Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Найджел Стрэнджвейс - Убийство на пивоварне

ModernLib.Net / Детективы / Блейк Николас / Убийство на пивоварне - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Блейк Николас
Жанр: Детективы
Серия: Найджел Стрэнджвейс

 

 


Эта мысль посещала его не раз во время экскурсии. Пивоваренный завод, казалось, был настоящим искушением для личности, склонной к убийству. Например, в чаны для бракованного пива месяцами не заглядывали – прекрасный способ схоронить тело. Или емкости для ферментации. Сорн перелез через перила лестницы на огромную круглую деревянную платформу и знаком предложил Найджелу последовать его примеру.

– Под нашими ногами одна из емкостей для ферментации. Если сдвинете крышку и соскользнете туда, вас не станет через тридцать секунд. Здесь полно углекислого газа.

Найджел дал понять, что верит Сорну на слово.

Трубы, трубки, трубочки… Создавалось впечатление, что пивоварня в целом состоит из труб, как человеческое тело из сосудов: трубопроводы извивались под всевозможными углами, исчезали в потолке, путались под ногами – и все были заполнены струящимся пенным пивом.

«Премиленькое место», – констатировал про себя Найджел.

Жар в одном из цехов был ужасен. После посещения бойлерной Найджел пожелал, чтобы и в нем самом забулькало охлажденное пиво. Он вытер пот со лба.

– Желаете охладиться? – поинтересовался Сорн. – Следуйте за мной.

Они поднялись, а потом спустились по лестницам, которым здесь было несть числа, прошли через помещение со штабелями мешков, вместимостью по полтора центнера каждый, и, наконец, остановились перед весьма внушительной на вид дверью. Прежде чем ее открыть, Сорн нажал сбоку какую-то кнопку.

– Звонок тревоги, – объяснил он. – Один малый закрыл здесь себя по ошибке. Правда, ухитрился остаться в живых, потому что все время бегал взад-вперед. Но после этого Баннету пришлось установить сигнализацию.

Когда прочная дверь отворилась, Найджел быстро понял почему. Они оказались в холодильной камере. Холод не бил в лицо при входе, так как не было тяги воздуха, но через несколько секунд возникало ощущение, будто мороз проникает до костей. Тут возвышались белые, чудовищные по размерам, покрытые инеем морозильные цистерны. Сорн захлопнул за ними дверь, и тишина после оглушающего рева работающих механизмов, в котором они до сих пор пребывали, обрушилась на барабанные перепонки Найджела подобно шоку. Он поймал себя на том, что начал говорить шепотом, словно стоял на вершине заснеженного пика, где громкие звуки посреди векового молчания были сродни святотатству. Сорн объяснял, как регулируется температура, а Найджел, который чувствовал себя уже сытым по горло научными выкладками, праздно водил пальцем по покрытому инеем желобку ближней к двери цистерне. И вдруг наткнулся на небольшой твердый предмет у основания выемки. Небольшая ложбинка была заполнена инеем. Глаз Найджела подсознательно отметил это, как и предмет, лежавший сверху, поверхность которого была лишь слегка заиндевелой. Почти машинально он взял эту штуковину и положил в карман, где ей предстояло пролежать забытой несколько дней, добавив тем самым к гротескной проблеме, которая уже ожидала Найджела снаружи холодильной камеры, дополнительных трудностей.

Сорн, очевидно, привык выступать в роли гида. Названия, цифры, сравнения обильно сыпались с его языка почти бездумно. Но у Найджела создалось впечатление, что при этом машинальном потоке слов голова его занята совсем другим. Однажды или дважды он с удивлением заметил в глазах молодого человека странный взгляд. Страха, что ли? Может, боли? Или это было выражение более сложной борьбы эмоций? Внезапно Найджел задумался: уж не Сорн ли убил собаку Баннета? Он произнес:

– Ну, сдается мне, пора заняться делом, дабы отработать мой гонорар.

– Что? Ах да, Траффлис, – рассеянно проговорил Габриэль.

– С другой стороны, я не смогу много сделать, пока мистер Баннет не сообщит побольше фактов.

– Нет, конечно. Если желаете, я могу показать вам… э… место, где обычно находился пес, – предложил Сорн, открывая прочную дверь и пропуская Найджела. – Давайте поднимемся в кабинет Баннета. Возможно, он уже появился.

Но им не удалось подняться к Баннету. Пока Сорн запирал дверь морозильной камеры, до их слуха донеслись какие-то приглушенные крики. До Найджела дошло, что рев машин немного поутих, перейдя во вполне приемлемый для человеческого уха гул. Он автоматически глянул на свои часы. Три минуты шестого – почти конец рабочего дня.

Неожиданно какой-то мужчина с диким взглядом ринулся к Сорну и, запыхавшись, что-то ему сказал. Найджел успел разобрать лишь два последних слова: «давильный чан». И мужчина снова заторопился прочь уже вместе с Сорном, следующим за ним по пятам. Найджел поспешил за ними.

Несколькими секундами позже он уже снова карабкался на платформу, где находились чаны. Мистер Барнес был уже там и чертыхался, адресуясь к небольшой кучке людей внизу, пытающихся тоже забраться на платформу. Рядом с главным пивоваром стоял человек, чей грязно-голубой комбинезон, казалось, усугублял бледность его лица. Люк давильного чана был открыт. Мистер Барнес указал на него судорожным движением указательного пальца. Сорн поднялся и заглянул вовнутрь. Найджел увидел, как он напрягся и отпрянул, словно собирался упасть в обморок. Ему помогли спуститься, и Найджел занял его место.

Внутри медного чана было темно, но не настолько, чтобы не различить, что на него скалится наполовину развалившийся скелет, но на этот раз отнюдь не собаки. То, что осталось от человека, было облачено в намокшие лохмотья обеденного пиджака и накрахмаленной манишки.

Найджел оторвал взгляд от неприятного зрелища и спрыгнул обратно на платформу. Мистер Барнес и чистильщик чана уставились на него с беспомощным выражением глаз, свойственным людям, столкнувшимся с чем-то ужасным.

– Вы уже позвонили в полицию и врачу? – спросил Найджел, хотя, пока это говорил, уже понял, что если врач кому-то и нужен, то уж никак не тому, от кого там, в чане, остались одни кости.

– Да, сэр, – ответил главный пивовар. – Я вот сказал Перси…

– Поймите же, мы должны достать его! Мы не можем… – Сорн был весьма близок к истерике.

Найджел схватил его за плечи и сильно встряхнул.

– Возьмите себя в руки! – приказал он.

Сорн вымученно провел ладонью по лбу, затем вперил в Найджела странный взгляд; его тело вновь напряглось. Выговаривая слова с нарочитой серьезностью, как подвыпивший человек, он прошептал:

– Вы знаете, кто это там?

– Нет, – ответил Найджел, – но, возможно, окажемся в состоянии выяснить.

Мгновение он пребывал в нерешительности, но затем, пробормотав себе под нос: «Нет смысла дожидаться полиции», велел чистильщику достать электрический фонарь и поискать внутри чана любые предметы, возможно там находящиеся.

– Только не трогайте… э… тела, но, если что-то окажется в карманах, достаньте. И наденьте перчатки, перед тем как спуститесь. Ни к чему увеличивать количество отпечатков снаружи чана.

– Отпечатки пальцев? – уточнил мистер Барнес, в сомнении почесывая подбородок. – Вы это к тому, что здесь что-то вроде убийства?

– Никто не залезет в люк по чистой случайности, и никому не придет в голову покончить с собой столь фантастическим способом, – раздраженно заметил Найджел.

– Это верно, – согласился мистер Барнес. А немного погодя спросил: – Должен ли я послать человека заглянуть в слив?

– В слив? – недоуменно произнес Найджел.

– Вот именно, где сток в канализацию. Ведь любые мелкие предметы могут проскользнуть в дренажную трубу, когда сливается отстой.

– Верно. Нет, пока обождите. – Найджелу пришло в голову, что поиски улик в отстойнике лучше производить под его непосредственным наблюдением.

В это время чистильщик залез в чан и оттуда донесся глухой протяжный звук. Обычно летаргический мистер Барнес ринулся к люку с неожиданной живостью. Чистильщик передал ему какой-то предмет.

– Гляньте-ка сюда, мистер Барнес, – это часы хозяина… они были прикреплены к его жилетке, – проговорил он хриплым шепотом, но его слова достигли ушей всех, стоявших внизу, и были встречены отрывистыми тихими возгласами.

– Хозяина?

– Сам хозяин!

– Он там!

– Нашли его часы.

– Кто-то засунул хозяина в давильный чан.

– Ого, неужто запихнул? Вот это да!

Найджел изучал лица собравшихся. Главный пивовар казался ошеломленным, его мозги с трудом усваивали происходящее. Габриэль Сорн выглядел, как если бы производил расчеты, от которых зависела его жизнь.

Чистильщик вылез из люка, моргая от яркого света, затем извлек из глубоких карманов комбинезона вечную ручку, пенсне, стеклышки в котором отсутствовали, немного мелочи и электрический фонарь. Найджел заставил его разложить эти вещи в ряд на полу.

Мистер Барнес протянул было руку к пенсне, но тут же отдернул, словно это была собака неизвестного нрава.

– Очки мистера Банкета, готов поклясться, – проговорил он. – И ручка его тоже… «Вотермен». Это доказывает, что там он…

– Боюсь, будет не так просто доказать, что вы правы, – возразил Найджел. Он понял, что многие из окружающих в глубоком шоке. А для такого нервного типа, как Сорн, все это вообще может плохо кончиться. Поэтому начал говорить монотонным, лишенным эмоций голосом лектора: – Для идентификации личности необходимо…

Но охваченной смятением аудитории слушать его не пришлось.

В этот момент раздался топот, и вскоре к ним приблизились здоровенный бледнолицый полицейский инспектор, сержант, и, к удивлению Найджела, доктор Каммисон.

Инспектор грузно вскарабкался на платформу, с раздражением и подозрением взирая на небольшую группу столпившихся людей. Найджел почему-то знал, что инспектор собирается задать вопрос: «Ну, в чем, собственно, дело?» И точно, спросил слово в слово. Но поскольку, видимо, никто не был готов вразумительно ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, Найджелу пришлось это взять на себя.

– Тело в чане.

Инспектор полыхнул на него негодующим взглядом, затем, обескураженный выражением серьезности на его лице, произнес:

– Тело, хм? Ну, тогда по порядку. – Он извлек блокнот и громким, вызывающим голосом задал вопрос: – Кто нашел?

Чистильщик судорожно сглотнул и ответил:

– Я, сэр.

– Как зовут?

Инспектор записал его имя и адрес, затем то же самое проделал с Сорном и главным пивоваром. После чего с особой подозрительностью во взгляде повернулся к Найджелу:

– А вас как зовут, сэр?

– Найджел Стрэнджвейс.

– Один из работающих?

– Нет, я…

– Так я и думал. А могу я спросить, что у вас тут за дела?

Раздраженный напыщенным, агрессивным тоном этого человека, Найджел торжественно сообщил:

– Ну, я здесь для того, чтобы повидать одного человека в связи с делом об одной собаке. – Но поскольку нижняя челюсть инспектора отвисла, а лицо его залила краска гнева, не удержался и добавил: – Говоря словами поэта, видимо, «этим человеком был тот, кто умер».

Глава 3

Когда рассудок к смерти попадает в плен,

Груз мыслей тут же обратится в тлен.

А человек из плоти, в коем жизни свет,

Убитым будучи, оставит лишь скелет.

А.Э. Хаусман

– Вы пришли, чтобы повидать кого-то насчет собаки? – уточнил инспектор, когда к нему вернулся дар речи. – Вы что, ждете, будто я приму это всерьез, дав вам возможность позабавиться на мой счет?

Вопрос был далеко не риторическим – в это мгновение инспектор выглядел по-настоящему опасным. Найджел разозлился на себя, что поддался искушению подковырнуть полицейского чина при исполнении им служебных обязанностей.

– Нет, я говорю совершенно серьезно. Хотя, конечно, мне не следовало излагать дело подобным образом. – И Найджел вкратце поведал о миссии, на которую его подбил Баннет.

– Мистер Стрэнджвейс – частный сыскной агент. Он ассистировал полиции в нескольких случаях. Его дядя – помощник верховного комиссара, – объяснил доктор Каммисон, наблюдавший за происходящим с едва заметным подергиванием мышц на обычно невозмутимом лице.

– Очень хорошо, – холодно констатировал инспектор. – Нам лучше приступить к работе. Меня зовут Тайлер, между прочим, а это сержант Толлворти. Кто покойник?

Тело еще не идентифицировано – так по крайней мере я могу утверждать, – сообщил Найджел. – Но в чане найдены некоторые вещи, которые мистер Барнес идентифицировал как принадлежащие мистеру Юстасу Баннету. Они вот здесь.

При упоминании Банкета у сержанта Толлворти вырвалось восклицание вроде «Храни нас господь!», и даже инспектор выглядел слегка потрясенным. Однако вскоре он оправился.

– Эти вещи не следовало трогать, – заявил инспектор, осуждающе глядя на Найджела. – Кто их извлек?

– Чистильщик, – быстро ответил Найджел. – Но за это я несу ответственность.

Инспектор быстро повернулся к чистильщику и обратился к нему громким, задиристым голосом, который явно приберегал для представителей рабочего класса:

– Ты доставал, хм? Опиши их точное местоположение!

Чистильщик нервно облизал губы и начал:

– Ну, сэр, они были… значит, так. Цепочка часов прикреплена к пуговице жилета, часы – на конце цепочки. Деньги – в кармане брюк, а фонарик – в кармане пиджака. Вечная ручка колпачком была зацеплена за внутренний карман. Очки я вытащил вот за эту штуковину, что цепляется за ухо, – вот на этой стороне головы, сэр, видите?

– И это все что ты нашел?

– Да, сэр!

– Уверен, точно?

– Чего? Вы о…

– Обыщи его, сержант!

Инспектор Тайлер не желал ничего слушать. Чистильщику пришлось подчиниться и подвергнуться капитальному осмотру, как личному, так и по части содержимого карманов.

– А теперь, – произнес инспектор, когда с обыском было покончено, – дай-ка мне фонарь. Я сам гляну, что там, внутри чана.

Небольшая группа на платформе стояла тихо и неподвижно, пока он с трудом залезал в люк. Всех удивило, что инспектор сразу полез внутрь, не удосужившись сначала хотя бы мельком глянуть через люк на жуткие останки, находящиеся на дне. Потом послышалось шарканье его ног внутри. Затем – тишина. Казалось, он там находится бесконечно долго. Сорн нервно теребил пальцы. Наконец в люке появилось лицо инспектора – бледнее, чем было, с капельками пота на лбу под козырьком фуражки. Рассчитанными, громоздкими движениями он выбрался наружу, немного постоял, отряхивая униформу, наконец повернулся к главному пивовару.

– Гм. Это вентиляционное отверстие, или выводная труба, ну, словом, куда выходит, как это называется?

– Отстойник, – подсказал мистер Барнес. – Если вы хотите улики, то…

– Толлворти, возьми кого-нибудь, кто покажет тебе эту кучу отходов, и основательно в ней покопайся. Ну, а сейчас, кто тут за главного?

– Так сказать… похоже, что я, – доложил мистер Барнес, – раз уж хозяин… того, и мистер Джо в отпуске…

– Очень хорошо. Мне вскоре понадобится помещение для допроса свидетелей. Что скажете? Кабинет Баннета подойдет?

– Ох, хозяин никогда на такое не согласился бы! – воскликнул мистер Барнес в явном шоке от одной этой мысли. Влияние Юстаса Баннета умирало с трудом.

Инспектор оставил его протест без внимания.

– Если хотите провести предварительное обследование, доктор, то вам лучше сделать это сейчас. Хотя я не представляю, какая с того будет польза. Уж больно мало осталось для осмотра, – добавил инспектор мрачно. – Только ничего не двигайте, сэр, пожалуйста. Наш фотограф будет через минуту.

Доктор Каммисон на момент смешался, словно хотел что-то сказать, но затем передумал и скрылся в люке.

– А теперь, когда вы видели мистера Баннета в последний раз? – задал общий вопрос Тайлер.

– Сегодня его здесь не было, – сообщил главный пивовар.

– Вы уверены?

– Почти наверняка. Клерк в справочной скажет вам, что его здесь не было. Будь хозяин поблизости, уж мы бы это знали, не сомневайтесь.

– Мистер Баннет никогда не был тем, чье присутствие осталось бы незамеченным, – добавил Габриэль Сорн.

Инспектор обратил на него полыхающий подозрением взгляд и, казалось, вечность созерцал таким образом. Сорн не слишком хорошо выдержал это испытание.

– В какое время утром приходят работники?

– Самые первые – в пять часов.

– Мне понадобятся эти люди. Они на работе?

– Нет. К этому времени, должно быть, нет.

– Ну тогда пошлите за ними, пожалуйста.

Главный пивовар спустился по лестнице, и было слышно, как он говорит кому-то внизу, чтобы, бога ради, послали за таким-то и таким-то и доставили в темпе на пивоварню – ноги в руки!

Дабы инспектор не отождествил из слов мистера Барнеса себя с самим Господом, Найджел поспешил сказать:

– Прошлым вечером мистер Баннет был на вечеринке У Каммисонов. Ушел вместе с женой между одиннадцатью и пятнадцатью минутами двенадцатого. Это хоть какая-то зацепка для начала. Мне он сказал, что утром не собирается быть на пивоварне, но намерен встретиться со мной во время перерыва на чай.

Маленькие светло-голубые глаза инспектора оценивающе оглядели Найджела.

– Вы удивились, что мистер Баннет не выполнил своего обещания?

– Нет. Я думал, он вот-вот появится. Мистер Сорн был так добр, что начал показывать мне завод.

– И мистер Баннет не оставил вам сообщения?

– Нет, насколько мне известно.

– Гм, весьма странно. – От инспектора исходила такая подозрительность, что казалось, подобно темному туману, она пропитала все вокруг и проникала до мозга костей во всех, кто его слушал.

Найджел охарактеризовал его про себя как человека амбициозного, чьи амбиции удовлетворялись недостаточно быстро, что и делало его столь невыносимым.

– Первым делом, – продолжал между тем инспектор, – надлежит установить личность и зафиксировать время смерти со всей доступной нам точностью.

– Но это обещает вылиться в далеко не сиюминутную работенку, – сухо вклинился в разговор Герберт Каммисон, выбираясь из чана. – Вся плоть выварилась, так что мы не можем прибегнуть к помощи родимых пятен. Нижняя челюсть и часть мелких костей отстали. Несомненно, мы их все отыщем, но некоторое время уйдет на воссоздание скелета. К счастью, одежда удержала большую часть костей вместе. Если есть какая-то врожденная их деформация или залеченные места, я их найду, когда сделаю подробное исследование, и это, возможно, станет для вас зацепкой. На данный момент могу лишь сказать следующее: останки, по-видимому, того же роста и комплекции, как у Баннета, одежда вроде тоже его, цвет волос похожий. Как вы заметили, тело попало на паропровод внутри давильного чана. Одного жара этой трубы достаточно, чтобы сжечь всю плоть, соприкоснувшуюся с ней. Между прочим, то, что тело попало на трубопровод, предотвратило падение его на дно чана во время спуска содержимого, а посему дренажную трубу не заблокировало, слив был осуществлен без помех. Кстати, а где зубы?

– Зубы? Ах, я это тоже заметил, – медленно произнес инспектор.

– У Баннета, я знаю, были целиком искусственные зубы, как верхние, так и нижние. Верхняя челюсть и отставшая от черепа нижняя – там, внутри чана, но обе без зубов. Надо найти эти зубы. Они могут стать лучшим способом идентификации.

– Я займусь этим, сэр, – пообещал инспектор и спросил в свою очередь, как бы напоминая: – А сейчас что скажете о времени смерти?

– Ничем не могу помочь. Посмертное вскрытие здесь тоже ничего не даст. Внутренних органов для осмотра попросту нет, так что… Все что могу сказать – тело, должно быть, находилось в этом чане часов шесть, по меньшей мере, чтобы дойти до такого состояния.

Инспектор повернулся к мистеру Барнесу:

– Они открывают этот люк, прежде чем запустить в него всякую там муру – ячмень и прочее – по утрам?

– Нет.

– И в какое время начинается процесс кипячения?

– В восемь утра.

– Что означает – насколько мы можем сказать в настоящее время, – если это тело мистера Баннета, то его поместили туда между одиннадцатью пятнадцатью прошлого вечера и восемью часами нынешнего утра. – Осознав, что его внимательно слушают, инспектор пришел в более хорошее настроение. – Мистер Барнес, я хочу узнать имя и адрес вашего ночного сторожа… Благодарю вас. Сейчас для вас тут пока нет больше работы, доктор Каммисон. Я вот думаю, не будете ли вы возражать насчет того, чтобы позвонить вдове… миссис Баннет? Вы их лечащий семейный врач, поэтому это будет выглядеть вполне естественно. Только не пугайте славную леди. Просто поинтересуйтесь, когда ее муж покинул дом нынешним утром. Можете использовать предлог, мол, мистер Стрэнджвейс беспокоится, почему мистер Баннет не сдержал обещания… или что-нибудь еще.

– Что ж, хорошо, – согласился Каммисон.

– Один момент, доктор, – произнес Тайлер, – прежде чем вы уйдете. Не кажется ли вам это похожим на самоубийство или инцидент? Вряд ли стоит об этом спрашивать, но все-таки…

– Об инциденте не может быть и речи, – отрезал Каммисон. – Самоубийство? Это означало бы, что несчастный малый забрался в чан, закрыл люк, что нельзя сделать изнутри, затем улегся и стал ждать, когда сварится заживо. Если же люк оставался бы открытым, это кто-нибудь заметил бы еще до загрузки чана. То же самое можно сказать, если бы он запрыгнул внутрь в течение дня, после того, как процесс кипячения начался: люк остался бы открытым, о чем было бы доложено сразу же по обнаружении.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3