался над этим, Ник.
      - Посуди сам, Вилф. Всякому дураку, кроме тех сволочей, что именуют себя КМГС, ясно, что Негрол Трианский возобновит войну, как только будет уверен в победе. Он уже начал угрожать Флюванне, а Гонки Митчелла - идеальное место как для демонстрации своей силы, так и для привлечения новых союзников. - Урсис посмотрел Бриму в глаза. - Таких, как наш общий друг Роган Ла-Карн.
      - Я того же мнения, - проворчал Бородов. - Но поди втолкуй это авалонским членам КМГС - особенно этим жукидам из Адмиралтейства. Мало того что они не желают знать правду, они обладают достаточной властью, чтобы слышать ее не слишком часто. КМГС не всегда будет верховодить, - угрюмо предсказал Бородов, - но тем временем мы должны оказать им какое-то противодействие. Теперь тебе понятно, дружище Вилф, почему мы с Николаем Януарьевичем пересекли полгалактики, чтобы присутствовать на собрании Имперского Звездного Общества? В Империи есть патриотические силы, которые после знаменательной победы Лиги на Азурне намерены как следует подготовиться к следующим гонкам - при негласной, но почти неограниченной поддержке правительства.
      - И поверь мне, Вилф, - добавил Урсис, - мы не одиноки. Подобные приготовления ведутся по всей галактике, они уже начались. Минувшие гонки послужили неофициальной прелюдией к следующей фазе войны. - Медведь с мрачной ухмылкой распахнул свой пиджак цвета чайной розы, показав вышитую белую рубашку и золотой шнурок галстука. - Мы больше не носим синих флотских курток, дружище, но сражаемся за то же самое, верно?
      - Тебе виднее. Ник, - неуверенно кивнул Брим. Содескийские медведи были известны в Империи своим рьяным патриотизмом.
      - Да, я вижу все без прикрас, Вилф Анзор, и могу добавить, что горжусь этим. Это дает мне уверенность в будущем - так же как моему другу и наставнику доктору Бородову. - Урсис встал. - А вот ты уверен в своем?
      Брим поднял брови, переводя взгляд с одного медведя на другого.
      - Я не совсем понимаю, о чем вы. - И тут до него дошло. - Уж не хотите ли вы сказать, - Брим вскочил на ноги, - что я, карескриец, должен вступить в ИЗО вместе с вами?
      - Если смотреть в корень - это самое мы и хотим сказать, Вилф Анзор, сказал Бородов, вынимая трубку изо рта и глядя на Брима сквозь очки.
      Брим с трудом подавил циничное желание расхохотаться старому медведю в лицо, и лишь давняя дружба помогла ему в этом. Содескийцы явно говорили серьезно.
      - Ник и вы, доктор Бородов, - пожал он плечами, - для меня нет места в вашей безумной затее, в чем бы она ни состояла. Я не питаю любви к аристократам - присутствующие, разумеется, исключаются. И я не уверен даже, что питаю какие-то теплые чувства к растреклятой Империи. После войны она чуть не уморила меня голодом - и не меня одного. Целую кучу флотских выбросили на помойку, когда нужда в нас отпала.
      - Все так, Вилф Анзор, - спокойно ответил Урсис. - Но уж тебе-то не обязательно было голодать. Только злость помешала тебе принять дружескую помощь.
      - В благотворительности не нуждаюсь! - увлекшись, выпалил Брим. - Я не привык получать подачки - ни от кого.
      - Насколько я помню, - мягко вмешался Бородов, - никто не предлагал тебе милостыни: ни Урсис, ни коммандер Коллингсвуд, ни кронпринц Онрад, ни еще полдюжины человек, которые нуждались в твоих услугах и готовы были за них заплатить.
      - А вот ты, Вилф Брим, водил нас за нос, сочиняя сказочки о каких-то делах, которые будто бы мешали тебе принять наше предложение, - упрекнул Урсис. - Так или нет?
      Брим почувствовал, что краснеет: в этом медведь был прав.
      - Да, Ник, - потупился он. - Вы оба много раз пытались достучаться до меня, да и другие тоже. Я этого не забыл. Но доброта моих друзей не оправдывает отношения Империи к ветеранам, которые сражались и жертвовали собой ради нее. Я знаю, что пришлось испытать этим людям, я видел, как они голодают, я читал обиду в их глазах - а богатые хлыщи из ИЗО в это время мотали деньги по всей галактике.
      Урсис, подойдя к Бриму, положил лапу ему на плечо.
      - Вилф, - сочувственно сказал он, - я не могу спорить с тобой. Все это правда. Но ты сам отлично знаешь, что жизнь не дает нам никаких гарантий, кроме одной - смерти, и что неравенство сопряжено с ней испокон веков. Нам остается единственное - делать свое дело. Твоим старым товарищам снова нужна твоя помощь. И на этот раз позволь заверить тебя, не оставляя сомнений: твой талант пилота нам совершенно необходим.
      Брим на миг прикрыл глаза.
      - Я не сомневаюсь в твоих словах, Ник. Я просто не верю, что обида может пройти вот так запросто. Здесь, на Гелике, я работаю как гражданское лицо, и это нормально. Иногда я даже чувствую себя здесь своим, вне зависимости от моего происхождения. Но что я, сравнительно плохо обеспеченный карескриец, буду делать с людьми, чье основное занятие - задавать пышные приемы?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20