Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Профессионалы

ModernLib.Net / Криминальные детективы / Блок Лоуренс / Профессионалы - Чтение (стр. 1)
Автор: Блок Лоуренс
Жанр: Криминальные детективы

 

 


Лоуренс Блок

Профессионалы

Прежде

В одежде Альберт Платт смотрелся лучше. Костюмы ему шил портной из Ист-Сайда, ботинки и галстуки он заказывал в Лондоне. Одетый с иголочки, причесанный и гладко выбритый, он был похож на преуспевающего бандита. В голом виде Альберт Платт более всего напоминал гориллу.

Сейчас он в чем мать родила сидел на краешке викторианского кресла с высокой спинкой в гостиной своего «люкса» в «Дезерт палмз». Черные волосы курчавились у него на груди и внизу живота. Лоб и подмышки вспотели.

В правой руке он держал револьвер тридцать восьмого калибра[1] с обрезанным до двух дюймов стволом. Весил револьвер немало, поэтому Платт опирался локтем на валик кресла. Дуло револьвера смотрело, в лоб девушке, у которой если и было что-то общее с Платтом, то только отсутствие одежды. Стройная, русоволосая, с упругой грудью, длинными ногами и округлыми бедрами, она стояла на коленях у его ног.

— Две сотни баксов, — говорил Платт. — Пятнадцать минут или полчаса, и две сотни в кармане. Неплохо, а? Будь хорошей девочкой, и со временем сможешь купить себе «кадиллак».

Девушка слышала слова, но не улавливала их смысл. Кроме черной дыры в стволе револьвера, для нее ничего не существовало. Она уже начала делать то, что потребовал от нее Платт, и вдруг в его руке очутился револьвер — должно быть, он лежал между сиденьем и спинкой кресла, — холодный металл коснулся ее лба, и она услышала, что больно не будет, миг, и все закончится, прежде чем она осознает, что же произошло.

— Пулю ты получишь в лоб или в рот, твой очаровательный рот. Бах, и точка.

То, что она делала, журналисты именовали анормальным сексом. Она никак не могла взять в толк, почему они называют это именно так. Ей-то подобные желания мужчин представлялись вполне естественными. До тех пор, пока судьба не свела ее с этим типом.

— Как младенец с соской, — промурлыкал Платт. — Будь хорошим младенцем, так-так, продолжай в том же духе. Ты же не хочешь умереть, малышка? И правильно. Ты не хочешь умереть, ты хочешь получить двести долларов, никто не хочет умирать, вот и ты не хочешь, крошка.

«Этот человек — важная шишка, — сказали ей внизу. — Донна, детка, отнесись к нему с пониманием. Это банкир, у него обширные связи, в Лас-Вегасе он впервые за последние три года. Донна, доставь ему истинное удовольствие».

«Да, — думала она, — да, я хочу доставить ему удовольствие. Хоть бы он поверил, что я очень хочу доставить ему удовольствие. Господи, как же мне выбраться отсюда?! Двести долларов, да пусть он засунет их себе в задницу! Нужны они мне, как дыра в голове. Господи, дыра в голове...»

Перед мысленным взором Донны возникла газетная полоса. Ее лицо с огромной дырой во лбу, заголовок, заметка в два абзаца. Донна Маккензи, модель и танцовщица, найдена в пустыне мертвой. Начато расследование. Похороны в...

— О, — выдохнул Платт. — О, крошка, крошка, крошка!

«Главное — не вскакивать и не бежать. Оставаться в той же позе и ждать, может, Господь Бог заставит его убрать револьвер. Господи, заставь его убрать револьвер, заставь отплатить добром за добро, заставь...»

— Извини, крошка.

«Господи, зачем же ты меня обманул?..»

Спусковой крючок пошел назад. Вот он, переход в мир иной.

Боек ударил в пустоту.

Раскаты громового смеха. Шаги Платта по ковру в спальне. Захлопнувшаяся дверь ванной.

Девушка встала. Плюнула на ковер. Посмотрела на пятно. Внезапно гостиная поплыла перед ее глазами, колени подогнулись. Она чуть не упала.

Девушка натянула платье. Схватила белье, чулки. Надела одну туфельку, второй не нашла. Огляделась, услышала в спальне смех Платта.

Она скинула туфельку. Черт с ней! Сумочка лежала на столике у лампы, она сдернула ее свободной левой рукой. К черту туфли, это дешевые туфли, она купит другие. Двести долларов лежали у нее в сумочке. Она бы с удовольствием разменяла эти баксы на десятицентовики или даже на центы и затолкала их ему в задницу. Сукин сын, мерзопакостный сукин сын!..

Девушка метнулась к двери.

Глава 1

Мэнсо брился, когда в дверь забарабанили. С обернутым вокруг бедер полотенцем, с мыльной пеной на подбородке и одной щеке, он крикнул: «Одну минуту!» — и вновь поднял бритву.

Но в дверь продолжали барабанить, потом он услышал голос Донны. Хотел крикнуть, чтобы она подождала, но истерические интонации в ее голосе заставили его передумать. Все в том же полотенце, с бритвой в руке, он направился к двери.

— Я брился. Не ждал тебя... Что случилось?

Такой он ее еще не видел. Бледная, трясущаяся, с безумными глазами. Мэнсо хотел что-то сказать, но сдержался и повернулся, чтобы закрыть дверь. Когда он вновь посмотрел на Донну, та снимала платье.

— Послушай, крошка...

Ее глаза полыхнули огнем:

— Никогда не называй меня крошкой!

— Не понял.

Донна тяжело дышала. Мэнсо смотрел на нее во все глаза и действительно ничего не понимал. В Вегас он приехал три недели тому назад, две последние спал с ней и действительно впервые видел ее в таком состоянии. Она от души веселилась на вечеринках, вела себя более чем сдержанно в казино, пылала жаром в постели. И никогда не впадала в истерику.

— Я вымылась под душем. Почистила зубы. Снова встала под душ. Горячий душ. Горячий, как кипяток. Эдди, пожалуйста, я не могу сейчас говорить, просто не могу. Душ был горячим, а я замерзала, замерзала, замерзала!.. Я хочу, чтобы меня согрели, хочу очиститься.

Он ждал.

— Уложи меня в постель. В постель. И ляг со мной. Можешь ты это сделать? Можешь уложить меня в постель? Можешь?

Он закурил, потом позвонил в бюро обслуживания и попросил принести лед. Наполнил два стакана, вернулся в спальню. Свой она осушила залпом.

Мэнсо принес ей второй.

— Я тебе этого не говорила, но я в некотором роде проститутка.

— Я догадывался.

— Правда? Неужели я выгляжу такой дешевкой?

— У любительниц такого опыта быть не может.

— Я серьезно. Как ты догадался?

— Сложил два и два. Вегас, этот отель, ни мужа, ни работы. Ты говорила, что танцуешь, а у танцовщицы ноги и мышцы не такие.

— Я не догадывалась, что ты об этом знаешь. Ты же ничего не говорил. Тебя это тревожит?

— Еще как! Просто превращает в импотента.

— Не шути.

— Сожалею...

— Нет, нет, сожалеть надо мне!.. К тому же от шуток хуже не будет. Но все же, что ты чувствуешь?

— Разве что гордость. Получаю то же самое, но бесплатно. О чем ты хочешь поговорить со мной, Донна?

— Я?

— Послушай, едва ли тебе сегодня вспомнились слова монахинь, которые уверяли, что плохие девочки после смерти не попадают в рай. Если не хочешь обсуждать со мной воспоминания детства, я возражать не стану. Ведь интуиция подсказывает мне, что поговорить ты хочешь о другом.

— В ад, значит. После смерти. Эдди, а тебе приходилось стоять на пороге смерти?

— Да.

— А смотреть в дуло пистолета и думать, что ты сейчас умрешь?

— Да.

— Правда? А что потом?

С его губ едва не сорвалось: «Потом меня убили», — но он вовремя понял, что сейчас такого рода шутка неуместна.

— В армии я попадал в подобные ситуации неоднократно. Но всякий раз либо мне удавалось выстрелить первым, либо кто-то приходил на помощь.

— Мне сказали, будто он важная шишка, банкир. Однако по его разговору и манерам никогда не скажешь, что он банкир. Естественно, и у банкира могут быть самые невероятные сексуальные фантазии, но он такой же банкир, как я — парень. Он...

— Начни с начала.

— Я подумала, что он банкир букмекеров. Или старший букмекер. Его могут называть и банкиром, потому что он не рядовой букмекер.

— Начни с начала.

Донна повернулась к Мэнсо. Их взгляды встретились.

— Я уже в порядке.

— Я знаю, — кивнул он. — Можешь начать с начала?

— Хорошо.

Он не прерывал Донну. Девушка немного успокоилась и смогла достаточно связно все изложить. Мэнсо изредка прикладывался к стакану и думал о том, что полковник, несомненно, прав. Ты должен провести линию через человечество, пусть волнистую, но линию. На одной стороне окажется Добро, на другой — Зло. Добро и зло есть в каждом, чего уж это отрицать, и самый последний негодяй тоже чей-то сын. Но в решающий момент, когда вопрос вставал ребром, все оттенки пропадали и предстояло четко определять, где Добро, а где Зло. Судный день наступал семь раз в неделю.

Когда Донна умолкла, Мэнсо поднялся.

— Оставайся здесь. Где выпивка, ты знаешь. Никуда не уходи.

— Эдди, у него револьвер. Он тебя убьет!

— Черт, теперь ты, конечно, разочаруешься во мне, но я хочу добриться. Потому что негоже ходить со щетиной на одной щеке и потому что мне надо подумать. Оставайся здесь.

Мэнсо открыл воду и размазал по лицу крем для бритья. Выглядел он сейчас чуть старше своих двадцати восьми лет, хотя в последние три года обычно тянул максимум на двадцать три. Но иногда его похожее на сердечко, пухлое, с черными кудряшками надо лбом лицо разом старело на пять лет. Когда Мэнсо улыбался, на его щеках появлялись ямочки, но сегодня улыбкой и не пахло, взгляд стал жестким, лицо закаменело.

Он не спеша добрился, промыл бритву, сполоснул лицо холодной водой, потом протер кожу лосьоном. Подумал, а не стоит ли отдубасить Платта?.. Разумеется, Донна могла кое-что присочинить. К примеру, Платт мог заранее сказать ей, что так он поступает со всеми проститутками, а Донна в какой-то момент решила, что ее действительно хотят убить.

Но Мэнсо снова и снова возвращался к ее словам о том, что Платт представлялся банкиром. Бандит, владеющий банками?

Мэнсо вернулся в спальню. Донна вновь наполнила стакан и закурила сигарету.

— Какой банк?

— Что?

— Платт. Какой у него банк? Ты сказала, что он его называл.

— Это же бандит, Эдди! Поверь мне. Поживешь с мое в Вегасе, тоже начнешь сразу отличать бандитов.

— Возможно.

— Есть бандиты с манерами банкиров, но я никогда не встречала банкира, который...

— Понятно. Платт называл свой банк?

— По-моему, да. Он сказал, у него их три.

— Три банка?

— Нет, скорее два.

— Ты уверена, что не один?

— Не один, никак не меньше двух. Где-то в Нью-Джерси.

— А город ты не помнишь?

— Два города, в каждом по банку.

— Может, вспомнишь?

— Не вспомнила.

— Хэкенсэк, Джерси-Сити, Ньюарк, Трентон, Камден... э... Нью-Брансуик, Ист-Ориндж, Плейнфилд...

— Наверное, я вспомню название, если услышу вновь. Это важно?

— Не знаю. Ты вот говоришь, что вспомнишь, если услышишь, а я уже перечислил тебе все города Нью-Джерси. Принстон? Сикокас?

— Нет. — Она наморщила лоб. — В названии одного банка было слово «торговый».

— Это облегчит поиски.

— Боюсь, что не очень. Ты... ты ведешь себя так, будто я обязана вспомнить.

— Извини.

— И он вел себя точно так же. Был уверен, что я должна узнать то название, со словом «торговый». Он даже спросил, как такое может быть, неужели я не слушаю радио? Я ответила, что слушаю, и тогда он сказал, что об этом, возможно, еще не сообщали. Я...

Эдди уже вскочил с кровати и направился к телевизору. Они просмотрели последнюю часть фильма, затем пятнадцатиминутный выпуск новостей. Ничего. О чем же, черт возьми, талдычил Платт?

Мэнсо поил Донну, пока не встало солнце, потом укрыл ее одеялом и спустился в казино. Лишь за одним столиком играли в «блэк джек». Трое полусонных мужчин пытались показать друг другу, что очень увлечены игрой. Мэнсо присоединился к ним, но быстро заскучал. Полчаса спустя он поднялся из-за стола, разбогатев на несколько долларов, и отправился завтракать.

Как только принесли нью-йоркские газеты, он тут же набросился на них. Нужная статья обнаружилась на первой странице второго раздела «Таймс». В ней сообщалось, что днем раньше пятеро бандитов в масках скрутили кассира, застрелили охранника и похитили из Торгово-промышленного банка в городе Пассэик, штат Нью-Джерси, триста пятьдесят тысяч долларов.

Мэнсо дважды перечитал короткую заметку, затем вырезал ее, перечитал снова и вместе с вырезкой направился к телефонной будке.

— Соедините меня с Тарритауном, штат Нью-Йорк, — попросил он. — Домашний номер полковника Роджера Кросса. — Мэнсо сунул руку в карман, но выудил лишь несколько монет. — Разговор оплатит полковник.

Телефонистка спросила его имя, фамилию и номер телефона.

— Эдди Мэнсо. — Затем он продиктовал номер, написанный на телефонном аппарате; она все повторила. — Скажите полковнику, что звонит капрал Мэнсо, — добавил он. — Капрал Эдуард Джи Мэнсо.

Глава 2

— Очень интересно!.. — Полковник помолчал. — Надо бы разобраться, с кем ты там столкнулся. Дайка подумать. — Он пробежал взглядом по записям, сделанным им по ходу разговора. — Да. Более чем интересно. Знаешь, Эдди, мы что-то давно тебя не видели. Элен буквально на днях говорила об этом. Почему бы тебе не подъехать к нам? Скажем, послезавтра? Это будет четверг. Думаю, билет ты купишь без хлопот. Хорошо, мы тебя ждем.

Полковник оттолкнулся от стола и в своем инвалидном кресле подъехал к окну, выходившему на запад. Посмотрел на автостраду, на реку. С такого расстояния вода в Гудзоне казалась совсем чистой, чуть ли не прозрачной. Именно в такой воде он учился плавать полвека тому назад.

В двадцати пяти милях к северу на берегу той же реки стоял Уэст-Пойнт, где какой-то спортивный журналист впервые написал о нем «этот здоровяк Кросс». Полковник закрыл глаза, вспоминая, каково было стоять в защите, перехватывая мячи, блокируя нападающих противника, готовя прорыв полузащитников. Воспоминания болью отдались в правой ноге, и он широко улыбнулся, удивляясь, как тесно связаны сознание и тело.

— С чего такое веселье?

Он улыбнулся и сестре. Взял высокий стакан, который она принесла ему.

— Путешествовал во времени. Внезапно заболела правая нога. Забыла о том, что произошло в Лаосе.

— Дать тебе таблетку? Я...

— Нет, нет, это все проделки памяти. Я вспоминал, как играл в футбол. Спасибо, что позаботилась обо мне. — Он поднял стакан. — А сама не будешь?

— Попозже. Звонил телефон? Я выходила во двор.

— Да. Эдди Мэнсо.

— Он в городе?

— Нет. Позвонил из Лас-Вегаса.

— О бедняжка!.. Наверное, проигрался в пух и прах. Послать ему сотню долларов?

— Нет, не проигрался. Наткнулся на интересное дело.

— Правда?

— Очень интересное.

Взгляд Элен затуманился, когда он упомянул про свою ногу, и прояснился, когда разговор переключился на Мэнсо. Она уселась в одно из обитых кожей кресел.

— Я предложил Эдди заглянуть к нам в четверг.

— Превосходно!

— Возможно, придется собрать и остальных: В зависимости от ситуации. Который час?

— Начало пятого.

— Хочу послать тебя в разведку. Сможешь провести часок в библиотеке? Боюсь, тебе не слишком много удастся найти, так как я не очень-то знаю, что ты должна искать.

— И о чем же рассказал тебе Эдди?

— Мои записи на столе. Принеси блокнот, и я введу тебя в курс дела.

Пока сестра отсутствовала, полковник оставался у окна, любуясь Гудзоном и читая «Марлборо» Черчилля. Он как раз добрался до подробного описания первой крупной победы герцога у Бленхейма. Анализируя стратегию Марлборо, Кросс думал о том, сколь мало изменились за столетия основные принципы ведения боевых действий. Те же удары и контрудары сработали для Марлборо ничуть не хуже, чем для Вильяма у Гастингса[2] на шестьсот лет раньше. Изменялись системы связи, совершенствовалось оружие, армии разрастались, усложнялась их структура, но чем больше происходило изменений, тем незыблемее оставались принципы, основываясь на которых одерживали победы все новые полководцы.

Для Роджера Эллиота Кросса Лаос стал третьей войной. Он командовал взводом в Салерно и Анцио, сражался в Корее. Когда создавались части специального назначения, его пригласили одним из первых и первым отправили в Юго-Восточную Азию. Его солдаты обучали местные племена и крестьян, совершали рейды на территорию, контролируемую противником, как в Лаосе, так и во Вьетнаме.

Война нравилась Кроссу. Это ад, как говорил генерал Шерман, но одновременно и футбол для взрослых, требующий напряжения всех физических и душевных сил. Только близость смерти позволяла столь остро чувствовать радость жизни. Он знал, что когда-нибудь придет время выйти в отставку. В Тарритауне его ждал дом, в котором он вырос. Там жили его сестра Элен и ее муж Уолтер. Бедности Кросс не опасался: деньги остались от родителей, кое-что он скопил за годы службы, да и военная пенсия полковнику полагалась приличная. Но пока об отставке думать не хотелось: он чувствовал, что еще способен на многое.

А потом одному из его солдат пуля попала в шею в тот самый момент, когда он вырвал чеку из гранаты. Граната покатилась к полковнику Роджеру Кроссу. Очнулся он в госпитале, ноги горели огнем. И лишь протянув руку, он понял, что их нет. Одну ампутировали чуть выше колена, вторую — до середины бедра.

И тут он удивил врачей, объяснивших Кроссу, как ему повезло, что он остался жив. Они ожидали, что полковник будет проклинать судьбу, сделавшую его инвалидом, но он с ними полностью согласился. Ведь он остался тем же человеком, а главное для человека — разум, заявил он. Пока голова работает — человек живет.

Поправился Кросс быстро. Из Токио его отправили в Сан-Франциско, а оттуда — в Нью-Йорк. К моменту приземления в аэропорту Кеннеди ему уже не терпелось увидеть Элен и Уолтера и начать новую жизнь в их компании. Он знал наверняка, что не станет для них обузой. Инвалидное кресло, пользоваться которым он уже научился, позволяло передвигаться как по дому, так и по саду. К одиночеству полковник привык, так что развлекать его не требовалось.

Элен встретила Кросса в аэропорту с красными от слез глазами.

— Вот это ты напрасно! — сердито бросил он. — Главное — остаться в живых. Врачи сказали, что парень я крепкий. Они сломали три пилы, пока отрезали мне ноги. Немедленно возьми себя в руки!.. И куда подевался твой муж, черт побери?

Тут Элен отвернулась и побежала прочь. Кросс покатил было за ней на инвалидном кресле, но потом решил, что лучше оставить ее в покое. Несколько минут спустя она вернулась, причесанная, подкрашенная, и ровным голосом быстро и четко рассказала, что произошло.

Уолтер умер. Три недели тому назад, когда Кросс начинал осваивать инвалидное кресло, Уолтер Тремонт переписал завещание, уплатил очередные взносы по страховым полисам и повесился в своем кабинете.

— Письма тебе я писала, — продолжила Элен. — Не один раз. Но отправить их не смогла. Решила подождать, пока ты вернешься. Роджер, когда Уолтера вынули из петли, лицо его посинело, а огромный черный язык вывалился изо рта. Я...

Предсмертная записка все объяснила. Уолтер Тремонт, который никогда в жизни не поставил на лошадь и двух долларов, потерял почти четверть миллиона на акциях одной канадской горнорудной компании. Сначала он купил буквально несколько акций, их цена стала расти, он купил новые, цена упала, он продолжал покупать, надеясь, что положение компании выправится, и к тому времени, когда Уолтер сунул голову в петлю, он успел потратить свои деньги, наследство жены и средства, которыми управлял по поручению полковника.

— Но Уолтер еще мог вновь встать на ноги, — покачал головой Кросс. — Он же знал, что я его пойму. Такой молодой, он нашел бы выход.

— Роджер, он упал духом. Я... последние недели я только усложняла ему жизнь. Выглядел он ужасно! Я умоляла Уолтера обратиться к доктору. Думаю, он бы тяжело заболел, если б не покончил е собой. Роджер, они его убили!..

— Они?

Биржевые маклеры, пояснила Элен. Или доверенные лица. Знакомый адвокат по ее просьбе просмотрел бумаги Уолтера и объяснил, что же произошло. Кросс проверил его выводы и понял, что сестра абсолютно права: Уолтера убили, буквально затянули веревку на его шее. Тремонта втянули в аферу. Основные действия происходили в Торонто, но в Тарритауне два человека втерлись в доверие к Уолтеру и несколько месяцев обхаживали его, заманивая в ловушку.

Кросс нанял детективов. Они выяснили фамилии тех двоих, что непосредственно вели дела с Уолтером, и их сообщников из Торонто. Он потратил немало времени и денег, собирая компрометирующие материалы, а затем позвонил окружному прокурору и показал их ему.

— Прокурор говорит, что толку от этого не будет, — рассказывал он потом Элен. — Прихватить их не за что. Законы они не нарушали. Все десять заповедей — да, но ни одного закона. Черт побери, я не могу оставить их безнаказанными!

Днем Кросс читал книги по военной теории и истории, по вечерам пил. Но однажды он закрыл том Клаузевица и отбросил его в сторону. Клаузевиц не объяснял, как добраться до людей, которые, не нарушая законов, обобрали человека до нитки и довели его до самоубийства.

Или объяснял? Может, проблема эта все-таки не юридическая, а военная, и следовало лишь выбрать пригодные стратегию и тактику?

Кросс написал в Вашингтон. Попросил соответствующие службы Пентагона прислать ему адреса тех, кто служил под его началом в Лаосе, а сейчас вернулся к мирной жизни. Письмо его долго гуляло по инстанциям, но в конце концов полковник получил список из двадцати трех фамилий.

Два дня он провел над списком, вспоминая, что за человек стоит за каждой фамилией, оценивая его достоинства и недостатки. Сначала Кросс хотел связаться со всеми, но потом пришел к выводу, что не более десяти человек из двадцати трех ответят согласием на его предложение.

В результате он выбрал пятерых. Офицера и четырех рядовых. Полковник позвонил им всем. Они приехали в Тарритаун и среагировали так, как он и ожидал.

«Парни что надо», — подумал он. Джунгли остаются джунглями, будь то Лаос или Соединенные Штаты. Те же джунгли, та же война, победы в которой могут добиться только профессионалы. Такие, как Мэнсо, Мердок, Симмонз, Джордано и Ден.

Глава 3

Симмонз косил траву. Ему не нравилось, когда она вырастала выше полутора дюймов, а потому каждые вторник и пятницу, настроив косилку, он перед обедом выкашивал всю лужайку. Симмонз мог это делать в любое время, потому что работал дома и не ходил на службу, но он предпочитал ходить за большой ротационной косилкой именно в тот час, когда соседи возвращались с работы. Прочими делами по дому он занимался лишь по необходимости. Но Симмонзу хотелось, чтобы соседи видели, как он косит траву.

— Говард! Говард! — Он выключил электродвигатель и направился к дому. Эстер стояла в дверях; лучи заходящего солнца поблескивали на ее очках. — Телеграмма.

— Опять!.. — вздохнул он.

— Я попросила зачитать ее по телефону.

— Так что в ней?

— Раньше они приносили телеграммы, а теперь зачитывают по телефону.

Симмонз с удовольствием накричал бы на нее, чтобы не толкла воду в ступе, но он не позволял себе этого с их первой встречи три года тому назад. Три года вместе, один родившийся ребенок, второго она носила под сердцем, и ни одного окрика. Но ее манера выдавать информацию по каплям раздражала его. К тому же из-за солнечных бликов он не мог видеть выражение ее глаз.

Симмонз подошел ближе, взял Эстер за руку.

— Плохие новости?

— Нет. Если и плохие, то для меня. Я все записала. — Она повернулась, и он последовал за ней в дом. — На рынок выброшена еще одна коллекция, следовательно, у тебя очередная деловая поездка. Вот.

Он прочитал:

«ИМЕЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ОБГОВОРИТЬ ПРИОБРЕТЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОЛЛЕКЦИИ ДЕВЯТНАДЦАТОГО ВЕКА ЦЕЛЕСООБРАЗНО ПРИЕХАТЬ В ЧЕТВЕРГ».

И подпись: «РОДЖЕР КРОСС».

— Ты, конечно, поедешь?

— Если тебе нравится, что на столе есть еда, то я поеду.

— Мне нравится, что на столе есть еда. Но мне нравится и муж в доме. Куда ты едешь?

— Кросс живет в Нью-Йорке, но коллекция может прибыть куда угодно. Сначала я встречусь с ним, а потом отправлюсь туда, куда он скажет.

— Почему этих коллекций нет в Детройте? Можно подумать, что во всем штате Мичиган нет ни одного коллекционера марок. А может, если им хочется что-то продать, они звонят торговцам в Аризону или в Нью-Мехико? Этот Роджер Кросс и раньше присылал тебе телеграммы?

Симмонз кивнул.

— Понимаешь, у него очень узкая специализация. Если коллекция ему не подходит, он связывается с коллегами. Если я продаю коллекцию, Кросс получает комиссионные.

— Я надеюсь, на этот раз ты уедешь ненадолго?.. Все-таки через два месяца ты снова станешь папой. Хорошо бы тебе в это время быть здесь.

Симмонз подошел к Эстер сзади, обхватил руками, погладил живот.

— Милая у нас крошка.

— Ну перестань.

Его руки двинулись вверх, к ее внушительных; размеров груди.

— Повезло нашему младшенькому! Еды хватит с лихвой.

Колокольчиком зазвенел ее смех, она выскользнула из его объятий.

— Эк тебя понесло, Говард Симмонз. Мне, между прочим, надо готовить обед, а тебе — докашивать лужайку. Ты же не хочешь, чтобы соседи говорили, будто ты не следишь за своими владениями.

— А это разве не мои владения, госпожа Эстер? — Он уперся взглядом в ее грудь.

— Иди, иди!.. — улыбнулась Эстер.

* * *

После обеда Симмонз позвонил в «Нортуэст ориент» и заказал билет на вечерний рейс в среду. Выкупал маленького Мартина, поиграл с ним, уложил в кроватку, потом посидел с Эстер перед большим цветным телевизором. Но экрана он словно и не видел. Мысли его были далеко. Симмонз гадал, зачем его вызывает полковник.

Иной раз он задумывался, как относятся к нему остальные. Полковник его любил, в этом он не сомневался, а вот в присутствии других ему иной раз становилось не по себе. У него возникало ощущение, что рядом с ним они чувствуют себя не в своей тарелке. Симмонз знал, что во всем виновата его сверхчувствительность, но, с другой стороны, даже на гражданке он не мог преодолеть армейскую кастовость. Он был офицером, капитаном, они — рядовыми, и это разделяло их, словно пропасть.

В ходе их первой операции, в Канаде, он особенно остро чувствовал дистанцию между собой и Деном, Джордано, Мердоком и Мэнсо. В большей степени это, возможно, относилось к Мердоку, но и к другим тоже. Однако он не мог не признать, что пропасть эта им не мешала. Пятеро работали в команде, вместе планировали операцию, вместе ее выполняли, а потом в большом доме полковника в Тарритауне поровну разделили добычу. Каждому досталось больше пятидесяти тысяч долларов наличными.

— Я хочу поблагодарить вас всех, — подвел итог полковник. — Теперь возвращайтесь по домам, живите, как жили. Не думаю, что мы будем видеться часто. Но если у кого-нибудь возникнут проблемы, любые проблемы, сразу же звоните.

Возникла неловкая пауза, а потом Джордано выразил общее мнение.

— Позвольте сказать, сэр. В прошлом месяце, впервые с тех пор, как снял форму, я почувствовал себя человеком, сэр.

Все дружно закивали. А Бен Мердок добавил:

— Вы знаете, мы могли бы это и повторить.

Они проговорили всю ночь. В стране хватало нечестных людей, перед которыми пасовал закон, и грязных денег. Но деньги, отобранные у них, становились чистыми. Люди эти были жесткие, жестокие, но тех, кто прошел Лаос, не впечатляли бугры мышц штатских. Правильно говорил полковник, Америка — те же джунгли, а их специально готовили для войны в джунглях. По высшему разряду.

Полковник помог им распланировать личную жизнь. «Каждому из вас нужна „легенда“, — сказал он им. — Вам необходимо иметь легальные источники дохода, чтобы вы могли отмывать грязные деньги и тратить их уже чистыми».

Для Симмонза «легенда» нашлась сразу. Всю жизнь, с тех пор, как во втором классе учитель подарил мальчику несколько марок с писем, которые получал от матери, жившей в Венгрии, Симмонз собирал коллекцию марок. Его коллекция не поражала воображения, поскольку больших денег у него никогда не было, но поддерживалась в идеальном порядке. Демобилизовавшись и вернувшись в Детройт, где он женился на Эстер, Симмонз мечтал только об одном: рано или поздно наступит день, когда он накопит достаточно денег и станет торговать марками.

Сам по себе. Без босса, без магазина, даже без общения с покупателями. Объявления в журналах, пересылка по почте. Господи, только бы накопить денег, а уж потом все будет путем! Никаких дешевок, никаких новых стран. Только покупка и продажа коллекционных марок и серий.

Марки оказались идеальным прикрытием. Пятидесяти тысяч, полученных после операции «Акции», хватило на покупку дома и запаса марок. Как выяснилось, дело оказалось прибыльным: за последний год доход от продажи марок составил двенадцать тысяч долларов. Да еще две проведенные ими операции принесли неплохую прибыль. Так что дорогие марки для своей коллекции он мог оплачивать наличными, не вызывая лишних вопросов налогового инспектора об источнике дохода. Кто бы мог подумать, что двадцать семь лет назад эта коллекция состояла всего лишь из нескольких венгерских марок! Иной раз Симмонз задавался вопросом, а знает ли Эстер, сколько стоят его марки?..

Позже, в постели, после того, как он убедил ее, что секс может повредить ребенку, Симмонз прислушивался к ровному дыханию жены и сожалел о том, что не может поделиться с ней секретами своей тайной жизни. А возможно, решил Симмонз, оно и к лучшему. Эстер волновалась даже из-за того, что ему предстояло лететь на самолете. Что бы с ней стало, если б она узнала, чем он в действительности занимался, уезжая осматривать очередную коллекцию?

И все-таки иной раз его так и подмывало рассказать жене обо всем, хотя бы для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. Скорее всего, она просто ему не поверит, как его покупатели, получавшие марки по почте, не верили, что Говард Симмонз — негр.

Глава 4

В Джоплине так ярко светило солнце, что Ден решил взять отгул. Обычно он брал отгулы три или четыре раза в неделю, не считая суббот и воскресений. Если погода позволяла, он предпочитал проводить свободное время на поле для гольфа. Если нет, то ему уж тем более не хотелось обходить квартиру за квартирой, дом за домом. Но раз или два в неделю, когда играть в гольф не очень-то и хотелось, а с неба не капало, Ден мерил шагами улицы города, в котором он в тот момент находился, и пытался всучить какому-нибудь бедолаге энциклопедию.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8